Курс рубля и секрет валютной политики

За период с середины 2022 года по октябрь 2023-го курс доллара к рублю вырос с 50 до 100 рублей за доллар, после чего стабилизировался в районе 90 рублей.

При этом по оценке Всемирного банка за 2022 год рыночный курс рубля к доллару занижен относительно паритета покупательной способности примерно в 2,3 раза.
Таким образом, после двукратного падения реальную недооценку стоимости рубля можно оценить в 4 раза.

С чем это может быть связано?

Курс доллара к рублю определяется в ходе торгов на валютной бирже в результате баланса спроса и предложения на валюту.
Этот баланс в свою очередь определяется двумя факторами:
1) Торговым балансом - соотношением экспорта и импорта.
2) Движением финансового капитала - покупкой и продажей различных активов в целях спекуляций (заработка на разнице курсов) или инвестирования.

Торговый баланс России в 2022 и 2023 годах был стабильно профицитным - приток валюты от экспорта превышал ее использование для импорта.
Более того, 2022 год стал одним из рекордных по профициту внешней торговли - свыше 300 млрд. долларов США.
В 2023 году профицит торгового баланса снизился, однако все равно составил больше 100 млрд. долларов.

Следовательно, причину падения рубля следует искать в выводе капитала.
В 2022 году из России было выведено 240 млрд. долларов, в 2023 году по предварительным оценкам ЦБ РФ еще около 40 млрд. долларов.

Нужно отметить, что основным противником ограничений на трансграничное движение капитала выступает Банк России, который предпочитает "бороться" с падением курса рубля повышением ключевой ставки - что влечет за собой как удорожание кредитов, так и рост расходов бюджета на программы льготного кредитования.

И здесь нужно сделать отступление в сторону макроэкономики.
Доказано, что невозможно одновременно сочетать в экономической политике три вещи:
- регулирование курса валюты в условиях рыночного равновесия (без "черного рынка");
- независимое управление учетной ставкой ЦБ;
- свободное движение капитала через границу.

А дальше начинается интересное: в западной экономической школе ограничения на трансграничное движение капитала - это практически табу.
Примерно такой же позиции исторически придерживается и ЦБ России.

А если отказ от свободного движения капитала через границу объявляется недопустимым, то каждое государство оказывается перед выбором: отказаться от управления курсом валюты или от управления кредитными ставками.
Конечно же, ставка ЦБ является ключевым инструментом экономической политики, и большинство стран соглашаются пожертвовать стабильностью и предсказуемостью курса валюты.

А чем меньше в мире стабильных региональных валют - тем лучше для эмитентов мировых резервных валют, в первую очередь - доллара США.

Причем у нас была возможность воочию убедиться в эффективности ограничения движения капитала как меры стабилизации национальной валюты.
Весной 2022 года такие меры были введены указами Президента России - и курс доллара послушно установился в районе 60 рублей и держался на нем до конца 2022 года.

При этом если повышение учетной ставки ЦБ бьет по всей экономике, потому что делает дороже кредиты для реального сектора (а средняя рентабельность активов в российской промышленности - около 7-8%), то ограничение на движение спекулятивных капиталов через границу лишено таких побочных эффектов.
Хотя, конечно, нам скажут, что такие ограничения "ухудшают инвестиционный климат" и "снижают привлекательность для иностранных инвесторов" (а без иностранных инвесторов мы, конечно же, не проживем...)

Так приверженность либеральным экономическим доктринам приводит к добровольному отказу от эффективного инструмента стабилизации курса валюты и тяжелым побочным эффектам от использования вместо него ключевой ставки ЦБ.

Давно напрашивается пересмотр подходов Банка России к денежно-кредитной и валютной политике и смещение приоритетов в ней: от обеспечения интересов финансового капитала и международных спекулянтов к выполнению конституционной обязанности по обеспечению устойчивости рубля и созданию условий для развития реального сектора экономики.

О пределах возможностей спонсоров Украины-1

Когда встает вопрос о поставках вооружений и военной техники, рассматривать его целесообразно не столько в денежном выражении, сколько через призму физических производственных возможностей участников.

Танки, БМП и БТР для "контрнаступа" ВСУ летом 2023 года собирали почти полгода совместными усилиями США и ведущих стран ЕС, собрали плюс-минус бригадный комплект техники - и наблюдали полную неспособность Украины решить хоть какие-то тактические задачи на поле боя.

Тот факт, что бригадный комплект собирали всем миром полгода, уже говорит о многом.
А в январе 2024 года пришла еще одна новость - невероятно красноречиво характеризующая возможности ВПК "коллективного Запада":
- "Нидерланды и Дания передадут первые 2 из 14 танков, которые они купили и отремонтировали для ВСУ" (https://ria.ru/20240117/leopard-1921753663.html)
Загвоздка вот в чем: о планах закупить, отремонтировать и передать Украине 14 танков "Леопард-2" Нидерланды и Дания заявили еще 20 апреля 2023 года.

Во-первых:
- Дания и Нидерланды могли отремонтировать танки, но лишних танков, даже неисправных, у них не было;
- у третьей страны лишние неисправные танки были, но похоже не было возможности их отремонтировать.
Во-вторых:
- две передовые в экономическом отношении страны ЕС потратили 9 месяцев(!) на то, чтобы закупить, отремонтировать и подготовить к передаче два(!) танка;
- сколько уйдет на оставшиеся 12 танков такими темпами остается только гадать.

У США, ситуация, скорее всего не намного лучше. Из уходящих за горизонт рядов танков на базах хранения они в прошлый раз выбрали и почти полгода приводили в боеготовое состояние 32 машины - которые пока так и не видели на поле боя.

При этом в декабре 2023 года в одной из ведущих американских газет "Вашингтон Пост" вышла разгромная для ВСУ статья, в которой офицеры Пентагона сетовали на неспособность Украины спланировать и реализовать сколько-нибудь крупную наступательную операцию, а также на безграмотное использование (или не использование) инженерной техники и специальных снарядов для преодоления минных полей.

Понятно, что с такими исходными данными "контрнаступление" 2023 года стало для России аналогом Курской оборонительной операции 1943 года - момента окончательной утраты противником стратегической инициативы и открытия возможности для перехода в общее наступление.

Однако наиболее благоприятный для России период с точки зрения снижения возможностей стран НАТО по снабжению ВСУ не бесконечен.
(продолжение следует)

О пределах возможностей спонсоров Украины-2: артиллерийские снаряды

Второй после бронетехники, а по значимости возможно и первый вопрос, который вызывает повышенное внимание - это поставки 155-мм артиллерийских снарядов.

За период с начала поставок в марте 2022 года по декабрь 2023 года США поставили Украине чуть больше 2 млн. снарядов, а страны ЕС в совокупности - чуть больше 300 тысяч.
Однако такие темпы поставок были заведомо неустойчивы, потому что в разы превышали объем производства снарядов что в США, что в Европе.

Дошло до того, что в июне 2023 года Германия внезапно обнаружила, что спустя год поддержки Украины у нее на складах осталось всего 20 тысяч снарядов - при том, что передала Украине она около 40 тысяч, а целевой уровень запаса в резервах Бундесвер оценивал в 230 тысяч штук.

У США ситуация оказалась еще сложнее. Уже с августа 2022 года и в течение всего 2023 года США вывозили на Украину запасы артиллерийских снарядов с обширных складов в Южной Корее, остававшихся со времен подготовки к полномасштабной войне с КНДР.
При этом самолеты с ними, конечно же, не могли лететь по кратчайшему пути через Китай, Афганистан или, скажем, Россию.
Поэтому вереницы зафрахтованных у коммерческих перевозчиков грузовых "Боингов-747" с позывными Командования воздушной мобильности США следовали с одной-двумя остановками с авиабазы Осан в Корее через Аляску и восточное побережье США до польского Жешува - а это около 18 тысяч километров пути.
Очевидно, что подобную логистику выстраивают не от хорошей жизни и больших производственных возможностей.

В итоге к 2024 году спонсоры Украины подошли на минимуме своих возможностей по снабжению Украины снарядами.
Так ЕС устами своего международного комиссара Борреля уже открыто признался в провале своего плана передать миллион снарядов за год с марта 2023 по март 2024 - его удастся выполнить только наполовину.
США воздерживаются от публичного признания ограниченности своих возможностей, но они, скорее всего, тоже не в лучшей форме.

Однако обе стороны во второй половине 2023 года все же озаботились созданием новых и расширением действующих производственных мощностей по выпуску снарядов.

ЕС объявил о планах к концу 2024 года увеличить выпуск 155-мм снарядов на 40%, для чего "Рейметалл" уже ведет строительство нового завода в северной Германии. Первую очередь производства мощностью 50 тыс. снарядов в год планируется ввести в строй к рубежу 2024/2025 годов, с дальнейшим наращиванием до 200 тысяч в год.

США планируют увеличить темпы выпуска этих снарядов с 28 тыс. штук в месяц на конец 2023 года до 37 тыс. штук в месяц к середине и до 60 тыс. штук в месяц к концу 2024 года. Таким образом, годовой объем производства снарядов в США к 2025 году составит до 750 тыс. штук.
Для этого в США также начато строительство новых предприятий.

Можно сделать вывод, что с учетом инерции производственных возможностей западных спонсоров и сроков, требующихся для ввода в строй новых мощностей, именно 2024 год (а если точнее - период примерно до октября 2024-го) станет наиболее сложным для Украины в части снабжения артиллерийскими снарядами.
А значит этот период станет и наиболее благоприятным для перехвата инициативы российской армией и коренного перелома в ходе СВО.

Информация к размышлению: ЦРУ о состоянии и перспективах экономики СССР в 1980-х годах

В конце 1982 года Сенат США запросил у ЦРУ доклад об оценке состояния и перспектив советской экономики.
Поводами для этого послужили возникшие у сенаторов сомнения как в эффективности вводившихся против СССР санкций, так и в достоверности рисуемых в СМИ картин мрачной жизни в нем.
(Очень знакомая нам сегодня ситуация, не правда ли?
Жалко только, что и Сенат, и ЦРУ сегодня уже не те. А может и наоборот - хорошо)

Совместный комитет Конгресса по экономическим вопросам заслушал доклад председателя Национального совета по разведке ЦРУ Гарри Роуэна 1 декабря 1982 года.
И основные выводы этого доклада, опубликованные в январе 1983 года короткой заметкой на 16-й странице газеты "New York Times", заслуживают сегодня большого внимания:

1. Возможности СССР существовать без импорта многократно превышают аналогичные возможности других промышленно развитых стран.
2. За последнее десятилетие (1970-е годы) СССР использовал торговлю с Западом, чтобы модернизировать свою экономику и сделать ее более эффективной за счет закупок оборудования и технологий.
3. Импорт зерна в СССР направлен на предотвращение сокращения потребления мяса, а по пищевому зерну СССР полностью самодостаточен.
4. ВВП СССР в течение трех десятилетий растет со средним темпом 4,6% в год, только в последние годы отмечается некоторое замедление.
5. Фактические показатели экономики СССР противоречат распространяемым заявлениям западных комментаторов о ее слабости.
6. ЦРУ прогнозирует, что в обозримом будущем темпы роста экономики СССР замедлятся к концу 1980-х годов до 1-2% в год, однако останутся положительными.

А примечательнее всего заключение:

''Ничего не указывает на то, что советская экономика утрачивает жизнеспособность или динамику развития.
Мы считаем, что экономический кризис [в СССР] даже в отдаленной перспективе невозможен".

Такие результаты анализа ЦРУ подтверждают, что:
- резкое нарастание кризисных процессов в СССР в конце 1980-х и последующий распад страны имели исключительно политические предпосылки;
- экономический кризис в позднем СССР стал следствием прямых ошибок в управлении, а не был предопределен фундаментальными факторами или дефективностью самой экономической системы страны.

Заодно опровергаются и доводы против анализа и использования советского опыта, сводящиеся к тезисам в духе "СССР развалился, значит его экономическая модель была неэффективна".

Сегодня Россия оказалась в ситуации, которая очень сильно напоминает 1930-е годы стратегически и 1970-80-е тактически.
Точно так же, как и в 1930-х, мы столкнулись с жизненной необходимостью в короткие сроки наверстать накопившееся отставание от передовых стран по целому ряду отраслей и провести эффективное импортозамещение.
И при этом точно так же, как и в 1970-х или 1980-х, мы находимся в ситуации колоссального санкционного давления со стороны Запада.

А это говорит о том, что нам стоит обратить внимание на те решения, которые позволяли успешно решать схожие задачи в схожих условиях, и посмотреть, что из этого опыта стоит адаптировать к современным условиям и применить на практике.

В дополнение к сказанному выше: в ВМФ России есть даже штатная турельная установка с 12,7-мм пулеметом НСВ для самообороны кораблей - осталось только снабдить ими корабли в достаточном количестве.

Есть ли в России дефицит трудовых ресурсов?

В последнее время стали очень популярны комментарии о наличии якобы в России дефицита трудовых ресурсов как основного фактора, сдерживающего экономический рост.

После чего этот довод используется для обоснования самых разных предложений, как правило спорных: начиная от массового завоза мигрантов и заканчивая повышением ключевой ставки ЦБ РФ, как недавно предложили уважаемые друзья с канала МИГ России (https://xn--r1a.website/mig41/31678).

В качестве вступления к анализу ситуации отмечу, что сейчас по данным Росстата население России - 146 млн. человек.
Примерно столько же - 147 млн. человек - проживало во всем СССР по данным переписи 1926 года. В РСФСР тогда проживало 100 млн. человек.

Интересно посмотреть и на структуру использования трудовых ресурсов.
В 1932 году в промышленности СССР были заняты 8 млн. рабочих и служащих. На пике сталинской индустриализации в 1937 году - 10 млн. человек.
Ровно столько же - 10 млн. человек - было занято в 2022 году в обрабатывающей промышленности России, и еще 1 млн. человек - в добыче полезных ископаемых.

Возникает вопрос: как так получилось, что одних и тех же трудовых ресурсов хватило для невиданной в истории по масштабам индустриализации, а теперь - "не хватает"?
Причем нужно учитывать, что в 1920-30-х годах дела с механизацией, автоматизацией и информатизацией обстояли несравнимо хуже, чем сейчас. Экскаваторы и подъемные краны были в дефиците, а расчеты велись ручкой на бумаге.

Отсюда следующий вопрос: а насколько эффективно используются трудовые ресурсы России для создания добавленной стоимости товаров и услуг - того самого ВВП?

И вот именно здесь все не так радужно.
По данным Всемирного Банка по итогам 2022 года Россия стала пятой экономикой мира по ВВП по паритету покупательной способности.
Однако в рейтинге по ВВП (по ППС) на душу населения Россия оказалась аж на 51 месте.

Возможно это связано с большей долей населения пенсионного возраста, не участвующего в производстве?
Отнюдь. Сравним с крупной экономикой Западной Европы, где ситуация с демографией ничуть не лучше, чем в России - Германией.
В Германии ВВП по ППС на душу населения составил 63 тысячи долларов США, а в России - только 36 тысяч долларов (поскольку это ВВП по ППС, данные очищены от занижения курса рубля относительно реальной стоимости).
То есть, в Германии средняя производительность населения оказалась на 75% выше, чем в России.

Для окончательной чистоты эксперимента сравним ВВП по ППС на одного человека в составе рабочей силы, причем до СВО.
В 2021 году в России численность рабочей силы составила 75 млн. человек, в Германии - 43 млн. человек.
ВВП по ППС в 2021 году по данным Всемирного Банка составил для России 4,97 трлн. долларов, для Германии - 4,91 трлн. долларов.
Таким образом, ВВП по ППС на одного работника в России составил 66,2 тыс. долларов, а в Германии - 114,2 тыс. долларов, на 72% выше.

При этом работают россияне гораздо больше немцев. Среднее отработанное время по данным ОЭСР за 2020 год год для российского работника составило 1870 часов, а для немецкого - 1310 часов.

Таким образом, можно сделать три вывода:
- трудовых ресурсов у России достаточно;
- работают в России больше, чем во многих развитых странах;
- а вот производят гораздо меньше добавленной стоимости.

Следовательно, проблема не в численности рабочей силы, а в структуре экономики и производительности труда.
Потенциальный же резерв роста ВВП при текущей численности рабочей силы - до 70%!

Во-первых, у нас только с началом СВО и западных санкций по-настоящему активизировалась работа в сфере импортозамещения высоких технологий. Слишком долго работала формула "продадим сырье и купим остальное" - быстро эту ситуацию не изменить.
Во-вторых, необходимо инвестировать в модернизацию, автоматизацию и техническое переоснащение производств, строительство новых высокотехнологичных предприятий.

Вопрос о том, насколько помогает инвестициям в реальный сектор ключевая ставка ЦБ РФ в 16%, носит в общем-то риторический характер...

В качестве послесловия:

Недавно в программе Владимира Соловьева "Полный контакт" губернатор Амурской области Василий Орлов рассказывал об успешном опыте пятилетнего запрета на работу мигрантов в сельском хозяйстве и промышленности региона.

И сказал в том числе вот что:
- "Неоднократно звучало, что работать некому, народ спился... Оказывается, если платить нормальную зарплату - то и люди есть, и работают они вполне успешно, и техникой могут управлять..."
(https://ya.ru/video/preview/10619681248176109390)

О позиционной стадии боев и ее преодолении

В контексте СВО уже давно распространено мнение о затяжном позиционном характере боев, который нередко называют даже «позиционным тупиком».

В чем причина такой ситуации и какие могут быть выходы из нее?

Позиционные бои - это ситуация, когда в условиях сплошного фронта скорость прибытия резервов обороняющейся стороны и организации рубежей обороны превышает скорость развития наступления и ввода в бой резервов наступающей стороны.
В результате даже пробив одну линию оборонительных позиций, мы вскоре упираемся в другую такую же, укомплектованную личным составом врага.

Следовательно, возможность преодоления позиционного этапа боев определяется двумя соотношениями:
- скорость наступления против скорости создания рубежей обороны;
- скорость ввода резервов наступающих против скорости ввода резервов обороняющихся.

Скорость создания оборонительных рубежей как правило величина данная и сильно зависит в том числе от скорости ввода резервов.
А в условиях СВО у нашего врага нет реальной возможности воздействия на наши коммуникации (медийные акции - не в счет), поэтому и скорость ввода наших резервов в целом величина данная.

А вот на двух других параметрах стоит остановиться подробнее.

1. Скорость ввода резервов обороняющихся.
Снизить ее можно тремя основными способами:

Окружение.
Самый очевидный способ, однако в условиях сплошного фронта, чтобы кого-то окружить, нужно прорвать оборону на соседних участках. И это возвращает нас к исходной задаче.
Тем не менее, при планировании прорывов нужно исходить из потенциала их использования в операциях на окружение крупных сил врага в стратегически значимых пунктах.

Удары по коммуникациям в стратегической глубине.
Могли бы стать нашим козырем благодаря тотальному превосходству в ракетном оружии.
Но пока не стали.

Например, опыт ударов ракетами «Калибр» по Черкасской дамбе и «Искандером» по восточным пролетам Антоновского моста доказал, что при удачном попадании эти ракеты могут критически повреждать и даже разрушать тяжелые капитальные мосты через Днепр.

При этом нужно понимать, что чем дальше в стратегическую глубину - тем важнее системность воздействия, поскольку возможности противника по ремонту и дублированию коммуникаций в глубине своей территории повышаются.
Например, железные дороги в СССР (и на Украине, естественно, тоже) создавались как система с расчетом на глобальную войну с массированным применением ядерного оружия.
Не удивительно, что разовые удары по тяговым подстанциям вызывали у них лишь легкие неудобства.

Удары по районам сосредоточения резервов.
Крайне действенный способ, но пожалуй самый сложный для исполнения.
В отличие от моста, который никуда не уедет, резервы нужно еще выявить разведкой и вовремя поразить.
Но если сделать это удается, то эффект порой превосходит все ожидания, как мы недавно видели на Авдеевском направлении.

(продолжение следует)

О позиционной стадии боев и ее преодолении - 2

(Продолжение, начало выше.)

Рассмотрим второй ключевой аспект преодоления позиционного этапа боев.

2. Скорость наступления.
В свое время именно этот фактор стал решающим для развития военной науки в межвоенный период 20-го века.
В целом, на скорость наступления влияют два основных фактора.

Мобильность наступающих войск.
Этот фактор обычно выделяется исторически и ассоциируется с танками, мотопехотой и самоходной артиллерией.
На сегодняшний день здесь вряд ли можно ожидать каких-либо инноваций.
А вот возможность в полной мере реализовать имеющийся у нас потенциал и превосходство в бронетехнике, напрямую зависит от следующего фактора.

«Размягчение» вражеской обороны.
Очевидно, что огневое воздействие на оборонительные позиции облегчает наступление.
Но есть важный нюанс, выявленный еще в Первую Мировую - чтобы дать весомый эффект, такое воздействие должно идти непосредственно в ходе наступления.
Были случаи, когда артподготовка шла неделями - а противник просто отходил из первых траншей, а по окончании обстрела возвращался и встречал атакующих.

В ходе СВО выявились определенные препятствия для организации классической артиллерийской поддержки наступлений.
Сейчас оказалось невозможным как на кадрах хроники Великой Отечественной выстраивать рядами орудия и РСЗО и поливать противника залпами - контрбатарейная борьба и беспилотники делают массирование артиллерии затруднительным.

Перспективным направлением для выхода из ситуации может стать использование информационных систем навигации, топопривязки и баллистических вычислений для создания «распределенного дивизиона» - орудий или РСЗО, находящихся на удалении друг от друга, но согласованно работающих по одним группам целей.

А еще есть один вид огневой поддержки, который по своей природе неуязвим для дронов и разведки, потому что находится в постоянном движении - авиация.

Однако из-за того, что авиация - относительно «дорогой» род войск, у нее традиционно был самый длинный контур прохождения сигнала от разведки до удара.
Пока сведения дойдут до командования, пока оно даст приказ на вылет, пока самолеты взлетят и долетят... А пехоте нужна поддержка здесь и сейчас.

Поэтому ключевой момент для эффективного использования авиации - максимальное сокращение времени реакции и синхронизация действий с наземными силами.
В идеале самолеты к моменту наступления уже должны находиться в воздухе и ожидать целеуказания от наводчиков в боевых порядках наступления.

И вот последняя информация с мест с Авдеевского направления дает основания полагать, что именно эту задачу удалось решить.
А если так - то перед нами открывается понятная перспектива стратегического перелома в ходе боевых действий.

В целом, битва за Авдеевку - отличный пример реализации трех из вышеперечисленных решений.
Во-первых, операция на окружение по общему замыслу.
Во-вторых, успешные удары по районам сосредоточения резервов.
В-третьих, эффективное взаимодействие всех видов войск, включая авиацию, для подавления обороны.

Учимся побеждать не числом, а умением.
И результаты не заставляют себя ждать.

Эффекты масштаба в промышленности - или почему России не обойтись без госсектора экономики

Одним из частых дискуссионных вопросов экономической политики является то, кто должен играть роль «локомотива» развития экономики - государство или частный капитал.

Со времен катастрофы 1990-х годов бытовало мнение о том, что эту роль должен выполнять частный сектор (причем нередко добавляли: «иностранные инвесторы»), а государству отводилась роль регулятора, хотя и ее рекомендовали урезать.

Однако время идет, проходят десятилетия, а частный капитал так и не развернул в России отечественное производство, к примеру, микропроцессоров или магистральных авиалайнеров.

Сторонники вышеуказанной точки зрения обычно отвечают, что это мол климат у нас в России плохой - в смысле инвестиционный.
И надо только сделать что-нибудь максимально абстрактное (вроде «обуздать коррупцию» или «создать независимый суд») - и российские «Интел», «Боинг» и «ASML» не заставят себя ждать.

Реальность, конечно сложнее.

Фундаментальным ограничением частного капитала является критерий выбора направления инвестирования.
Он стремится максимизировать свою доходность и как минимум окупить вложения с прибылью не ниже средней по рынку капитала с премией за коммерческий риск проекта.

Это означает, что в цену конечной продукции закладываются три базовых компонента:
- себестоимость производства;
- возврат инвестиций в создание производства и НИОКР;
- требуемая доходность инвестора.

При этом если производственная себестоимость условно пропорциональна объему выпуска, то два других компонента - относительно независимы от него.

Таким образом, окупаемость инвестиций «размазывается» на объем выпуска, и чем он больше - тем меньшая часть требуемой суммы закладывается в цену единицы продукции.
Это одно из проявлений так называемого эффекта масштаба в производстве, в данном случае - положительного (есть еще отрицательный, который проявляется в других типах отраслей).

Из этого следует простой и очень важный вывод.
В отраслях, связанных с очень большими капиталовложениями в производство и НИОКР новый игрок, пытающийся с нуля выйти на уже поделенный рынок, всегда будет проигрывать по цене.
Потому что требуемая возвратность и доходность инвестиций у него та же, а объем продаж - гораздо меньше.

Когда вы слышите слова наподобие «У нас для этого слишком маленький рынок» - подразумевается именно этот момент.
Рынок слишком маленький для того, чтобы «размазать» по объему продаж капиталовложения и требуемую доходность до приемлемого уровня в сравнении с конкурентами.

Какой выход из этой ситуации?

Фундаментально есть два режима производства товаров и услуг:
- для получения прибыли от продажи на рынке;
- для собственного потребления (не обязательно индивидуального, можно и в масштабах страны).
(Кстати, древнегреческое слово «экономия» обозначало как раз второй.)

Когда мы производим что-то для личного потребления, то доходность вложений отходит на второй план - потому что нет цели заработать.
Самолеты нужны нам, в первую очередь, чтобы на них летать - а не чтобы их продавать.

Однако частный капитал в таком режиме в принципе не работает - ему нужна, в первую очередь, окупаемость и доходность.
А вот для государства - как выразителя коллективных интересов народа страны - таких ограничений нет.
Бюджетные инвестиции могут осуществляться безвозвратно без требования окупаемости.

Именно поэтому единственным реальным путем к системному развитию микроэлектроники, авиастроения и других высокотехнологичных отраслей промышленности для нас является использование государственного сектора экономики и бюджетных инвестиций в эти отрасли.

К счастью, такой опыт у нас уже есть, например в лице «Росатома».
И нужно не стесняться его расширять и применять - без оглядки на либерально-рыночный догматизм.

Но конечно для таких инвестиционных программ государству нужны источники финансирования.
О резервах для них - дальше.

В связи с неоднократными сообщениями в СМИ о случаях, когда наши военнослужащие попадали под артиллерийские обстрелы во время построений, Генеральному Штабу ВС РФ пора издать директиву о запрете любых построений личного состава на открытой местности на удалении менее 100 километров от линии боевого соприкосновения - исходя из дальности полета ракеты GMLRS от РСЗО "HIMARS" до 90 км.

Независимо от дискуссий о достоверности, недостоверности или количестве таких случаев.

О потенциальном источнике инвестиций в модернизацию экономики России
(в продолжение https://xn--r1a.website/kargin_version/13)

Сегодняшняя ситуация в экономике России во многом напоминает СССР 1920-х годов.
Не в плане отраслевой структуры или динамики, а на несколько более высоком уровне - в плане вызовов и возможных ответов на них.

После катастрофы 1990-х, как и после крушения Российской Империи, Временного правительства и Гражданской войны, наступил период весьма активного восстановительного роста, который в целом вернул страну к докризисным показателям.

Однако после преодоления кризиса актуальность приобретает вопрос трансформации экономической модели.

Российская Империя подошла к 1917-му году крупной, но преимущественно сырьевой экономикой, в которой при этом были отдельные очаги высокотехнологичных (для того времени), а подчас и инновационных производств.

Примерно в таком же положении, хоть и лучше по количественным показателям в сравнении с конкурентами, находилась современная Россия к концу 1990-х.

Начавшийся на фоне внутриполитической стабилизации, изменения экономической политики и благоприятной внешней конъюнктуры восстановительный рост 2000-2010-х вывел страну из кризиса - как и НЭП 1920-х.
Однако он не привел к трансформации самой структуры экономики, модели развития и места в мировом разделении труда.

При этом тезис об исчерпании резервов развития в рамках экспортно-сырьевой модели был не просто очевидным, но и вполне официальным в публичных документах и заявлениях первых лиц страны.

В 1931-м году Сталин произнес ставшую знаменитой пророческую фразу: «Мы отстали от передовых стран на сотню лет и должны пробежать это отставание за 10 лет - иначе нас сомнут».
Через 10 лет наступил 1941 год - но нам удалось сделать невозможное и в невиданные в мировой истории сроки провести индустриализацию и ворваться в ряды мировых промышленных лидеров.

Сегодня Россия столкнулась с очень похожей внешнеполитической ситуацией и точно такой же задачей по развитию экономики.

И точно так же как и в 1930-х важнейшим источником ресурсов для новой «индустриализации 2.0» может и должно стать перераспределение доходов из сырьевого сектора.

В целом, приватизация сырьевого сектора в 1990-е годы в России стала губительной для экономики.
Вместо инвестиций в развитие производства и технологий крупнейший капитал прочно уселся на перекачивание природной ренты в офшоры.

В то время как невозобновимые минерально-сырьевые ресурсы России являются коллективным достоянием ее народа, и не только нынешнего, но и всех будущих поколений на нашей земле - а следовательно прибыль от их эксплуатации должна работать исключительно на решение приоритетных задач по развитию страны.
И уж тем более природные богатства страны не могут становиться наследным феодальным владением олигархических кланов.

Государственная монополия на добычу и экспорт ключевых полезных ископаемых не является чем-то уникальным. Ее можно встретить в совершенно разных странах - например, в Норвегии, Саудовской Аравии или Чили.

Поэтому изъятие сырьевой ренты в полном объеме на финансирование приоритетных проектов по технологическому развитию приоритетных отраслей и модернизации экономики выглядит безальтернативным вариантом.

Если у нас не будет своих микроэлектроники, оборудования для фотолитографии, станкостроения, полного цикла гражданского авиа- и судостроения (про военное и говорить нечего) - нас сомнут.

Иллюстрация к сказанному выше.
В 2022 году узкий круг физических лиц - контролирующих акционеров одной только ГМК «Норильский никель» получил в свое распоряжение дивиденды на более чем 400 млрд. рублей.

Это примерно в 10 раз больше объема бюджетного финансирования в том же году государственной программы «Развитие электронной и радиоэлектронной промышленности» и в 1,8 раза больше совокупного планового объема ее финансирования за 5 лет с 2022 по 2026 годы.

«Русское экономическое чудо», и почему оно стало неожиданным для Запада

Одним из самых больших сюрпризов последних двух лет для западных стран стала неожиданная устойчивость российской экономики перед санкциями.

Даже больше того: МВФ и Всемирный банк только и успевали что повышать прогнозы роста российской экономики, иногда обгоняя в оптимизме даже Минэкономразвития России.

(Можно даже было бы подумать, что санкции идут российской экономике на пользу)

Вот и в конце января 2024 года МВФ, не откладывая в долгий ящик, повысил свой же прогноз роста российской экономики на 2024 год больше чем вдвое - с 1,1% до 2,6%.

Большинство западных комментаторов либо теряются в догадках, либо предлагают фантастические версии, что весь этот рост составлен из одних только танков и пушек.

А ведь именно Запад, и в первую очередь - США, должны были бы сразу понять природу происходящего.
Ведь «Русское экономическое чудо» практически один-в-один повторяет «Новый курс Рузвельта», который вывел США из Великой депрессии.
Кстати, экономический советник Рузвельта Кейнс перед этим посещал СССР, изучал наш опыт экономической политики и использовал его в свое программе.

Основной идеей кейнсианства была необходимость при угрозе кризиса оказывать государственную поддержку спросу - как потребительскому, так и инвестиционному - потому что падение спроса ведет к разорению предприятий, снижению доходов населения и еще большему падению спроса.

Во время Великой депрессии такими инструментами поддержки спроса стал запуск крупных государственных инфраструктурных проектов в рамках которых организовывались оплачиваемые общественные работы для малообеспеченных и безработных граждан.
А для лучшей координации работы промышленных предприятий был даже создан «мини-Госплан» - Национальная администрация восстановления (National Recovery Administration).

Легко провести очевидные параллели с современной Россией.

Мощной поддержкой потребительского спроса стали выплаты военнослужащим, включая мобилизованных, которые многократно превышают их прошлые доходы «на гражданке».

Крупнейшим инфраструктурным проектом, который дает мультипликативный эффект на всю экономику, стала программа восстановления новых регионов.
Да и другие масштабные стройки страны не были остановлены.

Наконец, система государственных корпораций и контролируемых правительством компаний в передовых отраслях промышленности позволила скоординировать и запустить программы импортозамещения в таких отраслях как авиастроение, судостроение, станкостроение, беспилотные авиационные системы.

Безусловно, свою роль сыграло и расширение гособоронзаказа, однако его роль в росте экономики отнюдь не ключевая.

Трудно сказать, сложился этот «Новый курс Путина» случайно или же это была осознанная экономическая политика.
Больше похоже на первое, но это уже не принципиально.

Почему же для Запада все это стало сюрпризом?
А потому что уже больше полувека кейнсианство там отвергнуто в пользу монетаризма - доктрины о нежелательности любого вмешательства государства в экономику, кроме регулирования денежной массы центральным банком в целях подавления инфляции.

Но как снова спустя почти столетие показывает реальная практика, Кейнс, похоже, был все-таки прав.

В связи с потерей в ходе СВО уже двух самолетов дальнего радиолокационного обнаружения А-50, которые и без того были в дефиците, встает вопрос о возможных альтернативах для решения задачи контроля воздушного пространства.

И к счастью такая альтернатива и ассиметричный ответ на объективную нехватку штатных самолетов ДРЛО у нас есть.

В конце 1970-х в СССР был разработан весьма необычный по совокупности характеристик самолет, предназначенный для решения нескольких специфических задач.
И он оказался настолько удачным, что и сегодня остается опаснейшим противником - даже на фоне истребителей нового поколения Су-57 или F-22.

Речь, конечно же, про МиГ-31 - первый и в течение почти 20 лет остававшийся единственным в мире серийный самолет с радаром с фазированной антенной решеткой и электронным сканированием.

В своем модифицированном варианте МиГ-31БМ он обладает дальностью обнаружения вражеских истребителей (исключая разве что малозаметные) до 300 км, что позволяет полностью перекрыть потребности контроля за небом над зоной боевых действий.

Более того, он оснащен аппаратурой обмена данными о целях как с другими МиГ-31, так и с самолетами Су-27 и МиГ-29 и их модификациями - а это уже позволяет в полной мере использовать МиГ-31 как «мини-ДРЛО».

Причем одной из задач, для решения которых он создавался, был перехват вражеских крылатых ракет вне зоны радиолокационного покрытия ПВО, что может быть актуально и при отражении ракетных атак ВСУ по Крыму.

Безусловно, у применения истребителя в качестве самолета ДРЛО есть и свои существенные недостатки.
В первую очередь - расходование ресурса самолета, который у него значительно ниже, чем у Ил-76 (базовой модели для А-50).

Однако учитывая, что в обозримом будущем задача насыщения войск специализированными самолетами ДРЛО решена не будет, вариант с МиГ-31 в этой не вполне обычной роли заслуживает внимания и практической отработки в боевых условиях.

Упомянутый выше МиГ-31 в естественной среде обитания.