📃 Джазист: плейлист
Трио без гармонического инструмента
Трио без гармонического инструмента (клавишных, гитары, электрооргана и т. п.) — один из самых интересных форматов в джазе. Здесь гораздо больше свободы, но ей нужно правильно распорядиться. Импровизатор, солируя без аккордовой поддержки, должен не заплутать в маневрах и остаться внутри изначального гармонического каркаса композиции. Свобода в четко заданных рамках — вызов для солиста и настоящая проверка на мастерство.
В свое время работы Сонни Роллинза, Джо Хендерсона и Ли Конитца стали мгновенной классикой джаза. Но наш плейлист — о тех, кто продолжает развивать этот формат сегодня и находит в нем возможности для новых идей.
Bill Stewart «Mynah» (Criss Cross, 2025)
Scott Colley «Convergence» (Arabesque Jazz, 2000)
John Patitucci «Messaien’s Gumbo» (Concord, 2009)
Kenny Garrett «Wayne’s Thang» (Warner, 1995)
Dave Holland Trio «Games» (ECM, 1988)
Branford Marsalis «Ummg» (CBS, 1989)
JD Allen «The Goldilocks Zone» (Savant, 2019)
Melissa Aldana «Obstacles» (Wommusic, 2016)
The Charles Owens Trio «If 6 was 9» (La Reserve, 2014)
Steve Adams Trio «The Another Form In Time Voice» (Clean Feed, 2009)
Marcus Strickland «The Child» (Strick Muzik, 2009)
Joe Lovano «Sounds of Joy» (Enja, 1991)
Ставьте 🔥, если плейлист вам понравится и накидывайте свои варианты в комментариях.
Слушать плейлист: Apple Music | Яндекс.Музыка
Трио без гармонического инструмента
Трио без гармонического инструмента (клавишных, гитары, электрооргана и т. п.) — один из самых интересных форматов в джазе. Здесь гораздо больше свободы, но ей нужно правильно распорядиться. Импровизатор, солируя без аккордовой поддержки, должен не заплутать в маневрах и остаться внутри изначального гармонического каркаса композиции. Свобода в четко заданных рамках — вызов для солиста и настоящая проверка на мастерство.
В свое время работы Сонни Роллинза, Джо Хендерсона и Ли Конитца стали мгновенной классикой джаза. Но наш плейлист — о тех, кто продолжает развивать этот формат сегодня и находит в нем возможности для новых идей.
Bill Stewart «Mynah» (Criss Cross, 2025)
Scott Colley «Convergence» (Arabesque Jazz, 2000)
John Patitucci «Messaien’s Gumbo» (Concord, 2009)
Kenny Garrett «Wayne’s Thang» (Warner, 1995)
Dave Holland Trio «Games» (ECM, 1988)
Branford Marsalis «Ummg» (CBS, 1989)
JD Allen «The Goldilocks Zone» (Savant, 2019)
Melissa Aldana «Obstacles» (Wommusic, 2016)
The Charles Owens Trio «If 6 was 9» (La Reserve, 2014)
Steve Adams Trio «The Another Form In Time Voice» (Clean Feed, 2009)
Marcus Strickland «The Child» (Strick Muzik, 2009)
Joe Lovano «Sounds of Joy» (Enja, 1991)
Ставьте 🔥, если плейлист вам понравится и накидывайте свои варианты в комментариях.
Слушать плейлист: Apple Music | Яндекс.Музыка
🔥23❤4
Билл Бруфорд: дар слышать музыку по-настоящему
В авторской рубрике «Ориентиры» Олег Соболев переосмысляет наследие великого барабанщика Билла Бруфорда, которому сегодня исполнилось 76 лет.
На альбоме «Starless and Bible Black» группы King Crimson есть шестиминутная импровизация под названием «Trio»: играют только Роберт Фрипп, скрипач Дэвид Кросс и бас-гитарист Джон Уэттон. Тем не менее автором композиции также заявлен Билл Бруфорд — барабанщик, которого мы в треке не слышим.
Роберт Фрипп объяснял это тем, что Бруфорд сумел услышать, куда движется музыка, и сознательно отстранился от процесса — «проявил завидное самообладание».
Фрипп (ему, кстати, вчера исполнилось 79 лет, он восстанавливается после сердечного приступа — дай бог здоровья) был как всегда прав. Одно из главных достоинств Билла Бруфорда — его редкий дар слышать музыку по-настоящему глубоко.
Он доказывал это всю карьеру: на трех классических альбомах группы Yes, на пластинках и концертных записях King Crimson, в составе Earthworks — одного из самых интересных и необычных джаз-фьюжн-ансамблей Британии. А еще — скажем, на изумительной, нежной, полной вдохновения пластинке «If Summer Had Its Ghosts», записанной с Эдди Гомесом и Ральфом Таунером. Везде Бруфорд — в самом сердце звучания. Он управляет музыкальным течением и при этом оставляет пространство другим.
У Бруфорда было две музыкальные жизни. В первой он стал одним из тех, кто радикально изменил язык рок-музыки — расширил его инструментарий и навсегда изменил представление о возможностях барабанщика. Достаточно набрать в Google «players influenced by Bill Bruford» или просто переслушать «Red» тех же King Crimson. В этой вещи улавливается одно важное влияние — Билли Кобэм (ему вчера исполнился 81 год — дай бог долгих лет жизни). Но Кобэм при всей своей виртуозности не мог бы сыграть так — с тем же напряжением в паузах. Он музыкант совсем другого склада.
В роке Бруфорд всегда эволюционировал. В Yes он скорее был важным аранжировщиком, нежели сугубо технарем (забудьте про вступление к «Close to the Edge»). На пластинках King Crimson 70-х — скорее технарем и импровизатором (стоит помнить, что в тот период Фрипп очень вдохновлялся свободной импровизацией, Дереком Бейли, AMM и проч.). В 80-х и 90-х, когда группа играла совсем другую музыку, Бруфорд создает почти машинный, гипнотический стиль, включая в сетап электроударные установки. Да и вообще послушайте, как он играл «Red» в 1984-м. Совсем иначе.
Во второй жизни — как джазовый барабанщик — он сохранил все грани своего стиля. У Earthworks есть композиции, напоминающие песни King Crimson времен «Three of a Perfect Pair». Но, во-первых, в 80-е он окончательно стал бэндлидером (хотя у него уже была группа Bruford в конце 70-х, где, кстати, короткое время играл Кенни Уилер) и выработал принципиально новый подход: оставлял еще больше пространства солирующим голосам. Это особенно ярко это слышно на альбоме с Таунером.
Во-вторых, интегрировал в свою манеру элементы латинской ритмики и делал это тонко, органично. В-третьих, продолжил эксперименты с электронными барабанами: в King Crimson его звучание было агрессивнее, а в Earthworks — более текстурным, сфокусированным на тембровых нюансах.
Даже после того, как в 2009 году он объявил об окончании карьеры (впрочем, не окончательном), Бруфорд не перестал учиться. В 2016 году, уже за шестьдесят, он получил степень PhD по музыкальной теории, отучившись четыре года. Неплохо для бывшего профессионального музыканта, которому уже было за шестьдесят.
Сегодня Биллу Бруфорду исполняется 76 лет. Дай бог здоровья и долгих лет жизни.
Олег Соболев
В авторской рубрике «Ориентиры» Олег Соболев переосмысляет наследие великого барабанщика Билла Бруфорда, которому сегодня исполнилось 76 лет.
На альбоме «Starless and Bible Black» группы King Crimson есть шестиминутная импровизация под названием «Trio»: играют только Роберт Фрипп, скрипач Дэвид Кросс и бас-гитарист Джон Уэттон. Тем не менее автором композиции также заявлен Билл Бруфорд — барабанщик, которого мы в треке не слышим.
Роберт Фрипп объяснял это тем, что Бруфорд сумел услышать, куда движется музыка, и сознательно отстранился от процесса — «проявил завидное самообладание».
Фрипп (ему, кстати, вчера исполнилось 79 лет, он восстанавливается после сердечного приступа — дай бог здоровья) был как всегда прав. Одно из главных достоинств Билла Бруфорда — его редкий дар слышать музыку по-настоящему глубоко.
Он доказывал это всю карьеру: на трех классических альбомах группы Yes, на пластинках и концертных записях King Crimson, в составе Earthworks — одного из самых интересных и необычных джаз-фьюжн-ансамблей Британии. А еще — скажем, на изумительной, нежной, полной вдохновения пластинке «If Summer Had Its Ghosts», записанной с Эдди Гомесом и Ральфом Таунером. Везде Бруфорд — в самом сердце звучания. Он управляет музыкальным течением и при этом оставляет пространство другим.
У Бруфорда было две музыкальные жизни. В первой он стал одним из тех, кто радикально изменил язык рок-музыки — расширил его инструментарий и навсегда изменил представление о возможностях барабанщика. Достаточно набрать в Google «players influenced by Bill Bruford» или просто переслушать «Red» тех же King Crimson. В этой вещи улавливается одно важное влияние — Билли Кобэм (ему вчера исполнился 81 год — дай бог долгих лет жизни). Но Кобэм при всей своей виртуозности не мог бы сыграть так — с тем же напряжением в паузах. Он музыкант совсем другого склада.
В роке Бруфорд всегда эволюционировал. В Yes он скорее был важным аранжировщиком, нежели сугубо технарем (забудьте про вступление к «Close to the Edge»). На пластинках King Crimson 70-х — скорее технарем и импровизатором (стоит помнить, что в тот период Фрипп очень вдохновлялся свободной импровизацией, Дереком Бейли, AMM и проч.). В 80-х и 90-х, когда группа играла совсем другую музыку, Бруфорд создает почти машинный, гипнотический стиль, включая в сетап электроударные установки. Да и вообще послушайте, как он играл «Red» в 1984-м. Совсем иначе.
Во второй жизни — как джазовый барабанщик — он сохранил все грани своего стиля. У Earthworks есть композиции, напоминающие песни King Crimson времен «Three of a Perfect Pair». Но, во-первых, в 80-е он окончательно стал бэндлидером (хотя у него уже была группа Bruford в конце 70-х, где, кстати, короткое время играл Кенни Уилер) и выработал принципиально новый подход: оставлял еще больше пространства солирующим голосам. Это особенно ярко это слышно на альбоме с Таунером.
Во-вторых, интегрировал в свою манеру элементы латинской ритмики и делал это тонко, органично. В-третьих, продолжил эксперименты с электронными барабанами: в King Crimson его звучание было агрессивнее, а в Earthworks — более текстурным, сфокусированным на тембровых нюансах.
Даже после того, как в 2009 году он объявил об окончании карьеры (впрочем, не окончательном), Бруфорд не перестал учиться. В 2016 году, уже за шестьдесят, он получил степень PhD по музыкальной теории, отучившись четыре года. Неплохо для бывшего профессионального музыканта, которому уже было за шестьдесят.
Сегодня Биллу Бруфорду исполняется 76 лет. Дай бог здоровья и долгих лет жизни.
Олег Соболев
❤31👍9🔥2👎1🥰1🙏1
Сегодня в новом выпуске рубрики «Мнение» наш постоянный автор, музыкант и композитор Юрий Виноградов размышляет об этике джаза.
Музыка, если следовать классическому представлению Гегеля, относится к области культуры — к тому, что называют «объективным духом». В ней, как и в других произведениях искусства и социальных институтах, воплощаются идеи, эмоции и процессы нашего внутреннего мира. Именно поэтому музыка никогда не бывает этически нейтральной — каждое произведение так или иначе отражает определенную картину мира, систему взглядов, трактовку ценностей. В музыке отражается мировоззрение — не мир как объективная совокупность фактов, а точка зрения на мир, позиция.
Cубъективный дух (Geist) — это сплав разума и действия, теории и практики, в котором соединяются разные стороны человеческого сознания. А культура, объективный дух — его материальное воплощение, способ выражения. Поэтому любое творчество, в том числе музыка, — это одновременно результат и мысли, и действия. И высшего выражения действия — нравственного выбора.
Это заметно в джазе. Как и любая музыка, он несет в себе скрытую этику — требование свободы, импровизации, спонтанности, баланса между рациональным и интуитивным, диалога между музыкантами. Джаз предполагает умение слушать друг друга, балансировать между хаосом и порядком, находить гармонию в усложненном и нестабильном «здесь-и-сейчас». Даже без слов он передает ценности: уважение к личности, открытость к неожиданному и смелость нарушать правила, оставаясь в рамках общего языка. Передает стремление к тому, чтобы выразить себя и стать собой, оставаясь понятным для других, изобрести общий язык как крайнее выражение индивидуальности. Даже в своих крайностях джаз всегда о равновесии между коллективным и индивидуальным. Джаз требует не только технического мастерства, но и нравственной чуткости — умения слушать, уважать чужую индивидуальность, находить общий язык.
В скрытом виде любая музыка содержит свою собственную историю— и историю своих создателей. Джаз родился как сопротивление несправедливости, расовому угнетению афроамериканцев, как попытка создать пространство, где возможна свободная игра ума и открытый разговор между людьми сходного опыта, которые испытывают колоссальное социальное давление. Джаз был попыткой утвердить и выразить себя тогда, когда обстоятельства стирают тебя из социальной жизни. Поэтому до сих пор джаз даже в коммерциализированной и профессионализированной форме сохраняет потенциал как музыка, способная к сопротивлению. Сопротивлению личности перед лицом обстоятельств и общественного давления.
Конечно, джаз бывает очень разным — по форме, строению, контексту и бэкграунду, что влияет на его зашифрованное этическое послание. Афрофутуризм Сан Ра, постбоп Чарльза Мингуса или музыка Бенни Гудмана подразумевают различные нравственные послания, от неприкрытой идеологии до ценности чисто эстетического наслаждения. Однако чаще всего этические ценности джаза проистекают из объективной организации этой музыки, из импровизации и свободы в отношении к правилам, которые свойственны для любого джаза.
Дух, по Гегелю, обретает свои формы в диалектическом движении — в историчном процессе борьбы и синтеза противоречий. Джаз тоже представляет из себя диалектику, «любовную борьбу», в нем из конфликта рождается целостность, из различия — единство. И это стремление к объединению различного, множественного в едином потоке — скрытая, но несомненная этика джаза.
Юрий Виноградов
Музыка, если следовать классическому представлению Гегеля, относится к области культуры — к тому, что называют «объективным духом». В ней, как и в других произведениях искусства и социальных институтах, воплощаются идеи, эмоции и процессы нашего внутреннего мира. Именно поэтому музыка никогда не бывает этически нейтральной — каждое произведение так или иначе отражает определенную картину мира, систему взглядов, трактовку ценностей. В музыке отражается мировоззрение — не мир как объективная совокупность фактов, а точка зрения на мир, позиция.
Cубъективный дух (Geist) — это сплав разума и действия, теории и практики, в котором соединяются разные стороны человеческого сознания. А культура, объективный дух — его материальное воплощение, способ выражения. Поэтому любое творчество, в том числе музыка, — это одновременно результат и мысли, и действия. И высшего выражения действия — нравственного выбора.
Это заметно в джазе. Как и любая музыка, он несет в себе скрытую этику — требование свободы, импровизации, спонтанности, баланса между рациональным и интуитивным, диалога между музыкантами. Джаз предполагает умение слушать друг друга, балансировать между хаосом и порядком, находить гармонию в усложненном и нестабильном «здесь-и-сейчас». Даже без слов он передает ценности: уважение к личности, открытость к неожиданному и смелость нарушать правила, оставаясь в рамках общего языка. Передает стремление к тому, чтобы выразить себя и стать собой, оставаясь понятным для других, изобрести общий язык как крайнее выражение индивидуальности. Даже в своих крайностях джаз всегда о равновесии между коллективным и индивидуальным. Джаз требует не только технического мастерства, но и нравственной чуткости — умения слушать, уважать чужую индивидуальность, находить общий язык.
В скрытом виде любая музыка содержит свою собственную историю— и историю своих создателей. Джаз родился как сопротивление несправедливости, расовому угнетению афроамериканцев, как попытка создать пространство, где возможна свободная игра ума и открытый разговор между людьми сходного опыта, которые испытывают колоссальное социальное давление. Джаз был попыткой утвердить и выразить себя тогда, когда обстоятельства стирают тебя из социальной жизни. Поэтому до сих пор джаз даже в коммерциализированной и профессионализированной форме сохраняет потенциал как музыка, способная к сопротивлению. Сопротивлению личности перед лицом обстоятельств и общественного давления.
Конечно, джаз бывает очень разным — по форме, строению, контексту и бэкграунду, что влияет на его зашифрованное этическое послание. Афрофутуризм Сан Ра, постбоп Чарльза Мингуса или музыка Бенни Гудмана подразумевают различные нравственные послания, от неприкрытой идеологии до ценности чисто эстетического наслаждения. Однако чаще всего этические ценности джаза проистекают из объективной организации этой музыки, из импровизации и свободы в отношении к правилам, которые свойственны для любого джаза.
Дух, по Гегелю, обретает свои формы в диалектическом движении — в историчном процессе борьбы и синтеза противоречий. Джаз тоже представляет из себя диалектику, «любовную борьбу», в нем из конфликта рождается целостность, из различия — единство. И это стремление к объединению различного, множественного в едином потоке — скрытая, но несомненная этика джаза.
Юрий Виноградов
❤15👍5🔥2👏2
💿 Джазист: альбом дня
Dennis Egberth «The Dennis Egberth Dynasty» (577 Records, 2025)
Шведский барабанщик Деннис Эгберт знаменит не только своим умением создавать разреженное и одновременно напряженное, полное грува и тяготений ритмическое пространство. Его альбомы обычно отражают широту его музыкальных вкусов — от дарк-джаза с элементами латины, краут-рока и джаз-мануш до сыгранного камерным инструментарием симфоджаза и фри-джаза. Впрочем, эклектичной и коллажной его музыку не назовешь — по мнению Юрия Виноградова, она развивается от жанрового стазиса до фри-джазовой свободы вне рамок так же естественно, как растение прорастает из семечка.
«The Dennis Egberth Dynasty» — в большей степени джазовая элегия с ностальгическими эмоциями (за исключением трека с панк-роковой энергетикой — подвижного и диссонантного «Boogie»). Ключевой элемент этой лиричной музыки — мелодия, которая погружается в поток ритмических и гармонически-эмбиентных изысков без особых претензий на эпатажную оригинальность. К техническим аспектам и мастерству исполнителей придраться нельзя, но это не та музыка, к которой хочется подбирать ключи-метафоры. Это тот случай, когда музыку лучше просто слушать.
Полную рецензию Юрия Виноградова читайте на нашем сайте.
Слушать альбом
Dennis Egberth «The Dennis Egberth Dynasty» (577 Records, 2025)
Шведский барабанщик Деннис Эгберт знаменит не только своим умением создавать разреженное и одновременно напряженное, полное грува и тяготений ритмическое пространство. Его альбомы обычно отражают широту его музыкальных вкусов — от дарк-джаза с элементами латины, краут-рока и джаз-мануш до сыгранного камерным инструментарием симфоджаза и фри-джаза. Впрочем, эклектичной и коллажной его музыку не назовешь — по мнению Юрия Виноградова, она развивается от жанрового стазиса до фри-джазовой свободы вне рамок так же естественно, как растение прорастает из семечка.
«The Dennis Egberth Dynasty» — в большей степени джазовая элегия с ностальгическими эмоциями (за исключением трека с панк-роковой энергетикой — подвижного и диссонантного «Boogie»). Ключевой элемент этой лиричной музыки — мелодия, которая погружается в поток ритмических и гармонически-эмбиентных изысков без особых претензий на эпатажную оригинальность. К техническим аспектам и мастерству исполнителей придраться нельзя, но это не та музыка, к которой хочется подбирать ключи-метафоры. Это тот случай, когда музыку лучше просто слушать.
Полную рецензию Юрия Виноградова читайте на нашем сайте.
Слушать альбом
❤7👍6🔥3
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Джазист: видеотека
Арчи Шепп и пианист Джейсон Моран исполняют композицию «Isfahan» Билли Стрэйхорна и Дюка Эллингтона на сцене Парижской филармонии.
Пять лет спустя материал, записанный во время этого выступления, выйдет под названием «Let My People Go» и станет последним официальным альбомом в дискографии Шеппа. Прочитать рецензию на эту без преувеличения выдающуюся запись можно на сайте «Джазиста».
Полностью видеозапись исполнения «Isfahan» можно посмотреть на официальном YouTube-канале Шеппа.
Арчи Шепп и пианист Джейсон Моран исполняют композицию «Isfahan» Билли Стрэйхорна и Дюка Эллингтона на сцене Парижской филармонии.
Пять лет спустя материал, записанный во время этого выступления, выйдет под названием «Let My People Go» и станет последним официальным альбомом в дискографии Шеппа. Прочитать рецензию на эту без преувеличения выдающуюся запись можно на сайте «Джазиста».
Полностью видеозапись исполнения «Isfahan» можно посмотреть на официальном YouTube-канале Шеппа.
🔥12👍3❤1
В новом выпуске рубрики «Ориентиры» Олег Соболев на примере альбома «Attica Blues» показывает, что талант Арчи Шеппа больше и значительнее любых шаблонных представлений о нем.
💿 Archie Shepp «Attica Blues» (Impulse!, 1972)
Существует расхожий стереотип: раз Арчи Шепп играл на «Ascension», дружил с Art Ensemble of Chicago и выпускался на BYG Actuel, значит, всю карьеру он посвятил фри-джазу. Это неверно. Шепп был куда более разносторонним музыкантом, и его творческий путь полон неожиданных поворотов. Он писал стихи и накладывал их на музыку (достаточно вспомнить его появление в фильме Рона Манна «Imagine the Sound»), играл с Фрэнком Заппой, серьезно погружался в стандарты и джазовый классицизм. И записал, например, вот такой альбом — пластинку куда ближе по духу к Марвину Гэю, чем к Джону Колтрейну.
Представим человека, который ничего не знает об «Attica Blues», знаком с Шеппом лишь по его инструментальным записям и, допустим, купил этот альбом «вслепую», принес домой, поставил играть. Первый трек может его всерьез озадачить: верную ли пластинку ему положили в конверт? «Attica Blues» встречает жирной басовой линией в духе лучших треков Sly & the Family Stone, бешеной квакушкой и взрывным, будто женским госпельным вокалом. На самом деле поет мужчина по имени Генри Халл — и поет следующее: «Я беспокоюсь о человеческой душе».
Судя по дальнейшему содержанию альбома, эта тревога за душу человека обуревала Шеппа в 1972 году в самых разных формах. Двучастная «Steam» с поэтичной мелодекламацией и невесомыми струнными напоминает определенные треки с «What’s Going On» того же Гэя — типа «What’s Happening Brother», только если бы они и правда стремились к звездам (Гэй, спевший строчки «Rockets, moon shots / Spend it on the have nots», хотел быть на Земле). Изобретательный, агрессивный околофанк «Blues for Brother George Jackson» перекликается с тем, что позже будет делать Орнетт Коулман в Prime Time. Чистокровный новоорлеанский реквием Луису Армстронгу «Good Bye Sweet Pops» возвращает слушателя к традиции. Заканчивается всё крестовым походом детей — длинной, прекрасной неоклассической песней, которую исполняет семилетняя Вахида Мэсси, дочь аранжировщика альбома Кэла Мэсси.
Всё это сделано мощно, выверенно, без неуклюжих жестов. В записи участвуют сильнейшие музыканты: Джимми Гаррисон, Мэрион Браун, Дэйв Баррелл и многие другие. Но никто из них не перетягивает внимание на себя — в огромной, разветвленной акустической ткани, сплетенной Шеппом и Мэсси, царит удивительный баланс. Почти не выходит на первый план и сам Шепп, за исключением пары необычных, выразительных соло — например, в «Blues for Brother George Jackson».
Он делает ставку не на виртуозность, не на эгоистичное композиторское видение (роль Мэсси в создании альбома огромна) и даже не на поэзию — авторами текстов на альбоме, где 70% времени звучит человеческий голос, являются совсем другие люди. Главное — идея как цель. Возникает искушение трактовать «Attica Blues» исключительно как политическое высказывание: в названии — прямая отсылка к тюремному восстанию в Аттике, где полиция и войска штата Нью-Йорк расстреляли более сорока заключенных и заложников из числа сотрудников тюрьмы. Но по-настоящему это альбом скорее не политический и не остросоциальный, а гуманистический. Шепп рассуждает не столько о протесте, сколько о самой человеческой природе, о множественности ее проявлений: стремлении к свободе, значении памяти и наследия, детской радости. Именно поэтому он дает слово не сольным голосам, а хору — взрывной коллективной игре своих музыкантов. Он доверяет говорить самой музыке.
Олег Соболев
Слушать альбом
💿 Archie Shepp «Attica Blues» (Impulse!, 1972)
Существует расхожий стереотип: раз Арчи Шепп играл на «Ascension», дружил с Art Ensemble of Chicago и выпускался на BYG Actuel, значит, всю карьеру он посвятил фри-джазу. Это неверно. Шепп был куда более разносторонним музыкантом, и его творческий путь полон неожиданных поворотов. Он писал стихи и накладывал их на музыку (достаточно вспомнить его появление в фильме Рона Манна «Imagine the Sound»), играл с Фрэнком Заппой, серьезно погружался в стандарты и джазовый классицизм. И записал, например, вот такой альбом — пластинку куда ближе по духу к Марвину Гэю, чем к Джону Колтрейну.
Представим человека, который ничего не знает об «Attica Blues», знаком с Шеппом лишь по его инструментальным записям и, допустим, купил этот альбом «вслепую», принес домой, поставил играть. Первый трек может его всерьез озадачить: верную ли пластинку ему положили в конверт? «Attica Blues» встречает жирной басовой линией в духе лучших треков Sly & the Family Stone, бешеной квакушкой и взрывным, будто женским госпельным вокалом. На самом деле поет мужчина по имени Генри Халл — и поет следующее: «Я беспокоюсь о человеческой душе».
Судя по дальнейшему содержанию альбома, эта тревога за душу человека обуревала Шеппа в 1972 году в самых разных формах. Двучастная «Steam» с поэтичной мелодекламацией и невесомыми струнными напоминает определенные треки с «What’s Going On» того же Гэя — типа «What’s Happening Brother», только если бы они и правда стремились к звездам (Гэй, спевший строчки «Rockets, moon shots / Spend it on the have nots», хотел быть на Земле). Изобретательный, агрессивный околофанк «Blues for Brother George Jackson» перекликается с тем, что позже будет делать Орнетт Коулман в Prime Time. Чистокровный новоорлеанский реквием Луису Армстронгу «Good Bye Sweet Pops» возвращает слушателя к традиции. Заканчивается всё крестовым походом детей — длинной, прекрасной неоклассической песней, которую исполняет семилетняя Вахида Мэсси, дочь аранжировщика альбома Кэла Мэсси.
Всё это сделано мощно, выверенно, без неуклюжих жестов. В записи участвуют сильнейшие музыканты: Джимми Гаррисон, Мэрион Браун, Дэйв Баррелл и многие другие. Но никто из них не перетягивает внимание на себя — в огромной, разветвленной акустической ткани, сплетенной Шеппом и Мэсси, царит удивительный баланс. Почти не выходит на первый план и сам Шепп, за исключением пары необычных, выразительных соло — например, в «Blues for Brother George Jackson».
Он делает ставку не на виртуозность, не на эгоистичное композиторское видение (роль Мэсси в создании альбома огромна) и даже не на поэзию — авторами текстов на альбоме, где 70% времени звучит человеческий голос, являются совсем другие люди. Главное — идея как цель. Возникает искушение трактовать «Attica Blues» исключительно как политическое высказывание: в названии — прямая отсылка к тюремному восстанию в Аттике, где полиция и войска штата Нью-Йорк расстреляли более сорока заключенных и заложников из числа сотрудников тюрьмы. Но по-настоящему это альбом скорее не политический и не остросоциальный, а гуманистический. Шепп рассуждает не столько о протесте, сколько о самой человеческой природе, о множественности ее проявлений: стремлении к свободе, значении памяти и наследия, детской радости. Именно поэтому он дает слово не сольным голосам, а хору — взрывной коллективной игре своих музыкантов. Он доверяет говорить самой музыке.
Олег Соболев
Слушать альбом
👍22❤8
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
🎥 Джазист: видеотека
«Бенни Гудмен в СССР», 1963
17-минутный фильм о больших гастролях Бенни Гудмена по городам Советского Союза в 1962 году.
Что в фильме
Гудмен ловит рыбу в Неве, играет Моцарта с музыкантами украинского симфонического оркестра и выступает в разных городах Союза: Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Ташкенте, Сочи и Москве.
Что это было
В 1962 году отношения между СССР и США были накалены до предела. Однако сторонам удалось договориться о культурном обмене, в рамках которого в США должен был отправиться балет Большого театра, Симфонический оркестр Ленинградской филармонии и Украинский ансамбль танца, а с Американской стороны — оркестр Бенни Гудмена.
Что еще
Помимо этого фильма, сохранились и другие любопытные свидетельства тех гастролей. Например, живая запись выступления оркестра Гудмена в Лужниках — «Benny Goodman in Moscow» (1962), а также заметки басиста Билла Кроу «To Russia Without Love», где он делится историей поездки, в том числе трудностями, с которыми столкнулись музыканты оркестра.
Юлия Накарякова
«Бенни Гудмен в СССР», 1963
17-минутный фильм о больших гастролях Бенни Гудмена по городам Советского Союза в 1962 году.
Что в фильме
Гудмен ловит рыбу в Неве, играет Моцарта с музыкантами украинского симфонического оркестра и выступает в разных городах Союза: Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Ташкенте, Сочи и Москве.
Что это было
В 1962 году отношения между СССР и США были накалены до предела. Однако сторонам удалось договориться о культурном обмене, в рамках которого в США должен был отправиться балет Большого театра, Симфонический оркестр Ленинградской филармонии и Украинский ансамбль танца, а с Американской стороны — оркестр Бенни Гудмена.
Что еще
Помимо этого фильма, сохранились и другие любопытные свидетельства тех гастролей. Например, живая запись выступления оркестра Гудмена в Лужниках — «Benny Goodman in Moscow» (1962), а также заметки басиста Билла Кроу «To Russia Without Love», где он делится историей поездки, в том числе трудностями, с которыми столкнулись музыканты оркестра.
Юлия Накарякова
👍15🙏5🫡2❤1🔥1
Forwarded from Джаз-клуб Алексея Козлова
🎷Jazzist, с днем рождения! 🎷
Лейблу исполнилось пять лет!
За это время на лейбле вышло 23 альбома (вы уже послушали?).
Первым релизом лейбла стал альбом Ilugdin Trio – «My Story», выпущенный в 2021 году. Поэтому мы предлагаем отметить день рождения Jazzist'a именно на концерте Дмитрия Илугдина!
Ждём вас завтра, в 20:00.
Билеты 🎫
Для самых преданных слушателей на этот концерт действует промокод MYSTORY на 50%
Лейблу исполнилось пять лет!
За это время на лейбле вышло 23 альбома (вы уже послушали?).
Первым релизом лейбла стал альбом Ilugdin Trio – «My Story», выпущенный в 2021 году. Поэтому мы предлагаем отметить день рождения Jazzist'a именно на концерте Дмитрия Илугдина!
Ждём вас завтра, в 20:00.
Билеты 🎫
🍾6👍5🔥3❤2
Галерея «Джазиста»
29 мая 2021 года на лейбле «Джазист» вышел первый релиз: альбом «My Story» Дмитрия Илугдина. Многое изменилось с тех пор, но самое главное, что мы продолжаем в том же составе. На фото справа налево — сооснователи «Джазиста»: Андрей Левин, Араик Акопян, Александр Аношин, Лев Боровков.
Фото было сделано для интервью «Афише», за которое отдельное спасибо Кристине Сарханянц.
29 мая 2021 года на лейбле «Джазист» вышел первый релиз: альбом «My Story» Дмитрия Илугдина. Многое изменилось с тех пор, но самое главное, что мы продолжаем в том же составе. На фото справа налево — сооснователи «Джазиста»: Андрей Левин, Араик Акопян, Александр Аношин, Лев Боровков.
Фото было сделано для интервью «Афише», за которое отдельное спасибо Кристине Сарханянц.
❤9👍5🕊1🫡1
Jazzist
Галерея «Джазиста» 29 мая 2021 года на лейбле «Джазист» вышел первый релиз: альбом «My Story» Дмитрия Илугдина. Многое изменилось с тех пор, но самое главное, что мы продолжаем в том же составе. На фото справа налево — сооснователи «Джазиста»: Андрей Левин…
Сам альбом «My Story» не потерял ни в актуальности звучания, ни в естественном романтическом обаянии. С каждым словом, написанным об альбоме Юрием Льноградским, можно согласиться и сейчас.
Сегодня Дима Илугдин снова играет программу «My Story». Кажется, это отличный повод переслушать альбом.
Ссылки — здесь.
Илугдину удалось нащупать в этой работе, наверное, главное, с чем вообще имеет смысл работать музыканту, — правду. Он рассказывает о себе (именно такова концепция альбома), не стесняясь романтики и лирики, но и не делая их слащаво-привлекательными, не приукрашивая, не любуясь своим отражением. В его музыке есть уверенное спокойствие взрослого мужчины, который принимает в себе право видеть красоту и восхищаться ею, но сохраняет при этом силу (не требующую явной демонстрации), точность и технические навыки. «My Story» сопровождает спокойное, осмысленное принятие человеком того, что он находится в жизненном потоке среди других людей. Он готов и желает быть частью этого потока, не впадая ни в экстатическую истерику, ни в печаль, — и вместе с тем осознает свое право на индивидуальность, сохраняет способность откликнуться эмоционально на самые разные образы и события.
Сегодня Дима Илугдин снова играет программу «My Story». Кажется, это отличный повод переслушать альбом.
Ссылки — здесь.
❤5👍1
8 июня в Клубе Алексея Козлова состоится третий Moonberry Jazz Fest — благотворительный фестиваль-маркет, приуроченный к 10-летию джаз-бэнда Moonberry Jam. Мероприятие пройдет в поддержку Интегративного джазового центра, а на фестивальном концерте будет звучать авторский джаз в исполнении трио «Залесский джаз», групп Django Friends и Esh Samba Jazz, квартета Ильи Зырянова и, конечно, Moonberry Jam.
Читайте подробности в нашем анонсе.
Читайте подробности в нашем анонсе.
🔥5❤4🕊1😐1
💿 Джазист слушает
В новом выпуске рубрики «Джазист слушает» Илья Рассказов приготовил для вас три ярких переиздания 2025 года.
John Lamkin «Hot» (Jazz Room)
Лейбл Jazz Room продолжает доставать бесконечные тузы из рукава: на очереди переиздание записанного в 1984 году и крайне редкого альбома американского трубача, бэндлидера и педагога Джона Ламкина. Заглавная композиция звучит аж 18 минут, в которые умещаются и лихие фанковые импровизации, заставляющие вспомнить классику жанра блэксплойтейшн, и безудержный клубный свинг, и тихая джазовая созерцательность. Танцоры оценят скоростной номер «Ticket» и полную латинских интонаций композицию «722», а в пьесе «Flower Power» музыка уходит в тонкий и душевный дип-соул с вокалом жены Ламкина Эрты. На этот раз релиз доступен, помимо виниловой версии, еще и в цифровом варианте.
Agustin Pereyra Lucena «Puertos De Alternativa» (Far Out)
«Puertos De Alternativa» — уже третий альбом аргентинского гитариста Агустина Перейра Луцены, переизданный британским лейблом Far Out за годы, прошедшие со смерти Луцены в 2019-м. Этот музыкант считается одним из самых талантливых аргентинцев, игравших бразильскую музыку: на его счету работа с Винисиусом де Мораешем, Баденом Пауэллом, Токинью, Марией Бетанией, Наной Васконселусом и другими великими из мира джаза, босса-новы и самбы. «Puertos De Alternaiva» считают самой востребованных из работ гитариста, и впервые с момента выхода альбома в 1988 году он переиздается на виниле. В пластинку вошли как собственные композиции Перейра Луцены, так и бразильская классика. Здесь джаз, обильная афробразильская составляющая, элементы пасторального нью-эйджа и даже северной неоклассики (гитарист в годы эмиграции много жил и работал в Норвегии). Среди выдающихся моментов пластинки — утонченная лирика «Tema Barroco», минималистичная заглавная птеса и украшенная звуками беримбау мистическая «Casi-Numbe».
Roy Haynes «Hip Ensemble» (Wewantsounds)
Барабанщика Роя Хэйнса не стало в конце прошлого года — джазовый гигант совсем немного не дожил до своего столетия. Французский лейбл Wewantssounds выпустил его классическую запись 1971 года, которая ни разу не переиздавалась в формате виниловой пластинки. В конце 60-х после непродолжительной работы с Джоном Колтрейном Хэйнс собрал собственную группу Hip Ensemble, в которой играли Джордж Эдамс на саксофоне, Хэннибал Марвин Питерсон на трубе, Теруо Накамура на басу, клавишник Карл Шрёдер и перкуссионист Лоуренс Киллиан. Альбом спродюсировал Боб Шэд и вышел на его Mainstream Records. Эта удивительная смесь спиричуэла, модального джаза, сай-фанка и постбопа сильно опередила свое время. В качестве бонуса в переиздание включили еще одну известную вещь коллектива «Roy’s Tune», которая отдельно выходила на одном из сборников лейбла.
Илья Рассказов
В новом выпуске рубрики «Джазист слушает» Илья Рассказов приготовил для вас три ярких переиздания 2025 года.
John Lamkin «Hot» (Jazz Room)
Лейбл Jazz Room продолжает доставать бесконечные тузы из рукава: на очереди переиздание записанного в 1984 году и крайне редкого альбома американского трубача, бэндлидера и педагога Джона Ламкина. Заглавная композиция звучит аж 18 минут, в которые умещаются и лихие фанковые импровизации, заставляющие вспомнить классику жанра блэксплойтейшн, и безудержный клубный свинг, и тихая джазовая созерцательность. Танцоры оценят скоростной номер «Ticket» и полную латинских интонаций композицию «722», а в пьесе «Flower Power» музыка уходит в тонкий и душевный дип-соул с вокалом жены Ламкина Эрты. На этот раз релиз доступен, помимо виниловой версии, еще и в цифровом варианте.
Agustin Pereyra Lucena «Puertos De Alternativa» (Far Out)
«Puertos De Alternativa» — уже третий альбом аргентинского гитариста Агустина Перейра Луцены, переизданный британским лейблом Far Out за годы, прошедшие со смерти Луцены в 2019-м. Этот музыкант считается одним из самых талантливых аргентинцев, игравших бразильскую музыку: на его счету работа с Винисиусом де Мораешем, Баденом Пауэллом, Токинью, Марией Бетанией, Наной Васконселусом и другими великими из мира джаза, босса-новы и самбы. «Puertos De Alternaiva» считают самой востребованных из работ гитариста, и впервые с момента выхода альбома в 1988 году он переиздается на виниле. В пластинку вошли как собственные композиции Перейра Луцены, так и бразильская классика. Здесь джаз, обильная афробразильская составляющая, элементы пасторального нью-эйджа и даже северной неоклассики (гитарист в годы эмиграции много жил и работал в Норвегии). Среди выдающихся моментов пластинки — утонченная лирика «Tema Barroco», минималистичная заглавная птеса и украшенная звуками беримбау мистическая «Casi-Numbe».
Roy Haynes «Hip Ensemble» (Wewantsounds)
Барабанщика Роя Хэйнса не стало в конце прошлого года — джазовый гигант совсем немного не дожил до своего столетия. Французский лейбл Wewantssounds выпустил его классическую запись 1971 года, которая ни разу не переиздавалась в формате виниловой пластинки. В конце 60-х после непродолжительной работы с Джоном Колтрейном Хэйнс собрал собственную группу Hip Ensemble, в которой играли Джордж Эдамс на саксофоне, Хэннибал Марвин Питерсон на трубе, Теруо Накамура на басу, клавишник Карл Шрёдер и перкуссионист Лоуренс Киллиан. Альбом спродюсировал Боб Шэд и вышел на его Mainstream Records. Эта удивительная смесь спиричуэла, модального джаза, сай-фанка и постбопа сильно опередила свое время. В качестве бонуса в переиздание включили еще одну известную вещь коллектива «Roy’s Tune», которая отдельно выходила на одном из сборников лейбла.
Илья Рассказов
👍10🤔6❤3🤓1
С 9 по 15 июня в Москве пройдет четвертый Московский джазовый фестиваль. Мероприятие порадует любителей джаза концертами легендарного барабанщика Омара Хакима, пианистки Рэйчел Зи и вокалистки Вероники Свифт, посетить которые «Джазист» настоятельно рекомендует!
Всего же в течение недели на разных столичных площадках — как на открытом воздухе, так и в клубах — выступит более тысячи музыкантов.
Кроме того, в рамках фестиваля состоится форум профессионалов джазовой индустрии Jazz Across Borders.
Подробнее — в нашем анонсе.
Всего же в течение недели на разных столичных площадках — как на открытом воздухе, так и в клубах — выступит более тысячи музыкантов.
Кроме того, в рамках фестиваля состоится форум профессионалов джазовой индустрии Jazz Across Borders.
Подробнее — в нашем анонсе.
🔥16👎1
В авторской рубрике «Ориентиры» Олег Соболев рассказывает о «Circle in the Round», самой нетипичной компиляции Майлза Дэвиса конца 1970-х.
💿 Miles Davis «Circle in the Round» (Columbia, 1979)
Формально в 70-х последним студийным альбомом Майлза Дэвиса — большим проектом, задуманным именно как законченная, цельная пластинка, — был «On the Corner». С 1972 по 1981 год под именем Дэвиса выходили либо концертные записи, либо компиляции, собранные из отрывков сессий прошлых лет. Последними, условно говоря, считаются «Big Fun» и «Get Up with It» — два диска, которые многие воспринимают как номерные альбомы, хотя часто упускают из виду хронологическое разнообразие представленной на них музыки.
Тем не менее все эти релизы студийной музыки были органичными, концептуально цельными. Они придерживались определенных стилистических рамок: «электрический Майлз» — значит «электрический Майлз», в том числе и в визуальной составляющей. Обложки «Big Fun» и «Get Up with It» сразу давали понять: тут будет фьюжн. «Water Babies» (1976) — компиляция, которая представляла слушателям две сессии второго великого квинтета 1967 и 1968 годов в разных конфигурациях состава, — тоже была оформлена как законченное произведение.
«Circle in the Round» выбивается из этого контекста. На обложке — портрет Майлза начала 60-х, а музыка на двух дисках охватывает пятнадцать лет — с 1955-го по 1970-й. Все записи расположены в хронологическом порядке: мы начинаем с хард-бопового Майлза и заканчиваем сверхэлектрическим. Поначалу кажется, что это попытка срубить деньги. Или, как назвал «Circle in the Round» Роберт Крайстгау, главный американский критик-идиот, — «дефективный товар».
Но вот в чем шутка: ничего дефективного Майлз не производил. Даже его ауттейки и неизданные вещи — на вес золота. И ответственному за эту компиляцию соул-критику журнала «Rolling Stone» Джо Макьюэну удалось не только отобрать впечатляющие треки из множества находившихся на тот момент в архивах, но и рассказать c их помощью историю — повесть о Майлзе как о великом бэндлидере, который давал пространство для оглушительного самовыражения самым разным музыкантам.
Так, на мастерской версии «Love for Sale» Коула Портера (1958) блистают Джон Колтрейн и Кэннонболл Эддерли: каждый выдает фирменное, узнаваемое, совершенно свое соло, органично вплетаясь в общее музыкальное полотно. А в длинном (26 минут, и это еще урезанная версия) заглавном треке (1967), вдохновленном мексиканскими маршевыми ритмами, сверкают Херби Хэнкок, Тони Уильямс, Уэйн Шортер, Рон Картер (пожалуй, с самым красивым и пронзительным соло) и гитарист Джо Бек, который играет особенно лаконично и четко, добавляя музыке дополнительный импульс.
Сама композиция «Circle in the Round» даже немного удивляет на фоне остального творчества Майлза. Это не совсем продолжение идей второго великого квартета, воплощенных в «Nefertiti», и не совсем фьюжн в духе «Miles in the Sky» или «Filles de Kilimanjaro». Это что-то промежуточное — одновременно устремленное в будущее (вспоминается «Liberation Music Orchestra» Карлы Блей и Чарли Хейдена) и ностальгическое, отсылающее к «Sketches of Spain».
Главным же треком на втором диске компиляции стала версия «Guinnevere» Дэвида Кросби — возможно, самой красивой песни Crosby, Stills & Nash. Записана интерпретация Майлза между «Bitches Brew» и «Jack Johnson» и, вопреки ожиданиям, звучит она совсем не как эти альбомы. Она менее абстрактна, чем «Bitches Brew», и скорее напоминает классическую джазовую балладу, растянутую во времени и пространстве: заглавный мотив повторяется чуть ли не весь трек, а вокруг него кружат вихри звука. Пожалуй, если выделять того, кто сияет здесь особенно ярко, то это Джо Завинул и Чик Кориа, которые выдают блестящие мрачные психоделические соло.
Олег Соболев
Слушать альбом
💿 Miles Davis «Circle in the Round» (Columbia, 1979)
Формально в 70-х последним студийным альбомом Майлза Дэвиса — большим проектом, задуманным именно как законченная, цельная пластинка, — был «On the Corner». С 1972 по 1981 год под именем Дэвиса выходили либо концертные записи, либо компиляции, собранные из отрывков сессий прошлых лет. Последними, условно говоря, считаются «Big Fun» и «Get Up with It» — два диска, которые многие воспринимают как номерные альбомы, хотя часто упускают из виду хронологическое разнообразие представленной на них музыки.
Тем не менее все эти релизы студийной музыки были органичными, концептуально цельными. Они придерживались определенных стилистических рамок: «электрический Майлз» — значит «электрический Майлз», в том числе и в визуальной составляющей. Обложки «Big Fun» и «Get Up with It» сразу давали понять: тут будет фьюжн. «Water Babies» (1976) — компиляция, которая представляла слушателям две сессии второго великого квинтета 1967 и 1968 годов в разных конфигурациях состава, — тоже была оформлена как законченное произведение.
«Circle in the Round» выбивается из этого контекста. На обложке — портрет Майлза начала 60-х, а музыка на двух дисках охватывает пятнадцать лет — с 1955-го по 1970-й. Все записи расположены в хронологическом порядке: мы начинаем с хард-бопового Майлза и заканчиваем сверхэлектрическим. Поначалу кажется, что это попытка срубить деньги. Или, как назвал «Circle in the Round» Роберт Крайстгау, главный американский критик-идиот, — «дефективный товар».
Но вот в чем шутка: ничего дефективного Майлз не производил. Даже его ауттейки и неизданные вещи — на вес золота. И ответственному за эту компиляцию соул-критику журнала «Rolling Stone» Джо Макьюэну удалось не только отобрать впечатляющие треки из множества находившихся на тот момент в архивах, но и рассказать c их помощью историю — повесть о Майлзе как о великом бэндлидере, который давал пространство для оглушительного самовыражения самым разным музыкантам.
Так, на мастерской версии «Love for Sale» Коула Портера (1958) блистают Джон Колтрейн и Кэннонболл Эддерли: каждый выдает фирменное, узнаваемое, совершенно свое соло, органично вплетаясь в общее музыкальное полотно. А в длинном (26 минут, и это еще урезанная версия) заглавном треке (1967), вдохновленном мексиканскими маршевыми ритмами, сверкают Херби Хэнкок, Тони Уильямс, Уэйн Шортер, Рон Картер (пожалуй, с самым красивым и пронзительным соло) и гитарист Джо Бек, который играет особенно лаконично и четко, добавляя музыке дополнительный импульс.
Сама композиция «Circle in the Round» даже немного удивляет на фоне остального творчества Майлза. Это не совсем продолжение идей второго великого квартета, воплощенных в «Nefertiti», и не совсем фьюжн в духе «Miles in the Sky» или «Filles de Kilimanjaro». Это что-то промежуточное — одновременно устремленное в будущее (вспоминается «Liberation Music Orchestra» Карлы Блей и Чарли Хейдена) и ностальгическое, отсылающее к «Sketches of Spain».
Главным же треком на втором диске компиляции стала версия «Guinnevere» Дэвида Кросби — возможно, самой красивой песни Crosby, Stills & Nash. Записана интерпретация Майлза между «Bitches Brew» и «Jack Johnson» и, вопреки ожиданиям, звучит она совсем не как эти альбомы. Она менее абстрактна, чем «Bitches Brew», и скорее напоминает классическую джазовую балладу, растянутую во времени и пространстве: заглавный мотив повторяется чуть ли не весь трек, а вокруг него кружат вихри звука. Пожалуй, если выделять того, кто сияет здесь особенно ярко, то это Джо Завинул и Чик Кориа, которые выдают блестящие мрачные психоделические соло.
Олег Соболев
Слушать альбом
👍13❤6🔥2