Такое ощущение, что европейцы изо всех сил подталкивают Россию в объятия товарища Си. Иначе как понимать тот факт, что на фоне введения безвиза между Россией и Китаем ЕС устанавливает новые визовые ограничения для россиян?

Мало им того, что россияне вместо «Вольво» и «Шкоды» покупают китайские автомобили, вместо «Индезита» и «Бош» - китайские стиральные машины, и далее по списку – от трусов до станков.

Теперь и отдыхать россияне потянутся в Китай. Зачем платить по 15 т.р. за шенген и морочиться с документами, если долететь до Пекина стоит столько же, как до Парижа, а по времени это даже быстрее, ибо не нужны многочасовые пересадки в Стамбуле или Ереване? К тому же в китайских городах объективно чище и безопаснее, чем в европейских столицах, запруженных мигрантами.

То же самое и с деловыми поездками. До 2022 года у меня почти всегда стоял в загранпаспорте открытый мультишенген, и не было никаких проблем сгонять в Германию или там в Испанию на конференцию и с коллекциями поработать. Теперь с этими целями остается ездить всё туда же – в Китай. Некоторые коллеги-палеонтологи оттуда уже просто не вылезают.

В моей области – палеоэнтомологии – Китай уже довольно давно вырвался на первое место по числу публикаций. И качество их тоже ощутимо возросло за последние 20 лет - китайские работы сейчас в среднем ничем не хуже европейских и американских. Подозреваю, что в других научных дисциплинах происходит то же самое. По ощущениям, в плане науки и технологий (то, что называют STEM) Китай уже может заменить для нас западный мир.

Единственное, что еще связывает нас с Европой – это культурно-историческая общность. Карл Великий, Шиллер, Байрон, вот это всё. Высокая русская культура XIX века – это по сути привой на могучем европейском стволе, уходящем корнями в античность и западное христианство. Гоголь писал «Мертвые души» в Риме, а не в Гуанчжоу, Пушкин насыщал свои тексты галлицизмами, а не словечками из мандарина, Чайковский сочинял оперу на сюжет Гофмана, а не Цао Сюэциня.

Но надолго ли хватит этой связи? Дехристианизация Европы постепенно размывает наш общий религиозный фундамент. Всё чаще слышу, что дети знакомых учат в качестве второго языка не французский, немецкий или испанский, а китайский. Всё чаще российские студенты, которые раньше отправились бы за образованием в Европу, едут учиться в Китай – в прошлом году в кафе в Сиане чисто случайно встретил двух девушек из русской глубинки, которые учатся в тамошнем университете и неплохо болтают по-китайски.

Мы не успеем оглянуться, как вырастет поколение, для которого Биг-Бен, Колизей или Эйфелева башня – это что-то далекое, незнакомое и экзотичное, в отличие от Великой китайской стены, Шанхайской телебашни и даосских храмов на горе Хэншань, куда они ездили с классом на каникулы.

Китай – это не просто страна. Это целый мир, с разными климатическими поясами, с разными и не похожими друг на друга провинциями. И это 1,5 млрд человек, которые из нищих крестьян стремительно превращаются в образованных горожан с высоким уровнем потребления, науки, культуры. Это уже сам по себе невероятный центр геополитического притяжения.

И в этих-то условиях ЕС, численность населения которого в три раза меньше, чем в Китае, делает всё, чтобы Россия еще быстрее дрейфовала в китайскую сторону. 150 миллионов россиян – это треть от населения ЕС, как Германия и Франция вместе взятые. Но евробюрократы вместо того, чтобы втягивать русских в свою в орбиту, как они втянули туда каких-нибудь румын и поляков, скармливают нас Китаю. И в долгосрочной перспективе это обернется цивилизационной катастрофой для всего европейского проекта.

Несколько дней назад в возрасте 97 лет умер биолог Джеймс Уотсон, который удостоился Нобелевской премии за расшифровку структуры ДНК. Все остальные, кто был причастен к этому открытию, уже давно умерли, а Уотсон все жил и жил, вызывая скрежет зубов у прогрессивной публики.

Уотсон не боялся рассуждать о том, что уровень интеллекта, вероятно, может быть связан с расовой принадлежностью. А почему бы и нет, собственно? Мышечная масса, склонность к тем или иным заболеваниям могут коррелировать с цветом кожи, а IQ – нет?

Но этого вольнодумства (а по сути – просто здравого смысла) Уотсону на Западе не простили, исключив его изо всех научных обществ и выгнав изо всех редколлегий. Но, как говорится, дедушка старенький, ему все равно. Уотсон плевал на все обвинения в неполиткорректности и продолжал гнуть свою линию. И правильно, в историю науки он все равно вошел, и его оттуда уже не вычеркнешь.

Кстати, году этак в 2007 он приезжал с лекциями в Москву, его привозили и к нам, на Звенигородскую биостанцию МГУ. Бродил там, такой милый скромный дедуля в панамке. Жаль, тогда не оказалось под рукой его книжки «Двойная спираль» - разжился бы автографом.

В годы байденовского президентства я написал статью о том, как разгул «антирасизма» и «позитивной дискриминации» уродует науку. Думал, что с приходом Трампа что-то поменялось. Но нет, цензура никуда не делась, а ученым по-прежнему рекомендуют цитировать больше статей, написанных женщинами и представителями меньшинств.

«Я не хочу гадать, почему меня позвали рецензировать ту или иную статью – потому что доверяют моему уровню экспертизы, или просто потому, что я женщина?» - негодует в своем недавнем открытом письме американская женщина-химик, которую достали искусственная «инклюзивность» и принудительное «разнообразие».

Научные институции слишком инертны – за один президентский срок Трампа переломить ситуацию не получится. Если следующим президентом станет демократ, то всё очень быстро вернется на круги своя, и такие как Уотсон как и раньше будут подвергаться давлению и обструкции.

Был вчера на праздновании 100-летия кафедры энтомологии МГУ, которую я заканчивал.

Встретил там Эмилию Петровну Нарчук – она изучает мух.

В свое время Эмилия Петровна описала из верхней юры Казахстана самую древнюю муху-акроцериду, да не просто древнюю, с очень-очень длинным хоботком.

Некоторые зарубежные специалисты не поверили в наличие хоботка и предположили, что рядом с головой этой мухи лежит просто какая-то соломинка. Ну не может же быть, чтобы уже на заре эволюции у акроцерид появился такой продвинутый признак. Да и вообще, ну не было в юре цветков, куда такой хоботок можно было засовывать!

Спустя годы я заинтересовался этим вопросом и вместе с коллегой переизучил отпечаток. Оказалось, что Нарчук была права – рядом с мухой действительно виден хоботок. И внутренний канал у него различим, и с головой соединяется, и в правильном положении лежит – подогнут под брюхо. Короче, реабилитировали мы Эмилию Петровну.

Статья наша привлекла внимание западных журналистов – помню, долго общался с журналистом New Scientist, правда, потом в печать попала только одна моя фраза: «встретить в юре муху с таким длинным хоботком – это все равно что найти у пещерного человека автомат Калашникова».

Я как раз тогда прилетел в Лондон, купил прямо в аэропорту свежий номер New Scientist с заметкой про то, как мы переизучили муху Эмилии Петровны, и с гордостью демонстрировал его своим английским знакомым.

Но на самом деле этот пост не про муху, а про Нарчук. Она, как и я, тоже заканчивала кафедру энтомологии МГУ, но только было это … в 1952 году. Еще при Сталине, черт возьми! И сейчас ей 95 лет, она один из самых продуктивных по числу публикаций сотрудников Зоологического института в Питере.

И вот в свои 95 лет она на пару дней срывается из Питера в Москву, чтобы сделать доклад – без бумажки, прошу заметить – на кафедральном юбилее, а потом гульнуть на фуршете, ни в чем себе не отказывая.

...Время близилось к 22.00, многие уже разошлись – засобирался домой и я. Оглядываюсь по сторонам, а Эмилия Петровна с бокалом вина все еще сидит и ведет светскую беседу с выпускником кафедры лет на 60 моложе ее.

Вот так и надо – если повезет – прожить свою жизнь.

Впервые опубликовал статью по философии в хорошем западном издании - а именно, в журнале Religious Studies, который издается при Кембриджском университете. Текст прошел через руки трех рецензентов и major revision, но в целом это ему пошло только на пользу.

В этой статье я в основном излагаю те же аргументы, что приводил ранее на страницах нашего отечественного журнала Философия религии: аналитические исследования.

Вкратце суть моего довода сводится к следующему: если встать на позиции натурализма и отрицать возможность сверхъестественных вмешательств в физические процессы, то теизм нельзя уравнивать с другими религиозными системами типа политеизма и дуалистических религий.

Мол, "вера в библейского Бога эпистемически ничем не лучше веры в Зевса или веры в домового". Нет, это не так. Если натурализм верен, и физический мир каузально замкнут, то у веры в Бога (и связанной с ней системы теистических верований) гораздо больше шансов оказаться истинной, чем у веры в прочих сверхъествественных существ.

Почему? Потому что Бог, если Он существует, при сотворении Вселенной мог всё просчитать наперед и задать такие начальные условия, чтобы вызвать в некоторых из нас истинные верования относительно Его существования путем естественных процессов. Ну, например, Бог еще в момент Большого взрыва мог подстроить так, чтобы спустя 13 млрд лет в нужный момент определенный человек испытал эпилептический припадок, во время которого ему в голову пришли бы правильные мысли и образы, адекватно выражающие Его волю.

А вот домовой, Зевс, Кетцалькоатль и пр. Вселенную не творили из ничего, они не всеведущи и не всемогущи. Они не могли заранее просчитать всю цепочку причин и следствий. Так что если вы идете по лесу, услышали хруст ветки, и вам пришла в голову мысль, что домовой существует, то эта мысль не является результатом каузального процесса, направленного на выработку истинного суждения. Поэтому подобные верования заведомо необоснованны и не заслуживают нашего согласия (даже если вдруг по чистой случайности домовой и правда живет в этом лесу).

Но это только если натурализм верен - а если нет, то Бог, леший, Зевс и пр. способны взаимодействовать с нашим сознанием напрямую. И в этой ситуации вера в Зевса и вера в Бога действительно могут в одинаковой степени претендовать на истинность, что ставит перед нами проблему религиозного разнообразия.

Таким образом, критики теизма должны либо отказаться от натурализма и признать возможность чудесных интервенций, либо перестать ставить веру в Бога на одну доску с верой в фей и языческих божеств. В статье я назвал это "дилеммой Докинза".

Прочел книжку иноагента Ксении Лученко «Благими намерениями. Русская Церковь и власть от Горбачева до Путина». Общий пафос: ай-ой, Церковь в постсоветское время легла под государство, и в обмен на всякие ништяки от власти занимается ее идеологическим обслуживанием.

Вопрос – а когда-то было иначе?

В книжке Лученко всё начинается со Сталина, который перекроил православную Церковь под себя, сделав ее полностью подконтрольной советским чиновникам и гэбистам.

Ну а в Российской империи было как-то по-другому, что ли, особенно в 19 веке, когда Синод превратился в чисто совещательный орган, а всей административно-финансовой жизнью Церкви управляла канцелярия обер-прокурора?

Православная Церковь почти всегда была включена в государственно-политический проект на правах младшего партнера. Митрополит Петр помогал московским князьям давить конкурентов, в Византии, откуда православие к нам пришло, Церковь взаимодействовала с властью не менее плотно.

Лученко с пафосом пишет o «человеконенавистнической имперской идеологии» Московской патриархии, поскольку та на официальном уровне безоговорочно поддерживает СВО. А что, константинопольские патриархи вели себя иным образом?

Вспомним про Юстиниана I, который устроил многолетнюю кровавую бойню в Италии. Для Константинополя Рим был примерно тем же самым, что Киев для Москвы сейчас – исконной исторической территорией, которую надо вернуть в родную гавань.

И что, пристыдила ли Церковь Юстиниана? «Почто мол ты развязал войну, имперский реваншист?». Неа, вместо этого православные епископы как миленькие съехались к Юстиниану на созванный им V Вселенский собор и заседали там под его руководством.

Кстати, Лученко сама в какой-то момент признает, что на Украине происходит всё то же самое, что и в РФ: «отстраиваясь от Москвы, украинцы в гиперболизированной форме стали воспроизводить модель тесной связи национальной церкви и государственной власти».

Так что православие не может не прислоняться к государству. Да, где-нибудь в США оно живет без его опеки, но там православная церковь – это только маленькая лавочка на высококонкурентном религиозном рынке. Если православные не готовы смириться с такой ролью, то с властью им приходится кооперироваться по принципу «услуга за услугу».

В этих условиях от церковного руководства требуется соблюдать баланс, чтобы государство не задушило Церковь в своих любящих объятиях. Это очень сложная и ювелирная работа – как залезть к крокодилу в пасть, но не дать ему проглотить себя полностью.

Получается ли находить баланс у Московской патриархии? Будем честны – не всегда. Но до начала СВО в том же украинском вопросе МП пыталась гнуть свою линию. В МП прекрасно понимали, что на Украине у нее приходов не меньше, чем в России, и пытались не оттолкнуть украинцев от себя.

Например, патриарх Кирилл, в отличие от муфтиев и раввинов, не пришел в 2014 году слушать речь Путина по поводу присоединения Крыма, а крымские епархии оставил в подчинении украинских иерархов. А в 2015 году священников в РПЦ запрещали в служении за призывы ехать воевать в Донбасс с формулировкой, что такие призывы «могут быть расценены как благословение Церкви на ведение братоубийственной войны».

Да, после 24.02.2022 года всё изменилось. Как тогда сказал митрополит Иларион, «дорога сделала очень крутой поворот». Чтобы не вылететь на обочину, РПЦ пришлось маневрировать. Ну а как иначе? Не будешь подстраиваться – тебя раздавят. Возмущаться по этому поводу – это всё равно что возмущаться, почему зимой идет снег.

Православная общественность (1, 2) послушала лекцию Панчина об эволюционных объяснениях нравственного поведения и открыла для себя книжку приматолога Франса де Вааля "Истоки морали", в которой доказывается, что животные - вы только подумайте - не такие уж эгоистичные чудовища, какими их иногда изображают. Они могут испытывать что-то похожее на сострадание друг к другу, демонстрировать примеры дружбы и сотрудничества. Ну а значит, мораль глубоко укоренена в эволюции, а не упала на нас с небес.

Де Вааль во многом повторяет аргументацию нашего князя-анархиста Кропоткина, изложенную им в книге "Взаимопомощь в природе" (кстати, самый известный эволюционный трактат, написанный отечественным автором!). Как де Вааль спорит с дарвинистом Докинзом, так и Кропоткин спорил с дарвинистом Гексли по поводу врожденных нравственных инстинктов. Дескать, эволюция сделала человека хорошим, это вовсе не злой эгоистичный дикарь, нуждающийся в религии и государстве, которые бы его держали в узде.

Де Вааль - большой поклонник Кропоткина, о чем я упоминаю в своей вступительной статье к переизданию "Взаимопомощи" (ее можно скачать здесь). Как и Кропоткин, де Вааль впадает в типичное для таких вот биологизаторов заблуждение, известное как "натуралистическая ошибка". Она состоит в некорректном отождествлении естественного и должного, когда моральные ценности выводят из того, что свойственно нам по природе. Но это все равно что ставить знак равенства между желтым и круглым.

Мораль и факты биологии - это вещи разного порядка. Чтобы в этом убедиться, давайте вспомним, что тем же шимпанзе свойственны не только эмпатия и сострадание, но насилие и борьба за доминирование. Собственно, сам де Вааль и написал об этом другую книжку под названием "Политика у шимпанзе", в которой показано, что шимпанзе по-макиавеллистски борются за власть, используя грубую силу наряду с интригами. Один из таких конфликтов, описанных у де Вааля, заканчивается тем, что соперники убивают бывшего альфа-самца и откусывают ему мошонку.

Или вот можно вспомнить недавно умершую Джейн Гудолл, тоже очень известного приматолога. Она показала, что шимпанзе могут быть конечно очень милыми друг с другом, но при этом соседние группы этих обезьян ведут между собой войны на полное истребление.

Вопрос - а почему мы должны следовать примеру шимпанзе, когда они делятся друг с другом бананом, но не когда они рвут на куски членов соседнего клана, когда они утешают пострадавшего в драке, а не когда убивают самца-конкурента? А ведь и то, и другое - примеры абсолютно естественного для них поведения.

Межгрупповое насилие и стремление высокостатусных самцов спариваться с молодыми самками - тоже в порядке вещей для всех приматов, включая нас самих. Почему же мы тогда осуждаем войны, геноцид, харрасмент, когда профессор зажимает в углу студенток? Это же так естественно!

Значит, одной "естественности" недостаточно для того, чтобы считать поведение моральным или нет. Биология не может научить нас морали. Ссылками на эволюцию никакие этические проблемы не решить. Мораль может быть укоренена только в том, что превышает естественное, и этим что-то, на мой взгляд, является воля Бога - хотя, конечно, возможны и другие точки зрения.

А ведь в этом году, уже совсем скоро, исполнится 200 лет со дня восстания декабристов. Но эта круглая дата проходит совсем незамеченной: ни тебе тематических выставок, ни торжественных мероприятий. Так, парочка круглых столов в академических институтах, да и всё.

И это понятно: с точки зрения официального дискурса декабристы - это крайне неудобные фигуры, с которыми непонятно, что делать.

С одной стороны, усилиями советской власти они канонизированы - в Питере есть улица Пестеля и улица Декабристов. Каждому советскому школьнику рассказывали, что декабристы разбудили Герцена и с Пушкиным дружили. Короче, вроде как это часть нашего культурного пантеона, и так просто их оттуда не вычеркнешь.

С другой стороны, после того советская историография была выброшена на свалку, стало уже невозможно притворяться, что декабристы - это такие предшественники Ленина, прогрессивные ребята, которые выступали "за нашу и вашу свободу".

Нет, выражаясь современным языком, декабристы были рассерженными патриотами и русскими националистами, которых достала тогдашняя "многонационалочка", помноженная на политическое бесправие русского народа.

Декабристов раздражало засилье немцев на госслужбе и в армии, а еще они не могли смириться с привилегированным положением, в которое Александр I поставил Польшу. Вдумайтесь, в 1815 году царь даровал конституцию и парламент полякам, которые воевали на стороне Наполеона, а русским в этом было отказано.

И еще ходили упорные слухи, что царь собирается прирезать к Царству Польскому южно-русские земли, точно также как он включил до этого Выборгскую губернию в состав княжества Финляндского.

И это негодование разделяло все русское общество - вспомним "Письмо русского гражданина", которое Карамзин написал Александру I в 1819 году по поводу его планов восстановления Польши: "Я слышу русских, и знаю их: мы лишились бы не только прекрасных областей, но и любви к Царю". Это звучало практически как угроза, и декабристы претворили ее в жизнь.

Политической программой декабристов было создание единой русской нации по образцу якобинской Франции. Они выступали за радикальную ассимиляцию всех инородцев. В "Русской правде" Пестеля говорилось, что все племена и народности должны быть "в общее название русских во едино слиты". Короче, никакой тебе "многонациональности".

Горцев с Кавказа Пестель вообще предлагал депортировать и расселить малыми группами по всей России, чтобы ускорить их обрусение. Кстати, генерала Ермолова декабристы планировали включить во временное правительство.

В общем, сегодня в декабристах себя могут узнать все, кому за державу обидно и кто при этом недоволен автократическим стилем правления, засильем диаспор и привилегиями одной республики, чье руководство лояльно лично самодержцу, но отнюдь не русскому народу, жи есть.

Ну а в революционном походе 2-й армии с юга России на столицу, который планировался Пестелем, легко узнается бросок "вагнеровцев" на Москву двухгодичной данности. Да, Пригожин и его командиры - это социальный типаж, максимально далекий от молодых дворян и офицеров, входивших в декабристские общества. Но вайб один и тот же - рассерженные патриоты, которые бросают вызов режиму путем военного мятежа.

В общем, понятно, почему у нас в России про декабристов сейчас стараются лишний раз не вспоминать. Вдруг кто-нибудь вдохновится их примером?

Читаю в новостях, что Духовное управление мусульман (ДУМ РФ), которым руководит муфтий Гайнутдин, вручило медаль татарской сепаратистке. А еще раньше в ДУМ РФ издали фетву, разрешающую многоженство, и запретили курьерам-мусульманам развозить алкоголь и свинину. Это сопровождалось медиа-скандалами всероссийского масштаба, но с Гайнутдина всё сходит как с гуся вода.

Распоясавшиеся гайнутдиновцы – это симптом полного коллапса государственной политики в сфере регулирования российского ислама. Вернее, такой политики попросту не существует. Потому что для начала надо хотя бы создать единую мусульманскую организацию, которая бы могла проводить ее в жизнь.

Вместо этого у нас существуют десятки мусульманских объединений: Центральное духовное управление мусульман России, Координационный центр мусульман Северного Кавказа, отдельный от него Муфтият Республики Дагестан, Духовное собрание мусульман России, Духовное управление мусульман Республики Татарстан (не путать с ДУМ РФ) и т.д. и т.п.

Гайнутдиновцы – это просто одна из множества мусульманских структур на территории России, которые действуют по принципу «кто в лес, кто по дрова». С ними абсолютно невозможно работать. Нельзя вызвать на ковер главного российского муфтия и сказать: в пятницу в мечетях надо произнести такую-то проповедь. Или: издай фетву, запрещающую ношение никабов. Это вам не РПЦ с ее жесткой вертикалью. Здесь каждый сам по себе и никто никому не указ.

Удивительно, что за 25 лет российская власть с ее любовью к централизации всего и вся так и не удосужилась создать единую официальную организацию мусульман России. Хотя, казалось бы, все к этому подталкивает: исламский терроризм, проблема радикализации мусульманской молодежи, массовая миграция из мусульманских стран. Но наша власть сидит такая: «ой, что такое, я в домике», и плывет по течению в вопросе ислама.

А ведь мы могли бы поучиться у нашего стратегического партнера Китая. Там такого бардака нет. В Китае существует единственная на всю страну Китайская исламская ассоциация, действующая под строгим надзором партийных органов. Все имамы в мечетях должны получать от нее лицензию, которая продляется раз в пять лет. Нет лицензии, не прошел курсы политической грамотности – не имеешь права проповедовать.

Во всех китайских мечетях стоят видеокамеры – ляпнул что-нибудь экстремистское, и за тобой сразу выехали. Все молитвы и проповеди должны звучать только по-китайски. Арабский язык в мечетях запрещен – вместо арабской вязи там иероглифы. Имамы должны использовать одобренный властями перевод Корана. Все это делается в рамках политики «синизации» ислама – почитайте про нее в свежем докладе британских авторов.

Например, минареты и купола мечетей в Китае сносят и заменяют китайскими пагодами. Не разрешают мусульманам ездить на учебу в арабские страны – они должны обучаться правильному патриотичному исламу в китайских медресе. В некоторые мечети на молитву прихожан созывают не муэдзины, а звуки китайского государственного гимна.

Мне кажется, Владимир Владимирович мог бы перенять практику своего друга Си Цзиньпиня. Пусть мечети будут украшены российскими флагами, пусть муфтии объясняют пастве, что правильный джихад – это СВО, и при каждой мечети стоит столик, где можно подписать контракт с Минобороны. Пусть пятничная молитва начинается с российского гимна, а религиозную деятельность пусть ведут только люди с лицензией от какой-нибудь Центральной организации российских мусульман, одобренной властями. Ну а всех, кто собирается подпольно без видеокамер – пусть отправляют в лагеря перевоспитания, как в Синьцзяне.

Но это всё, конечно, утопия. Загонять граждан в мессенджер MAX это наши власти могут, а вот хоть пальцем тронуть мусульман они боятся. Даже в Узбекистане или Таджикистане государство контролирует ислам гораздо более жестко, чем у нас. В итоге плоды этой расхлябанности, которая обусловлена то ли многонациональной идеологией, то ли просто политической импотенцией, придется пожинать всем нам.

Все-таки не перестаю удивляться тому, насколько либеральное заукраинство деформирует психику. У вменяемых людей, когда-то исповедовавших ценности гуманизма, вдруг вырастают клыки, и они начинают жаждать крови.

Вот есть такая научная журналистка Наталия Демина, раньше работала в президиуме РАН и газете "Троицкий вариант".

Несколько лет назад Демина активно защищала пожилого российского физика Виктора Кудрявцева из ЦНИИмаш, которого обвиняли в госизмене. Дело там было мутное: Кудрявцев участвовал в международных проектах с ведома института, а потом в ФСБ решили, что он в каком-то отчете разгласил секретную информацию, и Кудрявцева посадили в СИЗО.

Демина тогда взывала к совести и здравому смыслу, говорила, что преследование Кудрявцева создает опасный прецедент, когда любого ученого, сотрудничающего с зарубежными коллегами, могут отправить за решетку (Кудрявцев занимался аэродинамикой, но не имел отношения к разработке гиперзвукового оружия, и доступа к гостайне у него тоже не было).

А ведь существо с клыками и одномерным мышлением на этом месте могло бы сказать: «мало ли что он ученый, следствие разберется, закон должен быть превыше всего. Если суд отправил 75-летнего дедушку с научными степенями и раком легких в СИЗО, то пущай там и посидит, суду виднее».

Но Наталия в той ситуации руководствовалась гуманизмом и интересами науки.

И тут вдруг я с удивлением вижу, что в комментариях у медиевиста Олега Воскобойникова она с жаром оправдывает арест археолога Александра Бутягина в Польше (почитайте о нем у Васильева). Мол, а не фига в «оккупированном Крыму» было копать. Да, я знаю, что он не черный копатель, а специалист мирового уровня, который работал в Крыму и до 2014 года, а все находки отправлял в крымские музеи. Ну и чо? Нарушил же украинский закон, пусть отвечает. Цитирую: «научные исследования разве обладают неким иммунитетом перед международном правом?»

В ответ на это мадам напоминают, что израильских археологов никто не арестовывает в Европе за раскопки на территории Сектора Газа и Западного берега реки Иордан, что турецких археологов никто не задерживает за раскопки на Северном Кипре.

Но она не унимается и с интонациями прокурора изрекает: «международное право нарушено и где-то его нарушение не исправлено», и хорошо мол, что исправлять это досадное упущение начали с Бутягина. Тут она не хочет видеть произвол и абсурд, который прикрывается буквой закона. Тут решение суда об аресте в ее глазах - непогрешимая истина в последней инстанции.

В отличие от истории с Кудрявцевым, арест Бутягина не кажется ей опасным прецедентом, позволяющим и впредь брать ученых в заложники, предъявляя им политически мотивированные обвинения. Ее не беспокоит, что дальше за пределами РФ могут начать арестовывать вообще всех, кто ведет научную деятельность в Крыму – например, моих коллег из Палеонтологического института, которые раскапывают древних гиен и носорогов в пещере Таврида.

И, к сожалению, Наталия не одна такая. Критическое мышление вдруг отключается у многих людей в белом пальто, убежденных, что они находятся на правильной стороне истории.

Секуляризм, всеобщее избирательное право, социальное государство – эта святая троица Модерна была придумана в последние два столетия, когда демографическая структура западного общества была совсем иной, чем сейчас.

Когда все эти вещи начали воплощаться в жизнь, европейские народы только вступали в первый демографический переход, у них хватало собственной молодежи и рабочих рук, чтобы поддерживать экономический рост и наполнять пенсионные фонды без завоза мигрантов.

Вернее, миграция была, но внутренняя – Иван или Ганс из многодетной деревенской семьи приезжали в большой город, чтобы заниматься там низкоквалифицированным трудом, но для их интеграции государству не приходилось прикладывать особых усилий.

Но сейчас, когда у коренных европейцев, включая русских, коэффициент рождаемости упал примерно до 1,5, т.е. сильно ниже уровня простого самовоспроизводства, эта модель перестала работать.

Кто будет содержать растущую армию стариков? Надо либо резать социалку и держать границы закрытыми, смирившись с тем, как экономика скукоживается по мере падения численности населения, либо импортировать рабочие руки из третьих стран.

Но приток инокультурных мигрантов ставит под вопрос две другие ценности современного Запада – массовую демократию и секулярность.

Для демократии нужно плюс-минус однородное общество, в котором есть консенсус относительно базовых ценностей. Тогда путем выборов можно прийти к компромиссу по поводу второстепенных вещей, типа размера налогов или внешней политики.

Но что общего может быть между каким-нибудь англичанином по имени Джон и ультрарелигиозным пакистанцем Али, который хочет жить по шариату, не пускает свою жену работать, а дочь в 16 лет отдает замуж за соседа? О чем они вообще могут договориться?

То же самое и с религией – государство могло быть нейтральным в религиозных вопросах, пока этнокультурный баланс в обществе оставался стабильным. Подумаешь, Ганс из лютеранской церкви перешел в католическую или вообще стал атеистом. На базовом уровне он все равно остался тем же самым Гансом с теми же самыми поведенческими установками (трудовая этика, отношение к женщине и пр.), которые внушила ему христианская цивилизация.

Свобода совести была рассчитана на таких вот Гансов, но не на Мухаммедов, которые наполняют ее совсем иным содержанием. Они пользуются толерантностью принимающей стороны, не проявляя ее в ответ, они наслаждаются преимуществами жизни в западном обществе, не разделяя его ценностей. Поддерживать всеобщее равенство прав и свобод в таких условиях долго не получится.

Это всё равно что пустить толпу оборванцев с улицы к шведскому столу в отеле all-inclusive. Турист Джон мог наслаждаться свободой выбора – выпить ли ему бокальчик красного сухого или кружку пива на ужин. Но выходец с помойки распорядится этой свободой несколько иначе.

Я думаю, кризисные явления современности связаны именно с этим – та общественно-политическая модель, которую Запад строил в XIX-XX веках, больше не адекватна реальности. Она нуждается в пересмотре. Старушка Европа продолжает щеголять в наряде времен юности, делая вид, что ничего не изменилось с 1950-1960-х годов. Костюмчик в самом деле хорош – но он трещит по швам и смотрится на ее дряхлеющем теле все более странно.

В журнале Aspiratio, который с недавних пор издается Общецерковной аспирантурой, вышла моя большая статья под названием "Бог и чайник Рассела: рационально ли верить при отсутствии доказательств?"

Обсуждаю там эвиденциализм, которым руководствуются атеисты вроде Панчина и Докинза, и объясняю, почему веру в космический чайник, невидимого единорога, летающего макаронного монстра и лешего нельзя ставить в один ряд с верой в Бога.

Общий вывод статьи таков:

Не погрешая против стандартов рациональности, каждый человек в религиозных вопросах может доверять своему внутреннему чувству, ощущениям и интуициям, если убеждения, сформированные на их основе, не противоречат друг другу и тому, что он знает из других источников. Если познающему субъекту кажется, что Бог или другие сверхъестественные акторы существуют и обладают теми или иными свойствами, то он имеет полное право действовать исходя из истинности такого положения дел, пусть даже у него нет достаточных аргументов, чтобы убедить в своей правоте тех, у кого отсутствует предрасположенность к формированию подобных верований.

Недавно патриарх Кирилл раскритиковал политику «религиозного нейтралитета», и я могу только присоединиться к его словам.

Сам я долгое время был сторонником светского национализма, ну типа как во Франции. Я считал, что государство должно вдалбливать в головы граждан единую национальную идентичность, при этом оставаясь подчеркнуто нейтральным в религиозных вопросах. Свобода совести, пусть каждый верит во что хочет, никого нельзя побуждать к исповеданию какой-либо религии…

Но сейчас мне кажется, что секуляризм – это просто устаревшая либеральная догма. Хотя политики навязали ее церкви (2-й Ватиканский собор), эта отрыжка просвещенческой философии не имеет ничего общего с христианством. Если бы Константин Великий или князь Владимир руководствовались идеалами светскости, то мы бы до сих пор молились идолам.

Но я не согласен с секуляризмом не только в силу своих религиозных убеждений. Он перестал устраивать меня и просто как русского человека, который хотел бы, чтобы и через 50 лет, и через 100 лет Россия оставалась русской страной. Но этого нельзя будет добиться, даже если мы вдруг переделаем РФ в унитарное государство, свернем фестивали плова, впишем в конституцию русскую нацию и вычеркнем оттуда многонациональный народ.

Вот та же Франция или какая-нибудь Ирландия уже давно обладают всеми атрибутами полноценного nation-state – и что, это им помогло? В своем прежнем, секулярном виде национальное государство как политическая модель просто утратило жизнеспособность, столкнувшись с масштабным притоком мусульманских мигрантов. Эта модель была заточена под совсем другие демографические расклады.

Да, можно пропустить мигрантов через школы – но что это даст? Они выучат язык, и? Проповедники радикального ислама в Британии превосходно болтают по-английски, бегло и без акцента. Террористы-игиловцы из России и стран бывшего СНГ общались между собой по-русски. Языковая унификация отлично работает, когда надо сделать из бретонца – француза, или из малоросса – русского, но русскоязычный таджик русским так и не станет, пока он будет оставаться мусульманином.

В таких условиях надо работать с религиозной идентичностью – но светская идеология не дает политикам этого делать. Религия – это мощнейший инструмент нациестроительства, но национальное государство, околдованное секуляристским догматом, выпустило его из своих рук. Пора этот инструмент вновь вложить в руки государственных мужей. Государство должно быть не просто национальным – оно должно быть еще и конфессиональным.

Кто в этом сомневается, вспомните, были ли у нас проблемы с чувашским или мордовским сепаратизмом, даже в 1990-е годы? А теперь сравните с раскладами в Татарстане или Башкирии. Где приходится постоянно бороться с террористическим подпольем – в Осетии или в Дагестане? Как думаете, в чем причина этих различий? Вот то-то и оно. Как ни крути, но принятие православия – это важное условие мирного сосуществования с русским народом и последующей ассимиляции в его ряды.

Как конфессиональное государство могло бы на практике выглядеть в российских условиях? Я не предлагаю идти по пути Франко с его национал-католицизмом. Не надо провозглашать православие официальной религией, каждый день в государственных школах начинать с молебна, а с 1-го по 11 класс преподавать Закон Божий. Обязаловка сделает только хуже – в такой деликатной сфере как религия надо действовать не кнутом, а пряником.

Например, можно сделать из РПЦ такую параллельную структуру, которая возьмет на себя часть государственных функций, но только будет исполнять их лучше. Пусть РПЦ станет прокси-силой и альтер-эго российского государства не только в идеологическом плане, но и в плане социального обеспечения. Пусть будут православные детские садики с группами не по 30, и а по 10 человек, православные гимназии с крутыми учителями, больницы, где лечат лучше, чем по ОМС, православные детские лагеря и православные пансионаты.

Да, и сейчас это всё есть, но не в том масштабе. А надо через разные окологосударственные фонды-прослойки закачать в Церковь приличные суммы из бюджета и крупного бизнеса по принципу «пожертвовал на церковь? вот тебе госконтракт». Ну, как давали бюджетные деньги «Вагнеру», который работал параллельно с армейскими структурами – и делал это более эффективно, но по своим внутренним правилам.

Тогда к Церкви люди потянутся не из-под палки, а по собственному желанию, как к распределителю социальных благ. Ты малоимущий? Вот тебе пособие в 100 тысяч рублей по случаю крещению ребенка. Вот путевка для пожилой мамы в пансионат. Ребенка бесплатно на море можешь отправить. А, ты в храм не ходишь, не исповедуешься-не причащаешься? Ну тогда извини. А, Манижа, ты тоже хочешь пособие? Крестись сама и крести детей, тогда поговорим.

Да, разумеется, такая система потребует жесткого внутреннего аудита и выполнения определенных KPI по миссионерской работе и наполняемости храмов. Иначе получится, что к тебе на службу ходит 1,5 старушки, а ты лениво чешешь пузо с золотым крестом, получаешь кучу денег и «распределяешь» их в себе в карман, изображая социальное служение.

Чтобы церковно-государственная симфония заработала, должно измениться не только государство – должна измениться сама Церковь. Для этого потребуются структурные реформы церковного управления, придется немного осовременить и адаптировать богослужение (я не говорю о полном отказе от ЦСЯ). В обмен на масштабную помощь государство может и должно потребовать от РПЦ внутренней трансформации.

Отдельным направлением церковной деятельности должна будет стать проповедь среди мусульман. Надо масштабировать то, чем занимался о. Даниил Сысоев, на всю страну. Сейчас церковное начальство боится за это браться – более того, оно мешает работать с мусульманами даже тем священникам-энтузиастам, которые это пытаются делать. Типа, «не надо провоцировать». Но в конфессиональном государстве миссия среди мусульман станет одной из основных обязанностей Церкви.

Нет, крестить насильно никого не надо. Надо просто сделать православие социально престижным. Чтобы Церковь не просто распределяла пособия, но и работала как социальный лифт. Должно действовать негласное правило – все, кто хочет делать карьеру в федеральных органах власти, в МВД, в армии и прокураторе, должны быть как минимум крещеными людьми. Не хочешь креститься? Никто не заставляет, но тогда выше участкового ты никогда не поднимешься.

Ислам в рамках такой государственной модели будет контролироваться по китайскому образцу. Разумеется, полный запрет на иностранное финансирование – никаких катарских или турецких денег. Только пожертвования от рядовых мусульман. А все владельцы бизнеса крупнее палатки с шаурмой должны уяснить закономерность – дал денег на мечеть, к тебе по странному совпадению пришла налоговая проверка.

Все остальные конфессии, я думаю, жестко регулировать не надо, можно даже иеговистов разрешить для разнообразия. Католики, пятидесятники, буддисты, неоязычники – пусть цветут все цветы. Но поливать и удобрять государство должно только православную Церковь.

Поговорили с Сергеем Рязановым из «Аргументов Недели» о науке и политике. Полностью интервью можно почитать тут.

- Будет ли верным сказать, что научное сотрудничество между Россией и Западом вернулось на уровень времён холодной войны?

- В каких-то отношениях все обстоит даже хуже, чем в глухие советские времена. В СССР проводились крупные международные научные конференции даже в разгар геополитического противостояния. В 1968-м советские танки въехали в Прагу, но в том же году в Москве прошел Международный энтомологический конгресс. В 1983-м советский истребитель сбил корейский «Боинг», а Рейган назвал СССР «империей зла», но в 1984-м в Москве состоялся Международный геологический конгресс. И на оба этих конгресса съехались сотни ученых из западных стран, включая США, то есть сложная международная обстановка им не помешала.

Сейчас устраивать в России научные события такого уровня стало просто немыслимо. В 2028 году Международный геологический конгресс опять должен был пройти в Москве, но его перенесли в другую страну. И это произошло не только потому, что самолеты к нам из Европы больше не летают. Изменилось само отношение: наука стала более политизированной.

- Многого ли лишилась российская наука в лице заукраинской эмиграции?

- Я знаю довольно много талантливых ученых, которые уехали из России после начала СВО. Например, профессор с биофака МГУ, у которого я учился в свое время, ботаник мирового уровня, перебазировался в Тель-Авив, работает сейчас в тамошнем университете. Но в его случае дело не в заукраинстве: насколько мне известно, в сентябре 2022 года, когда была мобилизация, ему пришла повестка из военкомата. А он член-корреспондент РАН, на минуточку. Вот такая неразбериха тогда была. И он решил уехать от греха подальше – я его понимаю. Но он всё-таки работает по специальности, а другие уехали просто в никуда. Например, был такой профессор Александр Марков, заведовал кафедрой теории эволюции на биофаке МГУ, тоже замечательный специалист, известный популяризатор науки. А сейчас он сидит в Хайфе без работы, без ничего, читает какие-то лекции для местных тетушек в книжном магазине. Но зато стал большим патриотом Израиля, и действия израильской армии в Секторе Газа, в отличие от СВО, его нисколечко не смущают.

- Два года назад журнал Nature разместил письмо украинских ученых, которые требовали от научных журналов не печатать статьи российских авторов. Удалось ли украинцам добиться этого?

- Нет, не удалось. Крупнейшие издательские дома типа Springer на это не пошли. Журналы, которые официально ввели дискриминационные меры против российских ученых, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Кстати, в похожей ситуации оказались израильские ученые: иногда их статьи тоже не принимают в журналы, но это опять же единичные случаи. Европейская ассоциация социальных антропологов вообще исключила из своих рядов всех израильтян. Так что мы с израильскими учеными в одной лодке. Более того, негодование прогрессивной западной общественности во многом переключилось на них. В западных университетах постоянно проходят демонстрации с палестинскими флагами, а вот Украина уже давно ушла на второй план. В конце концов, в украинском конфликте с обеих сторон гибнут белые христиане, а их судьба вокеистов не так уж и волнует: арабы-мусульмане им куда ближе.

Генерал Апти Алаудинов, если кто не знал, вдобавок ко всему является еще и «выдающимся религиозным философом». Во всяком случае, так его недавно охарактеризовал Владимир Соловьев.

Чтобы лучше познакомиться с творчеством этого «философа», решил наконец прочесть его главный труд – книжку под названием «Войско Иисуса: в битве против даджаля-антихриста».

И у меня немножко полезли на лоб глаза, когда я увидел, что там написано.

Вот абзац про Папу Римского, например. Все до единого утверждения, содержащиеся в нем – это бесстыдная ложь, рассчитанная на безграмотных дурачков.

«Храм сатаны» и пр. я даже комментировать не буду. Хочу только спросить – а знают ли Алаудинов и его соавтор-имам из «Ахмата», что у нас в России существуют десятки католических общин и тысячи католических верующих, многие из которых воюют и погибают на СВО?

Алаудинов не боится оскорбить их религиозные чувства? Может быть, он хочет извиниться перед католиками? Он считает нормальным клеветать на главу крупнейшей в мире религиозной конфессии? Или оскорбляться и требовать извинений имеют право только единоверцы самого Алаудинова?

Отдельно «порадовало» утверждение Алаудинова и его соавтора, что Папа Римский якобы разрешил инцест.

На самом деле, действующий Кодекс канонического права Католической церкви (канон 1091) прямо запрещает браки между родственниками аж до четвертой (!) степени родства.

Католическая церковь всегда боролась с близкородственными браками – есть даже целое исследование о том, как католицизм своей строгой брачной политикой способствовал распаду родовой общины и росту западного индивидуализма.

А вот в исламе, кстати, даже браки между двоюродными братьями и сестрами считаются разрешенными и широко практикуются. Вот, посмотрите на карту – процент близкородственных браков выше всего на Аравийском полуострове и в Северной Африке, т.е. в колыбели ислама.

Депутат-мигрантофил Затулин на страницах "Московского Комсомольца" решил поучить архиепископа Савву дружбе народов. А то, понимаешь, когда владыка выступает против «сожительства со вчерашними согражданами из бывших союзных республик», он себя не по-христиански ведет.

Ведь Христос заповедовал любить ближнего своего – вот и мы должны с любовью наблюдать за тем, как миллионы выходцев из Средней Азии превращают наши города в кишлак.

А всем, кто выступает против этого, Затулин тычет в нос слова из Евангелия: «и как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними».

Так вот, я давно заметил: любой, кто апеллирует к принципам евангельской морали, когда речь идет о государственной политике - это либо дурак, либо лицемер.

Сказал Христос богачу: «продай имение твоё и раздай нищим»? Всё, значит надо всё отнять у богатых и отдать бедным. Ура, строим коммунизм. Христос же так велел!

Сказал Христос: «когда тебя ударили по правой щеке, подставь левую»? Всё, распускаем армию и полицию! Ну, ведь сам Христос учит не сопротивляться злу насилием.

Но заповеди Христовы адресованы не государственным деятелям, а отдельным, частным лицам. Они должны быть предметом личного выбора, а не принудиловки.

Да, человек, которого коснулась благодать Божья, и который встал на путь святости, может раздать все свои деньги нищим, может, как св. Серафим, попросить не наказывать напавших на него разбойников.

Но если мы вообще не будем бороться с преступниками, или станем насильно раскулачивать богатеев, чтобы за их счет содержать бедноту, то общество быстро скатится в полный хаос.

То же самое и с мигрантами. Никто не мешает сердобольным людям приютить у себя дома парочку голодающих афганцев. Но требовать от государства, чтобы оно из человеколюбия привечало миллионы мигрантов – это полная дурость.

Сам Затулин, который требует смириться с наплывом мигрантов исходя из принципов христианской любви, что-то не спешит проявлять эту любовь на личном примере. Или, может быть, он уже распахнул двери своего особняка перед таджиками или узбеками?

Что-то мне подсказывает, что Затулин вообще с мигрантами в реальной жизни не пересекается. Для них нет места в том мире высоких заборов, квартир в Испании, дорогих ресторанов, машин с мигалками и элитных школ, в котором он живет.

С мигрантами должны жить простые русские люди из Люблино и Мурино. И когда Церковь вступается за этих людей – своих прихожан, которые стонут он наплыва кишлачников, тут Затулин вдруг начинает квакать про Евангелие.

А ведь именно про таких как этот сытый и самодовольный депутатик в Евангелии сказано: "Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего".

В который раз, читая биографию очередного британца, натыкаюсь на совершенно необъяснимую русофобию, которая вдруг прет из него на ровном месте. Ну то есть человеку Россия ничего не сделала – ни ему, ни его предкам – и он даже толком ею не интересовался никогда – и, тем не менее, он ее инстинктивно ненавидит. Просто потому что.

Я как-то писал о натуралисте Гексли, который, оторвавшись от своих медуз, внезапно выступил в поддержку свободолюбивых горцев Шамиля в их борьбе с «рабскими русскими».

А сейчас я закончил читать первый том биографии философа Бертрана Рассела, и он тоже неприятно удивил меня своей рефлекторной русофобией.

Многие слышали, что Рассел был бескомпромиссным пацифистом – за свои взгляды во время Первой мировой войны он даже успел полгода отсидеть в тюрьме (в современной РФ ему за такое дали бы по меньшей мере лет 5, ну да ладно).

Так вот, я всегда думал, что антивоенные убеждения Рассела объяснялись его гуманистической позицией: плохо, когда люди убивают друг друга, человеческая личность – это высшая ценность и т.д.

Ничего подобного – оказалось, что исходным толчком для антивоенных выступлений Рассела стала русофобия. Он был возмущен, что Британия в войне приняла сторону варварской России, вместо того, чтобы вступить в союз с цивилизованной Германией.

Вот несколько расселовских высказываний того времени (из памфлетов и личных писем):

Не стоит думать, что этот конфликт со стороны тевтонцев агрессивен по сути, каким бы он ни казался формально. По сути это оборона, попытка сохранить Центральную Европу для цивилизации, несомненно более высокой и более ценной для человечества, чем любая славянская держава. Русская угроза на восточной границе – вполне обоснованный кошмар для Германии.

Я так рад видеть поражение России, потому что я все сильнее чувствую, что на Востоке интересы человечества на стороне Германии и Австрии.

Мне хочется, чтобы люди любили друг друга, но я не могу любить русских, как бы ни старался.

Это потом Рассел по приглашению большевиков съездит в советскую Россию, и ему там предсказуемо не понравится.

Но тогда, в 1914 году, Рассел был максимально далек от всего, что связано с Россией. Его интересовали тогда только парадоксы логики, проблемы философии математики и еще бабы. И всё. Но, подняв голову от книг, он как по щелчку стал изрыгать из себя всю эту русофобскую дичь.

Какой Достоевский, какой Чайковский? Все это было в одну секунду забыто – остался только животный страх перед русскими ордами.

Как же это напоминает нынешнюю ситуацию.

Моим главным личным итогом года стала публикация четырех статей по эпистемологии религии. Все они перекликаются между собой, и в то же время каждая по-своему обыгрывает аргументы в пользу рациональности теистической веры.

1. Многообразие религиозного опыта и обоснование теизма: вызов вуду-эпистемологии

2. Натуралистический аргумент в пользу теизма: ответ критикам

3. Naturalism is an unexpected ally of theism in tackling the problem of religious diversity

4. Бог и "чайник Рассела": рационально ли верить при отсутствии доказательств?

Мысли, которые изложены здесь, во многом продолжают линию рассуждений, намеченную в моей статье 8-летней давности, «Обоснованность веры в Бога: эволюционный подход». Все эти годы я думал, как бы развить ее дальше, но постоянно отвлекался на что-то другое. И вот, наконец, эту задумку мне удалось реализовать.

Ну а еще в этом году по настоятельным просьбам подрастающего поколения я завел вот это пушистое чудо. Оно оказалось добродушным, мурчащим и воспитанным – обои не дерет, вещи не портит, в лоточек ходит, за что я ему очень признателен. У меня никогда не было кошки, и это мой первый опыт котовладения – вопреки моим ожиданиям, он оказался довольно успешным.

В общем, всех с наступающим Новым годом, и пусть всё задуманное в нем исполнится, а на русской земле наступит мир.

"Хотя было бы неплохо, чтобы США атаковали военные базы "Бандеростана", а американский спецназ захватил шайку наркоманов на Банковой. Может, пора уже, дядя Сэм?"

- сказал Дмитрий Медведев, отвечая на вопрос РИА Новости.

Дмитрий Анатольевич, стесняюсь спросить – если мы сами этого сделать не можем, то, может, и начинать не следовало?

С Рождеством Христовым!

Вертеп сделал сам, а фигурки лет 10 назад были куплены в Толедо (ездил в те места копать раннемеловых насекомых).