«Кино интереснее делать, если вокруг есть талантливые люди. С ними интересно работать, интересно обмениваться впечатлениями, как и применять свои профессиональные навыки в их обучении. Очевидно, я принадлежу к числу тех, которым просто нравится это делать».

«Кризис есть всегда, а талантливых людей всегда мало. Но нынешний кризис обусловлен тем, что раньше в кино шли всё-таки самые талантливые, потому что кино было возможностью выразить себя, кем-то стать. А сейчас многие таланты идут в другие сферы, где можно заработать хорошие деньги, продвинуть свой талант и способности».

«Сценарист — самая одинокая профессия. Режиссёр окружён огромным количеством талантливых (или не самых талантливых) людей, которые помогают ему создавать. И всё равно он — одинокий человек. А сценарист — крайне одинокий человек. Если он не придумает и не сочинит, то никто ему не поможет».

«Я могу ответить с двух позиций. Как человек, который с большим интересом наблюдает за развитием технологий, я не могу отрицать тот факт, что эти технологии будут развиваться и, скорее всего, помогать кинематографистам снимать лучше, дешевле и быстрее. Но если ответить эмоционально, то, честно говоря, я просто ненавижу все эти нейросети. Я считаю, что нужно отключить к чертовой матери интернет и оставить доступ к нему на два часа утром и два часа вечером».

«Пока не получено финансирование на проект, он не стоит ничего. Если финансирование есть – миллион, полтора. Если вы маститый автор и уже что-то продавали – два-три миллиона. Если вы ещё более маститый – три-пять. Если вы сценарная звезда и модный среди продюсеров автор, то ещё дороже. Это вопрос исключительно вашего статуса и фильмографии».

«Можете сколько угодно ходить и доказывать, что вы – сценарист, но нет титров – нет вас. За титры убивают, а за открывающие титры убивают с особым цинизмом».

Слушайте, большинство приличных редакторов занимают такое место в жизни сценаристов, что их именами пугают детей (улыбается – прим. ред.). Мы считаем, что дуем авторам в паруса, но сценаристу кажется, что его в этот момент бьют по голове. Редактор считает: «Я помогаю». Автор считает: «Господи, как это больно». Чаще всего бывает именно так.

У нас даже знаменитых авторов и сценаристов, чтобы люди знали, можно по пальцам пересчитать. В советские времена был известен Виктор Мережко, потому что он был телеведущим. А сейчас таких приличных людей, как Андрей Золотарёв, — кто их знает, кроме людей из индустрии? Что уж говорить о редакторах? Я знаю очень крутых специалистов, которых не знает никто вне профессии, так что эта профессия не для гордых, от слова «вообще».

Начав преподавать в киношколах, я с удивлением обнаружил: никакой классификации короткометражного кино, по сути, нет. По крайней мере, мне такая не попадалась на глаза. Готовясь к занятиям, я посмотрел сотню «коротышей» на видеоресурсах и в какой-то момент понял: «коротыши» поддаются классификации. Но по какому принципу?

Немые этюды – «хлеб насущный» кинематографа. С безмолвия начиналось кино. Важное правило немого этюда: молчание в кадре должно быть оправдано ситуацией. Герои не набрали в рот воды и мычат, мотая головой. Контекст ситуации таков, что слова неуместны.

На мой взгляд, бессловесное повествование – «чистый кинематограф», синема в своем первозданном виде. Замечу, что с профессиональной точки зрения бездиалоговое кино это – вызов. Обьяснить что происходит без слов куда сложнее, чем писать простыни диалогов. Подобное кино требует больших средств выразительности, изобретательности, креатива автора.