Антон Мегердичев: «Сценарист — это тот, кто сражается с белым листом бумаги»

Создатель «Метро», «Движения вверх» и «Сердца Пармы» — о том, почему российские сценарии перестали удивлять, зачем режиссёру «присваивать» историю и как снять спортивную драму, на которую люди будут ходить снова и снова.

Мне самому удивительно: я за всю свою жизнь прочитал один-два сценария, которые меня по-настоящему тронули. Когда продюсер мне что-то приносит, то он сразу же это продаёт — уже зная, что будет на второй странице сценария, потом на третьей, четвёртой, я начинаю прогнозировать. Понимаю, что в этом, наверное, есть какой-то заказ — делать такую шаблонную работу, — но лично для меня проблема со сценариями — одна из самых серьёзных в данный момент. Потому что мы перестали удивлять. Всё идёт по заранее просчитанным, сформулированным законам, которые выучили даже зрители, не говоря уже о создателях фильма.

Читать далее

АЛЕКСАНДР АРХИПОВ: «Кино надо делать с улыбкой!»

Кино всё-таки делается усилием, но при этом оно должно делаться легко. Очень не люблю кино, когда сидят какие-нибудь люди, чашу выдавливают с мучением, с потом, как рудознатцы. Кино так не должно делаться. Оно должно делаться, как мы сейчас на интервью общаемся: сидят люди, разговаривают, шутят, и что-то рождается в любви, в дружбе между этими людьми. Оно легко должно делаться.

Мой отец был хирургом, и однажды мне посчастливилось присутствовать на хирургической операции. Я работал санитаром у него в больнице, в операционном блоке, а он – заведующим отделением гнойной хирургии. Мне было четырнадцать лет, и вот меня привели на операцию. Там я услышал, как они шутят и рассказывают анекдоты. Операция идет три-четыре часа, и эти люди держат себя в тонусе. Понятно, что если что-то экстраординарное произойдёт (хирургия – штука непредсказуемая), то они мгновенно отреагируют. Но я увидел, как люди расслабленно делают свою работу. Конечно, это внешняя расслабленность. Вот и кино, на мой взгляд, так и надо делать: с улыбкой, шуткой, не высекая каменную чашу с насилием.

Читать далее

Долгожданная анимация!
Мультфильм «Доктор динозавров» оживает на больших экранах. История, полная приключений, смеха и открытий — уже с 28 августа в кинотеатрах страны.

Следите за нашим репортажем с красной дорожки — скоро на сайте «Киносценарий»! 🦖

Олег Сироткин поделился своим методом «противоречие — перевёртыш — парадокс» и объяснил, почему именно парадокс даёт истории энергию и делает её живой.

Сама идея противоречия, перевёртыша и парадокса абсолютно справедлива и до сих пор эффективна. Перевёртыш — драматургический приём, который хорош при построении сцены. Противоречие — когда разрабатываем персонажа. Противоречие в образе героя — это отражение его внутреннего конфликта. Я думаю, вы легко можете представить себе разницу между героем, который говорит одно, а делает другое, и тем, кто говорит и делает то же самое. Его внутреннее наполнение и внешнее — идентичны. Дельта между словами и делами героя, между желаниями и поступками часто делает героя 3D-персонажем.

Что касается парадокса в основе сюжета — думаю, я «попал в яблочко». Ценность парадокса многим приходила на ум, но не была сформулирована в виде тезиса. Парадокс — важнейшая часть сюжетосложения. Это тест, с помощью которого вы всегда можете проверить жизнеспособность вашей идеи. Если она содержит парадокс, то она перспективна в художественном отношении. Если нет — вы будете играть на гитаре, на которой не натянуты струны.

Сравните две идеи: «Смелый герой бесстрашно идёт в бой и всех побеждает» и «Трус пытается научить учеников смелости». В какой из идей больший художественный потенциал? Думаю, ответ очевиден.

Идея парадокса распространяется на всё. Даже на музыку. Маленький пример: Рой Орбисон (тот самый, который написал Pretty Woman) — автор лирической композиции Running Scared. Она рассказывает о застенчивом юноше, который стесняется выразить свои чувства девушке, при этом текст о любовном страхе положен… на маршевую основу. Это сочетание несочетаемого. И в этом тайна песен Роя Орбисона. Точно так же Pretty Woman — это гимн Женщине, исполненный в виде марша. Военный марш и рок-н-ролл — как это можно увязать в одном музыкальном произведении? Но это стало хитом.

Читать далее

АНДРЕЙ ЗОЛОТАРЁВ: «Люди всё время рассказывали истории, чтобы не умирать».

Страхов довольно много. Страх пустого листа – самое первое, самое очевидное. Страх того, что тебе не заплатят. Мы же уникальная профессия: мы сначала яму роем, а потом заказчик смотрит, хочет он заплатить за эту яму или нет, или надо вырыть в другом месте, а он передумал. Юридически мы очень незащищённые на первом этапе. Особенно это касается молодых сценаристов – очень естественный и понятный страх.

Ещё есть страх новорождённого сценариста – страх кражи сценария. Это то, что тебя потом отпускает, и ты плюёшь на него. Но вначале, из-за синдрома самозванца, кажется, что если сюжет украдут, то я больше никогда такое не рожу. Конечно, это ужасный страх, надо с ним бороться, самая неприятная и липкая фигня, от которой надо избавляться первым делом, для того чтобы дальше двигаться.

Полное интервью следующего героя обложки — уже на сайте «Киносценарий».

В подкастной «Киносценария» — Жора Крыжовников!

Ждёте выпуск?

Самая яркая рубрика — «Премьера со сценаристом»!

На этот раз мы отправились на премьеру анимационного приключения «Доктор Динозавров» — истории, которая переносит зрителей в красочный и живой мир доисторических ящеров.

Создатели фильма поделились тем, как анимация оживила мезозойскую эру и какие перспективы ждут проект в будущем.

А наш вопрос к вам: «Когда вы сами чувствуете себя динозавром?» 🦖

Смотрите репортаж на сайте «Киносценарий» и делитесь впечатлениями!

АЛЕКСАНДР КОТТ: «Я НЕ СНИМАЮ СОВРЕМЕННЫЕ ИСТОРИИ, ПОТОМУ ЧТО НЕ ВИЖУ ЭСТЕТИКУ СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ»

Часто возникает такая проблема, что у автора диалоги всех его персонажей звучат так, словно их произносит один и тот же герой. У каждого человека есть характеристика речи: один говорит мало, другой барабанит, третий говорит тихо. Что и в каком порядке говорит человек — важнейшая характеристика. Я считаю, что сценаристы тоже актёры, и они прыгают в голову своих героев.

Ещё мне всегда хочется небольших странностей: немножко уйти в сторону от прямого повествования. Очень важен финал, который может убить всё. Ради чего писать кино, чтобы потом сказать зрителю, что на самом деле всё это — шутка, или приснилось? Сон в финале означает то, что финал авторы просто не придумали.

Бывает так, что читаешь сценарий, и в финале видишь троеточие — мол, «Вы, зритель, сами догадаетесь, сами додумаетесь». Вот это жирное троеточие — это слабость сценариста. В идеальном мире всё должно быть понятно написано. Предположим, смерть не показана, но мы понимаем, что герой умрёт — и без вариантов. Поэтому ты зачастую придумываешь финал и дальше ведёшь к нему всю историю.

Читать далее