Почему коммунисты и многие левые закрывают глаза на протесты и массовые расправы в Иране? Прежде всего потому, что любая критика режима аятолл объективно совпала бы с интересами Запада в регионе. Согласно этим представлениям (верным по своей сути), Запад — не нейтральный наблюдатель, а активный игрок, ищущий поводы для давления, санкций и вмешательства. Поэтому критика Тегерана воспринимается не как акт солидарности с иранским народом, а как солидаризация с чужой геополитической повесткой. Отсюда — сознательное замалчивание происходящего или очередное смещение акцентов, в результате которого действия иранских властей объявляются реакцией на иностранное вмешательство.
Хуже всего то, что иранский народ в этой ситуации оказывается вторичным по отношению к глобальной антиимпериалистической повестке. Коммунистическая агитация исходит из того, что худший сценарий — это не массовые убийства, не репрессии, не бедность или отсутствие политических свобод сами по себе, а зависимость от Запада. Поэтому режим аятолл де-факто воспринимается как меньшее зло. В результате складывается негласный сговор с исламскими властями: даже если народ и признаётся страдающим, его протесты всё равно лишаются легитимности, поскольку ими могут воспользоваться западные империалисты. Тем самым коммунисты и многие левые фактически предлагают иранскому народу и дальше терпеть происходящие лишения и невзгоды. Так жизнь и свобода иранского народа приносятся в жертву абстрактному антиимпериализму.
Хуже всего то, что иранский народ в этой ситуации оказывается вторичным по отношению к глобальной антиимпериалистической повестке. Коммунистическая агитация исходит из того, что худший сценарий — это не массовые убийства, не репрессии, не бедность или отсутствие политических свобод сами по себе, а зависимость от Запада. Поэтому режим аятолл де-факто воспринимается как меньшее зло. В результате складывается негласный сговор с исламскими властями: даже если народ и признаётся страдающим, его протесты всё равно лишаются легитимности, поскольку ими могут воспользоваться западные империалисты. Тем самым коммунисты и многие левые фактически предлагают иранскому народу и дальше терпеть происходящие лишения и невзгоды. Так жизнь и свобода иранского народа приносятся в жертву абстрактному антиимпериализму.
2👍101
Forwarded from Сóрок сорóк
По результатам произошедшего в Сирии курдское информагентство “Фират” выпустило достаточно мрачную статью “Урок из Алеппо: суровая реальность новой эпохи”, в которой автор диагностирует очевидное: выстроенная после Второй Мировой международная система сломалась и больше не может обеспечить курдам ни безопасности, ни возможности демократической интеграции. Никакого международного права больше нет, последний гвоздь в крышку гроба былых надежд забили американцы, которые, загнав сирийских курдов в состояние пассивности под предлогом “развития интеграционных процессов”, фактически ведут их по пути капитуляции перед новыми властями Дамаска. Капитуляции, которая грозит политическим структурам Рожавы, - не желающим отказываться от демократического курса Оджалана, - полным уничтожением.
Никаких надежд на мировых игроков больше нет: в любой момент во имя геополитики курдов могут слить за столом переговоров и никто не придет на помощь. Все мировые и региональные игроки рассматривают курдов в качестве управляемого и разделенного элемента, никто из них не предлагает справедливого и долгосрочного решения курдской проблемы.
Еще жестче выступил Исполнительный совет Ассоциации Общин Курдистана, зонтичной трансграничной сети, объединяющей различные апочистские организации в Турции, Сирии, Иране и Ираке. Обвинив Турцию в дирижировании уничтожением демократических структур в Алеппо, обвинив США и Израиль в потворствовании джихадистскому правительству Дамаска, осудив молчание международного сообщества по этому поводу, АОК заявила, что атаки в Алеппо и подготовка Дамаском при прямом участии Турции войны к востоку от Евфрата ставят под сомнение режим прекращения огня между апочистским движением и Турцией. Которая под предлогом “борьбы с терроризмом” борется с демократической автономией Сирии руками самых что ни на есть отъявленных террористов.
Все это конечно совсем не здорово, но вполне закономерно. Ни турецкое, ни сирийское государство не заинтересованы в демократической интеграции курдов (и особенно апочистов), которые в модерновой модели nation state должны быть поставлены под централизованный контроль и максимально ассимилированы. Внешние игроки на протяжении 20 века прагматично рассматривали курдов просто как “инструменты” в своей геополитической игре (курдов попеременно “сливали” и Соединенные Штаты, и Советский Союз), и в 21 веке, - оглядываясь на проведенные Турцией с согласия США в 2018-19 гг. операции “Оливковая ветвь” и “Источник мира” против Рожавы, - делать это не перестали.
При таких обстоятельствах стремление апочистов к равноправному диалогу фактически раз за разом упирается в стенку. Осознание неспособности пробить эту стену рано или поздно должно утомить и привести к ремилитаризации со всеми вытекающими.
Никаких надежд на мировых игроков больше нет: в любой момент во имя геополитики курдов могут слить за столом переговоров и никто не придет на помощь. Все мировые и региональные игроки рассматривают курдов в качестве управляемого и разделенного элемента, никто из них не предлагает справедливого и долгосрочного решения курдской проблемы.
Еще жестче выступил Исполнительный совет Ассоциации Общин Курдистана, зонтичной трансграничной сети, объединяющей различные апочистские организации в Турции, Сирии, Иране и Ираке. Обвинив Турцию в дирижировании уничтожением демократических структур в Алеппо, обвинив США и Израиль в потворствовании джихадистскому правительству Дамаска, осудив молчание международного сообщества по этому поводу, АОК заявила, что атаки в Алеппо и подготовка Дамаском при прямом участии Турции войны к востоку от Евфрата ставят под сомнение режим прекращения огня между апочистским движением и Турцией. Которая под предлогом “борьбы с терроризмом” борется с демократической автономией Сирии руками самых что ни на есть отъявленных террористов.
Все это конечно совсем не здорово, но вполне закономерно. Ни турецкое, ни сирийское государство не заинтересованы в демократической интеграции курдов (и особенно апочистов), которые в модерновой модели nation state должны быть поставлены под централизованный контроль и максимально ассимилированы. Внешние игроки на протяжении 20 века прагматично рассматривали курдов просто как “инструменты” в своей геополитической игре (курдов попеременно “сливали” и Соединенные Штаты, и Советский Союз), и в 21 веке, - оглядываясь на проведенные Турцией с согласия США в 2018-19 гг. операции “Оливковая ветвь” и “Источник мира” против Рожавы, - делать это не перестали.
При таких обстоятельствах стремление апочистов к равноправному диалогу фактически раз за разом упирается в стенку. Осознание неспособности пробить эту стену рано или поздно должно утомить и привести к ремилитаризации со всеми вытекающими.
Telegram
ANF на русском | ANF Russia 🅥
Урок из Алеппо: суровая реальность новой эпохи
➡ Подробнее: http://www.kurdish.ru/m/EW1lO2qd
#Новости
➡ Подробнее: http://www.kurdish.ru/m/EW1lO2qd
#Новости
👍33
При помощи антиимпериалистической риторики можно легко прикрывать империалистическую агрессию. Характерный пример этого — позиция Коммунистической партии Греции, опять.
В одной из её публикаций вопрос восстановления Украины трактуется как очередной этап капиталистической эксплуатации, выгодный монополиям и оплачиваемый народами. В результате вопрос о материальной, юридической и моральной ответственности России и её политического руководства фактически снимается.
В другой же заметке КПГ говорит принципиально иное: восстановление Газы трактуется как материальная, юридическая и моральная ответственность Израиля и его руководства.
Как так получается, что, используя один и тот же антиимпериалистический анализ, можно прийти к двум противоположным выводам?
Это противоречие не объясняется различием фактов — оно вытекает из самого способа анализа ситуации. В отношении Израиля применяется конкретный анализ, конкретной ситуации. В центре внимания оказываются государство-оккупант, конкретный политический режим, конкретные решения и конкретные лица. Действия Израиля трактуются как осознанные действия субъекта, а потому вопрос ответственности выглядит естественным и неизбежным.
В отношении России используется логика абстрактного империализма. Действия России растворяются в «империалистических противоречиях», а решения государства трактуются как производные от объективной логики капитала. Согласно этому подходу Россия перестаёт быть политическим субъектом, принимающим решения. Война оказывается не результатом действий государства, а выражением анонимного капиталистического процесса. А значит, исчезает и сам вопрос о вине, наказании и возмещении ущерба.
Как видите, когда это политически выгодно, обвинения в империализме используются как аргумент в пользу ответственности и репараций. Когда же это невыгодно, те же самые обвинения в империализме служат средством снятия всякой ответственности.
Собственно, именно такова функция современных коммунистов — оправдывать агрессию России на Украине используя абстрактные категории империалистического противостояния.
В одной из её публикаций вопрос восстановления Украины трактуется как очередной этап капиталистической эксплуатации, выгодный монополиям и оплачиваемый народами. В результате вопрос о материальной, юридической и моральной ответственности России и её политического руководства фактически снимается.
В другой же заметке КПГ говорит принципиально иное: восстановление Газы трактуется как материальная, юридическая и моральная ответственность Израиля и его руководства.
Как так получается, что, используя один и тот же антиимпериалистический анализ, можно прийти к двум противоположным выводам?
Это противоречие не объясняется различием фактов — оно вытекает из самого способа анализа ситуации. В отношении Израиля применяется конкретный анализ, конкретной ситуации. В центре внимания оказываются государство-оккупант, конкретный политический режим, конкретные решения и конкретные лица. Действия Израиля трактуются как осознанные действия субъекта, а потому вопрос ответственности выглядит естественным и неизбежным.
В отношении России используется логика абстрактного империализма. Действия России растворяются в «империалистических противоречиях», а решения государства трактуются как производные от объективной логики капитала. Согласно этому подходу Россия перестаёт быть политическим субъектом, принимающим решения. Война оказывается не результатом действий государства, а выражением анонимного капиталистического процесса. А значит, исчезает и сам вопрос о вине, наказании и возмещении ущерба.
Как видите, когда это политически выгодно, обвинения в империализме используются как аргумент в пользу ответственности и репараций. Когда же это невыгодно, те же самые обвинения в империализме служат средством снятия всякой ответственности.
Собственно, именно такова функция современных коммунистов — оправдывать агрессию России на Украине используя абстрактные категории империалистического противостояния.
5👍62
Forwarded from Димитриев (Игорь Д)
В Великобритании в парламенте активно обсуждается принятие официального определения исламофобии. Под него может попасть практически любая критика исламистских режимов, например Исламской республики Иран.
Получается интересный заворот: европеизированные иранские протестующие критикуют исламистский режим — с хиджабами, религиозной полиций и теократией. Но в Европе, на которую они ориентируются, это считается "нападками на ислам" и выступать в поддержку этих протестующих нельзя, а то получишь штраф.
Вообще, обратили внимание, насколько протесты в Иране слабо интересуют европейскую публику, чем например Палестина? Хотя на иранских улицах гибнут не террористы, не джихадисты, а максимально "европейский", вестернизированный Иран: студенты, девушки без платков, городские жители — те самые люди, которых западные активисты обычно романтизируют на плакатах "про свободу". Но тысячных демонстраций в их поддержку в европейских столицах не видно.
Причины такие. Палестинская тема встроена в европейскую левую идею десятилетиями — это часть антиколониального нарратива, критики Запада. Поддержка же иранских протестующих требует признания неудобного факта: проблема не столько в западном империализме, сколько в мракобесии и авторитаризме внутри самого исламского мира. А это не укладывается в привычную рамку "угнетённые народы против западных колонизаторов".
Плюс палестинская тема это легитимная форма антисемитизма. Так сказать, что ты ненавидишь евреев как и твой дедушка нельзя, а вот в контексте Палестины можно. Критика израильской политики как правило соскальзывает в разговор о еврейском влиянии в финансовой сфере. А "Свобода Палестине" неизбежно приводит к необходимости ликвидации Израиля. Но это отдельный разговор.
Иранские протестующие неинтересны европейской публике не потому, что там гибнет мало людей. Гибнет их может и столько же. А потому, что они не дают того эмоционального удовлетворения, которое даёт палестинская тема: возможности быть против западного общества в котором ты живёшь, против капитализма, против евреев — и при этом ощущать моральное превосходство.
Получается интересный заворот: европеизированные иранские протестующие критикуют исламистский режим — с хиджабами, религиозной полиций и теократией. Но в Европе, на которую они ориентируются, это считается "нападками на ислам" и выступать в поддержку этих протестующих нельзя, а то получишь штраф.
Вообще, обратили внимание, насколько протесты в Иране слабо интересуют европейскую публику, чем например Палестина? Хотя на иранских улицах гибнут не террористы, не джихадисты, а максимально "европейский", вестернизированный Иран: студенты, девушки без платков, городские жители — те самые люди, которых западные активисты обычно романтизируют на плакатах "про свободу". Но тысячных демонстраций в их поддержку в европейских столицах не видно.
Причины такие. Палестинская тема встроена в европейскую левую идею десятилетиями — это часть антиколониального нарратива, критики Запада. Поддержка же иранских протестующих требует признания неудобного факта: проблема не столько в западном империализме, сколько в мракобесии и авторитаризме внутри самого исламского мира. А это не укладывается в привычную рамку "угнетённые народы против западных колонизаторов".
Плюс палестинская тема это легитимная форма антисемитизма. Так сказать, что ты ненавидишь евреев как и твой дедушка нельзя, а вот в контексте Палестины можно. Критика израильской политики как правило соскальзывает в разговор о еврейском влиянии в финансовой сфере. А "Свобода Палестине" неизбежно приводит к необходимости ликвидации Израиля. Но это отдельный разговор.
Иранские протестующие неинтересны европейской публике не потому, что там гибнет мало людей. Гибнет их может и столько же. А потому, что они не дают того эмоционального удовлетворения, которое даёт палестинская тема: возможности быть против западного общества в котором ты живёшь, против капитализма, против евреев — и при этом ощущать моральное превосходство.
👍29
Димитриев
В Великобритании в парламенте активно обсуждается принятие официального определения исламофобии. Под него может попасть практически любая критика исламистских режимов, например Исламской республики Иран. Получается интересный заворот: европеизированные иранские…
Я вообще скажу так, что левые сегодня в глубочайшем идеологическом кризисе. В попытках вылезти из него многие из них обнаружили себя на тех позициях, которые ранее сами и критиковали. Сейчас между ультраправыми и ультралевыми нет принципиальной разницы. Не потому что между ними не было исторической разницы, а потому что и те, и другие предлагают лишь разные формы угнетения для консервации текущих общественных отношений.
👍42
Среди коммунистов всегда найдутся люди, которые утверждают, что никакого идеологического кризиса не существует. Дескать, это на Западе левые деградировали и не понимают, чего хотят, а у нас всё в порядке, у нас есть ответ капитализму. Мы предлагаем бесклассовое общество, где все трудятся на общее благо, где нет олигархов и нищеты, где исчезают национальные конфликты и войны.
С этим трудно спорить. У коммунистов действительно есть образ будущего, к которому можно обратиться. Тот, кто утверждает, что коммунизм ничего не предлагает, ошибается, и в полемике всегда будет проигрывать тем, кто этим образом оперирует.
Однако современный идеологический кризис связан вовсе не с отсутствием образа будущего. И не с тем, что этот образ якобы устарел и нуждается в косметическом обновлении, как говорил, например, Алексей Сафронов.
Коммунизм в начале XX века был силён не только тем, что обещал светлое будущее, но и тем, что радикально менял суровое настоящее. Он реально давал людям новые возможности: массовую грамотность, индустриализацию, новую культуру, новые сферы занятости, новые социальные идентичности и новые социальные лифты. Именно поэтому он воспринимался как движение вперёд. Он был революционен не лозунгами, а тем, что давал возможность жить по-новому.
Сегодня ситуация иная. Современный коммунизм действует уже не в аграрном и не в раннем индустриальном обществе, а в постиндустриальном мире. Население в целом образовано, индустриализация пройдена, массовая миграция в города уже давно завершена.
Современный коммунизм не предлагает ничего принципиально нового, он предлагает возврат к старому. Вернем заводы, которые мы потеряли, вернем советскую культуру и дружбу народов, повысим уровень образования, уберем олигархов и так далее.
Это полезно с точки зрения государства и экономики, но совершенно непонятно с точки зрения простого человека. А ему-то это зачем? Что в его жизни принципиально изменится? Людей мотивирует не долг и не величие, а ощущение пользы лично для себя. Люди должны хотеть будущего, предвкушать его, открывать его. Будущее — это путешествие для каждого. Оно не всегда может закончиться хорошо, но оно должно давать чувство первооткрывателя.
А коммунизм этого чувства не даёт. Коммунисты больше не первооткрыватели. Они консерваторы, спекулирующие на бедствиях людей. С коммунизмом нет чувства движения вперёд — есть чувство компенсации. Коммунисты спекулируют на компенсации за обиды, которые доставляет современное общество. Они предлагают не новое, а реставрацию старого: возврат к индустриальным формам занятости, социальному однообразию, дисциплине, обязаловке. Мы уже знаем что такое коммунизм, мы уже жили при коммунизме, мы знаем как это работает, это больше не цепляет.
Люди не хотят светлого будущего и мира во всем мире. Они хотят перемен, которых у них еще не было. Для них даже Трамп с его Гренландией выглядит веселее, чем коммунизм. И не важно, что возможно будут войны. Люди готовы это принять, но чего они никогда не примут — это жизнь без спойлеров, жизнь по сценарию. Между современной российской действительностью и Шоу Трумана люди выберут первое, несмотря на то, что второе практически рай.
С этим трудно спорить. У коммунистов действительно есть образ будущего, к которому можно обратиться. Тот, кто утверждает, что коммунизм ничего не предлагает, ошибается, и в полемике всегда будет проигрывать тем, кто этим образом оперирует.
Однако современный идеологический кризис связан вовсе не с отсутствием образа будущего. И не с тем, что этот образ якобы устарел и нуждается в косметическом обновлении, как говорил, например, Алексей Сафронов.
Коммунизм в начале XX века был силён не только тем, что обещал светлое будущее, но и тем, что радикально менял суровое настоящее. Он реально давал людям новые возможности: массовую грамотность, индустриализацию, новую культуру, новые сферы занятости, новые социальные идентичности и новые социальные лифты. Именно поэтому он воспринимался как движение вперёд. Он был революционен не лозунгами, а тем, что давал возможность жить по-новому.
Сегодня ситуация иная. Современный коммунизм действует уже не в аграрном и не в раннем индустриальном обществе, а в постиндустриальном мире. Население в целом образовано, индустриализация пройдена, массовая миграция в города уже давно завершена.
Современный коммунизм не предлагает ничего принципиально нового, он предлагает возврат к старому. Вернем заводы, которые мы потеряли, вернем советскую культуру и дружбу народов, повысим уровень образования, уберем олигархов и так далее.
Это полезно с точки зрения государства и экономики, но совершенно непонятно с точки зрения простого человека. А ему-то это зачем? Что в его жизни принципиально изменится? Людей мотивирует не долг и не величие, а ощущение пользы лично для себя. Люди должны хотеть будущего, предвкушать его, открывать его. Будущее — это путешествие для каждого. Оно не всегда может закончиться хорошо, но оно должно давать чувство первооткрывателя.
А коммунизм этого чувства не даёт. Коммунисты больше не первооткрыватели. Они консерваторы, спекулирующие на бедствиях людей. С коммунизмом нет чувства движения вперёд — есть чувство компенсации. Коммунисты спекулируют на компенсации за обиды, которые доставляет современное общество. Они предлагают не новое, а реставрацию старого: возврат к индустриальным формам занятости, социальному однообразию, дисциплине, обязаловке. Мы уже знаем что такое коммунизм, мы уже жили при коммунизме, мы знаем как это работает, это больше не цепляет.
Люди не хотят светлого будущего и мира во всем мире. Они хотят перемен, которых у них еще не было. Для них даже Трамп с его Гренландией выглядит веселее, чем коммунизм. И не важно, что возможно будут войны. Люди готовы это принять, но чего они никогда не примут — это жизнь без спойлеров, жизнь по сценарию. Между современной российской действительностью и Шоу Трумана люди выберут первое, несмотря на то, что второе практически рай.
👍31