КАШИН

3.1. Представьте, что Медуза жила бы на донаты; уже через неделю после этого текста она закрылась бы, а через две недели аудитория начала бы ныть, что ей больше нечего читать. Та самая аудитория, которая искренне считает неправильным принцип Мединского «власть даёт деньги только на то, что нравится власти» ¯\_(ツ)_/¯

4. Очень здорово, что в соцсетях я вижу много постов вроде «даже если они реально убийцы — нужно расследовать именно это дело об убийстве и не шить терроризм; а уж пытки тем более реально недопустимы».

Это, разумеется, абсолютно правильная позиция. И я очень надеюсь, что теперь добрые люди всерьёз задумаются над этим тезисом -- и перестанут, наконец, использовать мерзкие, уебищные лозунги «Никакой свободы врагам свободы» и «Жулики и воры, пять минут на сборы». Ну и про люстрации тоже перестанут радостно кричать.

Потому что если обвиняемый в убийстве имеет право на справедливый суд и расследование без пыток, то «жулики и воры» (читай, обвиняемые по экономическим преступлениям) имеют точно такое же право на нормальное следствие. А «люстрируемые» имеют право на рассмотрение их персональной истории вместо массового поражения группы лиц в гражданских правах.

Серьезно, я в прошлом году так проникся текстам про жертв репрессиий, что весь год читал воспоминания прошедших лагеря. Наверное, даже слишком проникся - и чуть не сблевал от омерзения, когда на митинге в поддержку политзеков сразу после выступлений адвокатов, требующих справедливого суда, услышал со сцены про «...пять минут на сборы». И сразу вспомнил про чёрные воронки, лютики-наручники, порванный рот.

Да, я знаю, что вы имеете в виду совсем другое. Нет, это правда то же самое.

5. Чего-то я отвлёкся, а главное и не сказал до сих пор. Было много постов, на которые я хотел дать ссылку, но потом свои мысли написал Алексей Полихович — и его пост нужно прочитать каждому, кого интересует эта история.

И особенно журналистам - потому что он задается очень важным вопросом: «Я был тем самым журналистом, который знал об этой истории и не расследовал ее (...) И конечно в какой-то момент я слишком близко подошел к этому делу, нарушив границы, где должен был остановится журналист. (...) Я не понимаю, как должны быть разграничены роли активиста, правозащитника и журналиста в рамках одного человека. (...) Нас не готовили к таким этическим коллизиям в школе».

Это очень честный и искренний текст. Но тут надо понимать, что Алексей пришёл в журналистику со стороны (что совсем не грех, а наоборот) и уже после «Болотного дела». А вопросы разграничения журналиста и активиста обсуждались последний раз до него — когда был большой спор про «активистов, прикрывающихся пресс-картами».

Те активисты давно за границей, а журналисты тогда пришли к консенсусу «идёшь митинговать - оставь пресс-карту дома». Это был правильный вывод, но по нынешним делам - совершенно недостаточный. История с нежеланием читать статью Медузы высветила огромный жирный знак вопроса, который давно маячит перед российской журналистикой. Он очевиден и понятен, но я все равно где-то минут двадцать пытался его сформулировать, набирая и стирая разные осторожные варианты. И до сих пор не уверен, что выбрал хороший вариант.

17 views23:40