Манхэттенский суд присудил $102,2 млн фонду Morgan Art, владеющему правами на работы Роберта Индианы. Присяжные признали издателя Майкла Маккензи виновным в том, что годами выпускал и продавал работы Индианы в обход эксклюзивного контракта Morgan и художника от 1999 года. Адвокаты называют это крупнейшим арт-вердиктом в истории.

Индиана — это LOVE. Та самая скульптура с красными буквами, разошедшаяся по миру на футболках, магнитах и марках. Сам автор от этого почти ничего не получил: по тогдашним американским правилам он не закрепил права на образ, и LOVE сразу ушёл в публичное достояние — копировать его мог кто угодно.

Но спор, который дотянулся до вердикта 2026 года, был не про эту картинку. Речь шла о других работах Индианы: серии HOPE (2008), авторизованных скульптурах LOVE, NUMBERS и десятках произведений последних лет. В 1978 году Индиана уехал на остров Вайнэлхейвен в Мэне и до смерти в 2018-м жил почти отшельником. В 1999-м он подписал контракты с Morgan Art Foundation, передав фонду эксклюзивные права на эти ключевые работы.

Параллельно его доступом и подписью распоряжался Маккензи — выпускал свои тиражи и новые серии от имени художника. Иск Morgan подал в мае 2018-го, буквально за день до смерти Индианы. Тяжба тянулась семь лет.

Большая часть из $102 млн — компенсация не за подделки сами по себе, а за вмешательство в чужой контракт. Суд признал, что Маккензи подталкивал Индиану выпускать работы, на которые по контракту 1999 года эксклюзивные права уже принадлежали Morgan. Защищали не авторство как таковое, а сам контракт как актив.

ИИ-стартап, который продаёт автоматизацию вместо живых сотрудников, попался на буквальной краже картинки. В нью-йоркской подземке появилась реклама Artisan с мемом «This is fine» — улыбающийся пёс в горящей комнате, только теперь он говорит «мой пайплайн в огне», а сверху призыв «нанимай Аву — ИИ-сейлза».

Автор мема, художник Кейси Грин, узнал о рекламе от подписчиков. Согласия никто не спрашивал.

USTR опубликовал ежегодный Special 301 Report — главный американский документ о состоянии IP-защиты у торговых партнёров, 98 страниц с разбором по странам и темам. Самое любопытное в нём — позиция США по AI и авторскому праву.

На всю тему AI приходится около четырёх абзацев на 98 страниц — но позиция в них прослеживается жёстко. Главное заявление умещается в две фразы: США поддерживают «добровольные лицензионные режимы» для использования защищённых произведений в AI. К этому — сноска на указ Трампа от декабря 2025-го, запрещающий штатам вмешиваться в федеральную AI-политику.

Дальше USTR упоминает только два конкретных эпизода. Индия — где правительство в декабре 2025-го опубликовало Working Paper on Generative AI and Copyright; американцев беспокоят рекомендации ввести обязательное коллективное управление правами и статутные лицензии для AI-обучения. ЕС — где AI Act вступил в силу в августе 2024-го, и USTR «мониторит имплементацию» в части копирайта и коммерческой тайны.

Везде, где появляется попытка жёстко регулировать AI и копирайт — в США через инициативы штатов, в Индии через черновик о статутных лицензиях, в ЕС через AI Act — USTR против. Ставка одна: добровольные сделки правообладателей и AI-компаний. Это контрастирует с тем, что происходит в американских судах, где Anthropic, OpenAI и крупные издатели судятся за данные для обучения моделей, и решения пока ложатся в обе стороны.

Проще говоря, торговая дипломатия США в этом раунде не пытается экспортировать AI-стандарт — оставляет вопрос рынку и судам внутри страны и прицельно тормозит чужие попытки регулировать жёстче.

Несколько других интересностей:

— Впервые за 13 лет в отчёте появилась категория Priority Foreign Country — туда попал Вьетнам. Это самый жёсткий статус, открывающий путь к торговым санкциям в течение 30 дней. Главная претензия — пиратство: операторов Fmovies, одного из крупнейших пиратских хостингов в мире, суд оштрафовал на $770 и $2,700. Отчёт прямо называет такие приговоры основанием для эскалации.

— ЕС впервые попал в Watch List. Помимо AI Act, среди претензий — фарм-законодательство и спор вокруг географических указаний: ЕС считает «parmesan», «feta» и «asiago» защищёнными региональными названиями только для итальянских и греческих производителей, США — общеупотребительными словами. Масштаб конфликта показывает одна цифра: ЕС экспортирует в США $1,2 млрд сыра в год, США в ЕС — $19,4 млн.

Полный текст отчёта.

Дуа Липа подала на Samsung иск в калифорнийский федеральный суд (дело № 2:26-cv-05019). Компания печатала её фото на коробках с телевизорами по всей территории США с 2025 года — без лицензии и согласования. На требования прекратить Samsung, по словам истца, не отреагировала; коробки до сих пор на полках.

Снимок Липа зарегистрировала на себя в Бюро авторских прав США. Обычно закулисные фото остаются у фотографов или фестивалей, и претензии знаменитостей упираются в чужие авторские права. У Липы такого ограничения нет.

Поэтому в иске сразу три линии: авторское право на снимок, товарный знак и право на изображение. Всего восемь требований, часть — против корейской материнской компании как соучастника нарушений американской «дочки». $15 млн — это нижняя планка, дальше идёт вся прибыль Samsung от продаж этих телевизоров.

Линия защиты Samsung видна уже по комментарию для прессы — фото предоставил контент-партнёр стримингового сервиса TV Plus с заверениями, что права чисты.

Apple добилась в Европе блокировки логотипа китайской компании Yichun Qinningmeng — мелкого производителя механических клавиатур и солнечных панелей. Логотип — стилизованный цитрус с зелёным листиком и нижними дольками, оформленными под клавиши.

Apple подала возражение в Бюро по интеллектуальной собственности ЕС, аргумент — логотип «слишком похож на укушенное яблоко». EUIPO не согласилось: форма идеально круглая, а яблоки так не выглядят, это скорее апельсин или другой круглый фрукт. Концептуального сходства между знаками нет, визуальное — «минимальное».

И всё равно ведомство встало на сторону Apple. Ключевой механизм европейского права — защита репутации сильного бренда. Когда товарный знак широко известен, он защищён не только от смешения, но и от любых ассоциаций с ним. Даже если потребитель не перепутает фрукт с яблоком, при покупке клавиатуры он может «мысленно связать» производителя с Apple — и тогда китайская компания получит несправедливое преимущество за счёт чужой репутации.

По правилам EUIPO, если заявитель не доказывает «уважительной причины» для использования спорного знака, ведомство презюмирует, что её нет. Yichun ничего не предъявила.

Но отказ — для клавиатур. Для солнечных панелей того же производителя — регистрация разрешена. EUIPO прямо разделило: компьютерная электроника и солнечные панели живут в разных рыночных вселенных, разные покупатели, разные каналы, разные цели.

Apple оспаривает десятки заявок в год — от грушевого логотипа приложения Prepear до яблочной эмблемы норвежской политической партии. В США то же дело Yichun закрылось без рассмотрения: китайская компания просто не явилась в процесс.

👍 - согласны с EUIPO
😱 - не согласны

Помните забастовку Гильдии сценаристов Америки в 2023 году? Мы тогда писали про её итоги — договорились, что ИИ «не может писать сценарии», и Голливуд праздновал победу над машиной. Прошло два года. В Wired вышел репортаж, который показывает, что произошло на самом деле.

Голливудская сценаристка, оставшись без заказов после той самой забастовки, пошла подрабатывать «тренером ИИ». Сначала всё шло неплохо — заказов хватало, ставка доходила до $150 в час. Но индустрия быстро менялась. Сегодня тренерам платят минималку — $16. Контракты теперь называются «спринтами», длятся 24 часа.

Вот так сценаристы, которые два года назад бастовали против замены ИИ, теперь обучают этот ИИ за гроши. Параллельно наверху Голливуда Кейт Бланшетт с Клуни и Хэнксом запускают Human Consent Standard для защиты собственного образа от ИИ. Один и тот же фронт, две стороны баррикады.

А ещё месяц назад из Индии разошлись виральные ролики: швеи на текстильных фабриках работают с камерами на головах. Бангалорская компания Objectways отправляет эту запись в США, в Scale AI, на обучение роботов. Швеи учат машину шить, сценаристы учат её писать, иллюстраторы — рисовать. Каждый отдаёт своё ремесло — а потом оказывается не у дел.

При этом каждый тренер ИИ подписывает NDA: запрещено рассказывать, что за датасеты он размечал, для какого клиента, какой контент видел. А параллельно те же датасеты — главный предмет копирайт-исков против OpenAI и Anthropic. Авторы через суд требуют раскрыть, что именно использовалось для обучения. Одни и те же материалы одновременно засекречены для людей, которые с ними работали, и требуются через суд как доказательство нарушения.

Российский суд впервые оштрафовал за ИИ-галлюцинации в процессе. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа взыскал 50 тысяч рублей с кемеровской компании «ЦСС»: в кассационной жалобе она сослалась на определения Верховного суда, ВАС и трёх окружных судов с прямыми цитатами.

Часть дел нейросеть выдумала целиком, а часть — настоящие, но с придуманными цитатами и по совершенно другим обстоятельствам. В заседании представитель компании признал, что такой практики не существует.

Деталь, от которой больно: сам спор был о взыскании 55 тысяч за бухгалтерские услуги. Штраф за выдуманную практику почти сравнялся с ценой иска.

💡 Использовать нейросеть для подготовки документов суд не запрещает. Но за достоверность отвечает не ИИ, а человек, который его применил — и ссылки на несуществующую практику суд расценил как прямой обман и неуважение к правосудию.

Для России это первый случай, для мира — давно жанр. Французский юрист Дамьен Шарлотэн ведёт открытую базу таких дел: в ней уже под 1500 решений со всего мира, и пополняется она почти каждый день.

Причина у всех одна — публичные чат-боты обучены на открытых текстах и не имеют доступа к проверенным базам судебной практики, поэтому выдают не реальную ссылку, а правдоподобное на вид постановление с убедительными подводками.

На престижной литературной премии Британского Содружества приз, похоже, достался рассказу, написанному нейросетью. И не одному: ИИ-детектор пометил как машинные сразу несколько рассказов-победителей, в том числе обладателя главного приза прошлого года.

Доказать никто ничего не может. Все финалисты лично заверили, что ИИ не пользовались, а дирекция премии прямо признала: надёжного способа распознать ИИ нет, поэтому отбор держится «на доверии».

Тот же детектор уверенно называл «человеческими на 100%» куски заведомо живых книг — он ошибается в обе стороны. А «приметы ИИ», по которым ловят авторов, — перечисления по три, длинные тире, рубленые фразы — есть и у живых писателей.

Авторство человека — основа и литературной премии, и авторского права. Но у текста его нечем проверить: у картинок появляются водяные знаки и подписанные метаданные, у написанной фразы — ничего. Остаётся честное слово, которое больше не проверить.

❓ А вы уверены, что отличите ИИ-текст от живого?
👍 — отличу с первой строки
😱 — иногда промахиваюсь
🤔 — да кто их теперь разберёт

Новый иск авторов против Meta (признана экстремистской организацией и запрещена в РФ) дотянулся туда, куда копирайтные споры об ИИ ещё не заходили: ответчиками назвали не только компанию и Цукерберга, но и двух исследователей, лично обучавших модель. По счёту это уже 113-я такая тяжба в США — но, похоже, первая, что метит в конкретных людей, а не в фирму и её основателей.

Под удар попали бывшая глава исследовательской лаборатории Meta и её научный сотрудник.

Истцы-писатели утверждают, что Meta собирала обучающие данные для Llama из пиратских библиотек — LibGen, Anna's Archive, Sci-Hub, — вычищала из файлов сведения об авторстве и сознательно обходила лицензирование. А названные исследователи, по версии иска, были причастны к этим решениям. Пока это только обвинения.

Личная ответственность дотянулась до тех, кто своими руками выбирал, на каких текстах учить нейросеть. Раньше в таких исках фигурировали в худшем случае основатели и руководители компаний — теперь ответчиками стали сами исследователи.

Если такой ход закрепится, под вопросом окажется каждый, кто хоть раз обучал модель на датасете с чужими текстами. А это, считайте, вся отрасль.

Признать себя владельцем 3,8 миллиона биткоинов — 293 миллиардов долларов — которые невозможно потратить. С таким иском в нью-йоркский суд обратился человек под псевдонимом «Noah Doe»: он просит закрепить за ним 39 069 «спящих» кошельков. Ключей от них у истца нет и не было, а без ключа монеты не сдвинуть с места — даже с решением суда на руках.

Это своеобразный юридический эксперимент. Ход построен на законе о находках, по которому нашедший потерянное кольцо или забытый в такси кошелёк может через год стать его хозяином, если сдал находку в полицию и владелец не объявился. Noah Doe отнёс в участок флешки с адресами кошельков и объявил монеты брошенными. Но закон писали для вещей, которые можно поднять с асфальта и кому-то передать, — а здесь передавать нечего. Настоящий владелец в любой момент распорядится монетами сам, подписав перевод своим ключом. Биткоин слушается ключа, а не судьи.

Ценность иска не в монетах, а в бумаге. Документ ставит под вопрос чужое право собственности — появись хоть один из адресов на регулируемой бирже, истец предъявит бумагу, бирже придётся заморозить активы, а настоящему владельцу выходить из тени и доказывать, что монеты его. В том числе тем, кто прятался намеренно.

А прятаться есть кому. Среди адресов-ответчиков — больше двадцати тысяч кошельков с цифровым «почерком» Сатоши Накамото и биткоины, украденные при взломе биржи Mt. Gox в 2011-м. Извещали ответчиков тоже по-новому: на каждый адрес отправили транзакцию на четыре цента со ссылкой на материалы дела.

Спор идёт не о биткоинах, а о том, что вообще значит «владеть» вещью, которую нельзя удержать в руках. Право на нематериальное и фактический контроль над ним иногда расходятся — и юристы по интеллектуальной собственности знают это не понаслышке.

Google показал операционную систему, которую ИИ написал целиком — с одного общего промпта, без единой правки человека. Так это подаёт сама Google.

Звучит как триумф автоматизации, но бьёт по самой Google. Копирайт защищает выражение, а не идею — и, по разъяснениям Бюро авторских прав США, написать промпт ещё не значит стать автором. Промпт — это заказ: «сделай мне ОС». А как именно он будет написан — архитектура, каждая строка — решает уже ИИ, додумывая всё, что человек не уточнил.

Это как сказать художнику «нарисуй закат над морем» — замысел твой, но кисть и все решения его, и права на картину тоже его. Общий промпт ровно такой заказ: человек сказал что, а как — придумала машина. Пропиши Google в задании саму архитектуру и компоновку системы, авторство ещё можно было бы отстоять — но она сама подчёркивает, что инструкция была общей, а не чертежом.

Чем громче компания хвалится, что «всё сделал ИИ, а человек ничего», тем убедительнее доказывает, что её продукт никому не принадлежит. Маркетинг и собственность тянут в разные стороны.

Конституционный кризис вокруг Бюро авторских прав США предложили закрыть одним движением — и это движение перечёркивает всё, за что боролась Шира Перлмуттер.

Напомним, что Трамп уволил главу Бюро через день после её отчёта об ИИ, суд вернул её на пост, а спор о том, вправе ли президент снимать чиновницу законодательной ветви, дошёл до Верховного суда. Пока суд тянет с решением, в Конгресс внесли законопроект, обещающий «решить» кризис раз и навсегда.

Решает он его обезоруживающе прямо. H.R. 6028 разрывает вековую связь Бюро с Библиотекой Конгресса и переводит его напрямую под президента: регистратора назначает Белый дом, Библиотека теряет над Бюро всякую власть. Вопрос о том, может ли президент дотянуться до Бюро, снимают тем, что отдают Бюро президенту — спорить о покушении на независимость больше не нужно, самой независимости не остаётся.

Конфликт о контроле над авторским правом гасят, передав этот контроль одной из сторон. И именно той, против чьих взглядов на ИИ Перлмуттер и выступала: её отчёт, где обучение нейросетей на чужих текстах названо угрозой рынку, президентское Бюро сможет переписать как угодно.

За кулисами решается не судьба одной чиновницы, а то, кто в эпоху ИИ будет отвечать на главный вопрос индустрии — можно ли учить нейросети на чужих произведениях и на каких условиях. Законопроект отвечает заранее: тот, кто сидит в Белом доме.