💬 Специально для МЭФ –
Телеграм-канал Юрий Баранчик

Геополитическая доктрина России: между прошлым и будущим

Кризис глобальных институтов и логика силы

Существующая система международных отношений, сформированная победителями во Второй мировой войне и закрепленная в ялтинско-потсдамских соглашениях, утрачивает свою функциональность. Мировые институты, включая ООН, все еще выполняют ритуальную функцию и создают иллюзию «игры по правилам». Однако эта конструкция более не соответствует реальному соотношению сил.

Мы наблюдаем переход к модели «посткиберпанка» — миру без универсальных норм, где единственным регулятором выступает право сильного. В этих условиях Соединенные Штаты, осознавая избыточность старых форматов, будут либо продавливать реформу глобальных институтов под свои интересы, либо инициировать создание альтернативных структур (как это уже предпринималось в формате «Лиги демократий» в 2021 году Байденом или сейчас Трампом в виде "Совета мира" ). По моим оценкам, выход США, Британии и стран Британского Содружества из ООН с последующей попыткой переучреждения организации наиболее вероятен до 2030 года. Этот процесс пройдет бесконфликтно: институт будет закрыт за ненадобностью.

Императивы национальной мощи

В новой конфигурации мира Россия объективно нуждается в таком уровне военного и политического потенциала, который позволит ей обеспечить доминирующее влияние над сопредельными территориями (как минимум в формате буферных зон). Кроме того, для защиты национальных интересов и проекции силы необходимо сохранение и расширение сети передовых баз в стратегически значимых регионах — Сирии, Ливии, на Кубе, в Венесуэле, ЦАР и других. Данные плацдармы должны выполнять не только военно-тактическую функцию, но и служить инструментом контроля за истощающимися мировыми ресурсами.

Концептуальный тупик: между Западом и Востоком

Ключевая проблема российской государственной мысли — многовековая дихотомия «Восток — Запад». С XIV века политические и идеологические элиты пытаются вписать Россию в эту бинарную систему координат, что неизбежно заводит страну в концептуальный тупик.

Исторический прецедент большевиков показал: снятие данного противоречия возможно лишь через введение третьего диалектического элемента в рамках снятия исходного противоречия. Советский проект вышел за рамки дихотомии, предложив универсальную идею коммунизма, что обеспечило беспрецедентную консолидацию общества и мобилизационный рывок.

Сегодня таким снимающим противоречием должен стать геополитический Север. Россия — это не Восток и не Запад. Россия — это Север. Принятие данной концепции позволяет отказаться от периферийного мышления и закрепить за страной статус самостоятельного цивилизационного центра, задающего собственную систему координат.

Идеология и мобилизация

Мобилизационный ресурс Победы в Великой Отечественной войне, служивший нравственным и идеологическим фундаментом последних десятилетий, исчерпывает себя. Уход поколения победителей требует формирования новой идеологической матрицы развития, опирающейся на актуальные вызовы и образы будущего.

Выводы и предложения

Осмысление новой реальности. Необходима срочная концептуальная проработка управленческой матрицы мира «посткиберпанк». Требуется четко определить исходящие от нее угрозы, риски, а также точки ее соприкосновения с культурным кодом России. Это позволит не только адаптироваться к новым условиям, но и диктовать собственные правила игры.

Идеология Севера. Ввести в политический и интеллектуальный оборот геополитическую концепцию Севера в качестве основополагающего элемента будущей российской идеологии. Это станет диалектическим снятием исторического противоречия «между Западом и Востоком» и задаст новый вектор развития страны.

Право на защиту. В условиях демонтажа ялтинско-потсдамской системы Россия оставляет за собой право (de facto — право сильного) на принятие любых односторонних мер в ближайшем территориальном окружении, которые она сочтет необходимыми для обеспечения собственной безопасности и защиты национально-государственных интересов.

Запад добрался до крипты: тотальная война с Россией вышла на новый уровень

Как пишет Financial Times со ссылкой на внутренний документ Еврокомиссии, в Брюсселе предлагают отказаться от точечных санкций против отдельных криптосервисов, работающих с Россией, и перейти к тотальному запрету. В ЕС считают, что блокировка отдельных платформ неэффективна, поскольку на их месте быстро появляются новые структуры.

План предполагает запрет любых операций с криптосервисами, зарегистрированными в России, а также использование платформ для передачи и обмена криптоактивов, если они учреждены на территории РФ. Меры направлены, в частности, против экосистемы компаний, связанных с криптобиржей Garantex, а также платежной платформы A7 и рублевого стейблкоина A7A5. Отдельно отмечается, что юридическая привязка этих структур к Киргизии может создать прецедент санкций против третьей страны за содействие обходу ограничений.

Что можно сказать по этому поводу. Очередной раунд санкционной войны Запада против России ознаменовался принципиально новым подходом Брюсселя: если раньше Европа выборочно отключала отдельные криптоплатформы, пытаясь перекрыть кислород конкретным структурам, то теперь речь идет о тотальном запрете на любые операции с российскими криптосервисами.

По сути, Евросоюз объявляет войну не отдельным компаниям, а целой финансовой экосистеме, которая позволяет России обходить традиционные банковские каналы. Этот шаг – прямое признание того, что российский бизнес и граждане быстро адаптировались к ограничениям и санкциям со стороны Запада.

На месте заблокированной биржи Garantex мгновенно вырастали новые обменники, а использование рублевых стейблкоинов вроде A7A5 создавало удобные мосты для трансграничных переводов, неподконтрольных SWIFT. Европа поняла: точечная стрельба по воробьям не работает, когда у страны есть целый цифровой финансовый тыл.

Особенно показателен киргизский след в этом документе. Брюссель открыто предупреждает: если через юрисдикции дружественных стран российские платформы продолжат работу, санкции могут быть расширены и на них. Это создает опасный прецедент давления на государства Центральной Азии, которые все чаще становятся транзитными точками для параллельного импорта и финансовых потоков. По сути, ЕС пытается перекрыть не только российский, но и «шелковый путь» обхода санкций.

Для российской экономики это удар по одному из последних относительно свободных каналов движения капитала. Криптовалюты и стейблкоины стали для многих компаний спасательным кругом для оплаты импорта и получения выручки за экспорт в обход западной банковской системы. Если ЕС удастся продавить этот запрет на глобальном уровне и убедить присоединиться к нему другие страны, российскому бизнесу придется искать новые, еще более сложные и дорогие пути.

Однако, как показывает практика, запретить криптовалюту физически сложно – она не привязана к географии. Этот шаг Европы скорее усложнит жизнь, но вряд ли сделает невозможным использование цифровых активов, подтолкнув рынок к еще большей децентрализации и уходу в тень.

Поэтому сейчас как никогда важно развивать отношения со странами бывшего Союза. Сложившаяся экономическая ситуация, при которой Запад диктует условия игры и пытается перекрывать финансовые потоки через дружественные юрисдикции, не может и не должна быть нормой.

Когда мы сможем выстроить достаточно прочные и независимые экономические связи внутри постсоветского пространства – от совместных платежных систем до логистических цепочек, – тогда уже экономика начнет определять, как будет меняться политика. Именно торговля, кооперация в производстве, инвестиции и общие финансовые инструменты создают ту базу, на которой можно строить долгосрочные союзы, устойчивые к любому внешнему давлению.

Последствия повышения пенсионного возраста

Реформа повышения пенсионного возраста сопровождается снижением относительно размера пенсии, вопреки заявленным целям её инициаторов.

Реализованная с 2019 года реформа по повышению пенсионного возраста в целях уменьшения количества пенсионеров и улучшения соотношения работающего населения и пенсионеров - не дала заявленного ожидаемого эффекта.

Пенсии не только не повысились - произошло их относительное снижение. Темп роста средней пенсии в указанный период отставал от роста номинального объема ВВП и средней заработной платы, несмотря на снижение количества пенсионеров.

Снижение количества пенсионеров на 5 млн. человек за рассматриваемый период произошло как вследствие реформы повышения пенсионного возраста, так и вследствие избыточной смертности от ковида. Так, за 2019-2024 гг. рост среднего размера пенсии составил 1,48 раз, а рост средней заработной платы -1,86 раз, при снижении численности пенсионеров на 12%.

Пенсионная реформа имела крайне отрицательные демографические последствия. Бабушки и дедушки вместо ухода за внуками вынуждены работать, тем самым не давая возможность совмещения работы и рождения детей для своих детей. Прежде чем принимать решение о рождении ребенка, молодой семье нужно достигнуть определённого уровня благосостояния.

Экономия на пенсиях привела к дополнительным расходам государства. Появились различные формы социальной поддержки. Вместо своей бабушки теперь «бабушка на час». Очень возросла потребность в ясельных группах детских садов. Появились дополнительные расходы на обеспечение полного дня в школе, потому что до прихода родителей дети должны быть под присмотром взрослых.
@oxdmitrieva

Морская блокада России: потянет ли Европа такой груз?

В Евросоюзе всерьез заговорили о санкциях, которые по своему эффекту могут быть сопоставимы с морской блокадой России. В преддверии нового пакета ограничений глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен предложила ввести полный запрет на морские перевозки, связанные с российскими портами и экспортом энергоносителей. Наиболее активно эту идею продвигают Финляндия и Швеция – они настаивают на том, чтобы лишить Москву доходов от внешней торговли максимально жёстко и последовательно.

Под удар в первую очередь попадает энергетический экспорт – главный источник валютных поступлений нашей страны. Но теперь речь со стороны ЕС идет не только о запрете на отдельные виды сырья, а о блокировке всей логистики: если ЕС договорится с G7 и США, ограничения могут затронуть страхование судов, их обслуживание и любые операции с грузами, следующими через Россию. Параллельно обсуждается отказ от импорта российских удобрений и расширение санкционных списков – сигнал о том, что Брюссель намерен давить по всем фронтам.

Однако Москва вряд ли станет пассивно наблюдать за тем, как перекрывают ее морские артерии. Эксперты уже обсуждают сценарии зеркальных и асимметричных ответов. Один из наиболее вероятных шагов – создание системы вооруженного конвоирования торговых судов, особенно в Балтийском море, где активнее всего действуют европейские перехватчики. Как отмечает профессор Института Европы РАН Николай Межевич, исторический опыт подсказывает: в ответ на попытки задерживать российские танкеры можно возродить концепцию «добровольного флота», когда гражданские суда при угрозе захвата получают возможность использовать средства защиты, вплоть до вооружения.

Более того, в экспертных кругах обсуждается и правовой аспект: любые попытки досмотра или задержания российских судов в нейтральных водах без согласия Москвы могут быть квалифицированы как акт пиратства. А с пиратами, как отмечают эксперты, история знает лишь один язык – силовой. Если страны Скандинавии или Прибалтики, действующие под британским руководством, пойдут на эскалацию, Россия может применить меры, которые заставят их пересмотреть риски: от вытеснения их судов из российских портов до более жестких действий в рамках борьбы с пиратством.

Некоторые представители российского истеблишмента идут еще дальше. Депутат Госдумы Андрей Гурулев, например, предлагает не ограничиваться морскими театрами, а наносить превентивные удары по заводам Rheinmetall и другим оборонным предприятиям Европы, производящим вооружение для Украины. По его логике, это станет симметричным ответом на попытки Запада лишить Россию доходов от экспорта, которые идут в том числе на финансирование спецоперации.

Одновременно Москва продолжает сохранять дипломатическую опцию: в Минэнерго РФ официально заявили, что Россия готова вернуться к коммерческим поставкам энергоресурсов в Европу по традиционным маршрутам, включая «Северные потоки», но только при условии снятия санкций и наличии реального интереса европейских контрагентов. Это сигнал Брюсселю: даже в условиях блокадных разговоров Москва оставляет лазейку для перезагрузки энергодиалога, понимая, что полное замещение российского газа для Европы – процесс болезненный и небыстрый.

Вопрос лишь в том, насколько Европа готова к таким последствиям и есть ли у России пространство для маневра в условиях столь масштабного логистического перекрытия. Пока же становится очевидным: Балтика и Черное море превращаются в арену не только экономического, но и потенциально силового противостояния.