Своевременно

После получения пакета санкций https://xn--r1a.website/kashinguru/60611

Олег Кашин комментирует материал в фейсбуке:

“В Николаеве в 1924 году с ним случилось невероятное даже по нашим (то есть с точки зрения того, что мы уже знаем о советской истории) меркам приключение, если таким словом можно назвать один из первых — или вообще первый — сфальсифицированных показательных процессов в Советском Союзе. В селе Дымовка на Николаевщине убили местного мелкого уголовника по фамилии Малиновский, обычное бытовое убийство в обычной деревне. А партия тогда культивировала рабселькоровское движение, это считалось очень перспективной формой журналистики — когда трудящиеся, чаще всего анонимно, пишут в газеты правду о нарушениях на местах. В газете, в которой работал Бельский, тоже печатали заметки селькоров, среди прочих были две анонимные корреспонденции из Дымовки, и кто-то в губкоме предположил, что убитый Малиновский и был тем анонимным селькором. Доказательств не было никаких, но с учетом текущего политического момента иметь убитого селькора было важно с точки зрения успеха большой всесоюзной кампании. И дальше уже логика показательного процесса: если убит селькор, то убийство по определению политическое и заказное, заказчики — вся дымовская власть, и под суд отдали полный состав местного КНС (Комитет незаможных крестьян, украинский аналог наших комбедов), московскую комиссию по расследованию убийства возглавил герой Октябрьской революции Николай Подвойский, о процессе писали в центральной прессе, общественным обвинителем был близкий к Троцкому московский журналист Сосновский, выпустивший после процесса книгу об убитом селькоре, с речью «О Дымовке» на оргбюро ЦК выступал Сталин, требовавший наказания не только дымовских, но и губернских властей (потом эту ответственность оформят специальным постановлением ЦК, и в губкоме устроят чистку), Троцкий напечатал в «Правде» свою статью «Каленым утюгом», в которой обвинил в убийстве селькора сталинский госаппарат в деревне, сросшийся с кулаками и полностью разложившийся, Демьян Бедный написал стихотворение «Памяти селькора Малиновского» — «Темная Дымовка сгинет, умрет, солнце осветит родные просторы», и само название села в советской печати стало именем нарицательным, что-то вроде современной нам Кущевской — такой сельский ад, в котором власть и бандиты — это одни и те же люди, а жизнь крестьян страшна и беспросветна. Село переименуют в Малиновку, Малиновскому поставят памятник и откроют дом-музей. Всех обвиняемых, конечно, приговорят к расстрелу.

В 1969 году украинский первый секретарь Шелест добьется реабилитации всех расстрелянных и признания судебной ошибки по дымовскому делу. Памятник уберут, музей закроют, село переименуют обратно в Дымовку. Но это уже шестидесятые, совсем другая эпоха, а в 1924 году, добиваясь отмены расстрельного приговора, как раз журналист Бельский пишет статью о том, что и Малиновский не селькор, а жулик, и что приговоренные к расстрелу не виноваты, и что ключевой свидетель обвинения на самом деле сожитель жены Малиновского, заинтересованное лицо. Статья, очевидно, была призвана остановить безумный суд, опубликовать ее без санкции из Москвы было невозможно, и Бельский отправляет ее в ЦИК СССР, но реакция Москвы такова, что Бельскому приходится (вероятно, с помощью старых чекистских связей) бежать из Николаева. Еще до завершения процесса он уже харьковский журналист, не николаевский.”

Ого!

@KARAGODINorg