# зубы мудрости

- кстати про зубы. Зубы у меня лечены-перелечены, лет до 30 лечить боялся жутко, по возможности избегал. Где-то около 30 собрал волю и деньги в кулак, пошел сдаваться дантистам. Ходить пришлось больше полугода по три раза в неделю, часто часа по 2-3, пока все не вылечили. После первых десяти раз бояться стало слишком уже утомительно, стало просто иногда больно, ну и ладно. (экспозиция работает)

- прошло 10 лет: на днях зашел на осмотр — вышел без четырех зубов, и с тремя вкрученными в челюсть саморезами-имплантами, и на этом еще не все, кажется.

- за это время помимо всякой психотерапии (т.е. ~ попыток не убегать от людей и переживаний), я стал медитировать. Последние лет 7 медитация, “практика”, это большая часть жизни для меня, но я почти никогда и ни с кем об этом не говорю. Какая разница между жизнью и “практикой” я тоже не знаю, но ладно.

- к чему я это: я очень боялся и зубной боли, и лечения; cейчас, спустя 10 лет, не боюсь совсем, боль — ну, боль. На психологическом уровне замечательно. Можно сказать “медитируйте, это помогает научиться выдерживать эмоции”, и это даже правда, но это ведь не все.

- я медитирую по-буддистски, то есть пользуюсь одним из буддистких способов разметки опыта/самонаблюдения (в какой-то интерпретации). В частности: у неудовлетворительности всего происходящего три воспаленных корня — влечение, неприязнь, неведение. Что бы ни происходило, на достаточно тонком уровне постоянно хочется с этим что-нибудь сделать: если происходящее нравится, то продлить, чтобы оно продолжало происходить, если не нравится — прекратить, чтобы оно перестало происходить, все остальное просто не замечать и не испытывать. Каждое из этих трех действий требует *усилий*. Можно пытаться одно компенсировать другим: если чего то хочется избежать, наоборот обращать на это внимание — “замечайте ощущения в теле”; если за что то цепляетесь, не поддавайтесь, выдерживайте паузу — “не обращайте внимания на мысли, это просто мысли”; и в целом — “будьте более внимательны, не теряйтесь”. И это хорошие базовые инструкции, но в какой-то момент становится заметно, что, еще раз, каждое из этих действий это опять *усилие*, некоторое сжатие, и легкая диссоциация в результате.

- в этот раз с зубами все это стало особенно заметно. В том числе и потому, что этом контексте есть телесные воспоминания о страхе, о боли, и о страхе боли, это очень насыщенная текстура опыта, но мне теперь очень интересно как он разворачивается, интересно как скручивается страх, интересно как вспыхивает боль. Проблема теперь совсем другая, и любопытно, что мучает она едва ли не больше чем явные боль и страх тогда. Теперь, даже если я пытаюсь оставаться со всей возможной для меня полнотой сенсорного восприятия, все равно, во-первых, это *усилие*, я вгрызаюсь; во-вторых — очень тонкая, но все же есть дистанция: я, наблюдающий, тут, а все оно — там. Как не сжиматься и не городить это различие — вот это вопрос. (После этого есть всякие способы преодоления наблюдателя и так далее, понятно)

- “медитируйте, или не медитируйте, но найдите способ вникнуть в происходящее, не цепляйтесь за него, не отпирайтесь от него”, будьте здоровы

БезмятежностьXP.bmp

Снова делаем группу с Тимуром (https://xn--r1a.website/ironheaded/990), думаем какую именно. Подсказывайте.

В нашей с Тимуром терапевтической группе осталось одно место, для девушки. Так что если вы девушка и хотите к нам на группу, напишите мне (@tschugun) или Тимуру (@timocamillo).

Каждая встреча — 3 500 рублей / 35 евро / 35 usdt.

Онлайн, по воскресеньям с 9 ноября, с 11:00 до 13:00 по московскому времени, всего — 30 встреч.

мужик какой-то, физрук наверно

# билингва

Человек существо двусмысленное, с раздвоенным языком. Целого мира ему мало, поэтому этим языком он его делит на два, а потом еще и еще. Себя как живое существо он делит, например, на тело и ум (сознание). И язык тоже оказывается разделен на язык тела и язык ума. Словосочетание “язык тела” занято и означает, что человек пытается что-то выразить телом, а не речью. Я же имею в виду не это, а разделение речи, или, лучше — два наречия человеческого, и моего, языка.

1. Есть мясной язык — “язык тела”, в смысле телесная речь, речь о теле. Это аффективный язык эмоций, чувств, влечений. Бессознательный, в некотором смысле, до-сознательный, то есть телесный.

2. А есть акробатский язык ума, как будто свободного от тела, ума, вырывающегося из предметно-конкретной мясной обусловленности в абстракцию. Акробатский — потому что в этой речи ум наслаждается собственными способностями, ловкостью построения ажурных конструкций мысли, хрустальных башенок, лесенок, мостиков по которым он взбирается все выше и выше, и скачет там радостно как обезьяна. Как обезьяний царь! Существует высокий диалект акробатского — это та высота, где преодолевается не только тело, но и сам ум. Это сложный элитарный диалект, язык философии, который иногда путается с низкими диалектами акробатского, и тогда получается совсем уже ерунда.

Важно, что это языки, то есть способы говорения, а не темы разговора. Можно на акробатском говорить про чувства, и на мясном про идеи, это постоянно и происходит. Надо бы свободно владеть обеими языками, а лучше в итоге не разделять их слишком сильно, но и не путать.

Человек существо двусмысленное, и как мне видится, из положения своего ему надо выпутываться, я думаю даже, что мы постоянно пытаемся, просто не очень то получается. И два этих языка-наречия указывают два основных пути из запутанности — Нисходящий (как нисходит благодать, мясо, имманентность) и Восходящий (акробатически-аскетический, трансцендентый). Опять, конечно, разделение на два, и снова противоположности. Но, как вариант, и хороший вариант!, два пути становятся в одну последовательность: сначала Восходящим образом надо себя собрать и отлепиться от объектов (внешних и внутренних), потом по Нисходящей снова обрушиться в жизнь.

Этот текст написан на средне-акробатском, хоть и по мясному поводу. И феноменологию я тоже так и воспринимаю — акробатские высокие речи о мясном.

—
https://ironhead.id/tlgrm-774

# муть и суть

Знаменитый американский бейсболист и по совместительству стихийный мудрец Йоги Берра сказал: “Nothing is like it seems, but everything is exactly like it is”. Переводить это я отказываюсь, потому что в переводе фраза неприятно ломается, а мне ее жалко. Так вот, если говорить о терапевтическом аспекте философии, здесь — о феноменологии, то в одной этой фразе сразу обозначено и основное [мое] беспокойство — nothing is like it seems! — и феноменологический, как я его понимаю, путь избавления — everything is exactly like it is.

В предыдущем посте, и много раз до этого, я говорил про человеческую раздвоенность, двойственность, двусмысленность. И это все о том же: как то так вышло, что человек есть два раза, (как объект и как субъект), и мира тоже два. Может это змей нашептал про яблоко своим раздвоенным языком, или что-то еще случилось, но человек сам себя обнаружил, увидел и теперь ему неймется. Теперь есть сакральное и профанное, возвышенное и низменное, глубина и поверхность. Все может быть как-то иначе, чем оно есть. Есть, должен быть!, истинный, лучший из миров, а есть вот этот вот, самсара, юдоль скорби. Что-то здесь не так, и то, что наивно нами воспринимается, это все майя, иллюзия, феноменальная пена, муть. Суть же скрыта, если вообще достижима. Что *на самом деле* есть, а что только кажется? И как выпутаться из этой лжи?

Вернемся к фразе: “Nothing is like it seems, but everything is exactly like it is”. Я, думаю, это как раз о том, как из всего этого выпутываться. Это последовательность: первая часть это итог Восходящего потока высвобожения, вторая указывает на Нисходящий (см. предыдущий пост). Девиз Восходящего: “Все не то, чем кажется!”. Девиз Нисходящего: “Все есть так”.

Восходящий поток это путь отрицания, отречения. Аскетически-акробатический путь. Нисходящий — путь утверждения, путь жизни во плоти. Я думаю, что и человек, и человечество начинаются с отрицания, противопоставления себя миру, то есть чаще сначала важнее Восходящий поток. Надо сначала отлепиться от внешних объектов, обуздать внутренние, обнаружить себя, пытаться собрать себя воедино. При помощи речи, посредством личной, локализованной воли.

Потом, дойдя до предела, оглянуться назад и посмотреть кто тут такой умный нашелся, кто тут такой волевой, и в Нисходящем потоке увидеть, что это ведь не локализованная, а универсальная Воля высвобождается посредством тебя, не какой-то человек, а сама Жизнь к себе пробуждается. А мир это ее удивительный сон, и ничего другого нет. Нет даже яви в противопоставлении этому сну, а значит нет даже этого сна. Нет даже этого мира, есть только *это*.

Но сначала надо все отрицать, потому что все это выдумки.

[обрывается тут, но скоро продолжится]

—
https://ironhead.id/tlgrm-776

# сердитый аскетизм

«Философ, как говорится в неизданных работах Гуссерля, — это тот, кто все время начинает с начала.» (где-то у Мерло-Понти) Начинать с начала оказывается сложно, потому что откуда бы мы не начали, каждый раз оказывается, что теперь надо объяснить как мы к этому предполагаемому началу пришли.

Подступиться к этому древнему вопросу начале можно с чувством, например сердито-аскетически. Тогда и вопрос можно задавать возмущенно: (1) “это что вообще такое?” — о чем бы ни шла речь, (2) “с чего вы это взяли то?” — как немедленное возражение на любой ответ на предыдущий вопрос.

Начинается такой аскетизм с неудовлетворенности и подозрения, *тут* ведь явно что-то не так. Я куда-то влип, в этот вот феноменальный мир, и это же какой-то вздор. Вокруг меня, да и во мне, крутится-вращается неведомое мне непослушное изменчивое многообразие. Может это и вовсе обман, майя, иллюзия, по крайней мере так говорят. Ясно одно — я точно чего-то не понимаю. Страдание есть, неведение есть.

Неведение бывает двух видов: (1) незнание — что-то непонятно, или неизвестно вовсе; (2) заблуждение — что-то обманчиво понятно или попросту неверно. Первое — отсутствие знание, второе — присутствие ложного знания. И ведь избавиться от заблуждения бывает даже сложнее, чем от незнания. Сердитый аскетизм это как раз путь отречения, отказа от заблуждений.

Отрицать и отрекаться тоже надо как следует, раз взялся! Недоделанный до конца, не доведенный до предела Нисходящий путь вырождается в нигилизм, и в идиотское упрямство. Можно посмотреть на то, как условно западное человечество с этим справляется.

На протяжении истории *этот*, бренный. и “истинный” миры разделялись все больше, пока истинный мир не был упразднен как выдумка (Ницше писал). И популярный современный вариант убегания от вопроса заключается в том, что есть только дурацкий вариант “этого” мира, “истинная” часть которого провалилась в него же. Истина все равно скрыта от наивного взгляда, есть более истинные, и более примитивные слои этого мира до которых мы можем докопаться, чтобы якобы истину узнать. Хорошо бы психология сводилась к биологии, биология к химии, химия к физике, и желательно без зазоров и швов. И вот где-то на уровне низкоуровневой физики должно быть все как оно есть *на самом деле*, как вариант.

Так я показываю на собаку, спрашиваю: “Что это?”. Мне говорят: “Собака”. Но я не спрашивал как это называется, я спрашивал *что* это. Говорят тогда, что это животное такого-то вида. Или что это (суб)атомные частицы так собрались, или что мы вообще не знаем, потому что все, что ты якобы видишь и ты сам — только биохимический процесс. А биохимический процесс это физический процесс, а может и вовсе только процесс твоего восприятия или еще чего-нибудь. Но я не о том спрашиваю! Заметьте, я спрашиваю что *это* и тут же тема переводится на что-то вообще другое! На наименование, классификацию, один из способов объяснения, описания причин. Что это за фокусы, я же не о том спросил.

Если повестись на такие ответы, так ведь можно и соблазниться (ой как не аскетично) на полумеры, когда мы пробились к знанию о том, что в этой мирской баламути можно разглядеть повторяющиеся последовательности, и даже вывести упорядочивающие баламуть законы. И все, тут мы весь аскетизм растеряли, снова возгордились что ухватили бога за бороду, можем теперь щипать из нее волоски, загадывать желания и управлять материей. Надо только все тщательнее волоски эти изучать, деля их все тоньше и тоньше [англоязычная, извините, шутка про hair-splitting].

Все это тоже надо отринуть. Если посмотреть на это строго-аскетически, то видно же, что все время пропущен первый шаг — кто спрашивает то? То есть, как говорят, начинать надо с себя.

—
https://ironhead.id/tlgrm-777

ковровый бомбер

угомонистическая терапия

# третья нога

Чтобы психотерапия шла как следует ей нужны две ноги — поддержка и фрустрация. Это верно не только для терапии, а для развития вообще. Если передавить с фрустрацией, то процесс/клиент и передавится, зажмется и будет только обороняться. Если растекаться в поддержке, процесс остановится, увязнет в тягучей мягкости и жизни никакой в нем не будет. Даже если на одну ногу процесс/терапевт прихрамывает, нужны обе.

Иногда эта же мысль доносится как необходимость для терапевта исполнять и материнскую/поддерживающую, и отцовскую/фрустрирующую функции. В том, например, смысле, что в крайности это такая сумасшедшая мамаша, для которой уже не существует никакой реальности кроме одной на двоих с ненаглядным чадом фантазии о слиянии; и отец, который беспощадно эти фантазии рушит, указывая на реальность.

Сочетать противоположности непросто, поэтому для терапевта есть всякие подсказки о том, как это делать. Сначала можно уяснить, что это последовательность, то есть сначала можно научиться не спорить с клиентом, по-матерински, а потом уже ему возражать, по-отцовски. А потом может и сочетать и то, и другое в одном движении, когда терапевтические отношения будут достаточно прочны.

У меня сложились три сердитых формулы-заклинания для трех этих движений. (Заклинания, естественно, нужны мне самому и вслух не произносятся, я же не сумасшедший!)

- материнское заклинание, если мне кажется, что человек говорит что-то с чем я не согласен, что мне непонятно и странно: “не понимаю что ты несешь, но изо всех сил пытаюсь понять где это ты находишься (в психологическом смысле), что тебе оттуда так видится, и как ты туда попал”

- отцовское, если я понял, по-моему, достаточно: “ты уверен что это так? как ты это понял? хорошо, а если честно, что из этого ты выдумал, и зачем ты сочиняешь эти небылицы?”

- сочетание, третья нога, вершина доверия!: “хуйня, конечно, полная, но понимаю почему ты ее городишь”

—
https://ironhead.id/tlgrm-805

# фрустрация фантазии

Для терапии необходимо сочетание поддержки и фрустрации, но ведь что для одного поддержка, для другого — фрустрация.

Вот есть эта пара противоположностей — поддержка/фрустрация, а можно сказать материнское/отцовское. Но мало нам этого, усложним еще.

- можно ведь решить, что это не то же самое, а разные оси координат. Бывает ли тогда материнская фрустрация? А отцовская поддержка? Можно и так, наверное, но подумаю потом.

- сейчас больше хочется сказать, что это одно и тоже, просто “поддержка” это не то, что клиенту хочется или приятно, а “фрустрация” это не обязательно что-то для человека неприятное. Дело-то в поддержке или фрустрации *фантазии*, а не человека. Материнское — это согласие с фантазией клиента, а отцовское — возражение ей. А фантазии разные бывают.

“Я ничтожество”, — говорит клиент. Если я с этим соглашусь, по-матерински поддерживающе, то клиент, конечно, может быть такой “поддержкой” фрустрирован, в том смысле, что ему будет неприятно, потому что он то надеялся, что его будут переубеждать. Но может и наоборот, будет поддержан, то есть в какой-то степени рад, что наконец-то с ним не спорят. Соотвественно, если я начну возражать, фрустрировать фантазию, пытаясь ее пресечь, то клиенту может быть приятно, что его пытаются переубедить, или напротив, он может быть раздражен, что опять его не слушают, спорят и не пытаются понять.

Все это может быть полезно в разные моменты терапии, но чаще все же предполагается сначала материнское соглашательство, а потом уже отцовское возражение.

Дальше надо сказать, как с поддержкой/фрустрацией и материнским/отцовским соотносится терапевтическое понимание/не-понимание.

# чтоб ты понимал

Мне подсказывают, что пишу я сложно, непонятно что, а иногда непонятно даже и о чем. Что говорю и думаю заумно. Но я так не думаю!

То есть да, согласен, многое можно было бы сказать гораздо проще, и иногда я увлекаюсь и начинаю городить. Ничего умного, правда, я в этом не вижу. Пишу, объясняя сам себе какие-то вещи, и вот так они у меня укладываются. Чтобы было понятнее публике, надо разговаривать с публикой, и мне стоит этому тоже поучиться. И я даже буду пытаться иногда.

Сейчас вот, дорогие подписчики, хочется высказаться и в защиту заумной сложности.

То, что я сейчас попытаюсь сказать, относится не только к терапии, но для начала возьмем терапию как пример. И терапию мы возьмем как практику понимания и самопонимания. (Хотя лучше было бы сказать практику не-понимания, надеюсь в конце станет понятно почему.)

Терапевтическую проблему можно обозначить так: человек застрял в привычном. Застрял в повторяющемся снова и снова, не осознает чего-то, не замечает. Может быть не слышит что и как говорит, не видит что делает. Может быть это сюжет “из детства”, который проигрывается снова и снова. Может быть это привычный способ незамечания, или избегания чувств и мыслей. Тот способ, которым человек все это делает — привычный, то есть он не сейчас появился, но часто длится годами, откуда то взялся и зачем-то (был) нужен.

Эта машина привычного давно уже едет, по наезженной колее, и прилично набрала инерции, то есть просто так она уже не остановится. Что мы можем делать, так это вставлять этой машине палки в колеса, чтобы она снова и снова ломалась и останавливалась, хотя бы на время. В надежде на то, что однажды привычным образом она уже не заведется и дальше не поедет.

Вставлять палки в колеса — значит обращать внимание, снова и снова, на привычные способы что-то говорить, делать, думать и чувствовать. То есть надо привычное сделать заметным, а для этого надо сделать его неудобным.

Привычное это что-то удобное, слишком знакомое, чтобы быть заметным. Как я привычно не замечаю свое перемещение из комнаты на кухню, как я не глядя нащупываю выключатель в темноте и не задумываюсь каждый раз где же у меня лежит посуда. Это привычное пространство, обжитое, поэтому оно выпадает из активного внимания. И это хорошо, привычная деятельность делается сама собой, я дома. Очень бывает тяжело, когда все неудобно, все требует внимания и усилия. Как в новой, необжитой квартире, или чужой стране.

Но иногда, например в терапии, надо намеренно привычное снова сделать заметным, вытащить его на передний план, снова сделать его незнакомым, для этого оно должно перестать быть удобным. Надо сбить все, что делается автоматически, безотчетно. Затруднить восприятие, чтобы внимание снова цеплялось и не проскакивало. Но и терапевтический способ замечания и способ говорить об этом, все это тоже затирается, становится привычным, и у нас снова та же проблема: мы слишком хорошо все привычно “понимаем”, чтобы на самом деле обращать на это внимание.

Чтобы что-то понять, надо сделать его непонятным. А уж если мы хотим что-то понять *сами*, то все, что *само собой* разумеется надо немедленно остановить.

Привычное слишком к нам близко, чтобы его разглядеть. Чтобы увидеть то, что спрятано у нас на виду, под самым носом, нам нужна дистанция. Нужен способ *о(т)странится*, уйти из привычного дома, снова стать *странником*, *сторониться* знакомого, обманчиво понятного. Знакомое ведь только притворяется понятным, хотя оно просто привычное. Все понятное должно стать *странным*, загадочным, тогда оно не уйдет от внимания.

Видите, что происходит в предыдущем абзаце? Речь ведь то же бы сделать неудобной, непонятной и странной. И все за тем же, чтоб обыкновение обломать. Иногда надо, чтоб язык заплетался, чтоб не поворачивался сказать как обычно. Чтоб так неудобно выговаривать было, что, как говорится, сломаешь язык. Язык надо ломать и подвешивать. И чтобы черт ногу сломал, продираясь через эти дебри, так мы его сможем догнать.

Чтобы *действительно* о чем-то подумать, надо за привычный ум выйти, заумь затем и нужна.

—
https://ironhead.id/tlgrm-807n

Т.У.П.ЛЮ: терапия устранения препятствий к любви

типы привязанности: атакующий, контр-атакующий, полу-защтный, неминуемо надвигающийся, ползучий, ускользающий, удирающий прочь, притворяющийся мертвым, кувыркающийся в воздухе, и нормальный