#альбом_дня

No Base Trio | "No Base Trio" | Setola Di Maiale | 2020

До записи дебютного альбома пуэрториканские эль монстринос No Base Trio десять лет катали стандарты в барах Сан-Хуана, а потом вдруг сместились в сторону аскетичного фьюжна.

В процессе джемов саксофонист Джонатан Суазо (также отвечает за электронные эффекты), гитарист Габриэль Викенс и барабанщик Леонардо Осуна обходятся без басовой опоры, из-за чего звучание если и не теряет устойчивость, то становится неплотным и разреженным. На протяжении восьми безымянных композиций No Base Trio блуждают в психоделическом тумане, повторяя ритмические фигуры и закольцовывая сольные партии.

Вопреки стереотипным ожиданиям, темперамент альбома стремится к нулю, и складывается ощущение, что пластинку писали люди донельзя утомленные солнцем. No Base Trio, конечно, не впадают в летаргический сон, но пребывают в состоянии перманентной бессюжетной полудремы, изредка прерываясь на джаз-роковые всполохи. Но едва только композиции начинают приобретать четкие мелодические очертания или, не дай бог, драматический пафос, No Base Trio снова быстро возвращаются в состояние ленивой разморенности. Местами такое созерцательное безделье затягивает, но потом жажда жизни все-таки берет свое, и однообразные перекаты NBT начинают действовать на нервы.

Youtube | Bandcamp

#альбом_дня | #наше

Евгений Лебедев и Антон Ревнюк | "Duo Live In Japan" | 2020

Пианист Евгений Лебедев и контрабасист Антон Ревнюк перед последним концертом японского тура внезапно остались без барабанщика Игната Кравцова, которому понадобилось срочно вылететь в Москву, но решили не отменять выступление и отыграли под запись спонтанный акустический сет.

Те, кто внимательно следят за творчеством LRK Trio (Лебедев-Ревнюк-Кравцов), знают, насколько звучание это триединого состава завязано на сложные ритмические конструкции Кравцова. Да, LRK - это группа, в которой нет второстепенных ролей, но в то же время такое равенство как раз и означает незаменимость каждого. В конце концов, не зря же этот нерушимый союз был скреплен в названии группы первыми буквами фамилий участников.

Несмотря на то, что Лебедев и Ревнюк включили в сетлист исполняемые LRK композиции, искать пересечения, совпадения или отличия дуэта и трио не стоит. Взаимодействие Лебедева и Ревнюка устроено по другим, чем у группы, законам, к тому же мы помним их студийный альбом "Open Strings", вышедший еще до взлета LRK Trio. Таким образом, явление "Лебедев-Ревнюк" самостоятельно, обосновано и не требует оговорок и ненужных сравнений.

Возможно поэтому в записи чувствуется, что случившийся в Японии форс-мажор Лебедева и Ревнюка ничуть не смутил. Наоборот, играют в охотку, в полном контакте с друг другом и зрителями, получая удовольствие от внезапных поворотов и совпадений. Многие вещи на альбоме сыграны на тоненького, но в то же время без излишней боязливой интеллигентности. Веселья на "Duo Live In Japan" хватает с избытком, и тем, кто критиковал Лебедева и Ревнюка за излишнюю расчетливую холодность, хочется сразу поставить "неправильное" вступление стандарта "If I Should Lose You" или авторскую композицию Лебедева "Broken Tango", сыгранную с почти детским азартом.

"Duo Live In Japan" - запись легкая, и тот же Лебедев в анонсирующем посте как бы впроброс намекнул, что она спокойно может идти фоном к другим занятиям. Впрочем, легкость в данном случае - производная мимолетности момента, и интуитивно создавая понятную для слушателя музыку, Лебедев и Ревнюк не упускают случая поиграть с ним в кошки-мышки. Да, дуэт звучит по-джамаловски easy, позволяя получать удовольствие даже при скольжении по поверхности, но и не забывает оставлять тайники, которые будут заставлять возвращаться к этой пластинке снова и снова в надежде услышать упущенное и неразгаданное.

Youtube | Odesli

#альбом_дня

Stirrup + 6 | "The Avondale Addition" | Cuneiform Records | 2020

В июле вашингтонский лейбл Cuneiform выпустил две пластинки, которые так и хочется назвать мгновенной классикой. Об альбоме квартета Thumbscrew я уже писал, теперь настал черед "The Avondale Addition" великого чикагского выдумщика Фреда Лонберга-Холма.

Лонберг-Холм - виолончелист, импровизатор и композитор, ученик Мортона Фелдмана и Энтони Брэкстона - давно занимается изучением музыкальных неустойчивостей, и на этот раз соединил вместе два своих проекта: трио "Strrup", исполняющее заранее написанные композиции, и свободный импровизационный ансамбль "Lightbox Orchestra".

В основу сыгранной живьем программы легли композиции репертуара Stirrup, ритмической логике которых на протяжении записи следовали барабанщик Чарльз Румбак и басист Ник Макри, а шесть музыкантов "Lightbox Orchestra", наоборот, находясь в импровизационном поле, ориентировались только на "дирижерские" подсказки Лонберга-Холма.

В результате пластинка, то обретая выразительную мелодическую стать, то рассыпаясь осколками свободной импровизации, словно изучает законы взаимодействия противоположных систем. На "The Avondale Addition" порядок превращается в хаос, а потом снова обретает себя в новой форме. Композиционная структура здесь удерживается незыблемой логикой ритм-секции, но мелодические контуры размываются внезапными отрезками свободной импровизации. "Дирижерская" воля Лонберга-Холма ограничена им самим же выдуманной системой "подсказок", которую он использует скорее не для контроля над процессом, а для регулирования потоков энергии.

На "The Avondale Addition" Лонбергу-Холму, кажется, удается достичь музыкального абсолюта не только в смысле стилистического охвата (тут с авангардом и фри соседствуют вполне себе конвенциональные пост-боп и спиричуэл-джаз), но и в создании пространства, где процесс находится в (пусть и причудливой) гармонии с результатом, а коллективное взаимодействие не противоречит индивидуальной воле. Ну а о том, что исполнен "The Avondale Addition" на запредельном техническом уровне, даже и говорить не стоит.

Youtube | Bandcamp

​#дайджест | #новые_пластинки

Доделал наконец список свежих примечательных альбомов. Это преимущественно июльский сбор, о котором в сентябре писать, наверное, уже моветон. Но так уж повелось, что на этом канале работа ведется в режиме "месяц спустя", а скорость реакции вторична по отношению к качеству музыки.

Так или иначе, из тех, о ком писал последний месяц, в списке: блистательные Thumbscrew и Stirrup+6, резвые мат-джаз канадцы Animatist, разбитные москвичи The RIG, теплый и душевный Чарльз Толливер, захватывающий африканский дуэт гитаристов Алхуссейни Аниволла и Гирума Мезмура, а еще соло-перформанс Лоуренса Пайка, токийский лайв Евгения Лебедева и Антона Ревнюка, и расслабленные даб-вариации джазовых стандартов от екатеринбуржцев Lollypop Lorry. Из нового - спонтанный импровизационный сет томичей Strangelet Trio и британца Лео Абрахамса, аутентичный кейп-джаз Ашера Гамедзе, записанный по Zoom альбом саксофонистки и композиторки Анны Веббер и размашистая запись певицы Соми с биг-бэндом Франкфуртского радио.

По традиции описания, примеры и ссылки выложены в Телетайп. Инджой.

Teletype.in

#альбом_дня

Soojin Suh Coloris Trio | "Colorist" | Night Birds | 2020

Вот еще одно доказательство того, что Южная Корея живет не кей-попом единым, а Сеул по развитию джазовой сцены уже вовсю дышит в спину Токио.

Пока местные кроссовер-попсовики штурмуют главную сцену Seoul Jazz Festival, а авангардисты кучкуются вокруг сеульского коммьюнити Ghetto Alive, параллельным курсом набирает обороты новая плеяда музыкантов, объединенных желанием играть умный и извлистый пост-боп с тонким чувством национальных традиций.

В этом смысле новый альбом "Colorist" барабанщицы Суджин Со выглядит образцовой моделью зарождающегося локального движения. Несмотря на то, что в музыкальном устройстве пластинки чувствуется полученная Со в Нью-Йорке модерн-джазовая закваска, "Colorist" выделяется как раз нехарактерными для глобального американизированного мейнстрима деталями.

Сразу бросается в глаза насколько тщательно выведен на альбоме звук и продумана каждая композиционная деталь - это вам не самоуверенный подход нью-йоркских "котиков", которые в студии могут часами травить анекдоты, а потом записать нечто за один присест в духе "ну мы же гении". Трио Со, напротив, противопоставляет удалому нахрапу собранность и сыгранность, выдерживая сложые ритмические изгибы и переходы, и не рассыпаясь на бопнические рудименты.

По тому, как умело встроены в джазовую ритмическую ткань фольклорные темы, чувствуется, насколько серьезно Со увлечена южнокорейской традиционной музыкой (в этой связи, кстати, любопытно послушать еще один ее новый релиз - дуэт с народной певицей Баум Се). При этом нельзя сказать, что на "Colorist" акценты сильно смещены в сторону фолк-джаза, скорее Со грамотно использует элементы корневой музыки, чтобы увести саунд альбома подальше от набивших в мейнстриме оскомину мелодических паттернов.

При прослушивании "Colorist" чувствуется, что пластинка придумана и записана умными и просвещенными людьми, однако она сохраняет доступность и может служить отправной точкой для знакомства с хитроумно устроенным южнокорейским джазом. А при желании, избежав на старте ненужных встреч, стоит двинуться дальше, например, к саксофонному умнику Сунжаю Ли.

Youtube | Youtube

#альбом_дня

Tigran Hamasyan | "The Call Within" | Nonesuch | 2020

На обложке девятого по счету сольного альбома "The Call Within" пианист Тигран Амасян смотрит вдаль, раскинув руки, с зависшего в астральном полете ковра-космолета.

Такой китч на входе запросто похоронит кого угодно, но в случае с Амасяном подобные условности не действуют. К возрасту расцвета 33-летний Амасян превратился из подающего надежды пианиста, победившего в 2006-м на конкурсе Телониуса Монка, в признанную звезду и музыканта топ-уровня, которого Херби Хэнкок называет учителем.

Четырнадцать лет Амасян кропотливо выстраивал образ и собирал себя по частям, выдерживая строгий стиль и избегая крайностей. Теперь же настало время высказаться всерьез, и по такому случаю Амасян не намерен стесняться пафосных интонаций.

На "The Call Within" музыкальный почерк Амасяна узнаваем: фольклорные мотивы, прог-роковая патетика, сложные размеры и закрученные ритмы. Но если на предыдущих альбомах Амасяна всего было поровну, то новая пластинка, наоборот, скроена из одних чрезмерностей. Амасян словно включает режим no filter, и от этого "The Call Within" местами пухнет от пафоса, местами проваливается под грузом авторских идей, местами трещит по швам, не выдерживая эмоционального напора.

Вглядываясь внутрь себя, Амасян похоже приходит к выводу, что обнаружил Вселенную, и потому не видит смысла более заботиться о чувстве меры. Разжигая костры амбиций, Амасян при этом не вызывает отторжения. Наоборот, избыточность "The Call Within" делает альбом чуть ли не самым его честным высказыванием. А если это так, то стоит признать, что необжитое пространство китча как нельзя лучше подходит для разговора по душам.

Те, кто послушав пластинку, захлебнутся в поспешных восторгах, равно как и те, кто начнут по-снобски воротить от нее нос, окажутся верхоглядами и не поймут главного. Для Амасяна "The Call Within" - это рубежный альбом, в котором он, отказавшись от хороших манер, признается в своих любовях и страхах, талантах и слабостях, мечтах и привязанностях. В конце концов, проговаривается о том, что считает себя гением. И ровно в этот момент, когда объективность самооценки Амасяна начинает вызывать вопросы, нужно отложить сомнения в сторону, и восхититься смелостью его поступка.

Youtube | Odesli

​Умер Гэри Пикок. Великий музыкант, которого великим называли чуть реже, чем он того заслуживал. Контрабасистов с таким таймингом и ритмом как у Пикока - единицы. А главное, Пикок, сочетая в своей игре виртуозную технику и блюзовую горечь, улавливал недоступные другим волны и органично вписывался даже в экстремальные музыкальные обстоятельства.

Помимо магистральной линии со "стандартным трио" Кита Джарретта (20 альбомов на ECM), творчество Пикока щедро дарило сюжеты, о каждом из которых хочется написать отдельный текст. Это и пластинка Билла Эванса "Trio'64", которая страшно не нравилась Криду Тэйлору, хотя Пикок взаимодействовал с Эвансом ничуть не хуже Скотта ЛаФаро. И записанный в 63-м дуэт с Полом Блеем "Paul Bley with Gary Peacock" с композициями первой жены Пикока Аннетт, которая четырьмя годами позже вышла замуж за самого Блея. Кстати, сорок лет спустя Гэри вновь вернулся к музыке Аннетт, на этот раз записав вместе с Мэрилин Криспелл блистательную пластинку "Nothing Ever Was, Anyway: Music of Annette Peacock". Это период в середине 60-х, когда Пикок взрывал джаз вместе с Альбертом Эйлером на альбомах "Prophecy", "Spiritual Unity" и "Spirits Rejoice". Это побег из джаза в Японию в начале 70-х для постижения себя, который в итоге реализовался в блистательные записи с пианистом Масабуми Кикучи и барабанщиком Хироши Мураками. Наконец, это, конечно, его сольная дискография, в которой моим любимым стал альбом "December Poems" с участием Яна Гарбарека.

В прошлом году ECM неожиданно выпустил затерянный лайв Блея, Пикока, Мотяна и назвал его "When The Blues Live". На тот момент Пикок еще удерживал этот блюз с нами за себя и двух других ушедших гениев, а теперь вот и Пикока не стало, и блюз похоже ушел навсегда.

Земля пухом.

#альбом_дня

Nubya Garcia | "SOURCE" | Concord | 2020

Два с половиной года назад лондонская саксофонистка Нубайа Гарсия попала в первые ряды новой британской джазовой волны, поучаствовав в сборнике-манифесте We Out Here. К июлю 2020-го страсти и восторги вокруг UK Jazz Invasion слегка поутихли, но интерес к самой Гарсия, который она умеренно подогревала синглами и EP, сохранился.

К тому же, заматеревшей и нащупавшей идентичность через ритмы афробита, калипсо, дэнсхолла, даба и тауншип-джайва, мультикультурной лондонской сцене как раз не хватало столь же убедительной пластинки. Которая бы, не вызывая скоропалительных восторгов, систематизировала предыдущие разрозненные музыкальные изыскания и переосмыслила социальный феномен British jazz thing. Тут стоит сделать ремарку в сторону и сказать, что как минимум в вопросе гендерного равенства джазовый Лондон уж точно впереди планеты всей: пока нью-йоркский журнал Downbeat старательно выводит на обложку продюсерский проект Artemis, в британской столице одна за другой расцветают трубачки Язз Ахмед и Лора Джерд, саксофонисти Тамар Осборн (Collocutor), Касси Киноши (KOKOROKO) и Камилла Джордж, тромбонистка Рози Тертон, гитаристка Ширли Тете (Nerija), мультиинструменталиста Эмма-Джин Тэкрей и вокалистка Зара Макфарлейн, которая тоже делает музыку вне шаблонов об афро-джазовом вокале.

Наверное поэтому долгожданный альбом Гарсия "SOURCE" изначально оказался перегрет ожиданиями. Впрочем, с медийной точки зрения релиз себя оправдал: из новых британцев такую хорошую прессу собирал разве только Шабака Хатчингс.

Но как и в случае с Шабакой, альбом Гарсия при впечатляющем наборе показателей не вызывает ответных слушательских эмоций. Такие внешне безукоризненные пластинки парадоксальным образом более других нуждаются в конъюнктурных и тенденциозных подпорках. На примере "SOURCE" можно сколько угодно рассуждать о мультикультурности, гендерном равенстве и новом джазовом фем-движении (и здорово, что можно), но когда нужно завести разговор непосредственно о музыке, сразу повисает неловкая пауза. Сказать об этой технически совершенной, грамотно записанной, детально упакованной и композиционно выстроенной работе нечего кроме набора банальностей: вот тут даб, а тут - колумбийский фолк, а в песне N - сложный размер, а еще у Гарсия мягкий и теплый саунд (что правда).

Поэтому, кажется, что в моменте попав в Best New Music на "Пичфорке" (тоже, конечно, тот еще референс), на средней и большой дистанции этот гладкий альбом затеряется. Ведь людям по-прежнему свойственно помнить "неправильные ошибки", прорехи и пустоты, цепляться ухом за невысказанное и непонятное - за то, что оказывается скрыто в пространстве between the notes. А все хорошее, к чему несомненно относится альбом Гарсия "SOURCE", забывается быстро.

Youtube | Odesli

#альбом_дня

Anton Kotikov, Alexey Nadzharov, Petr Ivshin | "The Healing" | Fancymusic | 2020

К прослушиванию альбома "The Healing" Антона Котикова, Петра Ившина и Алексея Наджарова я подступался с осторожностью, опасаясь, что на длинной дистанции пластинка не выдержит уровень, заданный июльским синглом "Mountain Prayer". Страхи и сомнения оказались напрасны: на протяжении часа (а именно столько длится этот альбом) "The Healing" и впрямь оказывается музыкой труднодостижимых исполнительских и содержательных вершин.

Импровизационный характер пластинки и отсутствие прекомпозиционного материала не лишают "The Healing" цельности. Сюжет альбома ветвист, и даже запутан, но все же переплетающиеся нити музыкального повествования ведут слушателя по сюжетной канве и не дают затеряться в шумовом хаосе.

Несмотря на то, что "The Healing" бурлит идеями, внутри каждой из семи композиций альбома дышится легко и свободно. Ощущение воздушности и перманентной изменчивости музыки возникает еще и потому, что на альбоме отсутствует заземляющая басовая линия, а Петр Ившин на барабанах и перкуссии парит в свободном полете вместе с другими участниками трио. Антон Котиков помимо "традиционных" для джаза тенор-саксофона, флейты и кларнета использует индийскую флейту-бансури и армянский дудук, а Алексей Наджаров на фортепиано и вовсе творит чудеса - то расшатывает композиции атональными пассажами, то наоборот добавляет барабанно-духовым перекличкам мелодической драматургии, а в первые три минуты заглавной композиции устраивает трехминутное соло такой глубины и мощи, что, ей-богу, вся жизнь успевает пронестись перед глазами.

Впрочем, альбом хорош не только пронзительными моментами и спиритическими прозрениями а-ля Колтрейн или Сандерс ("Many Ways - One Descision", "Healing", "Mountain Prayer"), но и внезапным переходом в жизнелюбивую бразилиаду в "Brazilian In India" или почти фанковым качем в финальной части "Trial" или горькой пост-блюзовой прожаркой в "French Coffee". Как уже было сказано, смена тем и настроений дается музыкантам легко и в итоге складывается в законченное сильное высказывание. По уровню "The Healing" запросто можно поставить в один ряд с топовой продукцией любимых мной европейский лейблов "Intakt" или "Clean Feed". Но чтобы избежать спорных сравнений, скажем еще проще: "The Healing" один из лучших альбомов этого года. И точка.

Youtube | Odesli

#альбом_дня

JD Allen | "Toys / Die Dreaming" | Savant | 2020

Саксофонист Джей Ди Аллен, что называется, человек с биографией: родился в трущобах Восточного Детройта в неблагополучной семье (отец промышлял уличными кражами, а потом сел за ограбление банка; мать срывалась и била детей ), не смог получить начальное музыкальное образование, потому что пришлось заложить кларнет и доставать деньги на еду, а в джаз попал благодаря родной тете, которая решила вытащить маявшегося 13-летнего подростка из опасной уличной среды и отправила его в музыкальный колледж.

В молодости Аллен, по собственным словам выбирал между саксофоном и пистолетом, в итоге выбрал джаз и перебрался из Детройта в Нью-Йорк. Там он быстро сделался завсегдатаем клубов и баров, приобретя вместе с полезными знакомствами и локальной известностью алкогольную и наркотическую зависимости, победить которые сумел лишь много сложных и маятных лет спустя.

К 47 годам у Джей Ди Аллена сложились 14 сольных альбомов и репутация убежденного олдскульщика по звуку и по духу. При том что Аллен, конечно, сделал себя сам и реализовался скорее вопреки, чем благодаря, он остался последовательным аутсайдером и волком-одиночкой, который живет по неписанным самурайским законам, играет в малых комбо, выступает в тесных клубах и делает джаз не ради денег и славы. В союзниках у Аллена только чувство ритма и импровизационные инстинкты - гармонию и мелодию Джей Ди считает рудиментами и поэтому предпочитает выступать в формате pianoless-трио.

На альбоме "Toys / Die Dreaming" Аллен играет с контрабасистом Яном Кенселааром и барабанщиком Ником Качиоппо, которых называет "плохими парнями поколения двадцатилетних". В прошлом году в том же составе Аллен выпустил неистовую пластинку "Barracoon", по сравнению с которым "Toys / Die Dreaming" звучит хоть и несколько покладистее, но точно не хуже. Рассказывая истории с отсылками к собственной непростой судьбе Аллен чередует авторские композиции и стандарты (например, пластинка начинается с "You're My Thrill" Билли Холидей) и, сохраняя спокойный и веский тон, методично разыгрывает аскетичный пост-боп.

По обыкновению скупо обрисовывая темы, Аллен стремится побыстрее уйти в пространство импровизации и разыграть могучие саксофонные соло. На этот раз Джей Ди накручивает скорости только в двух номерах (прифанкованной композиции "Die Dreaming" и сбивчивом бопе "Elegua (The trickster)"), в оставшихся же пяти пьесах Аллен пребывает в состоянии горькой блюзовой печали. Такой сюжет в джазе, мягко говоря, не нов, но ведь и не сюжеты красят человека. Джей Ди Аллен свои блюзы прожил и выстрадал, а значит вправе играть их за себя и за тех, кто до сих пор испытывает тяготы расовой и социальной несправедливости.

Ведь как показало это лето, несмотря на полувековую борьбу за гражданские права, изменения в жизни black american community если и происходят, то не больше чем на полшага. А значит и старая школа Джей Ди Аллена по-прежнему созвучна этому времени.

Youtube | Odesli

#альбом_дня

Finity | "Jazz Pa Engelsk, Finity's Destiny" | Jazzland Recordings | 2020

Нордические чародейки Хейда Йохансдоттир (туба) и Аня Лаувдаль (клавишные) с подельниками из группировки Finity сообразили остроумное увеселение, переиграв хиты великой поп-группы Destiny's Child.

Плутовство начинается с названия альбома "Jazz Pa Engelsk", которое обыгрывает старинный бестселлер "Jazz Pa Svenska" шведского пианиста Яна Юханссона. Но если Юханссон 60 лет назад взял за основу скандинавские народные песни 17-18 вв. и превратил их в конформный "прохладный" джаз, то Finity действуют как бы в обратном направлении, трансформируя поп-шлягеры в замороченные джазовые композиции.

Подобные трюки с поп-музыкой джазисты проделывали уже не раз, поэтому на первый план в такого рода проектах выходит качество исполнения, и у Finity с этим полный порядок. Чувствуется, что Йохансдоттир и Лаудаль знают толк в аранжировках и пересобирают нетленки Destiny's Child смело, но с чувством меры: открывающая альбом песня "Bootylicious" превращается в сосредоточенный фьюжн; стремительная "Independent Women" оборачивается ледяным электро-джазом мольверовского толка; в трепетную "Say My Name" внедряются экспериментальные саксофонные техники, а сама мелодия едва проступает из-под импровизационной дымки; мажорная "Jumpin' Jumpin'" начинается с бодрой брассовой переклички, но затем срывается в развинченный фри-джаз; "Survivor" неожиданно подается в форме тревожного политонального пост-бопа; закрывает же пластинку "Stand Up For Love", в которой оставленная без видимых изменений мелодия бесщадно саднит душу.

Продукт у Finity получился самостоятельный и даже не требующий обязательной сверки с оригиналом, но в то же время он исподволь рождает душевный порыв переслушать все альбомы Destiny's Child разом. И в этом, если хотите, еще одно достоинство "Jazz Pa Engelsk". Песни Destiny's и впрямь на все времена, и никакой фри-джаз им не помеха, а только способ по-новому взглянуть на навсегда проникшие в сознание нетленки.

К слову, тот самый Юханссон, продав только в Швеции 200 тысяч копий "Jazz Pa Svenska", впоследствии превратил разовую вылазку в долгоиграющий проект и прошелся джазом по русскому и венгерскому фольклору. Вот и Finity хочется пожелать не останавливаться и в следующий заход поработать, например, над творческим наследием Билли Айлиш.

Youtube | Odesli

Analog Players Society // "Tilted" (Ropeadope, 2020)

Analog Players Society — группа без постоянного состава, круговерть музыкантов, которых продюсер и перкуссионист Эймон собирает у себя в студии для дестабилизации жанровой обстановки. С легкой руки Эймона нежный рождественский вальс Винса Гуаралди "Christmas Time Is Here" может, например, обернуться ямайским танцевальным хитом с бэкбитом и дудками.

На сей раз за расшатывание основ взялись продвинутые джазмены: Донни Маккаслин (саксофон), Оррин Эванс (фортепиано), Дезрон Дуглас (контрабас) и Эрик Макферсон (ударные). Этот состав «Общества аналоговых музыкантов» открывает свой альбом звуковым миражом, в котором постепенно, как будто сопротивляясь, начинают угадываться контуры классической босса-новы "One Note Samba" Антониу Карлуша Жобина. Ее незамысловатая мелодия то проявляется в полиритмическом мираже, то вязнет в тягучем дабе, пока соло Маккаслина и Макферсона вскрывают гармонию, уводя ансамбль далеко от той самой «одной ноты», на которой строится оригинал. Похожим образом APS поступают с "Epistrophy" Телониуса Монка. Музыка лавирует между обманчиво простым риффом Эванса на игрушечном пианино и колючими диссонансами, а под конец группа буквально переламывает ритм через колено. И угловатой музыке Монка это очень идет.

В итоге квартет так изобретательно смещает точку сборки, что джазовые стандарты, из которых давно выжаты все соки, вновь обретают необыкновенный магнетизм.

#альбомы #свежак

#забытые_пластинки

Admas | "Sons Of Ethiopia | Frederiksberg Records | 1984 - 2020

Здорово, когда хотя бы раз в году объявляется такая эфио-джазовая пластинка, что и утешит, и душу отогреет и принесет мимолетной межсезонной радости.

И если в 2020-м вышло так, что отцы жанра Хайлу Мергиа и Мулату Астатке записали что-то невразумительное, то почему бы не обратиться к архивным находкам.

В 1984-м году эмигрировавшие в Вашингтон из Аддис-Абеба Тедди Аклилу, Хенок Темесген и Абегасу Шиота играли в заштатном ресторане, слушали пиратское радио с эфиопской музыкой и спонтанно сочиняли песни. Когда песен набралось восемь штук, решили, что пора записать альбом: заняли денег у родственников, засели в студии и выпустили полноформатник тиражом 1000 копий. Решили, что продолжат играть вместе только в том случае, если пластинка будет хорошо продаваться. Но толком не пошла даже эта пробная первая партия, приятели забросили выступления и разлетелись кто куда (Темесген и Шиота поступили в Беркли, Аклилу выучился на эколога), не сохранив себе даже авторских копий. Когда в конце 2010-х датский коллекционер и владелец инди-лейбла Frederiksberg Records выторговал раритетный винил на Ebay, ему с трудом удалось найти контакты для начала работы над переизданием. Выяснилось, что все трое вернулись на родину, живут частной жизнью, а о записи даже не помнят.

Наверное, поэтому появившийся из ниоткуда альбом "Sons Of Ethiopa" оставляет ощущение всамделишного непридуманного счастья. Записанный будто бы без причины и забытый из-за ненужности, "Sons Of Ethopia" наполнен незамутненной и ясной красотой, на которой отсутствует налет лишних образов и мыслительных конструкций. Эта музыка одновременно побуждает верить в чудеса, радоваться сиюминутному и негромко тосковать по безвозвратно ушедшему - тому, что точно будет где-то, но не здесь.

Youtube | Odesli

#анонсы

Завтра на «‎Флаконе» пройдет «‎Рихтерфест», за шесть лет превратившийся из авантюрного лесного рейва для своих в первейшее московское событие в области авангардной музыки. Лайн-ап в этом году бодрит: ударный импров-квартет «‎Драмажур», черкесский блэк-метал Zafaq, даб-джаз трио «‎д.у.б.», ядреные Speedball Trio, а еще ночная рейв-сессия и открытое джем-пространство.

Любопытно, что оглядываясь назад, заметно как «‎Рихтерфест» развивался будто бы вопреки логике и внешним обстоятельствам: идея возникла с похмелья после вечеринки на «‎Милюте», второй фестиваль прошел на фоне запрета Outline и массового фечтивалепада, перед четвертым «‎Рихтером» продюсер фестиваля Женя Галочкин сломал ногу и занимался организацией чуть ли не из больницы, в прошлом году фестиваль хотели закрывать из-за нехватки средств, а в этом - будут проводить на фоне коронавируса и накатывающей второй волны.

Но несмотря на это, фестиваль каждый раз проходит весело, остроумно и с бесшабашной удалью. Наверное, тут дело в характере идеолога и продюсера «‎Рихтера», а заодно и сооснователа лейбла «‎ТОПОТ» Жени Галочкина, для которого хаос кажется родной стихией. Что бы не случилось, Женя сохраняет кураж, драйв и правильный нервный импульс, и некичливо прячась за коллективным «‎мы», проворачивает серьезный объем работы.

Любопытно и то, как выросло движение, сложившееся вокруг «‎Рихтера», в котором каждый из музыкантов, будь то Константин Сухан или, например, Сергей Храмцевич (примеров на самом деле гораздо больше), по сути сам себе и группа, и медиа и лейбл. Такое кажущееся обособление продиктовано субъективным характером музыки, но все-таки находясь друг от друга на дистанции, участники авангардной сцены причудливым образом пересекаются. «Рихтерфест», который видится мне созвездием одиночек, как раз точка такого пересечения.

А теперь слово Жене Галочкину (@tawpot), которого я попросил вспомнить, как фестиваль начинался, потравить байки о «Милюте» и нетрезвом перформансе Тони Бака и Мазена Кербаджа, а еще сделать краткий гид по программе 2020-го.

Почитайте, а если захотите завтра зайти на «Флакон», то вот вам промокод ONTHERICHTER.

#премьера

Ben Wendel | "Burning Bright" | Edition Records | 2020

Бен Уендел, саксофонист и композитор из числа "новых прохладных" к концу октября готовит новый альбом "High Heart". Сюжет пластинки выстоен вокруг любимых Уенделом тем: внутренней рефлексии, душевных метаний и сердечных растрав, и творческого самоопределения.

Впрочем, судя по синглу "Burning Bright", Уендел скорее развивает идеи альбомов "Frame" и "What We Bring", чем пытается исследовать новые для себя области. Но это ничуть не умаляет силы композиции: насыщенная аранжировка без слабых мест, поступательно разворачивающаяся драматургия с плотным грувом во вступлении, перекличкой клавишных и синхронной работой саксофона и голоса, тонкое взаимодействие музыкантов без перетягиваний одеяла на себя. Отдельный восторг вызывает то, как в музыкальную ткань встроен вокал Майкла Майо.

В то же время, несмотря на сложность музыкальных конструкций, "Burning Bright" легко воспринимается на слух и подкупает живостью эмоций. В этом, возможно, главное достоинство Уендела: будучи первейшим умником и технарем нового мейнстрима, он ухитряется сохранять человечность и душевную теплоту.

Альбом "High Heart" выходит 30 октября на лейбле Edition.

Youtube | Odesli

#альбом_дня

Petyaev - Petyaev | "The Assembled" | Fancymusic | 2020

К четвертому альбому творческая артель братьев Павла (гитара) и Петра (саксофон) Петяевых расширилась до нонета и записала спонтанный концептуальный альбом "The Assembled". На первый взгляд, "спонтанный" и "концептуальный" вместе смотрятся нелогично, но в случае с новой пластинкой Петяевых они, наоборот, органично дополняют друг друга.

Состав музыкантов Петр Петяев, который давно вынашивал идею сделать запись в духе Globe Unity Александра фон Шлиппенбаха или нонетов-тентетов Петера Бретцмана, подбирал интуитивно и приглашал даже тех, с кем не был лично знаком. Примкнувшике к костяку из братьев Петяевых и басиста Ивана Башилова барабанщик Петр Талалай, пианист Федор Амиров и массивная медная группа (Виктор Коновалов: саксофоны, кларнет; Виталий Братухин: саксофоны; Константин Мамчур: труба; Яна Сидоркина: тромбон) перед началом студийной сессии не репетировали вместе, не обсуждали характер пьес, и за исключением имевшей предварительный контур композиции "Lion in a Cage", играли наугад и с чистого листа.

"Lion in a Cage" - сильнейший номер и центральная композиция альбома. Постепенно разворачиваясь из тягучего фри-блюза в размашистое звуковое полотно, в котором возникают отсылки и к полифоничному шапито-фанку Мартина Кюхена, и к огненной мингусовщине, и к раннему гэнгста-джазу, "Lion in a Cage" формирует не только музыкальный облик пластинки, но и становится ее смысловой основой. И тут уже начинается плутовской трюк Павла Петяева, который принеся в студию наброски "Льва в клетке", не стал объяснять, что за льва он имел в виду. Только потом, выбирая треки из 3 часов записанного материала, Павел раскрыл участникам записи имя Льва Троцкого, как центрального персонажа придуманного им фри-джазового мюзикла.

Несмотря на такой сценарный твист, концепция "The Assembled" не выглядит притянутой за уши: первая композиция "Ten Weeks in New York", из неясных очертаний которой проступает размашистое фортепианое соло Амирова (по силе воздействия сравнимо с вступлением Маккоя Тайнера в "My Favorite Things"), рисует образ больших надежд; расшатанная диссонансами "Detention" отсылает к нервной переброске Троцкого в Россию и аресту в Галифаксе, построенная на круговерти ритмов раннего джаза "The Modern Circus" воссоздает атмосферу митингов в цирке "Модерн", а затем переходит в смыслообразующую вещь "Lion in a Cage", чьи отголоски будут слышны до конца альбома; в жестокой схватке духовых в "Hostage" отражается ужас кровавого хаоса Гражданской войны; а в отчаянии "Exile" и "My Car Is Going the Wrong Way" слышится боль не только личного крушения Троцкого, но и трагичной деформации самой революционной идеи. Завершается альбом вроде бы выпадающей из сюжетной канвы композицией "Petyaev and the Wolf", в которой на переднем крае экспрессивно солирует Петр Петяев, однако после минутной тишины на последнем отрезке вновь возникает тема из "Льва в клетке", которая обрывается неоконченной фразой Павла Петяева и как бы снова возвращает альбом к нулевой точке.

(окончание в следующем посте)

Youtube

(окончание, начало - в предыдущем посте)

Наверное, применительно к спонтанной коллективной импровизации образ революции выглядит чересчур лобовым, но рассуждая о звуковых особенностях "The Assembled" его избежать не удастся. Чувствуется, как отсутствие наработанных связей побуждает музыкантов искать интуитивные точки соприкосновения. Композиции развиваются, повинуясь моментальным импульсам, и следуют то за фортепианными всплесками Амирова, то подчиняются ритмической воле Талалая и Башилова, то уносятся вслед огнедышащему вихрю духовых. Звучание "The Assembled" формируется из трений, столкновений и искривлений, обретая из неясных очертаний плоть и стать, чтобы в конце вновь подвергнуться самораспаду.

Используя революционный образ как метафору творческого равенства, в итоге Петяевы непроизвольно создают образ неотвратимости отрицания. Музыка, создаваемая по законам революции, не может вступить в устойчивую фазу, поэтому "The Assembled" по истечении пятидесяти минут звучания сжигает себя дотла, не оставляя на пепелище ничего, кроме остатков грандиозной фантасмагории: не было на самом деле ни Троцкого ни революции, умчавшейся в никуда под стук колес бронепоезда, который на самом деле оказался хрустом человеческих костей.

Youtube | Odesli

#альбом_дня

Dan Rosenboom | "Points on an Infinite Line" | Orenda Records | 2020

В дискографии лос-анджелесского трубача Дэна Розенбума хватает альбомов, которые стоит обходить стороной, но в этом году он, похоже, набрал крейсерскую скорость.

Сначала в январе Розенбум выпустил амбициозную, но местами неровную пластинку "Absurd In The Anthropocene", на которой каждую из 11 композиций записывал с новым составом музыкантов. После начала пандемии Розенбум продолжил записываться в домашних условиях и в компактных акустических комбо выдал два альбома, один другого краше.

Если на майском релизе "Language" Розенбум организовал темповую
«двоечку»‎ с барабанщиком Мэттом Мэйхоллом, то на последнем "Points on an Infinite Line" выдал шумовой пост-боп в компании саксофониста Гэвина Тэмплтона, контрабасиста Билли Молера и ударника Энтони Фанга.

На "Points on an Infinite Line" нет места мелодическим тонкостям и гармоническим изыскам - тут бал правят грув и ритм, на которых строит свои жесткие и скоростные соло Розенбум. Азартом и боевитым настроем Розенбум напоминает задиристого боксера-технаря, который с первого же раунда затевает размен ударами.

В пиковые моменты ("A Force for Good", 'Impulse and Influence" и "2020"), когда труба Розенбума неистово прорывается из шума грохочущей ритм-секции, возникают ассоциации с давним и блистательным альбомом Питера Эванса "Zebulon". Но хард-боповыми вихрями достоинства "Points on an Infinite Line" не исчерпываются: Розенбум сотоварищи успевают дать рокерского драйва ("Momentum"), учинить кряжестый блюз ("Fellowship", "Solidarity"), и наконец, придаться фанковому качу в "Come Humble".

До 2020-го Розенбум старался играть навороченный электрический фьюжн, но в пандемийных условиях неожиданно стал королем акустики. "Points on an Infinite Line" настолько хорош в своей аскетичной, упругой силе, что уже не терпится услышать продолжение.

Youtube | Odesli

В 1964 году члены кейптаунской джазовой группировки the Blue Notes сели в самолет, который направлялся в курортное местечко Жуан-ле-Пен, что на юге Франции, неподалеку от знаменитых Канн. По легенде, бэнд ехал выступать на одном из старейших и респектабельнейших европейских фестивалей Antibes Jazz Festival, сегодня известном как Jazz à Juan, то есть «Джаз в Жуане». Но на самом деле гастроль была прикрытием, поводом: музыканты не просто впервые покидали ЮАР, но, больше того, большинство из них и не думали по окончании тура возвращаться домой. На родине группы был в самом расцвете апартеид, и мультирасовый ансамбль не мог даже собираться, не то что официально играть вместе. Отчасти именно поэтому южноафриканская публика и критики считали the Blue Notes лучшим джазовым бэндом ЮАР и, когда музыканты бежали от кошмаров режима, не осудили их: творить и продвигать культуру и музыку родной страны в свободном мире лучше, чем гнить в тюрьме.

Пётр Орлов рассказывает историю the Blue Notes и рассуждает о том, как они повлияли на появление и становление европейской фри-джазовой сцены, а также вспоминает важнейшие альбомы участников группировки на Bandcamp Daily.

​На фото 22-летний Майлз Дэвис показывает приемы игры на трубе 22-летней актрисе и певице Жюльетт Греко в гримерке парижского зала Плейель, 1949 год. Так начался их красивый и пронзительный роман. Удивительно же: они общались и понимали друг друга без слов (Греко еще не говорила по-английски, Дэвис не знал французский).

57 лет спустя, в год своего 80-летнего юбилея Греко написала об этой любви с оглушительной ясностью:

Between Miles and me there was a great love affair, the kind you'd want everybody to experience. Throughout our lives, we were never lost to each other. Whenever he could, he would leave messages for me in the places I travelled in Europe: Between Miles and me there was a great love affair, the kind you'd want everybody to experience. Throughout our lives, we were never lost to each other. Whenever he could, he would leave messages for me in the places I travelled in Europe: "I was here, you weren't."

"I was here, you weren't" - самое важное в жизни длится считанные минуты.

23 сентября Жюльетт Греко не стало.

Неловко писать об этом спустя полторы недели, но не написать будет и вовсе неправильно. В «Афише Daily» вышел мой материал о состоянии джаза за первое полугодие. Впрочем, временная отсечка тут не так важна, скорее мне было любопытно через «альбомный список» попытаться нащупать в джазе новые смысловые центры, а заодно и сделать ревизию старых.

Мне кажется, когда мы пишем и говорим о джазе, то много внимания уделяем устройству музыки, но упускаем из вида мета-уровни: как джаз реагирует на социальную повестку (и реагирует ли), как стирается грань между «мейнстримом» и «авангардом», как в период пандемии осваиваются новые способы звукозаписи, как трансформируются корневые джазовые функции (например, джаз по-прежнему подходит для танцев, но звучит теперь по-другому), как биг-бэнды из развлектального жанра превратились в сложное композиторское высказывание, как джазовый вокал пытается изжить из себя стереотип «я спою вам фрэнка синатру».

Наконец, еще одной проблемой я считаю устаревший и потерявший чувство времени язык, которым мы описываем усложнившуюся импровизационную музыку. И когда в начале статьи я называю слово «джаз» вышедшим в тираж, то имею ввиду не только расовый вопрос (хотя и его тоже, конечно), но и то, что слово «джаз» давно ассоциируется со пошлыми клише, которыми наводнен, например, недавний «оскаровский» триумфант «Ла-Ла Ленд». Такой порядок вещей давно не устраивает даже музыкантов из условного «мейнстримного» пула: трубач Крисчен Скотт придумал термин stretch music, Николас Пейтон - black american music, вокалистки просят не ставить их в «джазовую» категорию, самым стильным в 2020-м оказывается проект с названием Jazz Is Dead, а Роберт Гласпер чуть ли не в каждом интервью повторяет, что 99% of jazz music is boring as fuck.

При этом «скучным» является только слово. Проблема «джаза» сегодня в том, что музыка как раз есть, а вот слова нет. И текстов о джазе на русском, которые пересказывают чужой опыт, а не формулируют свой собственный, это касается в первую очередь.

Мне нравится, как в поп-музыке легко придумываются новые термины вроде «смарт-попа», «жуков-попа» или «новых грустных», потому что это не только игры критического ума и даже не способ уловить дух времени, но и создание адекватного языка для описания перманентно меняющейся музыки. И в «джазе» мне этого лично сильно не хватает. Поэтому темы вроде «нового кула», «сознательного джаза» или переворачивания консервативных гендерных устоев («саксофон - не женское дело»), которые я пока сформулировал впроброс и по касательной, мне бы хотелось додумать и докрутить, пусть даже со стороны это и выглядит как блогерские заморочки.

Наконец, я хотел бы поблагодарить Николая Овчинникова (@voicemedia) за тщательную редактуру, честность и открытость новому и Кристину Сарханянц (@v_potemkahFM) - за советы и поддержку в течение вот уже почти трех лет.

Будем на связи.

VK | AM | Spotify