​​Умер Эрмето Паскоаль, величайший бразильский музыкант, композитор, один из гениев внеамериканской джазовой музыки. Я уже писал про него несколько лет назад, кликайте, там сразу три поста, в том числе — с воспоминаниями о его концерте в России.

​​Ориентиры: Graham Haynes «bpm» (Knitting Factory, 2000)

Трубач и корнетист Грэм Хейнс, которому 16 сентября исполняется 65 лет, известен гораздо меньше, чем его отец Рой, ушедший из жизни в прошлом году. Хотя человек, безусловно, очень заслуженный: в активе — сотрудничество с множеством выдающихся музыкантов в диапазоне от Эбби Линкольн и Джеки Байарда до Виджая Айера и Икуэ Мори, а также совместный альбом с Фэроу Сандерсом.

Однако в джазовой среде Грэма Хейнса чаще воспринимают как коллаборатора, человека сбоку главной звезды — как музыканта, умеющего чутко слышать партнеров и органично подстраиваться под их язык. Его сольная карьера остается менее заметной, и причина, вероятно, кроется в самой специфике его музыки. Наиболее сильные и характерные работы Хейнса находятся на границе жанров: он исследует джаз в пересечении с ритмичной электроникой, нью-джаз, фьючер-джаз — называйте как угодно. При этом сделаны они так, что будут раздражать пуристов джаза и свободной импровизации и сбивать с толку адептов электроники. Пластинки Хейнса странные — и в этом их прелесть.

«bpm» — небольшой шедевр, записанный на рубеже тысячелетий. Он несет отпечатки своей эпохи: шуршащие синтезаторы, драм-н-бейс с бесконечными амен-брейками, сэмплы, характерный цифровой окрас звучания. Но при этом альбом не завязан исключительно на маркерах времени и ощущается вполне современным даже сегодня.

В манере игры самого Хейнса на корнете и флюгельгорне легко различить влияние Майлза Дэвиса середины 70-х: отрывистые, абстрактные линии с долгими паузами и интервалами. Но одновременно в этой игре чувствуется и вдохновение широтой романтической музыки.

Романтическая линия на «bpm» выражена особенно ярко. Три трека основаны на материале из опер Рихарда Вагнера «Парсифаль» и «Тристан и Изольда». Два из них открывают альбом, и в первом ритмическая и мелодическая структура целиком построена на сэмпле вагнеровской музыки. В конце 90-х подобные эксперименты витали в воздухе: достаточно вспомнить пластинки Ури Кейна с переосмыслением Малера, Шумана, Бетховена. Но если Кейн оставался в пространстве между джазовым и классическим академизмом, то у Хейнса «старая белая музыка» прямо выходит на танцпол. Там же оказываются и оригинальные композиции, например, жесткий «Telluride» с тяжелым синтезаторным гулом, близким скорее к классическому джанглу, чем к драм-н-бейсу.

При этом альбом нельзя назвать полностью танцевальным. В нем хватает медленных эпизодов, например, «Red Zone» или «Climate». Но это не лирика и не баллады. Это музыка абстрактная и холодная, тоже как будто бы звучащая похоже на определенные моменты поздних вагнеровских опер. И в то же время — сродни времени своего создания: ровно так звучала в начале нулевых половина музыки, до сих пор несколько смешно именующейся IDM.

Но главное, что все эти слои — танцевальные ритмы, вагнеровские заимствования, электронные абстракции, джазовые импровизации — звучат абсолютно органично. «bpm» не выглядит пробой пера в жанре нью-джаз, а ощущается как результат глубокого понимания того, каким образом электронная музыка может работать в связке с джазом и как эту связку можно встроить в иной культурный контекст. Это производит сильное впечатление даже двадцать пять лет спустя.

Олег Соболев

Слушать альбом

​​Ориентиры: Ray Charles «Modern Sounds in Country and Western Music» (ABC-Paramount, 1962)

Новый выпуск рубрики «Ориентиры» приурочен к 95-летию Рэя Чарльза. Олег Соболев рассказывает об одном из самых важных альбомов в наследии великого музыканта.

Читатели постарше наверняка помнят всплеск популярности Рэя Чарльза в 2004 году. Сначала он умер, затем выпустили его последний альбом «Genius Loves Company», а осенью вышел фильм «Рэй», за главную роль в котором Джейми Фокс отхватил «Оскара».

Это была странная популярность. В Новом Орлеане есть традиция джазовых похорон: с плясками, шествием, духовым оркестром. Рэй Чарльз был родом не из Луизианы, а из Джорджии, но прощались с ним целый год примерно в том же духе — с бесконечными танцами вокруг гроба. Стук каблучков танцоров раздавался даже в России: по телевизору рассказывали, кто такой Рэй Чарльз, крутили повторы его легендарного концерта в ГЦКЗ «Россия», рассуждали о шансах байопика на кинонаграды.

Тот всплеск был скоротечным: по прошествии времени оказалось, что Рэй Чарльз — вовсе не такая огромная культурная константа, а реликт блестящего прошлого. Сегодня Чарльзу 95 лет — и многие, конечно, про него вспомнят, но такого выхлопа, как в год его смерти, не будет.

Между тем Рэй Чарльз всё равно величайший. Можно много говорить про его общее культурное значение и вклад в мировую культуру, но давайте коснемся его дискографии. Хорошо, например, вспомнить альбом «Modern Sounds in Country and Western Music».

Музыкальные энциклопедии и фильм «Рэй» сообщают, что его главная историческая ценность в том, что Рэй Чарльз соединил на нем музыку афроамериканскую (соул, госпел) и белую (собственно, кантри). Тем самым он разрушил расовые барьеры. Хорошо, допустим. Но в чем ценность самих песен?

В фильме «Рэй», разумеется, многое переврали, но главное уловили: в конце 50-х – начале 60-х, на пике карьеры, Рэй Чарльз жестко сидел на запрещенных веществах, был невыносим в быту, его мозг буквально горел, а нервы были перекручены. Он устал.

И вот эти песни на «Modern Sounds» (а они все очень грустные, местами даже безумно печальные) он явно спел и сыграл не на заказ и не потому, что знал материал (хотя он, выросший на Юге, знал его прекрасно), а от души. Измотанной, замученной. Спел и сыграл спокойно, без надрыва, показной депрессии, наигранной виртуозности. Просто как человек, которого всё достало.

Возьмем середину альбома. Включаешь «Worried Mind», чрезвычайно потерянную в самой себе песню о неудавшейся любви, и там даже грусти почти нет, только полная усталость от жизни. Особенно — в слегка бешеном фортепианном соло, которое будто ничего не рассказывает, а просто истерически посмеивается. А следом идет «It Makes No Difference Now», которая звучит как послеполуденный блюз на подстриженном газоне и где Чарльз вымотан до такой степени, что кажется, будто он вот-вот бросится в колодец. Да и вообще диск стартует с версии «Bye Bye Love». В самом конце фильма Боба Фосса «Весь этот джаз» — фильма о нечеловеческой усталости от всего — ее пел герой Роя Шайдера.

Рэй Чарльз в принципе умел звучать как правда. Он был уставшим, был беспредельно страждущим секса, как в своем бессмертном хите «What’d I Say», а мог спеть песню лягушонка Кермита так, что она становилась вечным гимном оптимизму и преодолению трудностей. Передавать эмоции напрямую — в этом была его суперсила.

Олег Соболев

Слушать альбом

А вот и новый выпуск рубрики «Джазист слушает», в котором Илья Рассказов рекомендует три свежих джазовых компиляции.

«Jazz Room Presents: Covers» (Jazz Room)

Если вам нужен джаз, под который можно танцевать, то поможет с этим Пол Мёрфи и его «Джазовая комната» — лейбл, выпускающий переиздания и новую музыку. За пять лет существования Jazz Room созрел до своего первого сборника, куда вошли редкие и эксклюзивные джазовые кавер-версии на всяческие хиты, от новой волны («Riot in Lagos» Рюити Сакамото и «Trans Europa Express» Kraftwerk), техно («Born Slippy» Underworld и «Hi Tech Jazz» Galaxy2Galaxy) и даже фолка («Bridge Over Troubled Water» Саймона и Гарфанкеля) до, собственно, джаза (Фредди Хаббард, Дюк Пирсон, Эмир Деодату, Майлз Дэвис, Джон Колтрейн, Рой Хэйнс, Джил-Скот Херон и другие). Треклист — именины сердца. Это штучный товар, отобранный с душой, а многие вещи выходят впервые на виниле или впервые вообще.

«The Jazz Sinners Present “Soul Stirrin’”» (Right Tempo/Mono Jazz)

Замечательный ретросборник от знающего толк в глубоком свинге миланского лейбла Right Tempo и его «дочки» Mono Jazz. Все композиции на «Soul Stirrin’» записаны между 1957 и 1962 годами, благодаря чему компиляция становится идеальной машиной времени в золотую эпоху хард-бопа и кул-джаза. На сборнике собраны композиции Кёртиса Фуллера, Арта Фармера, Дюка Джордана, Бенни Грина, Оскара Брауна и других великих — всего полтора десятка джазовых хитов. Среди хайлайтов подборки, например, «Los Jovenes Viejos»— пьеса композитора Серджио Михановича из саундтрека к аргентинской киноклассике «Молодые старики» (на саксофоне играет молодой Гато Барбьери) и «African Mailman» — инструментал Нины Симон, где она не поет, а играет на рояле (эту вещь можно причислить к главным джазовым записям, предопределившим афробит). Тут же рядом качающий хит «Why Don’t You Do It Right» культового американского крунера Марка Мёрфи и кружевная версия «A Night in Tunisia» от французского вокального коллектива Les Double Six. Особо стоит сказать о виниловой версии сборника: для нее сделали ремастеринг старых записей, благодаря чему пластинка —настоящий подарок аудиофилу. Эта компиляция должна открыть серию сборников, обещающую новые открытия в классическом «крутом» джазе.

«Gilles Peterson Presents International Anthem»

Пару лет назад Jazzist подробно разбирал каталог чикагского лейбла International Anthem Recording Company (IARC), который за десять лет своей жизни выпустил немало отличных и в то же время противоречивых записей. Этим летом число номерных лонгплеев в каталоге лейбла перевалило за сотню, а юбилейным альбомом стала компиляция, составленная вездесущим британским диджеем и радиоведущим Джайлсом Питерсоном. Питерсон — давний поклонник лейбла, и пять лет назад International Anthem получил в его программе на «Би-би-си» награду в номинации «Лейбл года». В подборку Питерсона вошли как краеугольные релизы IARC, представленные на сборнике композициями Макайи Маккрейвена, Дэймона Локса, Роба Мазурека, Джеффа Паркера, Карлоса Ниньо, Джейми Брэнч, Тома Скиннера, Ашера Гамедзе и других, так и менее очевидные композиции из каталога лейбла. Эксклюзив — живая запись, сделанная в радиостудии лондонского дома Питерсона на Браунсвуд-роуд — кислотная джазовая кумбия «MESTIZX (Brownswood Basement Live)» в исполнении боливийской вокалистки Ибелисс Гуардии Феррагутти и барабанщика Фрэнка Розали. Компиляцию смело можно слушать и поклонникам International Anthem, и тем, кому еще предстоит погрузиться в своеобразную музыкальную вселенную лейбла.

Илья Рассказов

​​💿 Альбом дня: Pino Palladino & Blake Mills «That Wasn’t a Dream» (New Deal/Impulse!, 2025)

«That Wasn’t a Dream», второй совместный альбом Миллса и Палладино (о заслугах последнего, кстати, можно прочитать большой труд Алексея Алеева), устроен еще более чиллово, расслабленно и гипнотически, чем первый («Notes With Attachments»). Музыка крутится вокруг одних и тех же полутонов, тембров, аккордов. Моменты резкого наполнения и смены звуковой картины редки: целиком на них держится, пожалуй, только «Taka»; есть выразительная средняя часть в композиции «Somnambulista»; а в финале трека «I Laugh in the Mouth of Lion» внезапно возникает соло — то ли гитара через ток-бокс, то лисинтезатор, не разобрать.

Важно не спутать такую экономию средств с простотой. Наоборот: удивляет композиционная проработка треков, которые по первому впечатлению принимаешь за джемы и импровизации, а с каждым последующим прослушиванием становится ясно, как блестяще они выстроены. В них всегда есть цельность, проработка изначальной идеи, законченность истории — и при этом каждая вещь решена по-своему.

Та самая средняя часть «Somnambulista» словно делит пьесу пополам, замыкая драматический центр. Роскошная, окутанная флером старинной экзотики «What Is Wrong With You?» вращается вокруг длинного соло Сэма Джендела, устроенного как маленькое классическое произведение, а может, как путешествие. В «Heat Sink» хочется пропасть, но в музыке происходит множество вещей: как в длинном произведении Мортона Фелдмана или на хорошем эмбиент-альбоме, детали то исчезают, то всплывают, какие-то получают развитие, какие-то — нет, и в итоге получается редкое ощущение выразительной недосказанности.

Если «Notes With Attachments» ощущался скорее альбомом Палладино, построенным на узнаваемом груве безладового баса, то «That Wasn’t a Dream» — прежде всего альбом Миллса: продюсерская работа, тонкая настройка звука и чуткое чувство динамики. Это не умаляет роли Палладино — напротив, запись еще раз подчеркивает его умение работать с тонкими материями и брать на себя обязанности человека «внутри» музыки.

И если отойти от чисто музыкального анализа, «That Wasn’t a Dream» — еще и редкий по настроению альбом: в нем слышатся импрессионистская элегантность и светлая легкость. Да и в принципе есть ощущение, что Палладино и Миллс ценят и любят нью-эйджевый джаз 80-х годов — благостный, спокойный и простой снаружи, но эксцентричный и чуть ли не сумасшедший внутри.

И пусть никого не вводит в заблуждение отсутствие в этой рецензии больших восторгов и громких слов. Просто захотелось соответствовать музыке. Но на самом деле альбом — грандиозный, мастерский, фантастический.

Олег Соболев

Слушать альбом

​​Ориентиры: Steve Swallow «Real Book» (XtraWATT, 1994)

Официальная версия такова. В середине 1970-х в Бостоне два студента Колледжа Бёркли — ученики Гэри Бёртона и Пэта Метини — без денег и перспектив на продолжение учебы решили разбогатеть. Задумали пиратский песенник — сборник лидшитов («нотных тетрадей», то есть основных мелодий с гармонией), которые, как им казалось, круто и весело играть и на которые приятно импровизировать. Помимо джазовых стандартов, туда попали песни Стиви Уандера, Фрэнка Заппы, Жобима, а еще материалы, которые составители получили напрямую у преподов: наряду с пьесами Бёртона и Метини там оказались вещи Стива Своллоу, в то время тоже преподававшего в Бёркли.

Так родилась The Real Book (переосмысление термина fake book, то есть обычного песенника). Книга быстро стала культовой: ее переписывали, перепечатывали, многие мелодии вошли в повседневную практику американского джазового образования. Нейт Чинен в книге «Playing Changes» пафосно называет The Real Book «самой влиятельной книгой в истории американского джаза». В официальной версии событий хватает дыр: личности составителей не установлены; не исключено, что сборник сшила сама бёрклиевская тусовка педагогов. Но смысл не в детективе.

Стив Своллоу, которому 4 октября исполнилось 85 лет, как композитор прежде всего известен благодаря «Falling Grace» — вещи из The Real Book, редкому сплаву эмоциональности и ускользающей загадочности, словно движущейся по кругу. Но вообще он очень плодовитый автор, и его собственный «Real Book» — альбом 1994 года с обложкой, тоже намекающей на знаменитый пиратский песенник, — можно легко рассматривать как композиторскую пластинку.

Своллоу играл с огромным количеством титанов джаза, в том числе с выдающимися композиторами: Пи Ви Расселлом и Баком Клэйтоном, с которыми он гастролировал в студенческие годы, Джимми Джуффри, Полом Моушном, Джоном Тейлором, с тем же Метини и своей супругой Карлой Блей. В его композиторском языке ощутимее всего отзвуки сочинительской манеры именно Блей: юмор, ироничность, легкость, любовь к контрапункту, к нескольким бодро спорящим между собой мелодиям и партиям — обычно на контрасте духовых и баса.

При этом Блей мыслила широкими мазками, ее музыка была монументально развернута и педантично расписана по последовательности партий, а часто и по самим партиям и соло. Своллоу, напротив, — в первую очередь автор лидшитов. Его напевные, легко цепляющие мелодии похожи на инструкции к импровизации: яркие последовательности аккордов дарят исполнителям простор, в них можно оттолкнуться почти от любой точки.

Именно так происходит на «Real Book» — пластинке, записанной удивительным составом: Джо Ловано, Джек Деджонетт, Том Харрелл, Малгрю Миллер. Стартует диск с ударной «Bite Your Grandmother», почти смущающей своей боповой прытью; затем сворачивает в плавную, почти салонную «Second Handy Motion». В дальнейшем музыка оборачивается классической лиричностью («Wrong Together»), латинским зноем («Let’s Eat») и даже эстрадными интонациями в духе Бёрта Бакарака («Ponytail»). Своллоу как композитор не застревает в одном состоянии.

Тем и близок этот «Real Book» к тому самому пиратскому песеннику из семидесятых: как и там рядом оказывались Жобим и Джарретт, Ирвинг Берлин и Чик Кориа, так и здесь Своллоу совершает прыжки от эпохи к эпохе, от влияния к влиянию, от настроения к настроению. Это звучит очень убедительно, круто, разнообразно, да и голоса музыкантов встраиваются в фактуру музыки на лету. Пластинка, в отличие от «книги», немного затерялась в истории и про нее редко пишут, но про нее очень стоит помнить.

Олег Соболев

Слушать альбом

​​Ориентиры: «Арсенал» —«Второе дыхание» («Мелодия», 1986)

В честь 90-летия Алексея Семёновича Козлова.

У каждого есть свой любимый «Арсенал». Кто-то предпочитает времена альбома «Своими руками» — безусловного памятника отечественному джазу, ключевой пластинки в его истории. Кому-то ближе период Перестройки, зафиксированный на дисках «Арсенал-5» и «Арсенал-6», с разрывающей воздух гитарой Ивана Смирнова. А кто-то, может быть, выбирает возрожденный «Арсенал» конца 90-х — плавный, интеллигентный, полный неожиданностей.

На деле все эти предпочтения верны. У «Арсенала» и у Козлова не случалось провалов — не было ни слабых периодов, ни неудачных записей. Были альбомы, которые мало кто слышал или о которых вспоминают нечасто — скажем, два «нью-эйджевых» (по определению автора) релиза Алексея Сёменовича, «Горы Киммерии» и «Одинокий денди». По сути, это даже не нью-эйдж, а симфонии, не покидающие компьютер и комнату.

Но сегодня хочется вспомнить о «Втором дыхании». Во-первых, потому что его завершает главный хит Козлова — «Ностальгия». О ней точнее всех написал сооснователь «Джазиста» Александр Аношин. Это вещь на все времена: классика, которая не станет памятником, поскольку в ней живет то неуловимое, что не дает музыке обернуться камнем.

Во-вторых, потому что «Второе дыхание» — шедевр тонкого, чувственного, предельно точного подхода к звучанию, которым славился Алексей Козлов. Эта пластинка звучит как восьмидесятые, избегая любых привычных троп, маркеров эпохи, ее стереотипов и штампов. Она слушается как то самое время — по всему миру, вокруг света — и при этом попробуй найди запись с хотя бы приблизительно похожим саундом (поиски окажутся напрасны). Красочный бас Валентина Лёзова и клавишные (на них тут играют четверо: Вадим Лоткин, Михаил Альперин, Андрей Виноградов, Александр Беляев) сплетены изящно и плавно, их тембры будто растворяются в дымке. У очень немногих получалось так же, как у Козлова: прочувствовать время вокруг и одновременно представить его музыкальное воплощение, способное пережить сам ход времени.

В-третьих, это просто фантастическая музыка — хитро устроенная, местами разомкнутая стилистически, но вся насквозь пронизанная легкой печалью. Шесть треков до «Ностальгии» бесподобны каждый по-своему. Заглавный номер — эпос; или, цитируя другую пьесу «Арсенала», былина, широкая, в большом повествовании которой хочется потеряться. «Прощение» — одно из самых трогательных музыкальных высказываний коллектива. «Фанки-чарльстон» и «Провинциальное танго» обращаются, как и «Ностальгия», к прошлому напрямую и вытягивают из него высшую суть.

Наконец, «Второе дыхание» — это сам по себе мощнейший парадокс, объясняющий Козлова. Альбом словно собран из простых вещей, отсылок, воспоминаний. Он, на первый взгляд, неказист, а начинаешь слушать — и растворяешься в его мощи. Как и большая часть творчества Алексея Семеновича, он напоминает: для вот этой самой мощи не нужны громкие слова, а достаточно легкой романтики, чувства юмора, даже некоторой необязательности. Всего того, что делает нас людьми.

С днем рождения!

Олег Соболев

Слушать альбом

Басист Антон Горбунов — один из самых известных и востребованных российских мастеров «нижнего этажа» звуковой ансамблевой ткани, одинаково хорошо владеющий как бас-гитарой, так и контрабасом. Давней мечтой Антона была подготовка авторской программы для джазового биг-бэнда. И вот, наконец, альбом вышел на московском лейбле Jazzist. Антон Горбунов подробно рассказал нашему изданию об этой работе в интервью можно прочитать глазами, а можно просмотреть и прослушать на видео на «Джаз.Ру».

​​Джек Деджонетт (1942–2025)

Как известно, Джек Деджонетт начинал как пианист. В детстве он специализировался именно на этом инструменте, исполнял классический репертуар и подавал большие надежды. Даже став признанным джазовым барабанщиком, он не оставил фортепиано —записал два полностью клавишных альбома с интервалом почти в полвека («The Jack DeJohnette Piano Album» и «Return»), а также медитативную синтезаторную пластинку «Peace Time». Время от времени он садился за клавиши и в рамках коллективов, в которых играл.

Фортепиано — по сути перкуссионный инструмент, но и инструмент, способный выводить мелодии, и в манере игры Деджонетта на барабанах всегда ощущалась эта двойственность. Он мыслил ритмом, будто соединенным с напевностью. Его партии были архитектурным повествованием: опорой, которая рассказывала историю. Классическая версия «God Help the Child» в исполнении «трио стандартов» Кита Джарретта c Гэри Пикоком на контрабасе — хороший пример: в ее большом фанковом хвосте каждый из музыкантов уходит в собственные мелодии, оставаясь внутри общего пульса.

При этом, конечно, Деджонетт умел и в чистый фанк, и в чистый свинг, и в афро-карибские ритмы. Он вообще умел всё. Именно поэтому его звали все — отсюда сотни записей в его дискографии в качестве барабанщика, отсюда партнерства с ключевыми фигурами джаза второй половины XX века и начала XXI. Чарльз Ллойд, «Bitches Brew», Чик Кориа, Джеки Маклин, трио Gateway с Дэйвом Холландом и Джоном Аберкромби, работы с Пэтом Метини, пластинки на CTI, отдельные выступления с Сонни Шэрроком, проекты с Вададой Лео Смитом, феноменальный лайв Билла Эванса в Монтрё и, наконец, то самое «трио стандартов» с Джарреттом. Да всего не упомнишь.

Однажды Майлз Дэвис сказал, что историю джаза можно уместить в четыре слова: «Луи Армстронг. Чарли Паркер». Мы рискнем добавить: историю второй половины века вполне можно пересказать иными четырьмя словами — «Рабочая биография Джека Деджонетта».

То, что при таком темпе работы он еще находил пространство для собственного творчества, записал десятки альбомов как лидер, собирал абсолютно новые составы, проявлял себя как недюжинный композитор, — это вообще уму непостижимо. В Деджонетте горел ритм, горела мелодия, горела музыка. Он музыкой и был.

Олег Соболев

​​💿 Альбом дня: The Necks «Disquiet» (Northern Spy, 2025)

Австралийцы The Necks — клавишник Крис Абрахамс, контрабасист Ллойд Суонтон и перкуссионист Тони Бак — известны длинными композициями, где во главу угла поставлена идея повторяющегося мотива, ритмического штриха или обрывка мелодии.

Четыре пьесы на альбоме «Disquiet» показывают разные грани трио. С одной стороны, тут присутствуют более чем часовой ломаный вальс «Ghost Eye» с изощренной партией Тони Бака, завораживающей своей навязчивой цикличностью, и «Warm Running Sunlight» — получасовая вещь, которую нельзя свести к одному риффу.

С другой стороны — часовая «Rapid Eye Movement» и получасовая «Causeway», в которых легко нащупать отдельные разделы, пусть даже некоторые их эпизоды звучат как спонтанные групповые наигрыши на одну и ту же «эмбрионную» тему.

Всё это вместе действительно звучит как The Necks. Зачем же слушать три часа такой музыки?

Во-первых, потому что это именно The Necks. За годы коллектив выработал простую на вид, абсолютно индивидуальную манеру игры и сочинения. Повторить ее невозможно: любая калька в ответ получит простое клеймо — «похоже на The Necks». Обманчивая простота музыки австралийцев скрывает многолетнюю сыгранность и сверхтонкое взаимопонимание. Уже на уровне чистого удовольствия от музицирования The Necks уникальны.

Во-вторых, из этой манеры и из предельно простой формы с большим хронометражем вырастает особое переживание звука. Если вслушаться в партию клавишных Криса Абрахамса в «Rapid Eye Movement», станет ясно: ходы не повторяются, он уходит то влево, то вправо, однако, удерживая один регистр и очень долго играя, словно размывает звук, и ноты его электронного пианино превращаются в огромное облако. Похожие эффекты прорываются и в других партиях. Это чувство неповторимо, им не владеет никто больше.

В-третьих, The Necks на «Disquiet» экспериментируют с формой альбома. Три диска в физическом издании не пронумерованы. Их предлагают слушать в любом порядке. В результате у набора из трех дисков есть шесть вариантов последовательностей (ABC, ACB, BAC, BCA, CAB, CBA).

Каждый из них меняет углы обзора, настроение, собирает музыку в новую картину. Ясно, что три часа — испытание для внимания, даже если слушать фоном, а усталость неизбежно влияет на восприятие. Поэтому, скажем, финал в виде «Causeway» и «Warm Running Sunlight» дает один эффект, а старт с них — совсем другой; а если поставить эти пьесы вторыми, получится третье впечатление. Даже без фактора усталости музыка раскрывается по-разному: из глубины всплывают загадки без ответов. Собственно, об этом и вся музыка The Necks.

Олег Соболев

Слушать альбом

Наш большой друг и резидент лейбла Jazzist Дмитрий Илугдин представил в Тюмени новую авторскую программу с участием симфонического оркестра: https://vk.com/wall-132671978_11043

Напоминаем, что альбомы Дмитрия Илугдина и других артистов, выпущенные на лейбле Jazzist, вы можете найти на нашем сайте.

Альбом дня: «Edison Machado & Boa Nova» (Far Out, 2025)

Альбом барабанщика Эдисона Машаду и его группы Boa Nova — это яркий и агрессивный синтез американского джаза и бразильской музыки. Музыка варьируется от беззаботного свинга и сдобренной латинскими специями эстрады до постбопа и фри-джаза.

Взрывная и импульсивная, эта музыка не всегда вписывается в привычное бразильское звучание. Если «Janeiro» — эталонный бразильский джазовый карнавал, то «Porto Feliz» или «A Chegada» нельзя идентифицировать как нечто непременно бразильское. Машаду и Boa Nova выдают превосходный мейнстрим, не отказывающий себе в экспериментах с формой.

Из ярких моментов нужно назвать хаотичные и очаровательные пьесы «Pra Nova» и «Consteleção», которая в какой-то момент уходит в тихую лирику, максимально близкую к классической босса-нове. Необычайно хороша и «Para Ana» — идеальная баллада.

А закрывает альбом 17-минутная «Atlantico» — сложносочиненная джазовая сюита-импровизация, запоминающаяся игрой самого Машаду.

Илья Рассказов

​​Марии Шнайдер — 65!

Сегодня 65-летие отмечает Мария Шнайдер — один из наиболее ярких, самобытных и успешных джазовых композиторов и бэндлидеров нашего времени.

Кажется, это отличный повод вспомнить интереснейший разговор, который сооснователи «Джазиста» Лев Боровков и Александр Аношин провели с Марией Шнайдер в марте 2021 года, незадолго до церемонии вручения «Грэмми», на которой Мария получила аж два «граммофончика» — за лучшую инструментальную композицию («Sputnik») и лучший альбом большого джазового ансамбля («Data Lords»).

Мы поздравляем Марию Шнайдер с днем рождения и искренне желаем ей неиссякаемой творческой энергии!

65 лет Марии Шнайдер, творчество которой я очень ценю. Её альбом «Data Lords» — моя любимая запись американского джаза последних лет пятнадцати. Музыка это мастерская, неожиданная, очень резкая, несмотря на свою мелодичность. Где-то я читал огромное интервью со Шнайдер о Равеле; вот к сумасшедшей, неправильной идеальности Равеля и его чувственности она в некоторых частях «Data Lords» приблизилась вплотную, пусть музыка на его вещи фактурой не похожа.

Я уже вспоминал в этом году свой небольшой текст о её творчестве, но снова предлагаю его прочесть. Пусть тему «Data Lords» я там до конца не раскрыл, потому что полностью прочувствовал и полюбил этот диск уже после написания статьи.

А следом — интервью Саши Аношина и Льва Боровкова, которое Шнайдер дала «Джазисту» в 2021 году.

​​«Джазист слушает»: в очередном выпуске рубрики Илья Рассказов знакомит читателей с тремя новыми альбомами этно-джаза, которые заслуживают внимания.

Mulatu Astatke «Mulatu Plays Mulatu» (Strut)

«В эфио-джазе ты можешь видеть весь мир, и этот мир лежит на четырех эфиопских ладах», — говорит про свою музыку патриарх жанра Мулату Астатке, выпустивший первую за десять с лишним лет сольную запись. Когда-то Мулату вытащил эфиопскую музыку из ее древней парадигмы, смешав с джазом, фанком и афро-карибскими мотивами, теперь он возвращает ее домой. Студийные сессии проходили в Лондоне, где Астатке записал партии своей британской команды, и в Аддис-Абебе, где участие в работе приняли его эфиопские протеже из музыкального центра Jazz Village. На альбоме звучат эфиопские инструменты: лютни кырар и бэгэна, флейта вашинт, скрипка мэсинко, барабан кеберо и другие инструменты, которые Астатке активно изучает в последние годы. Всё это Мулату и раньше активно использовал в своей музыке, но здесь эфиопская составляющая представлена как никогда обильно. Слышать новые версии классических номеров Мулату — особое удовольствие, особенно хороши «Yèkèrmo Sèw», «Nètsanèt», «Chik Chikka» и «Zèlèsègna Dèwèl», хотя для поклонников эфио-джаза подарком будет весь альбом. «Mulatu Plays Mulatu» кажется подведением итогов карьеры 82-летнего музыканта, и очень не хочется, чтобы этот альбом стал прощальным.

Saha Gnawa «Saha Gnawa» (Pique-Nique)

История музыки североафриканской народности гнауа уходит в глубь веков. Потомки чернокожих жителей Южной Сахары, угнанных в качестве рабов в Марокко в XVI веке, из поколения в поколение хранили свои песенные и танцевальные традиции, которые на протяжении веков смешивались с берберскими, арабскими и даже тюркскими элементами. На дебютном альбоме нью-йоркского коллектива Sana Gnawa эта музыка встречается с фри-джазом, афро-карибскими, латиноамериканскими мотивами и элементами клубной электроники, сохраняя свою древнюю суть и демонстрируя прекрасные кросс-культурные возможности. Sana Gnawa основали Хассан Бен Джаафар, вокалист и исполнитель на басовой лютне гембри, еще в детстве получивший в Марокко титул «маалем», то есть «мастер», и опытный нью-йоркский барабанщик Дэниел Фридман, знаток музыки Африки, Ближнего Востока и Латинской Америки. Работа получилась одновременно эстетской и по-хорошему «грязной», на альбоме Восток встречается с Западом, акустика — с электроникой, а старое — с новым. Рекомендуется любителям красивого и странного афрофутуризма.

Rabbath Electric Orchestra «Amall» (Heavenly Sweetness)

Франсуа Раббат и его сын Сильвен записали альбом инструментальной этно-джазовой и фанково-фьюжн-романтики, который непросто идентифицировать с точки зрения музыкальной географии. Франсуа Раббат — знаменитый контрабасист сирийского происхождения, важнейший участник французского «третьего течения». На его счету больше тридцати сольных альбомов в области джазового авангарда, импровизационной и камерной музыки, фолка и современной классики. Он играл с Эдит Пиаф, Шарлем Азнавуром, Мишелем Леграном и другими французскими звездами двадцатого столетия, много писал музыку для кино. Его техника игры предполагает, что контрабас используется в большей степени как полноценный солирующий инструмент наподобие виолончели. Rabbath Electric Orchestra — это результат многолетней совместной работы Раббата с клавишником-сыном Сильвеном. Музыкальные впечатления от совместных выступлений по всему свету легли в основу первого альбома коллектива. Открывает альбом проникнутый арабскими мотивами джаз-фанковый номер «Sevilliana», где гостят знаменитый бас-гитарист Виктор Вутен и клавишник Лоран де Вильд. В «Camomille» звучит блюзовая электрогитара Матьё Шедида, а в проникнутых латин-фанковым духом «Samares» и «Twin City» — саксофон Рафаэля Имбера и перкуссия Минино Гарая. Особенно хороши минорная «Espoir», ностальгическая арабеска «Atoun» и фанк-боевик «Creation».

Илья Рассказов

​​💿 Альбом дня: «Spiritual Jazz 18: Behind the Iron Curtain» (Jazzman, 2025)

Последний на данный момент выпуск созданной лейблом Jazzman Records серии, показывающей разнообразие духовного джаза из разных концов планеты, посвящен тому, что происходило за железным занавесом — в СССР и странах социалистического блока: Польше, Чехословакии, Венгрии, ГДР, Югославии, Румынии и Болгарии. Эта музыка имеет все шансы привлечь к себе большую волну интереса, как это происходит, например, с японским джазом прошлого столетия. Сборник «Spiritual Jazz 18», на обложке которого кириллицей написано «Духовный Джаз», выходит после выпусков об Африке, «исламском» джазе, вокальном спиричуэле, японской сцене и «духовных» аспектах каталогов лейблов вроде Blue Note и Prestige.

Компиляции «Spiritual Jazz» однажды уже ступали на советскую территорию. На второй и третьей частях, посвященных европейской сцене 60–70-х годов, можно найти «Корриду» гитариста Николая Громина и «Вариации на тему азербайджанского мугама «Чаргях» в исполнении ансамбля «Кресчендо» саксофониста Алексея Зубова. В новом выпуске советская джазовая сцена представлена гораздо шире — восемь композиций издавались фирмой «Мелодия» (среди них — пьесы эстонского фолк-джазового коллектива «Коллаж» и азербайджанского джазового гения Вагифа Мустафа-заде).

Еще один музыкант, идеально вписавшийся в сборник, — это Анатолий Вапиров, которого не стало осенью 2025 года. В компиляцию вошли главная композиция с его magnum opus «Мистерия» и короткая вокальная «Ария», записанные «Ленинградским джазовым ансамблем» под его руководством. Менее очевидные страницы советского джаза, которые перелистывает сборник, — это «Радуга» с пластинки квартета Валерия Колесникова «Лирическое настроение» и редкая живая запись «Росинант в Толедо» в исполнении пионеров ленинградской джазовой школы Геннадия Гольштейна и Константина Носова.

На сборнике незримо присутствует и еще один выдающийся советский музыкант, которого нельзя не упомянуть, говоря о духовных аспектах советского джаза. Это латвийский саксофонист Раймонд Раубишко. Музыка с единственной сольной записи его трио «Картины Древнего Египта», которую выпустила «Мелодия», не вошла в сборник, но саксофон Раубишко можно услышать на «Podzimni Slunce» в исполнении оркестра чешского мэтра Вацлава Заградника, записанной на джазовом фестивале в Праге в 1970 году.

Мы упомянули только советских джазменов, чья музыка вошла в сборник. Кроме них, компиляция включает записи таких артистов, как Збигнев Намысловский и Кшиштоф Комеда, квартет Jazz Focus-65, Манфред Людвиг, Йозеф Блага, Карел Велебни — и это далеко не всё. Несмотря на такой разношерстный состав участников, компиляция звучит удивительно цельно. Пожалуй, перед нами один из главных претендентов на звание сборника года.

Илья Рассказов

Слушать альбом

Завтрашний гитарный фестиваль имени Джанго Рейнхардта, который пройдет в Клубе Алексея Козлова, — это не только возможность вживую услышать великолепных музыкантов в лучшем джазовом клубе мира (да-да!), но и повод напомнить о вышедшем на лейбле Jazzist альбоме «Simple Stories» группы Django Friends.

На фестивале в Клубе Алексея Козлова выступят Django Friends и другие ведущие представители джаз-мануш в нашей стране — но не только они. Будут сюрпризы!

Билеты и подробности: https://kozlovclub.ru/event/django-reinhardt-guitar-festival-2026

Альбом «Simple Stories»: https://jazzist.ru/simple-stories/