Фолк-исполнительца Мёрфи Кэмпбелл обнаружила на Spotify песни, которые она не загружала. Записи были её — но голос чужой. Кто-то скачал её выступления с YouTube, пропустил через ИИ и залил на стриминги под её именем. Пока Кэмпбелл добивалась удаления, через YouTube-систему Content ID на её оригинальные видео поступили претензии от неизвестного — и YouTube начал перенаправлять ее доход в пользу заявителя. Песни, на которые заявили права, — народные, они в общественном достоянии.

Мы уже писали про похожую схему без всякого ИИ: молодой человек два года заливал чужие игровые саундтреки на стриминги под своим именем, а потом через те же инструменты копирайта блокировал всех, кто использовал эту музыку. Механика та же — украл, залил как своё, обратил систему защиты против настоящих авторов. ИИ просто снимает последний барьер: теперь даже не нужно копировать оригинал, достаточно сгенерировать похожее.

The Verge разобрался, как это работает. У одной из крупнейших ИИ-платформ для генерации музыки фильтры на копирайт обходятся элементарно: замедлить трек вдвое в бесплатном аудиоредакторе, добавить белый шум — фильтр пропускает. С текстами то же: поменять пару слов — и проверка на совпадение не срабатывает. Независимые музыканты защищены хуже всех — платформа вообще не распознала песни нескольких инди-артистов, пропустила без единого изменения.

Кэмпбелл добилась снятия претензий и удаления части фейков — но только после кампании в соцсетях. Правда потом посты удалили... за нарушение авторских прав. Систему копирайта использовали, чтобы заглушить жалобу на злоупотребление копирайтом.

Инструменты, которые должны защищать авторов, — пока справляются с этим не очень хорошо.

Мила Йовович выложила на GitHub опенсорс-инструмент для памяти ИИ и собрала 23 000 звёзд за два дня.

Она работала над игровым проектом, столкнулась с тем, что нейросеть забывает всё между сессиями, изучила древнегреческую мнемонику «дворец памяти» и спроектировала по этому принципу систему хранения. Код писал ии-агент по архитектуре Йовович.

Вокруг проекта хватает скепсиса: бенчмарки пересмотрели, оригинальный аккаунт с кодом удалён, а соавтор — CEO криптоплатформы. Но сам факт остаётся: актриса спроектировала работающий ИИ-инструмент и выложила его бесплатно. Граница между «пользователем» и «создателем» технологий стирается. Йовович сформулировала это точно: «ИИ знает только то, что уже было сделано. Уникальное создают люди.»

The Verge вышел с большим обзором о том, как ИИ-кодинг из эксперимента превратился в главную гонку: Claude Code взорвал выручку Anthropic, топ-менеджер OpenAI попросила команду бросить «побочные квесты» и сосредоточиться на конкуренции с ним, а Google наращивает возможности Gemini. По разным оценкам, ИИ для написания кода используют уже практически все — от профессиональных разработчиков до актрис (привет, Мила Йовович и её MemPalace на GitHub).

Мы это видим и по себе. У нас юристы вайбкодят инструменты для работы с запросами госорганов, а из задачи мониторинга информповестки для нашего канала вырос отдельный проект — Алерт-бот для Telegram. То, что раньше требовало месяцев разработки, собирается промптами и итерациями. Правда, кто пробовал вырастить прототип в продукт — знает: на масштабировании начинается совсем другая история.

Но вот что важно для тех, кто работает с интеллектуальной собственностью. В Долине заговорили о «конце эпохи лицензий» — зачем платить за чужой софт по подписке, если ИИ напишет аналог с нуля? Право защищает код — конкретное выражение, — но не функциональность. Если ИИ воспроизводит то, что делает программа, не копируя ни строчки, лицензия на оригинал не нужна.

Тут, правда, есть развилка. ИИ не пишет код из воздуха — он обучен на чужом, и вопрос «а заплатили ли авторам» тот же, что и с текстами, и с музыкой. С софтом ещё сложнее: огромная часть обучающих данных — это код с открытой лицензией, но открытая лицензия — не значит «бери как хочешь». А если ИИ пришёл к решению действительно независимым путём, не воспроизводя конкретный чужой код, — это совсем другая правовая ситуация.

Факт в том, что граница между «купить лицензию» и «написать самому» становится тоньше.

📡 Алерт-бот, кстати, вот — будем рады обратной связи. И делитесь, если у вас есть свои вайб-проекты на стыке права и технологий — интересно, кто что собирает.

Три недели назад Верховный суд США вынес решение по делу Cox v. Sony Music: интернет-провайдер не обязан отключать пользователей, которые пиратят музыку через его сеть. Просто знать о нарушениях и не мешать — недостаточно для ответственности. И вот это решение уже используют в совсем другом контексте.

Disney, Universal и Warner Bros. судятся с Hailuo AI — китайским генератором видео, который рекламируется как «голливудская студия в кармане». Платформа генерит Дарта Вейдера, Человека-паука и Шрека по промпту из пяти слов. В пятницу разработчик MiniMax подал ходатайство о прекращении дела, сославшись на Cox: мы не заставляем пользователей генерировать чужих персонажей, мы просто предоставляем инструмент.

Аарон Мосс из Copyright Lately разобрал это ходатайство и нашёл два слабых места. Первое — платформа фильтрует насилие и порно, но осознанно не фильтрует копирайт. Плюс рекламные кампании в соцсетях с Бэтменом и Человеком-пауком, пошаговые туториалы и слоган про Голливуд в кармане. Это не бездействие, а серия осознанных решений о том, что фильтровать, а что — нет.

Второе — парадокс контроля. MiniMax утверждает: пользователь решает, что генерировать, значит он и нарушитель. Но Бюро по авторским правам США считает иначе: пользователь не контролирует, как модель интерпретирует промпт, — в том числе поэтому ИИ-контент не охраняется копирайтом.

И главное — аналогия с провайдером не работает на фундаментальном уровне. Провайдер — нейтральная труба, по которой течёт чужой контент. Генеративный ИИ — не труба. Hailuo AI знает, как выглядит Йода, только потому что обучалась на «Звёздных войнах». Пользователь вводит пять слов — всё остальное добавляет модель.

Слушание назначено на 29 мая. Студиям тут, скорее всего, хватит доказательств — MiniMax сам наснимал рекламу с чужими персонажами.

Нейросеть «заставила» Канье Уэста спеть «Седую ночь» Шатунова — и ролик набрал больше 6 миллионов просмотров. Реальные кадры с концерта на SoFi Stadium, сгенерированный голос, синхронизированная мимика. Получилось настолько убедительно, что многие приняли видео за чистую монету (трек зашазамили сотни тысяч раз), а соцсети Канье завалили комментариями с просьбой спеть Silver Night вживую.

Сам Канье пока никак не отреагировал. Наследники Шатунова — тоже. При этом трек уже разошёлся по стримингам и скачивается как полноценная песня. Ни правообладатели музыки, ни артист, чей голос клонировали, скорее всего, не давали на это согласия. Здесь задеты сразу два права: авторское на произведение и право на голос как часть образа живого артиста.

Но самое интересное — не нарушения, а реакция аудитории. Люди не просто посмотрели и забыли, а начали требовать, чтобы фейк стал реальностью. Уже появились ремиксы, танцевальные версии, а фанаты просят Канье записать целый альбом советских хитов. Учитывая, что Канье как раз сейчас в активной фазе мирового тура — кто знает, может ИИ-кавер положит начало нечто прекрасному.

Австралия приняла первый в своей истории закон о сиротских произведениях — работах, у которых автор неизвестен или ненаходим. Таких произведений в архивах по всему миру — огромное количество, и до последнего времени использовать их легально было практически невозможно.

Подходы к этой проблеме в разных странах заметно отличаются. В Канаде, Японии, Венгрии и Индии действует модель центрального лицензирования — государственный орган или уполномоченная организация выдаёт разрешение на использование после поиска автора, обычно с оплатой вперёд. В России закон вступил в силу в октябре 2024-го и устроен похожим образом: через ОКУП ведётся реестр, выдаются лицензии, вознаграждение поступает на номинальный счёт до появления правообладателя. Мы писали об этом и считаем подход правильным — он даёт и пользователям правовую определённость, и авторам возможность получить вознаграждение.

Австралия пошла другим путём — без посредника. Пользователь сам проводит «добросовестный поиск», документирует его, размещает уведомление — и использует. Заранее не платит никому. Если автор находится позже — суд назначает разумную компенсацию, но не штрафные убытки. В ЕС с 2012 года действует директива, но она распространяется только на культурные институты и некоммерческое использование — за годы работы в реестр попало совсем немного произведений. В Великобритании собственная схема лицензирования, но масштаб остается скромным. В скандинавских странах работает модель расширенного коллективного лицензирования, где коллективные организации могут представлять даже тех авторов, которые в них не состоят.

Интересно, что Австралия в пояснительной записке к закону прямо указала: схема не предназначена для массового использования произведений при обучении ИИ — добросовестный поиск для каждого произведения был бы слишком обременительным. Российский закон принимался в другом контексте и этот вопрос не затрагивает — но с учётом параллельно обсуждаемого законопроекта Минцифры об ИИ тема пересечения сиротских произведений и обучения моделей рано или поздно может возникнуть.

Перерисовать чужую фотографию в ИИ-комикс — не нарушение авторских прав. OLG Düsseldorf, определение от 2 апреля 2026 года по делу I-20 W 2/26. Фотограф снимает собак под водой, бывший партнёр по проекту прогнал её снимок через нейросеть и опубликовал комикс на своём сайте. В обеспечительных мерах отказали, апелляция отказ подтвердила.

Охраняется не мотив и не тема — охраняются решения, через которые сделан снимок: кадр, ракурс, свет, игра резкости и размытости. В комиксе этих решений уже не видно, стилизация их съедает. Суд опёрся на декабрьское решение Суда ЕС по делу Mio/konektra: нарушение — там, где творческие элементы оригинала узнаваемо перенесены в новый объект, а не там, где совпадает общее впечатление.

Попутно суд закрыл и вопрос об авторстве на сам ИИ-результат. В принципе оно возможно — но только если человек реально влиял на итог: индивидуальные настройки, отбор, последовательное доведение. Выбрать одну из предложенных моделью версий — мало. Общие, «открытые» промпты, где креативное решение по факту принимает нейросеть, — тоже не работают, даже если их много. И отдельно: бремя доказывания лежит на том, кто ссылается на «свободную переработку».

Это уже третье немецкое решение подряд в одну сторону.

Токийский суд приговорил владельца сайта с спойлерами к условному сроку и штрафу в 1 млн иен — за то, что тот публиковал подробные пересказы фильмов и аниме.

Ватару Такэути вёл сайт, где выкладывал текстовые саммари — настолько подробные, что читатель мог полностью понять сюжет, не смотря оригинал. Суд квалифицировал это не как рецензию, а как незаконную переработку произведения.

Суд провёл чёткую границу: если читатель после твоего текста уже не нуждается в оригинале — это пиратство, а не обзор.

Дополнительным аргументом против ответчика стали деньги: в 2023 году он заработал на рекламе около 239 000 долларов. Это превратило «фанатский контент» в коммерческую эксплуатацию чужой ИС.

Сегодня попались две истории — в духе это другое, вы не понимаете.

В Испании судят создателя сайта Zoowoman — каталога примерно на 11 000 фильмов, давно снятых с проката или иначе недоступных через нормальные каналы. Университеты Испании и Латинской Америки использовали его как учебный ресурс. Прокуратура запросила два с половиной года тюрьмы и €870 000 ущерба. Любопытная деталь: иск ведут одни и те же люди, которые параллельно запустили платный стриминг испанской классики. Той самой классики, за архивацию которой судят «Эль Фео».

Параллельно Европейский вещательный союз, организатор Евровидения, объявил, что у него нет полных видеозаписей финалов 1956 и 1964 годов. Плёнку стирали и записывали поверх, в студии датского вещателя в 70-х был пожар. Союз обратился к публике: домашние записи, чужие архивы, чердачные катушки — всё пригодится. Кое-что уже нашлось у финского телевидения — фрагмент с победительницей 1964 года Джильолой Чинкветти.

Смотрите не перепутайте.

Манхэттенский суд присудил $102,2 млн фонду Morgan Art, владеющему правами на работы Роберта Индианы. Присяжные признали издателя Майкла Маккензи виновным в том, что годами выпускал и продавал работы Индианы в обход эксклюзивного контракта Morgan и художника от 1999 года. Адвокаты называют это крупнейшим арт-вердиктом в истории.

Индиана — это LOVE. Та самая скульптура с красными буквами, разошедшаяся по миру на футболках, магнитах и марках. Сам автор от этого почти ничего не получил: по тогдашним американским правилам он не закрепил права на образ, и LOVE сразу ушёл в публичное достояние — копировать его мог кто угодно.

Но спор, который дотянулся до вердикта 2026 года, был не про эту картинку. Речь шла о других работах Индианы: серии HOPE (2008), авторизованных скульптурах LOVE, NUMBERS и десятках произведений последних лет. В 1978 году Индиана уехал на остров Вайнэлхейвен в Мэне и до смерти в 2018-м жил почти отшельником. В 1999-м он подписал контракты с Morgan Art Foundation, передав фонду эксклюзивные права на эти ключевые работы.

Параллельно его доступом и подписью распоряжался Маккензи — выпускал свои тиражи и новые серии от имени художника. Иск Morgan подал в мае 2018-го, буквально за день до смерти Индианы. Тяжба тянулась семь лет.

Большая часть из $102 млн — компенсация не за подделки сами по себе, а за вмешательство в чужой контракт. Суд признал, что Маккензи подталкивал Индиану выпускать работы, на которые по контракту 1999 года эксклюзивные права уже принадлежали Morgan. Защищали не авторство как таковое, а сам контракт как актив.

ИИ-стартап, который продаёт автоматизацию вместо живых сотрудников, попался на буквальной краже картинки. В нью-йоркской подземке появилась реклама Artisan с мемом «This is fine» — улыбающийся пёс в горящей комнате, только теперь он говорит «мой пайплайн в огне», а сверху призыв «нанимай Аву — ИИ-сейлза».

Автор мема, художник Кейси Грин, узнал о рекламе от подписчиков. Согласия никто не спрашивал.

USTR опубликовал ежегодный Special 301 Report — главный американский документ о состоянии IP-защиты у торговых партнёров, 98 страниц с разбором по странам и темам. Самое любопытное в нём — позиция США по AI и авторскому праву.

На всю тему AI приходится около четырёх абзацев на 98 страниц — но позиция в них прослеживается жёстко. Главное заявление умещается в две фразы: США поддерживают «добровольные лицензионные режимы» для использования защищённых произведений в AI. К этому — сноска на указ Трампа от декабря 2025-го, запрещающий штатам вмешиваться в федеральную AI-политику.

Дальше USTR упоминает только два конкретных эпизода. Индия — где правительство в декабре 2025-го опубликовало Working Paper on Generative AI and Copyright; американцев беспокоят рекомендации ввести обязательное коллективное управление правами и статутные лицензии для AI-обучения. ЕС — где AI Act вступил в силу в августе 2024-го, и USTR «мониторит имплементацию» в части копирайта и коммерческой тайны.

Везде, где появляется попытка жёстко регулировать AI и копирайт — в США через инициативы штатов, в Индии через черновик о статутных лицензиях, в ЕС через AI Act — USTR против. Ставка одна: добровольные сделки правообладателей и AI-компаний. Это контрастирует с тем, что происходит в американских судах, где Anthropic, OpenAI и крупные издатели судятся за данные для обучения моделей, и решения пока ложатся в обе стороны.

Проще говоря, торговая дипломатия США в этом раунде не пытается экспортировать AI-стандарт — оставляет вопрос рынку и судам внутри страны и прицельно тормозит чужие попытки регулировать жёстче.

Несколько других интересностей:

— Впервые за 13 лет в отчёте появилась категория Priority Foreign Country — туда попал Вьетнам. Это самый жёсткий статус, открывающий путь к торговым санкциям в течение 30 дней. Главная претензия — пиратство: операторов Fmovies, одного из крупнейших пиратских хостингов в мире, суд оштрафовал на $770 и $2,700. Отчёт прямо называет такие приговоры основанием для эскалации.

— ЕС впервые попал в Watch List. Помимо AI Act, среди претензий — фарм-законодательство и спор вокруг географических указаний: ЕС считает «parmesan», «feta» и «asiago» защищёнными региональными названиями только для итальянских и греческих производителей, США — общеупотребительными словами. Масштаб конфликта показывает одна цифра: ЕС экспортирует в США $1,2 млрд сыра в год, США в ЕС — $19,4 млн.

Полный текст отчёта.

Дуа Липа подала на Samsung иск в калифорнийский федеральный суд (дело № 2:26-cv-05019). Компания печатала её фото на коробках с телевизорами по всей территории США с 2025 года — без лицензии и согласования. На требования прекратить Samsung, по словам истца, не отреагировала; коробки до сих пор на полках.

Снимок Липа зарегистрировала на себя в Бюро авторских прав США. Обычно закулисные фото остаются у фотографов или фестивалей, и претензии знаменитостей упираются в чужие авторские права. У Липы такого ограничения нет.

Поэтому в иске сразу три линии: авторское право на снимок, товарный знак и право на изображение. Всего восемь требований, часть — против корейской материнской компании как соучастника нарушений американской «дочки». $15 млн — это нижняя планка, дальше идёт вся прибыль Samsung от продаж этих телевизоров.

Линия защиты Samsung видна уже по комментарию для прессы — фото предоставил контент-партнёр стримингового сервиса TV Plus с заверениями, что права чисты.

Apple добилась в Европе блокировки логотипа китайской компании Yichun Qinningmeng — мелкого производителя механических клавиатур и солнечных панелей. Логотип — стилизованный цитрус с зелёным листиком и нижними дольками, оформленными под клавиши.

Apple подала возражение в Бюро по интеллектуальной собственности ЕС, аргумент — логотип «слишком похож на укушенное яблоко». EUIPO не согласилось: форма идеально круглая, а яблоки так не выглядят, это скорее апельсин или другой круглый фрукт. Концептуального сходства между знаками нет, визуальное — «минимальное».

И всё равно ведомство встало на сторону Apple. Ключевой механизм европейского права — защита репутации сильного бренда. Когда товарный знак широко известен, он защищён не только от смешения, но и от любых ассоциаций с ним. Даже если потребитель не перепутает фрукт с яблоком, при покупке клавиатуры он может «мысленно связать» производителя с Apple — и тогда китайская компания получит несправедливое преимущество за счёт чужой репутации.

По правилам EUIPO, если заявитель не доказывает «уважительной причины» для использования спорного знака, ведомство презюмирует, что её нет. Yichun ничего не предъявила.

Но отказ — для клавиатур. Для солнечных панелей того же производителя — регистрация разрешена. EUIPO прямо разделило: компьютерная электроника и солнечные панели живут в разных рыночных вселенных, разные покупатели, разные каналы, разные цели.

Apple оспаривает десятки заявок в год — от грушевого логотипа приложения Prepear до яблочной эмблемы норвежской политической партии. В США то же дело Yichun закрылось без рассмотрения: китайская компания просто не явилась в процесс.

👍 - согласны с EUIPO
😱 - не согласны

Помните забастовку Гильдии сценаристов Америки в 2023 году? Мы тогда писали про её итоги — договорились, что ИИ «не может писать сценарии», и Голливуд праздновал победу над машиной. Прошло два года. В Wired вышел репортаж, который показывает, что произошло на самом деле.

Голливудская сценаристка, оставшись без заказов после той самой забастовки, пошла подрабатывать «тренером ИИ». Сначала всё шло неплохо — заказов хватало, ставка доходила до $150 в час. Но индустрия быстро менялась. Сегодня тренерам платят минималку — $16. Контракты теперь называются «спринтами», длятся 24 часа.

Вот так сценаристы, которые два года назад бастовали против замены ИИ, теперь обучают этот ИИ за гроши. Параллельно наверху Голливуда Кейт Бланшетт с Клуни и Хэнксом запускают Human Consent Standard для защиты собственного образа от ИИ. Один и тот же фронт, две стороны баррикады.

А ещё месяц назад из Индии разошлись виральные ролики: швеи на текстильных фабриках работают с камерами на головах. Бангалорская компания Objectways отправляет эту запись в США, в Scale AI, на обучение роботов. Швеи учат машину шить, сценаристы учат её писать, иллюстраторы — рисовать. Каждый отдаёт своё ремесло — а потом оказывается не у дел.

При этом каждый тренер ИИ подписывает NDA: запрещено рассказывать, что за датасеты он размечал, для какого клиента, какой контент видел. А параллельно те же датасеты — главный предмет копирайт-исков против OpenAI и Anthropic. Авторы через суд требуют раскрыть, что именно использовалось для обучения. Одни и те же материалы одновременно засекречены для людей, которые с ними работали, и требуются через суд как доказательство нарушения.

Российский суд впервые оштрафовал за ИИ-галлюцинации в процессе. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа взыскал 50 тысяч рублей с кемеровской компании «ЦСС»: в кассационной жалобе она сослалась на определения Верховного суда, ВАС и трёх окружных судов с прямыми цитатами.

Часть дел нейросеть выдумала целиком, а часть — настоящие, но с придуманными цитатами и по совершенно другим обстоятельствам. В заседании представитель компании признал, что такой практики не существует.

Деталь, от которой больно: сам спор был о взыскании 55 тысяч за бухгалтерские услуги. Штраф за выдуманную практику почти сравнялся с ценой иска.

💡 Использовать нейросеть для подготовки документов суд не запрещает. Но за достоверность отвечает не ИИ, а человек, который его применил — и ссылки на несуществующую практику суд расценил как прямой обман и неуважение к правосудию.

Для России это первый случай, для мира — давно жанр. Французский юрист Дамьен Шарлотэн ведёт открытую базу таких дел: в ней уже под 1500 решений со всего мира, и пополняется она почти каждый день.

Причина у всех одна — публичные чат-боты обучены на открытых текстах и не имеют доступа к проверенным базам судебной практики, поэтому выдают не реальную ссылку, а правдоподобное на вид постановление с убедительными подводками.

На престижной литературной премии Британского Содружества приз, похоже, достался рассказу, написанному нейросетью. И не одному: ИИ-детектор пометил как машинные сразу несколько рассказов-победителей, в том числе обладателя главного приза прошлого года.

Доказать никто ничего не может. Все финалисты лично заверили, что ИИ не пользовались, а дирекция премии прямо признала: надёжного способа распознать ИИ нет, поэтому отбор держится «на доверии».

Тот же детектор уверенно называл «человеческими на 100%» куски заведомо живых книг — он ошибается в обе стороны. А «приметы ИИ», по которым ловят авторов, — перечисления по три, длинные тире, рубленые фразы — есть и у живых писателей.

Авторство человека — основа и литературной премии, и авторского права. Но у текста его нечем проверить: у картинок появляются водяные знаки и подписанные метаданные, у написанной фразы — ничего. Остаётся честное слово, которое больше не проверить.

❓ А вы уверены, что отличите ИИ-текст от живого?
👍 — отличу с первой строки
😱 — иногда промахиваюсь
🤔 — да кто их теперь разберёт

Новый иск авторов против Meta (признана экстремистской организацией и запрещена в РФ) дотянулся туда, куда копирайтные споры об ИИ ещё не заходили: ответчиками назвали не только компанию и Цукерберга, но и двух исследователей, лично обучавших модель. По счёту это уже 113-я такая тяжба в США — но, похоже, первая, что метит в конкретных людей, а не в фирму и её основателей.

Под удар попали бывшая глава исследовательской лаборатории Meta и её научный сотрудник.

Истцы-писатели утверждают, что Meta собирала обучающие данные для Llama из пиратских библиотек — LibGen, Anna's Archive, Sci-Hub, — вычищала из файлов сведения об авторстве и сознательно обходила лицензирование. А названные исследователи, по версии иска, были причастны к этим решениям. Пока это только обвинения.

Личная ответственность дотянулась до тех, кто своими руками выбирал, на каких текстах учить нейросеть. Раньше в таких исках фигурировали в худшем случае основатели и руководители компаний — теперь ответчиками стали сами исследователи.

Если такой ход закрепится, под вопросом окажется каждый, кто хоть раз обучал модель на датасете с чужими текстами. А это, считайте, вся отрасль.