Фильм года — ПодТекст.

Наверное, 2024 — первый год в истории кино, когда невозможно назначить претендентов на лучшую кинематографическую работу.

Не появилось чего-то соразмерного даже слабеньким лидерам 2023 (“Барбенгеймер”).

В этом году многие мемы оказались глубже и содержательнее лидеров проката и победителей фестивалей.

Вы и сами вспомните десяток мемов получше, чем “Анора”* (фильм — победитель Каннского фестиваля, пятикратный номинант на премию “Золотой глобус” — 2025).

Реальность переплюнула любую кинематографическую выдумку.

Сейчас в кино словно нащупывают способы рассказа о (мрачном, головокружительном, апокалиптическом) происходящем, которое пока невозможно представить в виде образов.

Поэтому интригующим становится не столько то, что показали, а то, что не смогли — не хватило смелости, выразительности, слов, фантазии.

Подтексты, фиги в карманах, намёки, аллюзии — вот нынешние победители в номинации “Фильм года”.

За многими фигами и подтекстами угадываются также разочарованные дезориентированные люди, которые хотят сказать о происходящем, но не находят соразмерных палитры, сценарных конструкций, музыки, готовности финансировать.

Поэтому они, подчеркивая что-то в происходящем, укоряют, предостерегают, пытаются угадывать будущее, пользуясь доступным инструментарием.

В ход идёт классика — переосмысление “Преступления и наказания”*.

Компьютерные игры — "Фоллаут"*. Мифы.

Даже в отвлеченном от дня сегодняшнего магическом реализме “Ста лет одиночества” — в колумбийской экранизации Нетфликс* можно угадывать предупреждения о вечно ожидающем за порогом небытии.

В классической схеме производственного кино о смерти глянца в России, “Первый номер”*, можно понаблюдать, как герои (безуспешно) учатся говорить сущностное о том, что волнует (должно волновать).

Что волнует? Что все сошли с ума и не могут сказать об этом?

Вот провинциальная британская героиня-маньячка из сериала “Дорогуша”* вдруг говорит, что она лучше, чем Путин.

В 5-й сезон сериала “Йеллоустон” вдруг вторгаются украинские наёмники.

Вот в “Лихих”* Ю. Быкова один из воров в законе предсказывает грядущий “ренессанс” арестантского уклада.

Реальность кровавым пятном проступает на пытающейся отстраняться, жить своей жизнью кинематографической плёнке.

Еще одна “забавная” аллюзия из 2024 — как часть съёмочной команды из воодушевляющего отечественного фильма “Сто лет тому вперёд” (премьера 18.04.2024) перекочевала в американскую “Анору” (премьера 17.10.2024).

Почти всемогущий безжалостный космический пират Глот* в исполнении Юры Борисова из “Ста лет тому вперёд” становится мечтательным Игорем из Бруклина (“Анора”), шестёркой у никчемных случайных “сильных мира сего”, на поверку оказавшихся беспомощными и очень неустойчивыми в своём статусе.

Мечтательный Коля Герасимов из “Ста лет тому” в исполнении Марка Эйдельштейна в “Аноре” становится алкоголиком-наркоманом, безвольным, праздным, неспособным думать на день вперед сыном русских олигархов, мечтающим натурализоваться в США.

Уверенность в прекрасном будущем оборачивается не жестокостью, а бесцельностью и зыбкостью.

Словно в ожидании бури, которая должна смести неуместный, ненормальный морок.

Кстати, одна из сюжетных линий “Кремлевского волшебника” по роману Джулиано да Эмполи – конфликт Суркова Баранова-Сечина (Сечин фигурирует под своим именем).

У Джуда Лоу [Путина] – роль второго плана. Баранова сыграет Пол Дано.

Кроме них в фильме заняты Алисия Викандер, Том Старридж, Зак Галифианакис. Кто кого сыграет пока не известно.

Самый бородатый комик Галифианакис сыграет Сечина?

Несколько цитат из книги:

Как и многие мужчины его вида, он [Сечин] долгое время черпал свою силу из того факта, что его недооценивали. 

Мир принадлежал ему до тех пор, пока поблизости не было вождя. Достаточно было, чтобы тот бросил на него быстрый взгляд, и он снова превращался в дрожащую овцу.

До встречи с Путиным он работал в КГБ в Мозамбике. Время от времени он возвращался туда. Для него высадка с самолета "Антонов" на африканской трассе в сопровождении солдат спецназа и послания от царя местному диктатору была чем-то вроде отпуска.

Игорь всегда демонстрировал свое полное отсутствие юмора как признак надежности.

Ну, для самого Линча печаль закончилась.

Тейлор Шеридан предугадывает, как соль земли американской поменяет политику.

Солью назначались ковбои (Йеллоустоун, 1883, 1923) полицейские, уголовники-решалы, предприимчивые мафиози (мэр Кингстауна, Король Талсы).

В новом сериале Landman скрепой стали нефтяники, буквально реализующие призыв Трампа Бури, детка, бури.

Почему бы не бурить? Цены на нефть в нужном коридоре, экспорт в Европу растёт взрывными темпами.

Герои сериала словно заранее знают о первых указах Трампа, нацеленных на увеличение производства энергоресурсов (всеми возможными способами).

Американские добытчики черного золота оказываются рыцарями без страха и упрека, кормильцами неженок из Калифорнии, прочих дармоедов и зеленых недоумков.

Между строк прячется наскучившее слово Экология, но чуткие и пластичные творческие люди умеют заранее смотреть в нужном направлении.

Если они до прямых указов Трампа держали нос по ветру, то после четких директив начнут развенчивать устоявшиеся представления. А творческие комиссары помогут тыц тыц

От фарса до кровавого фарса.

Историко-культурологическое исследование, которое не рискнут посвятить кровавым событиям “2014 – ?”, могло бы обнаружить причины, почему и русские, и украинские военные называют друг друга одним словом.

Пидоры.

Рискнувшие изучить кошмарные видео с экшн-камер с удивлением обнаружат, что за три года военных действий, в пылу сражений, в агонии, бросаясь в атаку, забрасывая друг друга гранатами, расстреливая один БК за другим, убивая и умирая, русские и украинские бойцы чаще всего кричат врагу:

– Пидары.

Оскорбление используется скорее не для обозначения сексуальной ориентации противника, а (вероятно) для (неотрефлексированного) указания, что противник нарушил установленные табу [см. значение слова “пидор” на Wiktionary].

Известно какие табу – брат на брата.

При всём многообразии гражданских боен в истории человечества не вспоминается противостояний, в которых противоборствующие использовали бы универсальное уничижительное слово.

От популяров и оптиматов до красных и белых враждующие всё-таки изыскивали разные оскорбления друг для друга.

Конечно, многие украинцы и русские продолжают изощряться в придумывании способов словесного уязвления, но там, на нуле, в моменты смертельной опасности чаще всего кричат “пидары”.

Получается, нынешняя гражданская всем гражданским гражданская.

И тем неприятнее, что перспективы взаимоумерщвления сотен тысяч отчасти определяются словесной пургой директора пляжа рыжего заокеанского дедушки, его свитой, случайными европейскими функционерами, которым дела нет до жизни и судьбы очередных колониальных туземцев, которым в уюте и достатке с руки приторговывать смертью чужих граждан, решая свои экономические задачи, удовлетворяя свои политические амбиции.

Здесь напрашивается исследование о том, как распаляет политиков возможность безнаказанно вершить чьи-то судьбы.

Проклятье “пидары!” скорее подходит упивающейся кровью кодле в белых пальто и отчасти характеризует нынешнюю мясорубку, в которой невообразим какой-нибудь прежний боевой клич – “Один!” (викинги), “Банзай” (самураи), “Босеан!” (тамплиеры).

С воплями “пидары!” по степям и перелескам юго-западной части Восточно-Европейской платформы носятся похожие друг на друга люди.

Чтобы они прекратили мерзнуть, умирать, калечить и убивать друг друга, самодовольным политикам потребуется еще бесконечно много [и один лишний день – бесконечно долго для всего этого] времени в поисках выгодных [для себя] условий.

Кино внесло весомую лепту для становления нынешней фронтовой характеристики происходящего и ответственных за всё.

“Пидоры они все!” – от балабановского “Брата”* до “Чужой”* (продюсер К.Эрнст, автор сценария В. Нестеренко).

В основании этих киношных цитат история про то, как проводница поезда Москва – Херсон усыновила детишек, оставшихся после неравного брака Вареньки и 90-летнего настройщика роялей.
[сценарий В. Москаленко]

В той истории близнецы-сироты, дети распавшейся страны, русские, евреи, цыгане и даже японцы нашли способы сосуществования и не стали истреблять друг друга.

Возможно, потому что зло вокруг них, от милиции до заокеанских дедушек и мафии, было карнавальным и пока не заматерело на торговле деревянными членами [партии].

Жужжалка Дипстейта.

Примечательное, что можно сказать о сериале Zero Day:

Спойлеры!

Его создатели поставили прообраз легендарной Жужжалки на вооружение американского дипстейта + изобретательно назвали Протеем "психическое" оружие, разработанное американским правительством.

Ситуация в сюжете, да и некинематографическом мире наводит на мысль о синдроме Протея, связанном с врожденной генетической аномалией, проявляющейся в значительном увеличении локального участка тканей.

Авторы намекают на чрезмерное увеличение административного аппарата, в котором формируются отвязанные от реальности вирусные номенклатурные банды, провоцирующие обострение заболеваний всего организма (государства).

Эти-то банды с пожилыми ублюдками во главе, вовлекающие в свою орбиту неустойчивых и амбициозных, от техноолигархов до отставных военных и подкастеров — Альфа и Омега намечающегося хаоса + весь этот ваш дипстейт в профиль и анфас.

Особенно хороша сцена, когда Весь Американский Дипстейт собирается в баньке с пауками крохотной комнатушке и удивляется, как смог наломать столько дров и угробить столько людей.

Остальное в сериале — скучно + повесточка.

Zero Day cнимался в 2023 — начале 2024. К началу президентской гонки Netflix намешивает смысловые конструкции "здорового кино" для "продвижения в массы" (в этих целях, судя по воспоминаниям Луначарского о кинобеседах с Лениным, и должно разворачиваться кинопроизводство в США СССР).

В главной роли (он же один из продюсеров) де Ниро. Он играет бывшего президента Джорджа Маллена — безошибочно напоминает Джозефа Байдена.

Маллен ушел в отставку из-за смерти сына — у Байдена умерли двое детей. Третий сын Хантер замешан в скандалах и правонарушениях, но Байден в отставку из-за него не ушел.

В Zero Day подчеркивается: уход президента с поста из-за сына-коррупционера наркомана — дестабилизирующий фактор и демонстрация слабости.

Создатели впаривают, что родственные связи функционеров не только вредны, но и полезны, если функционеры — патриоты, пекутся о гражданах, честны, чутки, принципиальны, умны. Папа де Ниро с одобрения maman-федеральной судьи в итоге сдаёт свою дипстейтовскую дочуру.

Если нельзя, но очень хочется полезно для страны, и ты де Ниро, то можно и ЧП, и нарушение прав, и пытки в тюрьмах, + если функционеры пекутся о гражданах, честны, чутки… и добиваются цели спасти Родину от техноолигархов, зажравшихся подкастеров-дезинформаторов, раскачивающих лодку.

Если хороший человек ошибётся, арестует или лишку помучает, то ведь он на то и хороший — осознает, извинится, поправится.

Старый конь-президент борозды не испортит. Его можно и нужно вовлекать в политпроцесс.
Даже если крыша функционера очевидно протекает, то в целом-то он может справляться с обязанностями, а также иметь выдающиеся когнитивные и физ.навыки.

Де Ниро с текущей крышей бегает, плавает, решает непростые тесты, моментально вникает в суть происходящего, раскалывает злодеев.

Насквозь коррупционный помощник де Ниро, подрабатывающий одновременно на русских и олигархах, может быть полезен! Он спасает ситуацию от кризиса за счет циркулирующих через него сливов.

Русские нехороши, вмешиваются, убивают друг друга, но олигархи, преумножающие свой капитал, хаотизируя ситуацию в стране, хуже.

Цветная женщина-президент США — более чем уместна.
Действующий президент в сериале — фигура, ассоциирующаяся с Камалой Харрис. Она решительна, готова к командной игре и проч. (чутка, ответственна... готова урезонить зарвавшийся дипстейт).

В зарубежных политических сериалах впечатляет наивность создателей. Вероятно, и зрителя они видят наивным, искренним, способным к восприятию повесточки. И сами не так искушены, как мы здесь, на 1/7.

Нам здесь сколько ни внушай, что старый функционер борозды не портит, не поверим! Даже если это де Ниро.

Допускаем, что американский зритель легко воспринимает послание создателей Zero Day — смотри, как на фоне остальных хорош старик-президент!

Подозреваем, наш зритель при просмотре недоумевает. Для нас каждый антигерой сериала, от лицемера-подкастера до торчка-коррупционера, выглядит лучше геронтократов.

Весь мир – Аутсорс.

На Тайной вечере Христос под видом хлеба дал в пищу апостолам собственное тело.

Сцена в сериале "Аутсорс", отсылающая к Тайной вечере,

Спойлеры!

демонстрирует последствия конфликта Человека-буквы и Человека-слова.

Конфликт завершается появлением Человека-пробабки, который не понимает конфликта буквы, слова, понятий, если на кону несколько тысяч долларов.

Если на столе бабки, чем ни корми, вечеря закончится выбором бабок?

По завершении сериала "Аутсорс" постараемся подытожить впечатления о фильме.

Сейчас несколько слов об основной сюжетной линии: расстрельная команда продаёт возможность исполнения высшей меры наказания.

Главный герой (снова И. Янковский) полагает, что грязную работу можно продать родственникам жертв злодеев, приговоренных к смерти.

Подельники Янковского, после первой продажи увлёкшись крупными деньгами, в упор не видят этических дилемм делегирования казни.

Если клиент готов платить, почему бы не передать ему неприятные и скупо финансируемые функции палача?

Условия работы расстрельной команды – адские, семейная жизнь насыщена почти инфернальными поворотами, поэтому взять деньги у мстителя или злодея, чтобы тот освободил от мерзкой необходимости убивать другого злодея, приговоренного к смерти государством-злодеем, представляется меньшей из бед.

А беда – всё вокруг. Приметы этой беды во всём, от лестничных пролётов и выражений лиц героев до отчужденной природы.

С этой бедой в каждом кадре создатели сериала даже немного перестарались. Неужели в следующей половине "Аутсорса" не будет ни одной солнечной проталины в ледяной беспросветности?

Съемки сериала проходили в 2024 году, и, возможно, авторы передали собственные ощущения от происходящего сейчас с помощью “проклятых 90-х”.

В сюжете представлена метаморфоза: после того, как все буквы (нормы права, принципы, сложившиеся прежде в работе, семье…) сметены со стола вместе с распавшимся государством, наступает право сильного (насилие, обрезы под полушубками), после которого люди начинают пробовать договариваться, решать что-то коллегиально. Даже презирая друг друга, даже находясь на разных социальных и мировоззренческих полюсах.

В международных отношениях это назвали порядок, основанный на понятиях правилах (“Rules-Based Order”).

В сериале и мире целом выходит так, что без буквы эрозия понятий происходит стремительно.
Тем более если катализатором становятся ресурсы – деньги, оружие, даже пафос.

Человек-буквы проигрывает Человеку-слова (правды, понятия), потому что буквы несовершенны и не могут регулировать всё богатство человеческих отношений.

Ну, а правда у всех одна оказывается разной, поэтому променять понятия на бабки и превратить человека-слова в человека-пробабки – фокус, поражающий своей легкостью.

Пораженным этой легкостью как раз и выглядит герой Янковского в финале аутсорса тайной вечери.

Отметим, что вместе с авторами сериала поражены и мы – прежде всего лёгким разменом людей-слова на всё и вся.

Одни понятия-правила легко меняются на другие. Противоположные!

Потом меняются на бабки, бабки меняются на жизни, жизни на ресурсы.

Разбег этого круговорота (некрополитики) так стремителен, менялы-шарлатаны так дерзки, что постоянно хочется сдерживать происходящее.

“Остановись, мгновенье – ты ужасно!”

Но видимо успех обменов и подмен в его интенсивности. Чтобы не признавать прошлых надувательств, не замечать красных линий и отстрелянных за ненадобностью принципов.

А чтобы уже не думать об этом, отдать на аутсорс болезненные рефлексию и здравомыслие?

Зеленский в горящем Кремле.

Как пишет Саймон Шустер в журнале Time, “любимая картина Зеленского изображает Кремль, охваченный огнём”.

О картинах в своём офисе Зеленский заявляет “Каждая из них – о победе. Там я живу”.

Наверное, война – время, когда о происходящем говорят и пишут со звериной серьёзностью.

Именно такая серьёзность у статьи в Time. С такой же серьёзностью говорит и позирует в ней Зеленский.

Но горящий Кремль, в котором живёт и побеждает Зеленский – перебор даже для журнала Time. Превращение трагедии в фарс.

Кремль, Москва вместе с ним и отдельно от него регулярно горели во все века.

Это не мешает москвичам радостно напевать еще и про кислотный дождик, который для большей красоты подходит пожару ("Пожар" – первоначальное название Красной площади).

А неповторимый оригинал экспозиции пылающего Кремля находится не на Банковой в Киеве, а в кино – в кабинете подполковника МЧС Натальи Кустовой из сериала “Почка” (третий сезон только-только вышел на экраны).

Выдающийся эпизод антиутопии "Рай" – падение Белого Дома.

Сюжет тривиальный, не рекомендуем.

Спойлеры: после глобальной катастрофы и начавшейся войны всех против всех (первыми сценаристы сталкивают Россию и Китай) начинается эвакуация руководства США.

Счастливчиков три категории:
– высший доступ (знают, когда, кто, как спасётся); но и среди них нет ни одного, обладающего полнотой информации
– ближний круг: знают, что высшие позаботились о спасении, но вынуждены слепо доверять Протоколу, детали – TOP SECRET даже в момент, когда земля горит под ногами
– близкие первых и вторых: действуют втёмную.

С гарантируемо спасаемыми привилегированными категориями взаимодействует "балласт", пытаясь лестью, ложью попасть хотя бы на место эвакуируемых из Белого Дома картин. Картины важнее.

Ситуация закономерно выходит из-под контроля.

Для выживания нужно рвать зубами тех, с кем мило общался минуту назад.

Подоплёка выдачи билетов на новый Ноев ковчег заставляет задуматься, не потопить ли его до начала плавания.

Повторим — реальность переплюнула любые киновыдумки.

Ни одна кинопремьера не сможет конкурировать с (болезненным?) интересом, который вызывают мелькающие картинки [возьмем наугад актуальное] из Купянска [ставьте любой другой пункт ЛБС], Непала, Катара, Газы, Венесуэлы, Польши, Парижа, Юрмалы [Пугачева], Юты [Кирк], Каролины [Заруцкая] или скетчи Трампа.

Магия движущихся картинок и диалогов на любой вкус, от трэша и ужаса до байопиков и абсурда.

Шок-меню шире, чем на всех киноплатформах вместе взятых.

Но чем остросюжетнее события, чем искренней откровения, чем точнее и ярче картинки, чем бесчисленней подробности всего и вся в эпоху гиперинформации, тем неумолимей вопрос — что же на самом деле происходит с нами и человечеством в этом удивительном замешанном на крови сериале.

Вот это вопрос для Большого кино!

Пока оно не снято, внесём несколько обязательных декораций.

Неизвестно, подо что они будут стилизованы, старую советскую мясорубку или картину “Крик” Мунка, но они должны характеризовать важнейшую сейчас фигуру умолчания.

Что за фигура — попробуем отыскать в нашумевшем интервью Пугачевой иноагенту Гордеевой (3:38 экранного времени, скоро не менее 20 млн.просмотров).

Возможно, феномен интереса к этой неспешной беседе на фоне Красоты, облагораживающих интерьеров виллы Marta (проект Марты Хазе, потом Мейнхарда фон Геркана*), под шум балтийских волн, пение птиц и шелест сосен как раз в том, что зритель среди этих декораций и великолепных актеров, в них представленных, снова захотел разобраться, что же происходит с нами и со всем этим миром.

Он готов услышать версию Пугачевой — одного из краеугольных ЛОМов deep culture, обладающего силой слова и магией его произнесения, доказавшего готовность говорить свободно, непредвзято, не скомпрометированного пропагандистскими манифестами, назойливо звучащими из разных утюгов.

+ в голове у многих зрителей (неосознанно?) присутствует и болезненный контраст Красоты и мясорубки, которой пока не видно на вилле Marta (и хочется понять, почему красота, в Юрмале или Москве, и Мясорубка практикуются одновременно на расстоянии сотен километров. И как её остановить!).

3:38 — но нет ответа.

К сожалению, 10, 100, тысяча часов Гордеевой, Михалкова, Пугачевой, Гоблина, Штефанова, Урганта, Путина, Прилепина, экстремиста Быкова, Пастухова, Красовского… не приведут к катарсису.
Ответов не будет и в ближайшей перспективе, где нас ждёт много "занимательного" контента.

Собчак с Арестовичем и Соболь (экстремисты?).

Светов с Яшиным или Кацем (все иноагенты?).

Крид против Мизулиной и Шамана (может, эти слова уже нарицательные?).

Прилёты братских славянских дронов в страны НАТО. Эскалация за эскалацией!

Интервью, брифинги, прямые линии, кадры военных хроник, стримы, скандалы, покаяния, разоблачения, происходящие сейчас на фоне обостряющихся политических кризисов характерны тем, что медиа, политики, эксперты, селибритис разного пошива и полива прочно увязли в удобных эхокамерах, естественно для себя и окружающих укоренили самоцензуру и способы жонглирования герметичными нарративами, приемлемыми в своём кругу общения.

Тоталитарное сознание, построенное без видимого тоталитаризма и Большого Брата — вот одна из фигур умолчания.

Иноагенту Гордеевой искренне в голову не придет интересоваться чем-то, перпендикулярным к сложившимся на вилле Marta мировоззренческим установкам.

О том, например, как поживают сейчас широко практикуемые нацистами принципы коллективной ответственности.
О расширении НАТО. Хм.

Ну, что за моветон? Подобные темы совсем не встраиваются в контекст интервью с Примадонной.
А куда встраиваются? В “Бесогон”?

Пугачева же останется искренне уверенной, что открыта критике, острым вопросам и мнениям.

Тоталитарное сознание привело и будет приводить к эскалации насилия.

Оно не позволяет принять, что можно не занимать Сторону. Поэтому Пугачевой нельзя называть Кириенко Сережей, говорить хорошо о Михалкове.

И наоборот — считаются неприемлемыми её симпатии...

===
(Навеянные Пугачевой размышления затянулись как и её интервью — Продолжение)

Главной премьере телесезона, сериалу А.Кончаловского “Хроники русской революции”, посвящено рекордное для нынешнего некиношного времени число текстов и дискуссий.

В диапазоне критики Хроник, прохановщина, апэшная поделка, хтонь, волшебная бессмыслица, метко у иноагентов в "Новой":

загадочный подарок
удивительно все — от первого до последнего кадра 
нечто среднее между издевательством и сарказмом
речь следует вести о политическом манифесте, если не о политическом завещании [Кончаловского]
огненный памфлет, соседство карикатуры с пафосом, тяжелое впечатление

Следовало бы рассказать про кастинг, съемки, доработки сценария, удачные, неудачные актерские образы, конспирологию, Усманова, Россию-1, но этого довольно и в куче-мале критики.

Там подробно разложили Ленина в исполнении Ткачука, Николая II Ефремова и прочие оригинальные находки. Они действительно впечатляют.

Впечатляет и авторское разрешение малозаметных в фильме конфликтов Сталин-Ленин, Сталин-Троцкий, Сталин-все-все-все.

В прочтении Кончаловского победа Сталина не только в зверином (более высокоградусном, чем у Ленина, Троцкого...) чутье на политическую конъюнктуру, не в компромате на всех конкурентов, не в смычке силовиков, военспецов и авантюристов, но и в (унылом) почвеничестве.

Сталин Кончаловского показывает своё истинное лицо, когда рассуждает о предках и земле. В противовес, например, Троцкому, который отрекается от своего отца и национальности.

Возможно, неосознанной скрепой Хроник Кончаловского стали два образа, Сталина и Николая II, вокруг которых возникает историческая и кинематографическая воронка.

Кинокритики не заметили, как похожи воображаемые Кончаловским лидеры распавшихся российской и советской империй.

В руках папочки о подлости окружающих, уравновешенность, ироничная доброжелательность в самых экстремальных ситуациях, печальная отстраненность, отрешенное постукивание сигаретой.

Две сценки, Николай на заседании ВПК и Сталин на заседании Политбюро, дублировали бы друг друга, если бы не последствия — утрата полномочий одним, апроприация власти другим.

Именно из-за киношных Сталина и Николая хочется “раздвинуть” экранное время сериала, развить приписанные автором небылицы, увидеть спин-офф о том, как закончить наконец гражданскую войну в России.

Этот актуальный вопрос как водяной знак черной метки проступает на любом творческом материале про Отечественные блуждания по мукам.

Смута, Опричнина, Раскол, Распад, Революция по-прежнему не по зубам мэтрам нашего искусства вне зависимости от их местоположения и отношения к Охранке.

Переосмысление богатейшего исторического материала, как правило, хромает.

Вместо ясности клубится туман, вместо гордости — тяжелые чувства утрат и самовоспроизводящейся дурной бесконечности.

Представленная Кончаловским Дурная бесконечность якобы аннигилировала с титрами “Мы в это верили!”.

Словно мы не видим снова и снова отблески продолжающихся конфликтов.

И вот здесь “почвенники” Кончаловский-Усманов явно не намеренно подкинули немного почвы для размышлений об обретении почвы для падающих в кроличью нору наций (Россия — не единственная в норе).

Киношный Сталин завершает образ киношного Николая тем, что не пасует, не мимикрирует для наилучших манёвров в Смуте. Оба они не разменные фигуры в чужой игре. Даже проигрывая, они выглядят завершено и монументально самодостаточно.

Все остальные чем-то уязвлены, материально мотивированы, порочны, дезориентированы, внезапно истеричны.

Долгие годы Россия соизмеряет себя с Западом и Востоком, с Византией, США и Португалией.

Ищет подтверждения вторичности идей, действий, криптоколониальности, одновременно очаровываясь, кидаясь в крайности особых путей, построения государства-цивилизации, демонстративно выдумывая себе суперсубъектность, объявляя себя жертвой глобальных коварств и козней, периодически кроваво переучреждаясь, тщетно стараясь закрыть прошлые счета и ошибки.

Цельность и самодостаточность в противовес виктимной несамостоятельности появятся после того, как мы научимся договариваться с самими собой и между собой.

Но это будет только начало...

Похождение и износ Белого пальто.

Знала ли Валерия Новодворская, надевая своё скромное белое пальто на демонстрацию 01.05.2004 и рисуя плакат “сразимся с чекистскою ордой”, что фотожаба с этой демонстрации откроет ЛОР Вселенной, где действующие лица укомплектуются арсеналами этих самых белых пальто, удивительными масками, всесезонной обувью для переобувания, увертками, шпильками, нарративами, эхо-камерами на любой размер и вкус?

Вновь повторим — реальность переплюнула любые киновыдумки.

Расширение и усложнение Вселенной Белыхпольт — удивительное зрелище, которое мы ежедневно наблюдаем в эфире.

В кино мы можем потратить несколько киносезонов на изменения героев, их нравственные метания, смену тз, морально-этических установок.

В нынешних эфирах на “щедрые” “метаморфозы” порой уходит не более часа эфирного времени.

Право следить за этим, наверное, увлекательнее, чем анализировать накопленную мировую литературную и кинобазу.

Вымышленный Родион Раскольников или Сергей Нечаев уже вряд ли дадут трехчасовое интервью Собчак, а Евгения Хасис, пожалуйста.

Представ рекламной картинкой “отдыха” в мордовских колониях, она рассказывает об особенностях подпольной деятельности “нулевых”. В белом. В черной-черной комнате.

Это не какой-то вымышленный неряшливый анархист в исполнении ди Каприо из “Битва за битвой”. Это всё еще “радиоактивная” плоть, прорывающаяся через экран.

Или иноагент, заочно приговоренный по уголовному делу, Дудь с новым четырехчасовым интервью с иноагентами из дважды иноагента и нежелательной организации “Дождь”.

Иноагенты Котрикадзе-Таратута-Монгайт наперегонки демонстрируют чудеса двоемыслия и разные грани необъяснимой эмпатии и антипатии. Да так убедительно как не сыграть Джиму Кэрри или Мерил Стрип, успешно практикующими в кино гипертрофированные эмоции и переходы от смеха к слезам.

Или Красовский у Стаса Васильева — Джонни Депп или Николас Кейдж, сыгравшие не одну роль “под мухой” и более тяжелыми веществами, могут только поучиться эмоциям личности в (предельном?) состоянии распада.

Красовский в отличие от вышеупомянутых — в черном, не скрывает, что прошел череду арок и выписался из Вселенной Белыхпольт. У него уже другой, более мрачный ЛОР. Ближе к Фоллауту.

И это эфирные сюжеты только 2-3 дней.

В феноменальные времена живем. Если наблюдать за этим, за этой Новой новой искренностью, как инопланетянин, можно только приветствовать грандиозную эпоху развенчания и самообличения.

Постслэпоптимизм

Оксфордский словарь и журнал The Economist через свои «слова года» пытаются описать, что происходит сегодня с цивилизацией.

Слова выразительны сами по себе: «гниение мозга» (brain rot), «rage bait» (контент для провокации гнева), «мусороптимизм», «хламоптимизм» (sloptimism).

Очевидно, мы всё больше погружаемся в мир, где меньше иллюзий и радостных предвкушений будущего.

Причина перехода от периода надежд и «конца Истории» та же, что и в прошлые цивилизационные переломы — человек.

Но если в период романтизма человек стал мерой и точкой отсчёта для всего — от вращения Вселенной до генерации новых норм, — то теперь он превращается в препятствие для любых расчётов и систем.

Прогресс замер; цивилизация будет деградировать, пока не разберётся с этим самым человеком.

Перелом происходит в момент, когда казалось, что всё открыто: от бозонов Хиггса до нейропептидов.

Раньше белые пятна на карте цивилизации неуклонно сокращались — сначала на физической карте, потом в мире незримом.

Сегодня число белых пятен в ментальном мире, в сфере персональных и коллективных заблуждений, растёт день ото дня. Это настоящая и всё менее понятная terra incognita.

Мы всё больше убеждаемся, что наши различия — не кажущиеся, а монументальные, подчас непреодолимые.

Их не снять образованием, ростом информированности, переговорами или бесконечными взаимообъяснениями.

И эти различия, если не найти способ их мирного сосуществования, разрушат социум.

Прекрасная иллюстрация этого — первый сезон сериала «Pluribus».

Главная героиня стала одной из тринадцати человек на Земле, обладающих иммунитетом к вирусу инопланетного происхождения, который объединил остальных людей в позитивно настроенный коллективный разум.

Сколько бы автора сериала, Винса Гиллигана («Во все тяжкие», «Лучше звоните Солу»), ни обвиняли во вторичности сюжета, уже сейчас, к завершению первого сезона, ясно: это выдающаяся работа.

В том числе потому, что она — о новом изводе постромантизма, постоптимизма, когда нам становится всё понятнее, что человек не ограничивается поиском гармонии, благополучия, счастья и любви.

Наоборот, мы готовы претерпевать, испытывать стресс и предельное отчаяние, уцепившись за свои заблуждения, культивируя их и страдая.

Не желая разменивать свою юдоль скорби на некие реальные или умозрительные «лучезарные грады на холме».

Мы не хотим приоткрывать тайные уголки души даже близким, даже во имя всеобщего единения и nonstop-эйфории.Более того, ментальное слияние вплоть до стирания личности, утрата идентичности оскорбляет. Оскорбляет уже само непонимание того, что неприемлемо любое стирание идентичности «во имя» чего-то.

В «Pluribus» показаны угрозы, способные мучить человека так же сильно, как угроза смерти: одиночество и несвобода.

Те, кто послабее, готовы смириться с любыми несовершенствами, лишь бы рядом оказалась особь любого пола и происхождения, в том числе иногалактического, — лишь бы было к кому прижаться и разделить своё неидеальное существование.

Предельно продвинутым же нужна предельная свобода, за которую они готовы мир в труху.

Свобода и идентичность не могут быть ценой «оптимизации» человечества, достижения им предельной эффективности. И вообще, является ли дальнейший прогресс (какая-то из уже намеченных его траекторий) целью человечества?

Это лишь некоторые вопросы сериала «Pluribus» и нынешнего конфликтного состояния цивилизации в условиях постслэпоптимизма.

Могут ли без кровавых конфликтов существовать разные, по-своему цельные, картины мира?

Могут ли отдельные человеческие жертвы стать условием гарантированного счастья для всего человечества?

Ответов и сценариев, как всегда, больше двух.
В одном из них условный украинец в конечном итоге готов безусловно обнять условного русского.

В другом, предельном, максималисты не идут на компромиссы и выясняют противоречия до последнего условного жителя острова Пасхи (или другого места, имеющего высокие шансы оказаться вне траекторий ядерных ударов).

🎥 #Видеофон | The Daily Beast | модельный клип Мелании под хиты 80-х: семейный распил

Писатель Майкл Вулф, автор скандальной трилогии «Огонь и ярость» о Белом доме, и Джоанна Коулз, бывший главред Cosmopolitan и экс-директор по контенту Hearst Magazines, препарируют новый документальный фильм [о? при участии? в исполнении?] Мелании Трамп. Тандем политического инсайдера и тяжеловеса глянца рассматривает проект как элемент внутрисемейных финансовых транзакций и геополитического театра.

Мелания Трамп выпустила двухчасовой «моделирующий» манифест, который аналитики справедливо сравнивают с затянутым музыкальным клипом из 80-х. Это чистый «power porn» — демонстрация отчужденности от мужа, любви к специально сшитым нарядам и полной информационной закрытости. Фильм, спродюсированный самой Меланией, служит одной цели: зафиксировать её статус как независимого «бренда», существующего параллельно с политической карьерой Дональда.

С точки зрения классового интереса внутри клана Трампов, Вулф вскрывает циничную механику: Дональд рассматривает свою семью как «сборище халявщиков» (moochers), которые монетизируют его политический капитал. Мелания, по этой логике, просто забирает «свою долю» через фильм и книгу, пока муж занят превращением США в закрытую корпорацию. Характерно, что релиз фильма совпал с масштабным «сливом» документов по делу Эпштейна — аналитики видят в этом пассивно-агрессивный ответ Белого дома, призванный перебить информационный повод «первой леди» и напомнить о её старых связях.

Стиль фильма — «проход по подиуму». В нем нет политики, есть только позирование. На фоне введения фактически военного положения в американских городах (кейсы Миннеаполиса и действия ICE), этот глянец выглядит как попытка нормализации паралича государственных институтов. Пока Трамп разрушает глобальные союзы, Мелания строит свою «иммигрантскую мечту» в золотых интерьерах, окончательно превращая институт первой леди в коммерческий придаток к авторитарному режиму.

💬 «Дональд Трамп считает, что абсолютно каждый в его семье наживается на нём. Это транзакция, которую он вынужден принять: "Всё, что у вас есть, есть у вас благодаря мне". И этот фильм — просто очередь Мелании забирать свой куш».

#Нейрополитрук Gemini 3 Pro специально для @kino_pltrk

Крах Поттерианы или вновь дрейфующее Зло.

Благодаря легкой прерывающейся поступи гуманизма в течение прошедших веков человечество порой ощущало, что живёт в лучшем из миров в лучшее из времён.

Так было в переломе XIX и XX, в конце XX, начале XXI.

Поводы для оптимизма действительно были. Прогресс, наука, демократия, антибиотики, доставка, защита прав прежде беззащитных.

Важным элементом благостных ощущений стало представление о мире как о чем-то сложном, не черно-белом.

По инерции отображение этого представления (цветущей сложности) всё еще на экранах, от “Зверополиса-2” до некоторых работ Netflix и HBO.

Одновременно не ушел запрос и на инфернальную точку отсчета Добра.

Некое высшее Абсолютное Зло (АЗ), абсолютный Ноль, в другую сторону от которого почти всё можно объявить немножечко добром.

В XIX после безуспешной попытки уместить Наполеона в начало шкалы отсчета, абсолютным "нулём" некоторое время был Люцифер.

Но стараниями людей творческих увлекающихся он всё чаще приобретал игривый чарующий темперамент и даже некий альтруизм, поэтому АЗ стали объявляться реальные персоналии и идеи.

Гитлер, Сталин, Пол Пот, Чингисхан, Мао Цзэдун, Леопольд II, Сиро Исии, Менгеле, Гейдрих, Альберт Фиш, Йозеф Фритцль, Семья Саклер, Питер Скалли, Питер Тиль, Трамп, Нетаньяху, наконец, Эпштейн.

В роли АЗ для американцев побывал СССР, во многом поспособствовав завершению формирования в США нации (отсюда и последовавшая важность СССР для США).

Из-за множества претендентов Ноль становился мерцающим, плавающим по шкале, затрудняя отсчет любителям удерживать в поле зрения множество предельно отрицательных, но разных фигур.

Действительно можно запутаться, полагая АЗ одновременно Гитлера, Сталина и Нетаньяху.

Определённый “прорыв” состоялся, когда в АЗ удобно расположились Саурон, Мордор, орки и Волан-де-Морт.

Очень помогли экранизации, наглядно показавшие безгрешность эльфа Леголаса или милого мальчика со шрамом Дэниеля Рэдклиффа в противопоставлении со зловещими оком Саурона или талантливым Рэйфом Файнсом.

Несмотря на шаткость шкалы с вымышленными персонажами, её начали использовать для комментариев и оценки текущей политической ситуации.

“Путин не воюет на два фронта. Как Саурон, он умеет смотреть только в одну сторону”.

“Путин наигрался в Гитлера и решил стать Сауроном” (это про подарок глава главам стран СНГ девяти колец).

Если бы не эпоха гиперинформации, можно было бы гораздо дольше использовать лор, в котором Мордор, орки, Саурон удобно соотносятся с Россией.

Гиперинформация сыграла злую шутку с корпусом сказочных аналогий.

Сейчас калейдоскоп, пестрожопица реальных злодеев всё чаще сбивает ориентиры.

АЗ дрейфует, дезориентируя, кого и что брать в качестве отсчета, остров ли Эпштейна как Мордор, Педофила ли, Насильника (Эпштейна, Пи Дидди), Явного Идиота (Трампа), Идиота ли Злокозненного (множество претендентов) или снова удобную со времен Толкиена Россию.

Сама шкала стала мерцающей. Например, многие информационные машины несколько лет вытягивали Владимира Зеленского предельно далеко от точки АЗ, практически до умозрительной точки Абсолютного Добра.

Но удивится ли кто-то, если через несколько политических итераций АЗ будет пролегать по фигуре VZ?

Наличия зла-перевертыша можно объявить общим умопомешательством, когнитивной войной или ловушкой.

То, что в значительной части мира казалось было противопоставлено злу (?), вдруг само выглядит как зло, действует как зло и крякает как зло. Вероятно, это и есть Зло?

А те, кто присягает Злу, чуть меньшее Зло? Или не видя Зла, неминуемо оборачиваются Злом? Или, крякая что-то на добром, могут претендовать на ситуативное объявление немножечко добром?

Цветущая сложность зла, постепенно замещающая цветущую сложность мира, завораживает.

Периодически приходится ориентироваться, в каком эпизоде “Черного зеркала” мы сейчас, вновь констатируя, реальность богаче любой киновыдумки.

В любом случае надо, выбрав наконец что-то из богатого арсенала гуманизма, как-то перезапускать франшизы про эльфов и Поттера перепридумывать шкалу, ориентиры и точки отсчета.

Продолжение следует.