Стиви Уандеру — 75

Сегодня 75-летие отмечает Стиви Уандер. Стиви — гений, а «Songs in the Key of Life» — величайший альбом в истории поп-музыки.

Четыре года назад наш автор Юрий Льноградский написал о Стиви Уандере для «Джазиста» один из лучших своих текстов. Сегодня прекрасный повод перечитать его, и читается он на одном дыхании.

Цитата:

Сказка началась в 1961-м, когда Стиви было одиннадцать. Его репетицию с кем-то из приятелей (они разучивали песню Стиви «Lonely Boy») услышал Рональд Уайт, оказавшийся не только двоюродным братом этого приятеля, но и весьма известным артистом легендарного лейбла Motown, основателем группы The Miracles, в которой прогремел Смоки Робинсон. Впечатленный Уайт потащил молодое дарование на прослушивание к самому Берри Горди, всесильному руководителю «Мотауна»; немедленно последовало предложение подписать контракт с Tamla — одним из подразделений звукозаписывающей компании. Продюсер и композитор Кларенс Пол, которому поручили стать своего рода «дядькой»-наставником для вундеркинда, предложил зафиксировать в контракте новое артистическое имя — Литтл Стиви Уандер, в буквальном переводе «маленький чудо-Стиви». Возраст артиста не позволял провести нормальную финансовую сделку, поэтому матери Стиви был предложен долгий контракт с правом продления, по которому все поступающие начисления хранились бы на трастовом счете до совершеннолетия Уандера. Иными словами, в ближайшие десять лет ему и Лале предстояло существовать лишь на еженедельную стипендию, которая, как предполагалось, покрывала бы их расходы. Кроме того, на время нахождения в турах мальчику оплачивался бы частный учитель, чтобы он не запускал школу. В итоге на руки новоиспеченный артист «Мотауна» получал два с половиной доллара — на современные российские деньги что-то около полутора тысяч рублей. В неделю.

Джазист: видеотека

Разрывная история от звезды НБА Кармело Энтони о знакомстве со Стиви.

Энтони щедро подливает масло в огонь одной популярной мистификации.

Рассказано в авторском подкасте Энтони «7 PM in Brooklyn».

Ловите промокод на покупку билетов в Клуб Алексея Козлова от «Джазиста»!

Клуб Алексея Козлова всю неделю празднует свое 13-летие.

Программа насыщенная. Подробности — на сайте или в официальном телеграм-канале клуба.

По специальному промокоду от «Джазиста» вам будет доступна скидка 35%.

Вы спросите, как же выглядит промокод?

Мы с удовольствием ответим: JAZZIST.

Идем в «Козлевич»!

В новом выпуске рубрики «Джазист слушает» Александр Аношин рассказывает о трех нетипичных альбомах джазового мейнстрима.

Carl Winther, Jeff «Tain» Watts & Richard Andersson «Steep Steps» (Hobby Horse Records, 2025)

«Steep Steps» — это пять композиций в знакомой постбоповой окантовке. В наличии яркие мелодии авторства пианиста Карла Винтера, цепкие и аскетичные риффы контрабасиста Ричарда Андерссона, ураганный свинг и забористый грув легендарного барабанщика Джеффа «Тэйна» Уоттса. Исполнение стандартов, в особенности, «Inner Glimpse» Маккоя Тайнера, выше всяких похвал. С виду «Steep Steps» — типичная «музыкантская» запись, сделанная в студии на скорую руку. На деле — пластинка ультра-си, получившаяся скорее в результате удивительного совпадения, чем серьезного замысла. В этом-то и прелесть.

Jimmy Farace «Hours Fly, Flowers Die» (Shifting Paradigm Records, 2025)

Вот это дебют так дебют. С размахом: пластинка чикагского баритон-саксофонист Джимми Фараче вдохновлена стихотворением Генри Ван Дайка, длится более часа и записана в сопровождении струнного квартета. С чувством: эмоционально насыщенные и искусные соло Фараче надолго остаются в памяти. С расстановкой: нет, это не очередной альбом для саксофона со струнными, и аранжировки придуманы Фараче с мастерством и фантазией. Фараче не спорит с традицией, но находит в устоявшихся формах пространство для свежей мысли. Рекомендуется как заядлым поклонникам мейнстрима, так и тем, кто успел от него порядком устать.

Seungmin Jung «Anecdotes» (self-released, 2025)

Уроженец Сеула и житель Манхэттена, пианист и композитор Сынмин Чон главным источникам вдохновения называет Уэйна Шортера. Действительно, в напевности мелодий его нового альбома «Anecdotes» угадывается что-то шортеровское. Но по-настоящему самобытность пластинки проявляется не в мелодизме, а в особенном ощущении времени. Кажется, композиции на «Anecdotes» лишены привычных джазу точек опоры и пребывают в состоянии перманентной неустойчивости. Кажется, такой альбом мог записать последователь не Шортера, но другого великого музыканта, барабанщика Пола Моушна. Чон, похоже, пришел к такой свободе интуитивно, и это только добавляет ему вистов.

Александр Аношин

В новом выпуске рубрики «Ориентиры» Олег Соболев рассказывает о великих записях Пола Моушна, сделанных в 80-е, и размышляет о сходстве джаза и бейсбола, который Моушн очень любил.

🎥 Motian, Lovano, Frisell Trio «Jazz em Agosto» (1986)

Великий барабанщик Пол Моушн любил бейсбол. Он болел за «Нью-Йорк Янкиз».

Еще до появления телевидения бейсбол породил Тая Кобба, Уолтера Джонсона, Теда Уильямса, Джеки Робинсона, Уилли Мэйза, Лу Герига, Бэйба Рута и многих других — общенациональных американских знаменитостей, на которых в деле нельзя было посмотреть вне стадионов крупных городов.

Одна из причин, по которым бейсболу это удалось, — его историческая заточенность на определенные статистические показатели игроков. Бейсбол — спорт простой: подал — отбил — поймал. Если игрок выбивает мяч за пределы поля стандартно раз за матч — значит, он уже круче остальных, а других доказательств и не надо.

И всё же просмотр бейсбола на стадионе — ни с чем не сравнимая вещь. Романтика присутствия на бейсбольном матче — это куда больше, чем сам бейсбольный матч. Команды играют часто — в MLB за сезон один клуб проводит минимум 81 домашнюю игру, — поэтому и настроения на трибунах скорее напоминают будничный выходной, чем большой спортивный праздник.

Если этот будничный праздник вдруг становится местом рекордов и спортивных подвигов, то такое не забывается. Телевизионные трансляции — не то, но и в них всё равно сохраняется больше будничной романтики, чем в голых цифрах.

К сожалению, Пол Моушн умер больше десяти лет назад, и засвидетельствовать лично его мастерство на концерте ни у кого из нас не получится. Но мы можем посмотреть, пусть порой и нечетким взглядом примитивного видеооборудования, на то, как он творил магию на сцене.

В 80-х Моушн как композитор, бэндлидер и барабанщик сильно изменился. На альбоме «Psalm» 1982 года он собрал команду из басиста Эда Шуллера (сына Гюнтера), саксофонистов Джо Ловано и Билли Дрюиса и гитариста Билла Фризелла. Мелодии Моушна стали куда более очерченными, но музыка при этом парадоксальным образом оказалась еще абстрактнее. В некоторых моментах она звучало агрессивно — настолько, насколько у Моушна еще не бывало. Иногда она казалась даже не музыкой, а эмбиентным фоном, невесть как вставшим между делом.

Первый альбом трио Моушна, Ловано и Фризелла «It Should’ve Happened a Long Time Ago» — абсолютный шедевр. «One Time Out» 1989 года — шедевр, может быть, еще больший. Первая пластинка более призрачная, шероховатая, трагичная, с понятной драматургией. Вторая — более прямолинейная, тяжелая, оставляющая после каждого прослушивания множество загадок.

Это блестящие записи. Но по сравнению с ними смотреть выступление трио Моушна на фестивале в Португалии в 1986 году — как вместо просмотра бейсбола по телевизору каждый день читать сухую статистику.

В бейсболе очень важен язык тела. Игроки проводят минимальное время в соревновательном движении, и в эти моменты их тело должно вести себя идеально, настолько атлетично, насколько это вообще возможно.

Видеть совместную игру Ловано, Фризелла и Моушна — значит открыть для себя другое измерение их музыки. Понять, как много в ней телесной красоты, физической мощи, как она сильна и с какой на самом деле скоростью способна накрыть как цунами.

Даже в самые тихие и расплывчатые моменты, а таких в творчестве Фризелла, Ловано и Моушна предостаточно, оказывается, что музыка существует только за счет предельной концентрации. Все трое играют на своих инструментах так, будто битой отбивают подачи, летящие со всех сторон.

Моушн как барабанщик — это человек, который всегда играл умом. Даже на самых формально проходных записях вроде трибьюта Элтону Джону он, что слышно, не отключает голову не на секунду.

Полезно вспомнить, что он не отключал свое тело. Как Бэйб Рут или Джо Димаджио.

Олег Соболев

Смотреть выступление на Jazz em Agosto

📷 Галерея «Джазиста»

Чарльз Ллойд взывает к духу Сиднея Беше у его бюста во французском Жуан-ле-Пене.

14 мая со дня рождения великого сопрано-саксофониста и кларнетиста исполнилось 128 лет.

Безусловная классика

​📃 Джазист: плейлист

Трио без гармонического инструмента

Трио без гармонического инструмента (клавишных, гитары, электрооргана и т. п.) — один из самых интересных форматов в джазе. Здесь гораздо больше свободы, но ей нужно правильно распорядиться. Импровизатор, солируя без аккордовой поддержки, должен не заплутать в маневрах и остаться внутри изначального гармонического каркаса композиции. Свобода в четко заданных рамках — вызов для солиста и настоящая проверка на мастерство.

В свое время работы Сонни Роллинза, Джо Хендерсона и Ли Конитца стали мгновенной классикой джаза. Но наш плейлист — о тех, кто продолжает развивать этот формат сегодня и находит в нем возможности для новых идей.

Bill Stewart «Mynah» (Criss Cross, 2025)
Scott Colley «Convergence» (Arabesque Jazz, 2000)
John Patitucci «Messaien’s Gumbo» (Concord, 2009)
Kenny Garrett «Wayne’s Thang» (Warner, 1995)
Dave Holland Trio «Games» (ECM, 1988)
Branford Marsalis «Ummg» (CBS, 1989)
JD Allen «The Goldilocks Zone» (Savant, 2019)
Melissa Aldana «Obstacles» (Wommusic, 2016)
The Charles Owens Trio «If 6 was 9» (La Reserve, 2014)
Steve Adams Trio «The Another Form In Time Voice» (Clean Feed, 2009)
Marcus Strickland «The Child» (Strick Muzik, 2009)
Joe Lovano «Sounds of Joy» (Enja, 1991)

Ставьте 🔥, если плейлист вам понравится и накидывайте свои варианты в комментариях.

Слушать плейлист: Apple Music | Яндекс.Музыка

Билл Бруфорд: дар слышать музыку по-настоящему

В авторской рубрике «Ориентиры» Олег Соболев переосмысляет наследие великого барабанщика Билла Бруфорда, которому сегодня исполнилось 76 лет.

На альбоме «Starless and Bible Black» группы King Crimson есть шестиминутная импровизация под названием «Trio»: играют только Роберт Фрипп, скрипач Дэвид Кросс и бас-гитарист Джон Уэттон. Тем не менее автором композиции также заявлен Билл Бруфорд — барабанщик, которого мы в треке не слышим.

Роберт Фрипп объяснял это тем, что Бруфорд сумел услышать, куда движется музыка, и сознательно отстранился от процесса — «проявил завидное самообладание».

Фрипп (ему, кстати, вчера исполнилось 79 лет, он восстанавливается после сердечного приступа — дай бог здоровья) был как всегда прав. Одно из главных достоинств Билла Бруфорда — его редкий дар слышать музыку по-настоящему глубоко.

Он доказывал это всю карьеру: на трех классических альбомах группы Yes, на пластинках и концертных записях King Crimson, в составе Earthworks — одного из самых интересных и необычных джаз-фьюжн-ансамблей Британии. А еще — скажем, на изумительной, нежной, полной вдохновения пластинке «If Summer Had Its Ghosts», записанной с Эдди Гомесом и Ральфом Таунером. Везде Бруфорд — в самом сердце звучания. Он управляет музыкальным течением и при этом оставляет пространство другим.

У Бруфорда было две музыкальные жизни. В первой он стал одним из тех, кто радикально изменил язык рок-музыки — расширил его инструментарий и навсегда изменил представление о возможностях барабанщика. Достаточно набрать в Google «players influenced by Bill Bruford» или просто переслушать «Red» тех же King Crimson. В этой вещи улавливается одно важное влияние — Билли Кобэм (ему вчера исполнился 81 год — дай бог долгих лет жизни). Но Кобэм при всей своей виртуозности не мог бы сыграть так — с тем же напряжением в паузах. Он музыкант совсем другого склада.

В роке Бруфорд всегда эволюционировал. В Yes он скорее был важным аранжировщиком, нежели сугубо технарем (забудьте про вступление к «Close to the Edge»). На пластинках King Crimson 70-х — скорее технарем и импровизатором (стоит помнить, что в тот период Фрипп очень вдохновлялся свободной импровизацией, Дереком Бейли, AMM и проч.). В 80-х и 90-х, когда группа играла совсем другую музыку, Бруфорд создает почти машинный, гипнотический стиль, включая в сетап электроударные установки. Да и вообще послушайте, как он играл «Red» в 1984-м. Совсем иначе.

Во второй жизни — как джазовый барабанщик — он сохранил все грани своего стиля. У Earthworks есть композиции, напоминающие песни King Crimson времен «Three of a Perfect Pair». Но, во-первых, в 80-е он окончательно стал бэндлидером (хотя у него уже была группа Bruford в конце 70-х, где, кстати, короткое время играл Кенни Уилер) и выработал принципиально новый подход: оставлял еще больше пространства солирующим голосам. Это особенно ярко это слышно на альбоме с Таунером.

Во-вторых, интегрировал в свою манеру элементы латинской ритмики и делал это тонко, органично. В-третьих, продолжил эксперименты с электронными барабанами: в King Crimson его звучание было агрессивнее, а в Earthworks — более текстурным, сфокусированным на тембровых нюансах.

Даже после того, как в 2009 году он объявил об окончании карьеры (впрочем, не окончательном), Бруфорд не перестал учиться. В 2016 году, уже за шестьдесят, он получил степень PhD по музыкальной теории, отучившись четыре года. Неплохо для бывшего профессионального музыканта, которому уже было за шестьдесят.

Сегодня Биллу Бруфорду исполняется 76 лет. Дай бог здоровья и долгих лет жизни.

Олег Соболев

Сегодня в новом выпуске рубрики «Мнение» наш постоянный автор, музыкант и композитор Юрий Виноградов размышляет об этике джаза.

Музыка, если следовать классическому представлению Гегеля, относится к области культуры — к тому, что называют «объективным духом». В ней, как и в других произведениях искусства и социальных институтах, воплощаются идеи, эмоции и процессы нашего внутреннего мира. Именно поэтому музыка никогда не бывает этически нейтральной — каждое произведение так или иначе отражает определенную картину мира, систему взглядов, трактовку ценностей. В музыке отражается мировоззрение — не мир как объективная совокупность фактов, а точка зрения на мир, позиция.

Cубъективный дух (Geist) — это сплав разума и действия, теории и практики, в котором соединяются разные стороны человеческого сознания. А культура, объективный дух — его материальное воплощение, способ выражения. Поэтому любое творчество, в том числе музыка, — это одновременно результат и мысли, и действия. И высшего выражения действия — нравственного выбора.

Это заметно в джазе. Как и любая музыка, он несет в себе скрытую этику — требование свободы, импровизации, спонтанности, баланса между рациональным и интуитивным, диалога между музыкантами. Джаз предполагает умение слушать друг друга, балансировать между хаосом и порядком, находить гармонию в усложненном и нестабильном «здесь-и-сейчас». Даже без слов он передает ценности: уважение к личности, открытость к неожиданному и смелость нарушать правила, оставаясь в рамках общего языка. Передает стремление к тому, чтобы выразить себя и стать собой, оставаясь понятным для других, изобрести общий язык как крайнее выражение индивидуальности. Даже в своих крайностях джаз всегда о равновесии между коллективным и индивидуальным. Джаз требует не только технического мастерства, но и нравственной чуткости — умения слушать, уважать чужую индивидуальность, находить общий язык.

В скрытом виде любая музыка содержит свою собственную историю— и историю своих создателей. Джаз родился как сопротивление несправедливости, расовому угнетению афроамериканцев, как попытка создать пространство, где возможна свободная игра ума и открытый разговор между людьми сходного опыта, которые испытывают колоссальное социальное давление. Джаз был попыткой утвердить и выразить себя тогда, когда обстоятельства стирают тебя из социальной жизни. Поэтому до сих пор джаз даже в коммерциализированной и профессионализированной форме сохраняет потенциал как музыка, способная к сопротивлению. Сопротивлению личности перед лицом обстоятельств и общественного давления.

Конечно, джаз бывает очень разным — по форме, строению, контексту и бэкграунду, что влияет на его зашифрованное этическое послание. Афрофутуризм Сан Ра, постбоп Чарльза Мингуса или музыка Бенни Гудмана подразумевают различные нравственные послания, от неприкрытой идеологии до ценности чисто эстетического наслаждения. Однако чаще всего этические ценности джаза проистекают из объективной организации этой музыки, из импровизации и свободы в отношении к правилам, которые свойственны для любого джаза.

Дух, по Гегелю, обретает свои формы в диалектическом движении — в историчном процессе борьбы и синтеза противоречий. Джаз тоже представляет из себя диалектику, «любовную борьбу», в нем из конфликта рождается целостность, из различия — единство. И это стремление к объединению различного, множественного в едином потоке — скрытая, но несомненная этика джаза.

Юрий Виноградов

💿 Джазист: альбом дня

Dennis Egberth «The Dennis Egberth Dynasty» (577 Records, 2025)

Шведский барабанщик Деннис Эгберт знаменит не только своим умением создавать разреженное и одновременно напряженное, полное грува и тяготений ритмическое пространство. Его альбомы обычно отражают широту его музыкальных вкусов — от дарк-джаза с элементами латины, краут-рока и джаз-мануш до сыгранного камерным инструментарием симфоджаза и фри-джаза. Впрочем, эклектичной и коллажной его музыку не назовешь — по мнению Юрия Виноградова, она развивается от жанрового стазиса до фри-джазовой свободы вне рамок так же естественно, как растение прорастает из семечка.

«The Dennis Egberth Dynasty» — в большей степени джазовая элегия с ностальгическими эмоциями (за исключением трека с панк-роковой энергетикой — подвижного и диссонантного «Boogie»). Ключевой элемент этой лиричной музыки — мелодия, которая погружается в поток ритмических и гармонически-эмбиентных изысков без особых претензий на эпатажную оригинальность. К техническим аспектам и мастерству исполнителей придраться нельзя, но это не та музыка, к которой хочется подбирать ключи-метафоры. Это тот случай, когда музыку лучше просто слушать.

Полную рецензию Юрия Виноградова читайте на нашем сайте.

Слушать альбом

📷 Галерея «Джазиста»

Арчи Шепп в объективе известного фотографа Ларри Финка. Нью-Йорк, 1966 год.

Сегодня великому саксофонисту исполнилось 88 лет.

Джазист: видеотека

Арчи Шепп и пианист Джейсон Моран исполняют композицию «Isfahan» Билли Стрэйхорна и Дюка Эллингтона на сцене Парижской филармонии.

Пять лет спустя материал, записанный во время этого выступления, выйдет под названием «Let My People Go» и станет последним официальным альбомом в дискографии Шеппа. Прочитать рецензию на эту без преувеличения выдающуюся запись можно на сайте «Джазиста».

Полностью видеозапись исполнения «Isfahan» можно посмотреть на официальном YouTube-канале Шеппа.

В новом выпуске рубрики «Ориентиры» Олег Соболев на примере альбома «Attica Blues» показывает, что талант Арчи Шеппа больше и значительнее любых шаблонных представлений о нем.

💿 Archie Shepp «Attica Blues» (Impulse!, 1972)

Существует расхожий стереотип: раз Арчи Шепп играл на «Ascension», дружил с Art Ensemble of Chicago и выпускался на BYG Actuel, значит, всю карьеру он посвятил фри-джазу. Это неверно. Шепп был куда более разносторонним музыкантом, и его творческий путь полон неожиданных поворотов. Он писал стихи и накладывал их на музыку (достаточно вспомнить его появление в фильме Рона Манна «Imagine the Sound»), играл с Фрэнком Заппой, серьезно погружался в стандарты и джазовый классицизм. И записал, например, вот такой альбом — пластинку куда ближе по духу к Марвину Гэю, чем к Джону Колтрейну.

Представим человека, который ничего не знает об «Attica Blues», знаком с Шеппом лишь по его инструментальным записям и, допустим, купил этот альбом «вслепую», принес домой, поставил играть. Первый трек может его всерьез озадачить: верную ли пластинку ему положили в конверт? «Attica Blues» встречает жирной басовой линией в духе лучших треков Sly & the Family Stone, бешеной квакушкой и взрывным, будто женским госпельным вокалом. На самом деле поет мужчина по имени Генри Халл — и поет следующее: «Я беспокоюсь о человеческой душе».

Судя по дальнейшему содержанию альбома, эта тревога за душу человека обуревала Шеппа в 1972 году в самых разных формах. Двучастная «Steam» с поэтичной мелодекламацией и невесомыми струнными напоминает определенные треки с «What’s Going On» того же Гэя — типа «What’s Happening Brother», только если бы они и правда стремились к звездам (Гэй, спевший строчки «Rockets, moon shots / Spend it on the have nots», хотел быть на Земле). Изобретательный, агрессивный околофанк «Blues for Brother George Jackson» перекликается с тем, что позже будет делать Орнетт Коулман в Prime Time. Чистокровный новоорлеанский реквием Луису Армстронгу «Good Bye Sweet Pops» возвращает слушателя к традиции. Заканчивается всё крестовым походом детей — длинной, прекрасной неоклассической песней, которую исполняет семилетняя Вахида Мэсси, дочь аранжировщика альбома Кэла Мэсси.

Всё это сделано мощно, выверенно, без неуклюжих жестов. В записи участвуют сильнейшие музыканты: Джимми Гаррисон, Мэрион Браун, Дэйв Баррелл и многие другие. Но никто из них не перетягивает внимание на себя — в огромной, разветвленной акустической ткани, сплетенной Шеппом и Мэсси, царит удивительный баланс. Почти не выходит на первый план и сам Шепп, за исключением пары необычных, выразительных соло — например, в «Blues for Brother George Jackson».

Он делает ставку не на виртуозность, не на эгоистичное композиторское видение (роль Мэсси в создании альбома огромна) и даже не на поэзию — авторами текстов на альбоме, где 70% времени звучит человеческий голос, являются совсем другие люди. Главное — идея как цель. Возникает искушение трактовать «Attica Blues» исключительно как политическое высказывание: в названии — прямая отсылка к тюремному восстанию в Аттике, где полиция и войска штата Нью-Йорк расстреляли более сорока заключенных и заложников из числа сотрудников тюрьмы. Но по-настоящему это альбом скорее не политический и не остросоциальный, а гуманистический. Шепп рассуждает не столько о протесте, сколько о самой человеческой природе, о множественности ее проявлений: стремлении к свободе, значении памяти и наследия, детской радости. Именно поэтому он дает слово не сольным голосам, а хору — взрывной коллективной игре своих музыкантов. Он доверяет говорить самой музыке.

Олег Соболев

Слушать альбом

Джазист: стиль

Майлз Дэвис (да-да, это он) чиллит в своей нью-йоркской квартире. Среди прочего на полу открытый CD Хулио Иглесиаса.

Фото Сигэру Учияма, 1986 год
___________________

26 мая со дня рождения великого и еще раз великого Майлза исполнилось 99 лет.

🎥 Джазист: видеотека

«Бенни Гудмен в СССР», 1963

17-минутный фильм о больших гастролях Бенни Гудмена по городам Советского Союза в 1962 году.

Что в фильме
Гудмен ловит рыбу в Неве, играет Моцарта с музыкантами украинского симфонического оркестра и выступает в разных городах Союза: Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Ташкенте, Сочи и Москве.

Что это было
В 1962 году отношения между СССР и США были накалены до предела. Однако сторонам удалось договориться о культурном обмене, в рамках которого в США должен был отправиться балет Большого театра, Симфонический оркестр Ленинградской филармонии и Украинский ансамбль танца, а с Американской стороны — оркестр Бенни Гудмена.

Что еще
Помимо этого фильма, сохранились и другие любопытные свидетельства тех гастролей. Например, живая запись выступления оркестра Гудмена в Лужниках — «Benny Goodman in Moscow» (1962), а также заметки басиста Билла Кроу «To Russia Without Love», где он делится историей поездки, в том числе трудностями, с которыми столкнулись музыканты оркестра.

Юлия Накарякова

Галерея «Джазиста»

29 мая 2021 года на лейбле «Джазист» вышел первый релиз: альбом «My Story» Дмитрия Илугдина. Многое изменилось с тех пор, но самое главное, что мы продолжаем в том же составе. На фото справа налево — сооснователи «Джазиста»: Андрей Левин, Араик Акопян, Александр Аношин, Лев Боровков.

Фото было сделано для интервью «Афише», за которое отдельное спасибо Кристине Сарханянц.

Сам альбом «My Story» не потерял ни в актуальности звучания, ни в естественном романтическом обаянии. С каждым словом, написанным об альбоме Юрием Льноградским, можно согласиться и сейчас.

Илугдину удалось нащупать в этой работе, наверное, главное, с чем вообще имеет смысл работать музыканту, — правду. Он рассказывает о себе (именно такова концепция альбома), не стесняясь романтики и лирики, но и не делая их слащаво-привлекательными, не приукрашивая, не любуясь своим отражением. В его музыке есть уверенное спокойствие взрослого мужчины, который принимает в себе право видеть красоту и восхищаться ею, но сохраняет при этом силу (не требующую явной демонстрации), точность и технические навыки. «My Story» сопровождает спокойное, осмысленное принятие человеком того, что он находится в жизненном потоке среди других людей. Он готов и желает быть частью этого потока, не впадая ни в экстатическую истерику, ни в печаль, — и вместе с тем осознает свое право на индивидуальность, сохраняет способность откликнуться эмоционально на самые разные образы и события.

Сегодня Дима Илугдин снова играет программу «My Story». Кажется, это отличный повод переслушать альбом.

Ссылки — здесь.