— Дело «Инзенского ДОЗа» изрядно нашумело в этом году. Сначала, в июле 2025 г., ВС принял по нему решение, что арест, наложенный налоговыми органами, так же, как и другие аресты, в случае банкротства налогоплательщика прекращается и не получает залогового приоритета.

ФНС и Генпрокуратура подали надзорные жалобы в Президиум ВС, который, было, принял их к рассмотрению, но затем заявители отказались от своих жалоб и надзорное производство было прекращено. Зато буквально через день, 19 ноября 2025 г., Президиум ВС издает «Вопрос-ответ о применении налогового ареста в банкротстве», в котором ответил на вопрос о судьбе налогового арестного залога по существу: указал, что, в отличие от иных арестов (например, наложенных судами в порядке обеспечения иска), арест, наложенный налоговым органом в банкротстве, дает залоговый приоритет в отношении арестованного имущества.

Таким образом, Президиум ВС фактически встал на позицию ФНС и Генпрокуратуры, но почему-то вместо нормального рассмотрения этого дела в надзорном порядке решил разрешить вопрос в такой странной процессуальной форме. И эта же форма поставила новую проблему: что же делать с уже вынесенным Определением СКЭС от 11 июля 2025 года? Оно не было отменено вышестоящей – надзорной – инстанцией, поскольку надзорные жалобы были отозваны заявителями. Также «Вопрос-ответ» Президиума ВС не является новым обстоятельством, позволяющим пересмотреть ранее вынесенный судебный акт по п. 5 ч. 3 ст. 311 АПК РФ, хотя бы потому, что этот пункт требует, чтобы в этом акте содержалось прямое указание «на возможность пересмотра вступивших в законную силу судебных актов в силу данного обстоятельства». В «Вопросе-ответе» от 19 ноября такой оговорки не было. Однако это не остановило судей СКЭС от отмены собственного же определения по новым обстоятельствам: они старательно не заметили этой оговорки в законе и решили, что «Вопрос-ответ» является основанием для пересмотра ранее вынесенного определения.

После этого надругательства над процессуальным правом совершенно неудивительно, что с содержательной точки зрения Коллегия ВС повторила те самые выводы, которые были сделаны в «Вопросе-ответе»: налоговый арест оказывается сильнее всех арестов, даже судебных, и при банкротстве должника дает налоговой залоговый приоритет в отношении имущества, на которое этот арест был наложен.

— ВС согласился с позицией налогового органа, что арест имущества по ст. 73 НК создаёт залог в силу закона в пользу бюджета, хотя еще летом 2025 г. СКЭС ВС РФ, рассматривая этот спор, придерживалась иной точки зрения. Несомненно, это решение ВС усиливает позиции ФНС в конкурсе с другими кредиторами. Теперь налоговые требования, обеспеченные арестом в порядке ст.73 НК РФ, попадут в реестр как залоговые, что ставит других кредиторов банкрота в заведомо проигрышное положение. Решение ВС поддерживает сложившийся в последнее время фискальный приоритет в банкротстве. Кредиторам нужно учитывать этот риск при работе с компаниями, имеющими налоговые споры, а должникам следует активнее оспаривать сам арест налоговых органов в порядке ст.73 НК РФ на ранних стадиях.