Amazon судится с Perplexity за то, что ИИ-агент покупает товары на её сайте от имени пользователя. Одновременно Amazon запустила собственную функцию «Buy for Me», которая делает ровно то же самое — только на чужих сайтах.

ИИ-агенты — программы, которые не просто отвечают на вопросы, а действуют за вас: заходят на сайты, сравнивают цены, оформляют заказы (и не только, конечно). Кто имеет право пускать таких агентов к себе на порог — главный юридический вопрос года. И первый большой ответ дал суд в Сан-Франциско.

Perplexity сделала браузер Comet — вы даёте ему логин от Amazon, он сам находит и покупает нужный товар. Amazon предупреждала пять раз, поставила техническую блокировку — Perplexity обошла её за сутки. 9 марта суд выдал предварительный запрет.

Ключевое в решении: согласие пользователя и разрешение платформы — два разных юридических требования, одно не заменяет другое. Даже если вы сами дали агенту пароль, сайт вправе его не пустить. Основание — закон о компьютерном мошенничестве 1986 года.

16 марта апелляция приостановила запрет, Comet пока работает. Но дальше — интереснее.

Собственная функция Amazon «Buy for Me» отправляет ИИ-агента на сторонние сайты оформить покупку за пользователя. Бренды жалуются, что их никто не спрашивал — Amazon просто включила их товары в свою выдачу. Компания судит Perplexity ровно за то, что делает сама.

Walmart и Target пошли другим путём — открыли каталоги для ChatGPT и Gemini через партнёрские API. Amazon строит «огороженный сад»: чужих агентов блокирует, своих продвигает.

Если решение устоит, платформы получат право вето на любого ИИ-агента. Правила пишутся прямо сейчас — и не только в США.

В российском законопроекте об ИИ, опубликованном на прошлой неделе, слова «агент» нет, но нормы уже есть: кто продаёт товары с помощью ИИ «без участия человека» — обязан предупредить покупателя, риски оцениваются по «степени автономности» системы, а пользователю запрещено обходить «встроенные механизмы безопасности» — ровно то, в чём Amazon обвиняет Perplexity.

🔥 Это первый пост из серии про ИИ-агентов и право. Если интересно — ставьте реакцию, будем разбирать дальше.

Помните процесс в Калифорнии, где проверяли границу между «дизайном продукта» и «контентом»? Присяжные вынесли вердикт — соцсети проиграли.

Meta* и YouTube обязали выплатить $6 млн, половина — штрафные: присяжные сочли действия компаний умышленными. Бесконечную ленту, автоплей и алгоритмы впервые квалифицировали как дефект продукта — не тёмный паттерн, а аддиктивный дизайн.

Тёмные паттерны обманывают пользователя (скрытая подписка, запутанные настройки), а аддиктивный дизайн формирует зависимость — через механики игровых автоматов, непредсказуемое вознаграждение и уведомления, которые возвращают в приложение снова и снова.

Ключевое доказательство — внутренние документы Meta. Один прямо говорил: хочешь подростков — привлекай до подросткового возраста. Суд подтвердил: закон о защите платформ от ответственности за контент не распространяется на архитектуру продукта.

* Деятельность Meta Platforms Inc., в том числе соцсетей Facebook и Instagram, признана экстремистской и запрещена на территории РФ.

Патентное ведомство США (USPTO) выпустило бюллетень о том, как генеративный ИИ меняет правила игры для дизайн-патентов — защиты внешнего вида продукта. Делимся.

В американском патентном праве есть два типа патентов: на изобретение (защищает техническое устройство, функцию) и на дизайн (защищает внешний облик). ИИ гораздо легче сгенерировать облик вещи, чем её устройство. Нейросеть выдаёт сотни визуальных вариаций за минуты — и именно поэтому для дизайн-патентов проблема острее.

Первый вопрос — авторство. По американскому праву автором патента может быть только человек. Но если дизайнер просто выбирает из вариантов, сгенерированных ИИ, — достаточно ли выбора, чтобы считаться автором? Эксперты на круглом столе USPTO описали это так: творческий вклад человека всё больше похож не на единый акт создания, а на цепочку точек контакта с ИИ — «хлебные крошки вдоль процесса».

Любопытно, что в январе вышло крупнейшее исследование креативности ИИ — учёные сравнили GPT-4 со 100 000 людей. На структурированных задачах ИИ обогнал среднестатистического человека. Самые креативные 10% людей по-прежнему недосягаемы.

Второй вопрос — новизна. ИИ создаёт поток итераций известных дизайнов. Если вариация сгенерирована без участия человека — считается ли она уже известным решением, которое помешает другому дизайнеру получить патент? А если человек увидел эту вариацию, оценил и опубликовал?

Для тех, кто работает с промышленным дизайном, — практический вывод: порог патентоспособности будет расти. Чем больше ИИ-вариаций в открытом доступе, тем сложнее доказать, что твой дизайн неочевиден.

Фолк-исполнительца Мёрфи Кэмпбелл обнаружила на Spotify песни, которые она не загружала. Записи были её — но голос чужой. Кто-то скачал её выступления с YouTube, пропустил через ИИ и залил на стриминги под её именем. Пока Кэмпбелл добивалась удаления, через YouTube-систему Content ID на её оригинальные видео поступили претензии от неизвестного — и YouTube начал перенаправлять ее доход в пользу заявителя. Песни, на которые заявили права, — народные, они в общественном достоянии.

Мы уже писали про похожую схему без всякого ИИ: молодой человек два года заливал чужие игровые саундтреки на стриминги под своим именем, а потом через те же инструменты копирайта блокировал всех, кто использовал эту музыку. Механика та же — украл, залил как своё, обратил систему защиты против настоящих авторов. ИИ просто снимает последний барьер: теперь даже не нужно копировать оригинал, достаточно сгенерировать похожее.

The Verge разобрался, как это работает. У одной из крупнейших ИИ-платформ для генерации музыки фильтры на копирайт обходятся элементарно: замедлить трек вдвое в бесплатном аудиоредакторе, добавить белый шум — фильтр пропускает. С текстами то же: поменять пару слов — и проверка на совпадение не срабатывает. Независимые музыканты защищены хуже всех — платформа вообще не распознала песни нескольких инди-артистов, пропустила без единого изменения.

Кэмпбелл добилась снятия претензий и удаления части фейков — но только после кампании в соцсетях. Правда потом посты удалили... за нарушение авторских прав. Систему копирайта использовали, чтобы заглушить жалобу на злоупотребление копирайтом.

Инструменты, которые должны защищать авторов, — пока справляются с этим не очень хорошо.

Мила Йовович выложила на GitHub опенсорс-инструмент для памяти ИИ и собрала 23 000 звёзд за два дня.

Она работала над игровым проектом, столкнулась с тем, что нейросеть забывает всё между сессиями, изучила древнегреческую мнемонику «дворец памяти» и спроектировала по этому принципу систему хранения. Код писал ии-агент по архитектуре Йовович.

Вокруг проекта хватает скепсиса: бенчмарки пересмотрели, оригинальный аккаунт с кодом удалён, а соавтор — CEO криптоплатформы. Но сам факт остаётся: актриса спроектировала работающий ИИ-инструмент и выложила его бесплатно. Граница между «пользователем» и «создателем» технологий стирается. Йовович сформулировала это точно: «ИИ знает только то, что уже было сделано. Уникальное создают люди.»

The Verge вышел с большим обзором о том, как ИИ-кодинг из эксперимента превратился в главную гонку: Claude Code взорвал выручку Anthropic, топ-менеджер OpenAI попросила команду бросить «побочные квесты» и сосредоточиться на конкуренции с ним, а Google наращивает возможности Gemini. По разным оценкам, ИИ для написания кода используют уже практически все — от профессиональных разработчиков до актрис (привет, Мила Йовович и её MemPalace на GitHub).

Мы это видим и по себе. У нас юристы вайбкодят инструменты для работы с запросами госорганов, а из задачи мониторинга информповестки для нашего канала вырос отдельный проект — Алерт-бот для Telegram. То, что раньше требовало месяцев разработки, собирается промптами и итерациями. Правда, кто пробовал вырастить прототип в продукт — знает: на масштабировании начинается совсем другая история.

Но вот что важно для тех, кто работает с интеллектуальной собственностью. В Долине заговорили о «конце эпохи лицензий» — зачем платить за чужой софт по подписке, если ИИ напишет аналог с нуля? Право защищает код — конкретное выражение, — но не функциональность. Если ИИ воспроизводит то, что делает программа, не копируя ни строчки, лицензия на оригинал не нужна.

Тут, правда, есть развилка. ИИ не пишет код из воздуха — он обучен на чужом, и вопрос «а заплатили ли авторам» тот же, что и с текстами, и с музыкой. С софтом ещё сложнее: огромная часть обучающих данных — это код с открытой лицензией, но открытая лицензия — не значит «бери как хочешь». А если ИИ пришёл к решению действительно независимым путём, не воспроизводя конкретный чужой код, — это совсем другая правовая ситуация.

Факт в том, что граница между «купить лицензию» и «написать самому» становится тоньше.

📡 Алерт-бот, кстати, вот — будем рады обратной связи. И делитесь, если у вас есть свои вайб-проекты на стыке права и технологий — интересно, кто что собирает.

Три недели назад Верховный суд США вынес решение по делу Cox v. Sony Music: интернет-провайдер не обязан отключать пользователей, которые пиратят музыку через его сеть. Просто знать о нарушениях и не мешать — недостаточно для ответственности. И вот это решение уже используют в совсем другом контексте.

Disney, Universal и Warner Bros. судятся с Hailuo AI — китайским генератором видео, который рекламируется как «голливудская студия в кармане». Платформа генерит Дарта Вейдера, Человека-паука и Шрека по промпту из пяти слов. В пятницу разработчик MiniMax подал ходатайство о прекращении дела, сославшись на Cox: мы не заставляем пользователей генерировать чужих персонажей, мы просто предоставляем инструмент.

Аарон Мосс из Copyright Lately разобрал это ходатайство и нашёл два слабых места. Первое — платформа фильтрует насилие и порно, но осознанно не фильтрует копирайт. Плюс рекламные кампании в соцсетях с Бэтменом и Человеком-пауком, пошаговые туториалы и слоган про Голливуд в кармане. Это не бездействие, а серия осознанных решений о том, что фильтровать, а что — нет.

Второе — парадокс контроля. MiniMax утверждает: пользователь решает, что генерировать, значит он и нарушитель. Но Бюро по авторским правам США считает иначе: пользователь не контролирует, как модель интерпретирует промпт, — в том числе поэтому ИИ-контент не охраняется копирайтом.

И главное — аналогия с провайдером не работает на фундаментальном уровне. Провайдер — нейтральная труба, по которой течёт чужой контент. Генеративный ИИ — не труба. Hailuo AI знает, как выглядит Йода, только потому что обучалась на «Звёздных войнах». Пользователь вводит пять слов — всё остальное добавляет модель.

Слушание назначено на 29 мая. Студиям тут, скорее всего, хватит доказательств — MiniMax сам наснимал рекламу с чужими персонажами.

Нейросеть «заставила» Канье Уэста спеть «Седую ночь» Шатунова — и ролик набрал больше 6 миллионов просмотров. Реальные кадры с концерта на SoFi Stadium, сгенерированный голос, синхронизированная мимика. Получилось настолько убедительно, что многие приняли видео за чистую монету (трек зашазамили сотни тысяч раз), а соцсети Канье завалили комментариями с просьбой спеть Silver Night вживую.

Сам Канье пока никак не отреагировал. Наследники Шатунова — тоже. При этом трек уже разошёлся по стримингам и скачивается как полноценная песня. Ни правообладатели музыки, ни артист, чей голос клонировали, скорее всего, не давали на это согласия. Здесь задеты сразу два права: авторское на произведение и право на голос как часть образа живого артиста.

Но самое интересное — не нарушения, а реакция аудитории. Люди не просто посмотрели и забыли, а начали требовать, чтобы фейк стал реальностью. Уже появились ремиксы, танцевальные версии, а фанаты просят Канье записать целый альбом советских хитов. Учитывая, что Канье как раз сейчас в активной фазе мирового тура — кто знает, может ИИ-кавер положит начало нечто прекрасному.

Австралия приняла первый в своей истории закон о сиротских произведениях — работах, у которых автор неизвестен или ненаходим. Таких произведений в архивах по всему миру — огромное количество, и до последнего времени использовать их легально было практически невозможно.

Подходы к этой проблеме в разных странах заметно отличаются. В Канаде, Японии, Венгрии и Индии действует модель центрального лицензирования — государственный орган или уполномоченная организация выдаёт разрешение на использование после поиска автора, обычно с оплатой вперёд. В России закон вступил в силу в октябре 2024-го и устроен похожим образом: через ОКУП ведётся реестр, выдаются лицензии, вознаграждение поступает на номинальный счёт до появления правообладателя. Мы писали об этом и считаем подход правильным — он даёт и пользователям правовую определённость, и авторам возможность получить вознаграждение.

Австралия пошла другим путём — без посредника. Пользователь сам проводит «добросовестный поиск», документирует его, размещает уведомление — и использует. Заранее не платит никому. Если автор находится позже — суд назначает разумную компенсацию, но не штрафные убытки. В ЕС с 2012 года действует директива, но она распространяется только на культурные институты и некоммерческое использование — за годы работы в реестр попало совсем немного произведений. В Великобритании собственная схема лицензирования, но масштаб остается скромным. В скандинавских странах работает модель расширенного коллективного лицензирования, где коллективные организации могут представлять даже тех авторов, которые в них не состоят.

Интересно, что Австралия в пояснительной записке к закону прямо указала: схема не предназначена для массового использования произведений при обучении ИИ — добросовестный поиск для каждого произведения был бы слишком обременительным. Российский закон принимался в другом контексте и этот вопрос не затрагивает — но с учётом параллельно обсуждаемого законопроекта Минцифры об ИИ тема пересечения сиротских произведений и обучения моделей рано или поздно может возникнуть.

Перерисовать чужую фотографию в ИИ-комикс — не нарушение авторских прав. OLG Düsseldorf, определение от 2 апреля 2026 года по делу I-20 W 2/26. Фотограф снимает собак под водой, бывший партнёр по проекту прогнал её снимок через нейросеть и опубликовал комикс на своём сайте. В обеспечительных мерах отказали, апелляция отказ подтвердила.

Охраняется не мотив и не тема — охраняются решения, через которые сделан снимок: кадр, ракурс, свет, игра резкости и размытости. В комиксе этих решений уже не видно, стилизация их съедает. Суд опёрся на декабрьское решение Суда ЕС по делу Mio/konektra: нарушение — там, где творческие элементы оригинала узнаваемо перенесены в новый объект, а не там, где совпадает общее впечатление.

Попутно суд закрыл и вопрос об авторстве на сам ИИ-результат. В принципе оно возможно — но только если человек реально влиял на итог: индивидуальные настройки, отбор, последовательное доведение. Выбрать одну из предложенных моделью версий — мало. Общие, «открытые» промпты, где креативное решение по факту принимает нейросеть, — тоже не работают, даже если их много. И отдельно: бремя доказывания лежит на том, кто ссылается на «свободную переработку».

Это уже третье немецкое решение подряд в одну сторону.

Токийский суд приговорил владельца сайта с спойлерами к условному сроку и штрафу в 1 млн иен — за то, что тот публиковал подробные пересказы фильмов и аниме.

Ватару Такэути вёл сайт, где выкладывал текстовые саммари — настолько подробные, что читатель мог полностью понять сюжет, не смотря оригинал. Суд квалифицировал это не как рецензию, а как незаконную переработку произведения.

Суд провёл чёткую границу: если читатель после твоего текста уже не нуждается в оригинале — это пиратство, а не обзор.

Дополнительным аргументом против ответчика стали деньги: в 2023 году он заработал на рекламе около 239 000 долларов. Это превратило «фанатский контент» в коммерческую эксплуатацию чужой ИС.

Сегодня попались две истории — в духе это другое, вы не понимаете.

В Испании судят создателя сайта Zoowoman — каталога примерно на 11 000 фильмов, давно снятых с проката или иначе недоступных через нормальные каналы. Университеты Испании и Латинской Америки использовали его как учебный ресурс. Прокуратура запросила два с половиной года тюрьмы и €870 000 ущерба. Любопытная деталь: иск ведут одни и те же люди, которые параллельно запустили платный стриминг испанской классики. Той самой классики, за архивацию которой судят «Эль Фео».

Параллельно Европейский вещательный союз, организатор Евровидения, объявил, что у него нет полных видеозаписей финалов 1956 и 1964 годов. Плёнку стирали и записывали поверх, в студии датского вещателя в 70-х был пожар. Союз обратился к публике: домашние записи, чужие архивы, чердачные катушки — всё пригодится. Кое-что уже нашлось у финского телевидения — фрагмент с победительницей 1964 года Джильолой Чинкветти.

Смотрите не перепутайте.

Манхэттенский суд присудил $102,2 млн фонду Morgan Art, владеющему правами на работы Роберта Индианы. Присяжные признали издателя Майкла Маккензи виновным в том, что годами выпускал и продавал работы Индианы в обход эксклюзивного контракта Morgan и художника от 1999 года. Адвокаты называют это крупнейшим арт-вердиктом в истории.

Индиана — это LOVE. Та самая скульптура с красными буквами, разошедшаяся по миру на футболках, магнитах и марках. Сам автор от этого почти ничего не получил: по тогдашним американским правилам он не закрепил права на образ, и LOVE сразу ушёл в публичное достояние — копировать его мог кто угодно.

Но спор, который дотянулся до вердикта 2026 года, был не про эту картинку. Речь шла о других работах Индианы: серии HOPE (2008), авторизованных скульптурах LOVE, NUMBERS и десятках произведений последних лет. В 1978 году Индиана уехал на остров Вайнэлхейвен в Мэне и до смерти в 2018-м жил почти отшельником. В 1999-м он подписал контракты с Morgan Art Foundation, передав фонду эксклюзивные права на эти ключевые работы.

Параллельно его доступом и подписью распоряжался Маккензи — выпускал свои тиражи и новые серии от имени художника. Иск Morgan подал в мае 2018-го, буквально за день до смерти Индианы. Тяжба тянулась семь лет.

Большая часть из $102 млн — компенсация не за подделки сами по себе, а за вмешательство в чужой контракт. Суд признал, что Маккензи подталкивал Индиану выпускать работы, на которые по контракту 1999 года эксклюзивные права уже принадлежали Morgan. Защищали не авторство как таковое, а сам контракт как актив.

ИИ-стартап, который продаёт автоматизацию вместо живых сотрудников, попался на буквальной краже картинки. В нью-йоркской подземке появилась реклама Artisan с мемом «This is fine» — улыбающийся пёс в горящей комнате, только теперь он говорит «мой пайплайн в огне», а сверху призыв «нанимай Аву — ИИ-сейлза».

Автор мема, художник Кейси Грин, узнал о рекламе от подписчиков. Согласия никто не спрашивал.

USTR опубликовал ежегодный Special 301 Report — главный американский документ о состоянии IP-защиты у торговых партнёров, 98 страниц с разбором по странам и темам. Самое любопытное в нём — позиция США по AI и авторскому праву.

На всю тему AI приходится около четырёх абзацев на 98 страниц — но позиция в них прослеживается жёстко. Главное заявление умещается в две фразы: США поддерживают «добровольные лицензионные режимы» для использования защищённых произведений в AI. К этому — сноска на указ Трампа от декабря 2025-го, запрещающий штатам вмешиваться в федеральную AI-политику.

Дальше USTR упоминает только два конкретных эпизода. Индия — где правительство в декабре 2025-го опубликовало Working Paper on Generative AI and Copyright; американцев беспокоят рекомендации ввести обязательное коллективное управление правами и статутные лицензии для AI-обучения. ЕС — где AI Act вступил в силу в августе 2024-го, и USTR «мониторит имплементацию» в части копирайта и коммерческой тайны.

Везде, где появляется попытка жёстко регулировать AI и копирайт — в США через инициативы штатов, в Индии через черновик о статутных лицензиях, в ЕС через AI Act — USTR против. Ставка одна: добровольные сделки правообладателей и AI-компаний. Это контрастирует с тем, что происходит в американских судах, где Anthropic, OpenAI и крупные издатели судятся за данные для обучения моделей, и решения пока ложатся в обе стороны.

Проще говоря, торговая дипломатия США в этом раунде не пытается экспортировать AI-стандарт — оставляет вопрос рынку и судам внутри страны и прицельно тормозит чужие попытки регулировать жёстче.

Несколько других интересностей:

— Впервые за 13 лет в отчёте появилась категория Priority Foreign Country — туда попал Вьетнам. Это самый жёсткий статус, открывающий путь к торговым санкциям в течение 30 дней. Главная претензия — пиратство: операторов Fmovies, одного из крупнейших пиратских хостингов в мире, суд оштрафовал на $770 и $2,700. Отчёт прямо называет такие приговоры основанием для эскалации.

— ЕС впервые попал в Watch List. Помимо AI Act, среди претензий — фарм-законодательство и спор вокруг географических указаний: ЕС считает «parmesan», «feta» и «asiago» защищёнными региональными названиями только для итальянских и греческих производителей, США — общеупотребительными словами. Масштаб конфликта показывает одна цифра: ЕС экспортирует в США $1,2 млрд сыра в год, США в ЕС — $19,4 млн.

Полный текст отчёта.

Дуа Липа подала на Samsung иск в калифорнийский федеральный суд (дело № 2:26-cv-05019). Компания печатала её фото на коробках с телевизорами по всей территории США с 2025 года — без лицензии и согласования. На требования прекратить Samsung, по словам истца, не отреагировала; коробки до сих пор на полках.

Снимок Липа зарегистрировала на себя в Бюро авторских прав США. Обычно закулисные фото остаются у фотографов или фестивалей, и претензии знаменитостей упираются в чужие авторские права. У Липы такого ограничения нет.

Поэтому в иске сразу три линии: авторское право на снимок, товарный знак и право на изображение. Всего восемь требований, часть — против корейской материнской компании как соучастника нарушений американской «дочки». $15 млн — это нижняя планка, дальше идёт вся прибыль Samsung от продаж этих телевизоров.

Линия защиты Samsung видна уже по комментарию для прессы — фото предоставил контент-партнёр стримингового сервиса TV Plus с заверениями, что права чисты.