В новом выпуске рубрики «Джазист слушает» Александр Аношин рассказывает о трех нетипичных альбомах джазового мейнстрима.

Carl Winther, Jeff «Tain» Watts & Richard Andersson «Steep Steps» (Hobby Horse Records, 2025)

«Steep Steps» — это пять композиций в знакомой постбоповой окантовке. В наличии яркие мелодии авторства пианиста Карла Винтера, цепкие и аскетичные риффы контрабасиста Ричарда Андерссона, ураганный свинг и забористый грув легендарного барабанщика Джеффа «Тэйна» Уоттса. Исполнение стандартов, в особенности, «Inner Glimpse» Маккоя Тайнера, выше всяких похвал. С виду «Steep Steps» — типичная «музыкантская» запись, сделанная в студии на скорую руку. На деле — пластинка ультра-си, получившаяся скорее в результате удивительного совпадения, чем серьезного замысла. В этом-то и прелесть.

Jimmy Farace «Hours Fly, Flowers Die» (Shifting Paradigm Records, 2025)

Вот это дебют так дебют. С размахом: пластинка чикагского баритон-саксофонист Джимми Фараче вдохновлена стихотворением Генри Ван Дайка, длится более часа и записана в сопровождении струнного квартета. С чувством: эмоционально насыщенные и искусные соло Фараче надолго остаются в памяти. С расстановкой: нет, это не очередной альбом для саксофона со струнными, и аранжировки придуманы Фараче с мастерством и фантазией. Фараче не спорит с традицией, но находит в устоявшихся формах пространство для свежей мысли. Рекомендуется как заядлым поклонникам мейнстрима, так и тем, кто успел от него порядком устать.

Seungmin Jung «Anecdotes» (self-released, 2025)

Уроженец Сеула и житель Манхэттена, пианист и композитор Сынмин Чон главным источникам вдохновения называет Уэйна Шортера. Действительно, в напевности мелодий его нового альбома «Anecdotes» угадывается что-то шортеровское. Но по-настоящему самобытность пластинки проявляется не в мелодизме, а в особенном ощущении времени. Кажется, композиции на «Anecdotes» лишены привычных джазу точек опоры и пребывают в состоянии перманентной неустойчивости. Кажется, такой альбом мог записать последователь не Шортера, но другого великого музыканта, барабанщика Пола Моушна. Чон, похоже, пришел к такой свободе интуитивно, и это только добавляет ему вистов.

Александр Аношин

В новом выпуске рубрики «Ориентиры» Олег Соболев рассказывает о великих записях Пола Моушна, сделанных в 80-е, и размышляет о сходстве джаза и бейсбола, который Моушн очень любил.

🎥 Motian, Lovano, Frisell Trio «Jazz em Agosto» (1986)

Великий барабанщик Пол Моушн любил бейсбол. Он болел за «Нью-Йорк Янкиз».

Еще до появления телевидения бейсбол породил Тая Кобба, Уолтера Джонсона, Теда Уильямса, Джеки Робинсона, Уилли Мэйза, Лу Герига, Бэйба Рута и многих других — общенациональных американских знаменитостей, на которых в деле нельзя было посмотреть вне стадионов крупных городов.

Одна из причин, по которым бейсболу это удалось, — его историческая заточенность на определенные статистические показатели игроков. Бейсбол — спорт простой: подал — отбил — поймал. Если игрок выбивает мяч за пределы поля стандартно раз за матч — значит, он уже круче остальных, а других доказательств и не надо.

И всё же просмотр бейсбола на стадионе — ни с чем не сравнимая вещь. Романтика присутствия на бейсбольном матче — это куда больше, чем сам бейсбольный матч. Команды играют часто — в MLB за сезон один клуб проводит минимум 81 домашнюю игру, — поэтому и настроения на трибунах скорее напоминают будничный выходной, чем большой спортивный праздник.

Если этот будничный праздник вдруг становится местом рекордов и спортивных подвигов, то такое не забывается. Телевизионные трансляции — не то, но и в них всё равно сохраняется больше будничной романтики, чем в голых цифрах.

К сожалению, Пол Моушн умер больше десяти лет назад, и засвидетельствовать лично его мастерство на концерте ни у кого из нас не получится. Но мы можем посмотреть, пусть порой и нечетким взглядом примитивного видеооборудования, на то, как он творил магию на сцене.

В 80-х Моушн как композитор, бэндлидер и барабанщик сильно изменился. На альбоме «Psalm» 1982 года он собрал команду из басиста Эда Шуллера (сына Гюнтера), саксофонистов Джо Ловано и Билли Дрюиса и гитариста Билла Фризелла. Мелодии Моушна стали куда более очерченными, но музыка при этом парадоксальным образом оказалась еще абстрактнее. В некоторых моментах она звучало агрессивно — настолько, насколько у Моушна еще не бывало. Иногда она казалась даже не музыкой, а эмбиентным фоном, невесть как вставшим между делом.

Первый альбом трио Моушна, Ловано и Фризелла «It Should’ve Happened a Long Time Ago» — абсолютный шедевр. «One Time Out» 1989 года — шедевр, может быть, еще больший. Первая пластинка более призрачная, шероховатая, трагичная, с понятной драматургией. Вторая — более прямолинейная, тяжелая, оставляющая после каждого прослушивания множество загадок.

Это блестящие записи. Но по сравнению с ними смотреть выступление трио Моушна на фестивале в Португалии в 1986 году — как вместо просмотра бейсбола по телевизору каждый день читать сухую статистику.

В бейсболе очень важен язык тела. Игроки проводят минимальное время в соревновательном движении, и в эти моменты их тело должно вести себя идеально, настолько атлетично, насколько это вообще возможно.

Видеть совместную игру Ловано, Фризелла и Моушна — значит открыть для себя другое измерение их музыки. Понять, как много в ней телесной красоты, физической мощи, как она сильна и с какой на самом деле скоростью способна накрыть как цунами.

Даже в самые тихие и расплывчатые моменты, а таких в творчестве Фризелла, Ловано и Моушна предостаточно, оказывается, что музыка существует только за счет предельной концентрации. Все трое играют на своих инструментах так, будто битой отбивают подачи, летящие со всех сторон.

Моушн как барабанщик — это человек, который всегда играл умом. Даже на самых формально проходных записях вроде трибьюта Элтону Джону он, что слышно, не отключает голову не на секунду.

Полезно вспомнить, что он не отключал свое тело. Как Бэйб Рут или Джо Димаджио.

Олег Соболев

Смотреть выступление на Jazz em Agosto

​📃 Джазист: плейлист

Трио без гармонического инструмента

Трио без гармонического инструмента (клавишных, гитары, электрооргана и т. п.) — один из самых интересных форматов в джазе. Здесь гораздо больше свободы, но ей нужно правильно распорядиться. Импровизатор, солируя без аккордовой поддержки, должен не заплутать в маневрах и остаться внутри изначального гармонического каркаса композиции. Свобода в четко заданных рамках — вызов для солиста и настоящая проверка на мастерство.

В свое время работы Сонни Роллинза, Джо Хендерсона и Ли Конитца стали мгновенной классикой джаза. Но наш плейлист — о тех, кто продолжает развивать этот формат сегодня и находит в нем возможности для новых идей.

Bill Stewart «Mynah» (Criss Cross, 2025)
Scott Colley «Convergence» (Arabesque Jazz, 2000)
John Patitucci «Messaien’s Gumbo» (Concord, 2009)
Kenny Garrett «Wayne’s Thang» (Warner, 1995)
Dave Holland Trio «Games» (ECM, 1988)
Branford Marsalis «Ummg» (CBS, 1989)
JD Allen «The Goldilocks Zone» (Savant, 2019)
Melissa Aldana «Obstacles» (Wommusic, 2016)
The Charles Owens Trio «If 6 was 9» (La Reserve, 2014)
Steve Adams Trio «The Another Form In Time Voice» (Clean Feed, 2009)
Marcus Strickland «The Child» (Strick Muzik, 2009)
Joe Lovano «Sounds of Joy» (Enja, 1991)

Ставьте 🔥, если плейлист вам понравится и накидывайте свои варианты в комментариях.

Слушать плейлист: Apple Music | Яндекс.Музыка

Билл Бруфорд: дар слышать музыку по-настоящему

В авторской рубрике «Ориентиры» Олег Соболев переосмысляет наследие великого барабанщика Билла Бруфорда, которому сегодня исполнилось 76 лет.

На альбоме «Starless and Bible Black» группы King Crimson есть шестиминутная импровизация под названием «Trio»: играют только Роберт Фрипп, скрипач Дэвид Кросс и бас-гитарист Джон Уэттон. Тем не менее автором композиции также заявлен Билл Бруфорд — барабанщик, которого мы в треке не слышим.

Роберт Фрипп объяснял это тем, что Бруфорд сумел услышать, куда движется музыка, и сознательно отстранился от процесса — «проявил завидное самообладание».

Фрипп (ему, кстати, вчера исполнилось 79 лет, он восстанавливается после сердечного приступа — дай бог здоровья) был как всегда прав. Одно из главных достоинств Билла Бруфорда — его редкий дар слышать музыку по-настоящему глубоко.

Он доказывал это всю карьеру: на трех классических альбомах группы Yes, на пластинках и концертных записях King Crimson, в составе Earthworks — одного из самых интересных и необычных джаз-фьюжн-ансамблей Британии. А еще — скажем, на изумительной, нежной, полной вдохновения пластинке «If Summer Had Its Ghosts», записанной с Эдди Гомесом и Ральфом Таунером. Везде Бруфорд — в самом сердце звучания. Он управляет музыкальным течением и при этом оставляет пространство другим.

У Бруфорда было две музыкальные жизни. В первой он стал одним из тех, кто радикально изменил язык рок-музыки — расширил его инструментарий и навсегда изменил представление о возможностях барабанщика. Достаточно набрать в Google «players influenced by Bill Bruford» или просто переслушать «Red» тех же King Crimson. В этой вещи улавливается одно важное влияние — Билли Кобэм (ему вчера исполнился 81 год — дай бог долгих лет жизни). Но Кобэм при всей своей виртуозности не мог бы сыграть так — с тем же напряжением в паузах. Он музыкант совсем другого склада.

В роке Бруфорд всегда эволюционировал. В Yes он скорее был важным аранжировщиком, нежели сугубо технарем (забудьте про вступление к «Close to the Edge»). На пластинках King Crimson 70-х — скорее технарем и импровизатором (стоит помнить, что в тот период Фрипп очень вдохновлялся свободной импровизацией, Дереком Бейли, AMM и проч.). В 80-х и 90-х, когда группа играла совсем другую музыку, Бруфорд создает почти машинный, гипнотический стиль, включая в сетап электроударные установки. Да и вообще послушайте, как он играл «Red» в 1984-м. Совсем иначе.

Во второй жизни — как джазовый барабанщик — он сохранил все грани своего стиля. У Earthworks есть композиции, напоминающие песни King Crimson времен «Three of a Perfect Pair». Но, во-первых, в 80-е он окончательно стал бэндлидером (хотя у него уже была группа Bruford в конце 70-х, где, кстати, короткое время играл Кенни Уилер) и выработал принципиально новый подход: оставлял еще больше пространства солирующим голосам. Это особенно ярко это слышно на альбоме с Таунером.

Во-вторых, интегрировал в свою манеру элементы латинской ритмики и делал это тонко, органично. В-третьих, продолжил эксперименты с электронными барабанами: в King Crimson его звучание было агрессивнее, а в Earthworks — более текстурным, сфокусированным на тембровых нюансах.

Даже после того, как в 2009 году он объявил об окончании карьеры (впрочем, не окончательном), Бруфорд не перестал учиться. В 2016 году, уже за шестьдесят, он получил степень PhD по музыкальной теории, отучившись четыре года. Неплохо для бывшего профессионального музыканта, которому уже было за шестьдесят.

Сегодня Биллу Бруфорду исполняется 76 лет. Дай бог здоровья и долгих лет жизни.

💿 Джазист: альбом дня

Dennis Egberth «The Dennis Egberth Dynasty» (577 Records, 2025)

Шведский барабанщик Деннис Эгберт знаменит не только своим умением создавать разреженное и одновременно напряженное, полное грува и тяготений ритмическое пространство. Его альбомы обычно отражают широту его музыкальных вкусов — от дарк-джаза с элементами латины, краут-рока и джаз-мануш до сыгранного камерным инструментарием симфоджаза и фри-джаза. Впрочем, эклектичной и коллажной его музыку не назовешь — по мнению Юрия Виноградова, она развивается от жанрового стазиса до фри-джазовой свободы вне рамок так же естественно, как растение прорастает из семечка.

«The Dennis Egberth Dynasty» — в большей степени джазовая элегия с ностальгическими эмоциями (за исключением трека с панк-роковой энергетикой — подвижного и диссонантного «Boogie»). Ключевой элемент этой лиричной музыки — мелодия, которая погружается в поток ритмических и гармонически-эмбиентных изысков без особых претензий на эпатажную оригинальность. К техническим аспектам и мастерству исполнителей придраться нельзя, но это не та музыка, к которой хочется подбирать ключи-метафоры. Это тот случай, когда музыку лучше просто слушать.

Полную рецензию Юрия Виноградова читайте на нашем сайте.

Слушать альбом

В новом выпуске рубрики «Ориентиры» Олег Соболев на примере альбома «Attica Blues» показывает, что талант Арчи Шеппа больше и значительнее любых шаблонных представлений о нем.

💿 Archie Shepp «Attica Blues» (Impulse!, 1972)

Существует расхожий стереотип: раз Арчи Шепп играл на «Ascension», дружил с Art Ensemble of Chicago и выпускался на BYG Actuel, значит, всю карьеру он посвятил фри-джазу. Это неверно. Шепп был куда более разносторонним музыкантом, и его творческий путь полон неожиданных поворотов. Он писал стихи и накладывал их на музыку (достаточно вспомнить его появление в фильме Рона Манна «Imagine the Sound»), играл с Фрэнком Заппой, серьезно погружался в стандарты и джазовый классицизм. И записал, например, вот такой альбом — пластинку куда ближе по духу к Марвину Гэю, чем к Джону Колтрейну.

Представим человека, который ничего не знает об «Attica Blues», знаком с Шеппом лишь по его инструментальным записям и, допустим, купил этот альбом «вслепую», принес домой, поставил играть. Первый трек может его всерьез озадачить: верную ли пластинку ему положили в конверт? «Attica Blues» встречает жирной басовой линией в духе лучших треков Sly & the Family Stone, бешеной квакушкой и взрывным, будто женским госпельным вокалом. На самом деле поет мужчина по имени Генри Халл — и поет следующее: «Я беспокоюсь о человеческой душе».

Судя по дальнейшему содержанию альбома, эта тревога за душу человека обуревала Шеппа в 1972 году в самых разных формах. Двучастная «Steam» с поэтичной мелодекламацией и невесомыми струнными напоминает определенные треки с «What’s Going On» того же Гэя — типа «What’s Happening Brother», только если бы они и правда стремились к звездам (Гэй, спевший строчки «Rockets, moon shots / Spend it on the have nots», хотел быть на Земле). Изобретательный, агрессивный околофанк «Blues for Brother George Jackson» перекликается с тем, что позже будет делать Орнетт Коулман в Prime Time. Чистокровный новоорлеанский реквием Луису Армстронгу «Good Bye Sweet Pops» возвращает слушателя к традиции. Заканчивается всё крестовым походом детей — длинной, прекрасной неоклассической песней, которую исполняет семилетняя Вахида Мэсси, дочь аранжировщика альбома Кэла Мэсси.

Всё это сделано мощно, выверенно, без неуклюжих жестов. В записи участвуют сильнейшие музыканты: Джимми Гаррисон, Мэрион Браун, Дэйв Баррелл и многие другие. Но никто из них не перетягивает внимание на себя — в огромной, разветвленной акустической ткани, сплетенной Шеппом и Мэсси, царит удивительный баланс. Почти не выходит на первый план и сам Шепп, за исключением пары необычных, выразительных соло — например, в «Blues for Brother George Jackson».

Он делает ставку не на виртуозность, не на эгоистичное композиторское видение (роль Мэсси в создании альбома огромна) и даже не на поэзию — авторами текстов на альбоме, где 70% времени звучит человеческий голос, являются совсем другие люди. Главное — идея как цель. Возникает искушение трактовать «Attica Blues» исключительно как политическое высказывание: в названии — прямая отсылка к тюремному восстанию в Аттике, где полиция и войска штата Нью-Йорк расстреляли более сорока заключенных и заложников из числа сотрудников тюрьмы. Но по-настоящему это альбом скорее не политический и не остросоциальный, а гуманистический. Шепп рассуждает не столько о протесте, сколько о самой человеческой природе, о множественности ее проявлений: стремлении к свободе, значении памяти и наследия, детской радости. Именно поэтому он дает слово не сольным голосам, а хору — взрывной коллективной игре своих музыкантов. Он доверяет говорить самой музыке.

Олег Соболев

Слушать альбом

🎥 Джазист: видеотека

«Бенни Гудмен в СССР», 1963

17-минутный фильм о больших гастролях Бенни Гудмена по городам Советского Союза в 1962 году.

Что в фильме
Гудмен ловит рыбу в Неве, играет Моцарта с музыкантами украинского симфонического оркестра и выступает в разных городах Союза: Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Ташкенте, Сочи и Москве.

Что это было
В 1962 году отношения между СССР и США были накалены до предела. Однако сторонам удалось договориться о культурном обмене, в рамках которого в США должен был отправиться балет Большого театра, Симфонический оркестр Ленинградской филармонии и Украинский ансамбль танца, а с Американской стороны — оркестр Бенни Гудмена.

Что еще
Помимо этого фильма, сохранились и другие любопытные свидетельства тех гастролей. Например, живая запись выступления оркестра Гудмена в Лужниках — «Benny Goodman in Moscow» (1962), а также заметки басиста Билла Кроу «To Russia Without Love», где он делится историей поездки, в том числе трудностями, с которыми столкнулись музыканты оркестра.

Юлия Накарякова

Jazz

Грустные новости. Умер Дмитрий Петрович Ухов, классик отечественной музыкальной журналистики, один из тех людей, без которого непредставима история советского и российского джаза. Невероятный эрудит, стилист, умевший тончайшим образом слышать музыку и влюблять в неё посредством слова. Аннотации авторства Ухова на мелодиевских пластинках я читал ещё маленьким, во взрослом возрасте (к сожалению, очень кратко) с Дмитрием Петровичем работал. Последние годы были для него тяжелыми. Очень горько. Почитайте, пожалуйста, реплику Михаила Митропольского.

В честь Дня всех влюблённых звучит самая красивая джазовая композиция всех времён и народов.

Вышел первый стоящий альбом 2026 года

Называется «Side-Eye III+», записал его 71-летний Пэт Мэтини.

Это замороченный (в хорошем смысле) джаз-фьюжн. Тут и латиноамериканские влияния, госпел-подпевки, оркестр, совершенно бешеная ударка Джо Дайсона, чисто блюзовая вещь прямо посередине – полный набор. Пластинка сколь техничная, столь же весёлая и энергичная – чувствуется, что все, кто принимал участие в её создании, получили огромное удовольствие и оттянулись по полной.

Это вообще характеристика «Side-Eye III+», которая бросается в глаза (извиняюсь за тавтологию). Даже в лиричных вещах, вроде «Our Old Street», кажется, будто Мэтини сотоварищи играют на пределе своих возможностей и записали на плёнку самые лучшие дубли, на которые были в принципе способны. Маэстро не почивает на лаврах, а кормит своего слушателя самым отборным, сытным и высококалорийным – сколько ни слушай «Side-Eye III+», и близко не возникает ощущения, что тратишь время впустую и мог бы заниматься вместо этого чем-то ещё.

Выдающиеся музыканты демонстрируют лучшее, на что способны. Когда делают грув, то он такой, что сшибает с ног, когда включают нечто задушевное, то на глаза наворачиваются слёзы. Мне кажется, что «Side-Eye III+» – пластинка про то, что надо жить полной жизнью и ценить каждую минуту. Поэтому каждый раз, когда играет этот альбом, кажется, что это – самая насыщенная, захватывающая и красивая музыка, которая может играть в этот момент.

И это ставит этот альбом в ряд с лучшими творениями Пэта Мэтини.

Концерты Николаса Пэйтона - москвичи уже либо успели, либо опоздали, а вот петербуржцы вполне еще могут попасть на концерт завтра - отличный повод, чтобы возобновить работу канала. In Payton we trust.

Подробности - тут:

https://www.jazz.ru/2026/07/10/nicholas-payton-moscow-stpete/

​​В качестве музыкальной рекомендации на субботу — прекрасный, тончайший, изумительный и так далее альбом пианиста Джо Боннера «Parade» 1979 года. Записан при участии Джонни Дьяни — которого я недавно вспоминал по грустному поводу, — и Билли Хиггинса, одного из лучших джазовых барабанщиков в истории.

Нет на этом диске прямо ничего такого. Просто три человека играют как боги. Просто звук датского лейбла SteepleChase, как всегда, невероятный. Просто CD-версия альбома закрывается «Wild Is the Wind» в сольной версии Боннера, которая звучит так, будто на вас выливают ведро холодной воды.

Просто хорошо.

«Wild Is the Wind» слушать специально не будем — пусть она останется для тех, кто включит альбом и доберётся до самого конца, — а послушаем «Sunny». Её вы тем более тоже знаете.

Смотрите, какую афишу сделали уважаемые коллеги из ДК «Рассвет» для концерта «Колтрейн 100» квартета Игоря Яковенко.

Напоминаю, что вести этот концерт буду я.

«Колтрейн 100» станет прямым продолжением программы к столетию Майлза Дэвиса, которую квартет Игоря Яковенко сыграл в апреле, в Международный день джаза. Тогда, по-моему, вышло очень клёво. Я делился своими впечатлениями.

Меня в тот раз ещё порадовало стремление Игоря и музыкантов играть в основном — потому что без пары хитов-то не обойтись, — не самые очевидные вещи из репертуара Майлза. В этот раз, с Колтрейном, будет так же.

Потому что это же Майлз Дэвис и Джон Колтрейн. Вы знаете, сколько трибьютов им исполняют каждый день на планете Земля? Столько, возможно, Бетховена не играют. Поэтому важно отстроиться. Выбрать вещи, интерпретации которых вы просто так не услышите.

А когда всё это ещё и оформлено в концерт музыкантов реального высшего уровня — то вообще затворяйте окна, закрывайте двери.

Отдельное наслаждение для меня как ведущего — придумывать смысловую арку, сюжет, рассказывать историю жизни и музыкального пути настолько выдающихся людей. А с Колтрейном, как вы понимаете, есть что рассказать. Тут скорее вопрос отсечки, редукции: задача — поведать о самом главном, убрав лишнее. Ввести вас, зрителей, в курс дела и дать музыкантам сказать свои слова.

В общем, в этот концерт я верю — и думаю, он получится очень крутым.

Москвичи и гости столицы — заходите в День знаний.

1 сентября, ДК «Рассвет»
БИЛЕТЫ

Вечная память Алексею Козлову — одному из самых великих музыкальных хамелеонов и отечественных столпов джаза в истории XX века.

В принципе человеку, больше которого было мало людей в нашей музыкальной жизни.

Год назад я написал текст к его 90-летию. Он так и назывался: ЧЕМ ВЕЛИК АЛЕКСЕЙ КОЗЛОВ.

Почитайте.

Пойду включу «Ностальгию» — и послушаю 10 раз подряд.

Встречались недавно с друзьями, болтали о том о сем, ставили музыку. Спонтанно решили переслушать "Ностальгию" Козлова и сошлись на мысли, что надо было обладать большой смелостью, чтобы выпустить тогда такую музыку. Регги, даб, эстрадные интонации - представить, что люди из советской джазовой да и неджазовой среды могли записать что-то подобное, было невозможно. От Козлова этого тоже не ждали. А он взял и сделал.

Позже "Ностальгия" стала для "Арсенала" и Козлова визитной карточкой. Говорим - Козлов, подразумеваем - "Ностальгия". Это давно уже воспринимается как истина, не требующая доказательства. Но иногда нет-нет и задумываешься, почему же все-таки "Ностальгия", а не какая-то другая композиция. Много же ярких вещей у Козлова и "Арсенала" было. Сейчас мне кажется, что "Ностальгия" лучше всех отразила дух противоречия, которым Козлов всегда был так силен. "Ностальгия" сама по себе - клубок противоречий.

Музыка, которой никогда до этого не звучало, настоящий прорыв, а называется "Ностальгией". И в то же время так точно отражает дух времени: слушаешь и без подсказки определяешь, что это СССР, вторая половина 80-х. Или еще: конечно, "Ностальгия" - это про страну, которой нет, и время, которого не вернуть, но даже сейчас она по-прежнему звучит свежо. Козлов, почувствовавший, что скоро целая эпоха уйдет безвозвратно, поймал настроение нашего общества на годы вперед. Страна, возникшая на обломках Союза, до сих пор живет ностальгией. Наши главные споры - о прошлом. За белых или за красных, вот в чем вопрос.

"Ностальгия" - личное высказывание не только по содержанию, но и по форме. Это во многом автопортрет. Со стороны Козлов кажется человеком холодным, отстраненным, рассудочным, иногда даже высокомерным. Но в уголках его глаз блестят озорные искорки. Впечатление, что Козлов никого не любит обманчиво. Конечно, любит. Он и сейчас на концертах по-прежнему способен тронуть душу совершенно неожиданным образом, когда после десятиминутных запилов по мотивам "Махавишну" может неровным голосом начать петь "Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой". "Ностальгия" - такая же. Часто слушаешь и понимаешь, что она тебе не дается, не открывается. А потом вдруг, раз, и сжимает сердце до кома в горле. Сидишь после в наспех припаркованной машине, утираешь слезу и думаешь: а что это такое было-то? И в то же время сжимает-то сжимает, но безысходности нет. У Козлова "Ностальгия" не заводит в тупик. Выход есть всегда, а уж надежда и подавно. Неслучайно же "Ностальгия" впервые появилась на альбоме "Второе дыхание".

https://youtu.be/r6LGyPm1YgY

Это глупо, наверное, пошло, и думать об этом не нужно, но мысль все равно лезет в голову, и отделаться от нее пока невозможно: «Арсенал» в Клубе Козлова всегда играл по пятницам. Это был день Алексея Семеновича. Сегодня тоже у «Арсенала» концерт – уже с Анной Королевой в качестве преемницы. Конечно, это совпадение. Но ведь и судьба тоже

Не стало Алексея Козлова.

Больше, чем полжизни назад на концерт «Арсенала» в калининградский Драмтеатр меня привёл отец, за что ему большущее спасибо. Выступление помню урывками: был там неземной красоты кавер на «Desperado» группы Eagles и ещё почему-то помню, что на протяжении всего шоу в зале было необыкновенно светло, как будто там и не гасили свет вовсе.

Подписанный всем коллективом билет хранится у меня до сих пор. Как и обломок барабанной палочки с того концерта, что довольно многое говорит об интенсивности выступления.

Калининград, кстати, сыграл далеко не последнюю роль в судьбе Козлова и «Арсенала». Цитирую маэстро:

«В Калининград я согласился приехать только по одной причине: это мой родной город. Это родина «Арсенала», куда нас взяли на работу из подполья. Нас запретило КГБ настолько из-за оперы «Jesus Christ Superstar», что мы сидели в глухом подполье. И только Андрей Макаров (в то время — директор Калининградской областной филармонии — прим. «Афиши Нового Калининграда.Ru») — авантюрист — приехал, послушал нас в Москве и говорит: «Я беру вас на работу». Я не поверил даже. И вдруг нам присылают телеграмму: «Выезжайте на прослушивание», — это был 1975 год. Мы приехали, нас прослушали прямо в ДК Железнодорожников, недалеко от вокзала — и тут же уехали назад. Мы были все хиппи, в джинсах, с длинными волосами и без всякой надежды. И вдруг: «Приезжайте на оформление, открывайте трудовые книжки». Таким образом мы стали официальным филармоническим трудовым коллективом в системе Росконцерта.

Сначала нам разрешали ездить только по Калининградской области: в Советск, еще куда-то — мы исколесили здесь все прусские дороги. Потом нам разрешили ездить по каким-то областным центрам, и только после Олимпиады-80 нас заметили и разрешили выступать в Москве».

Поставлю свою любимую вещь – «Созвездие Льва» с альбома «Второе дыхание».

Признаемся честно, мы устали от славы, глянца и звёздных гостей, поэтому в этот раз записали выпуск вдвоём из дома.

Решили взять в охапку всё музыкальное добро, которое недавно купили, и рассказать о нём вам и друг другу. И поглазеть на красивые обложки винила, CD и кассет. Что может быть лучше, если глобально рассуждать?

Так что, выражаясь языком современных инфлюенсерок, ловите фавориты сентября!

Будем рады лайкам, комментариям и репостам

Приятного просмотра

В догонку к моим размышлениям:
Deezer⁠ объявила о новой настройке: слушатель сможет исключить полностью сгенерированную ИИ музыку из результатов поиска. Функцию планируется запустить во всём мире до конца 2026 года. По данным компании, на платформу ежедневно поступает около 90 тысяч полностью ИИ-сгенерированных треков, тогда как в начале 2025 года их было примерно 10 тысяч.

При этом Deezer утверждает, что такие произведения составляют лишь 1–3% прослушиваний, несмотря на огромную долю новых загрузок. Это статистика самой платформы, а не независимая оценка всего музыкального рынка.

Здесь возникает принципиальное противоречие: исследование, проведённое по заказу Deezer, показало, что 97% участников не смогли уверенно отличить ИИ-музыку от человеческой в слепом тесте, но 45% опрошенных хотели бы иметь возможность отфильтровать полностью сгенерированную музыку.

То есть происхождение произведения становится самостоятельным критерием выбора, даже когда слушатель не различает результат на слух.