США закрывают нефтяной «венесуэльский кран»: Россию отрезают от сделок с Каракасом

Вчера, 10 февраля, США ввели новые ограничения на доступ России к венесуэльской нефти. Соответствующая лицензия, выпущенная Управлением по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC), разрешает операции с нефтью Венесуэлы, но одновременно закрывает их для ряда стран.

Под запрет попали Россия, Иран, Северная Корея и Куба. Причём ограничения касаются не только компаний и граждан этих государств, но и любых структур, находящихся под их контролем или действующих в рамках совместных предприятий. Также под санкции подпадают венесуэльские и американские компании, если они принадлежат китайскому капиталу, контролируются им либо являются СП с участием КНР.

При этом для американских фирм лицензия открывает широкие возможности: им разрешено заниматься в Венесуэле всей цепочкой нефтегазовой деятельности – от геологоразведки и добычи до строительства инфраструктуры. Документ также охватывает финансовые операции, транспортировку, страхование судов и портовые услуги.

Для России эта новость – не просто очередной санкционный удар, а сигнал о системном выдавливании из стратегически важного региона. «Роснефть» и другие российские компании много лет вкладывались в венесуэльские проекты: от совместных предприятий до сервисных контрактов и логистики. Венесуэла была и нашим надежным партнером в области поставок продукции российского ВПК.

Теперь возможность получать доход с этих активов и торговать венесуэльской нефтью фактически перекрыта. Даже «серые» схемы, которые ещё работали, упираются в западную инфраструктуру: без американских лицензий фрахт, страховка и портовое обслуживание становятся почти недоступными. И закрылась еще одна страна для поставок продукции отечественного ВПК.

Параллельно Вашингтон посылает чёткий сигнал Каракасу: прежние союзники больше не могут гарантировать стабильность в энергетике. И если раньше Москва и Пекин действовали в Латинской Америке если не вместе, то без помех друг другу, то теперь китайские структуры тоже попали под ограничения, и спрятаться за ними не выйдет. Всё это обесценивает уже сделанные инвестиции, сужает пространство для манёвра и лишает Россию рычагов влияния в регионе, который она десятилетиями осваивала с немалым трудом.

Складывающуюся ситуацию ни в коем случае нельзя пускать на самотек. Необходима разработка комплексной стратегии возвращения в этот регион, обеспечиваемая всеми политико-дипломатическими, экономическими и военно-техническими возможностями России.

⚡ Канал МЭФ запускает новую рубрику — авторскую колонку политолога и кандидата философских наук Юрия Баранчика с анализом ключевых мировых событий в политике и экономике.

Читаем. Спорим. Обсуждаем.

💬 Специально для МЭФ –
Телеграм-канал Юрий Баранчик

Геополитическая доктрина России: между прошлым и будущим

Кризис глобальных институтов и логика силы

Существующая система международных отношений, сформированная победителями во Второй мировой войне и закрепленная в ялтинско-потсдамских соглашениях, утрачивает свою функциональность. Мировые институты, включая ООН, все еще выполняют ритуальную функцию и создают иллюзию «игры по правилам». Однако эта конструкция более не соответствует реальному соотношению сил.

Мы наблюдаем переход к модели «посткиберпанка» — миру без универсальных норм, где единственным регулятором выступает право сильного. В этих условиях Соединенные Штаты, осознавая избыточность старых форматов, будут либо продавливать реформу глобальных институтов под свои интересы, либо инициировать создание альтернативных структур (как это уже предпринималось в формате «Лиги демократий» в 2021 году Байденом или сейчас Трампом в виде "Совета мира" ). По моим оценкам, выход США, Британии и стран Британского Содружества из ООН с последующей попыткой переучреждения организации наиболее вероятен до 2030 года. Этот процесс пройдет бесконфликтно: институт будет закрыт за ненадобностью.

Императивы национальной мощи

В новой конфигурации мира Россия объективно нуждается в таком уровне военного и политического потенциала, который позволит ей обеспечить доминирующее влияние над сопредельными территориями (как минимум в формате буферных зон). Кроме того, для защиты национальных интересов и проекции силы необходимо сохранение и расширение сети передовых баз в стратегически значимых регионах — Сирии, Ливии, на Кубе, в Венесуэле, ЦАР и других. Данные плацдармы должны выполнять не только военно-тактическую функцию, но и служить инструментом контроля за истощающимися мировыми ресурсами.

Концептуальный тупик: между Западом и Востоком

Ключевая проблема российской государственной мысли — многовековая дихотомия «Восток — Запад». С XIV века политические и идеологические элиты пытаются вписать Россию в эту бинарную систему координат, что неизбежно заводит страну в концептуальный тупик.

Исторический прецедент большевиков показал: снятие данного противоречия возможно лишь через введение третьего диалектического элемента в рамках снятия исходного противоречия. Советский проект вышел за рамки дихотомии, предложив универсальную идею коммунизма, что обеспечило беспрецедентную консолидацию общества и мобилизационный рывок.

Сегодня таким снимающим противоречием должен стать геополитический Север. Россия — это не Восток и не Запад. Россия — это Север. Принятие данной концепции позволяет отказаться от периферийного мышления и закрепить за страной статус самостоятельного цивилизационного центра, задающего собственную систему координат.

Идеология и мобилизация

Мобилизационный ресурс Победы в Великой Отечественной войне, служивший нравственным и идеологическим фундаментом последних десятилетий, исчерпывает себя. Уход поколения победителей требует формирования новой идеологической матрицы развития, опирающейся на актуальные вызовы и образы будущего.

Выводы и предложения

Осмысление новой реальности. Необходима срочная концептуальная проработка управленческой матрицы мира «посткиберпанк». Требуется четко определить исходящие от нее угрозы, риски, а также точки ее соприкосновения с культурным кодом России. Это позволит не только адаптироваться к новым условиям, но и диктовать собственные правила игры.

Идеология Севера. Ввести в политический и интеллектуальный оборот геополитическую концепцию Севера в качестве основополагающего элемента будущей российской идеологии. Это станет диалектическим снятием исторического противоречия «между Западом и Востоком» и задаст новый вектор развития страны.

Право на защиту. В условиях демонтажа ялтинско-потсдамской системы Россия оставляет за собой право (de facto — право сильного) на принятие любых односторонних мер в ближайшем территориальном окружении, которые она сочтет необходимыми для обеспечения собственной безопасности и защиты национально-государственных интересов.

Запад добрался до крипты: тотальная война с Россией вышла на новый уровень

Как пишет Financial Times со ссылкой на внутренний документ Еврокомиссии, в Брюсселе предлагают отказаться от точечных санкций против отдельных криптосервисов, работающих с Россией, и перейти к тотальному запрету. В ЕС считают, что блокировка отдельных платформ неэффективна, поскольку на их месте быстро появляются новые структуры.

План предполагает запрет любых операций с криптосервисами, зарегистрированными в России, а также использование платформ для передачи и обмена криптоактивов, если они учреждены на территории РФ. Меры направлены, в частности, против экосистемы компаний, связанных с криптобиржей Garantex, а также платежной платформы A7 и рублевого стейблкоина A7A5. Отдельно отмечается, что юридическая привязка этих структур к Киргизии может создать прецедент санкций против третьей страны за содействие обходу ограничений.

Что можно сказать по этому поводу. Очередной раунд санкционной войны Запада против России ознаменовался принципиально новым подходом Брюсселя: если раньше Европа выборочно отключала отдельные криптоплатформы, пытаясь перекрыть кислород конкретным структурам, то теперь речь идет о тотальном запрете на любые операции с российскими криптосервисами.

По сути, Евросоюз объявляет войну не отдельным компаниям, а целой финансовой экосистеме, которая позволяет России обходить традиционные банковские каналы. Этот шаг – прямое признание того, что российский бизнес и граждане быстро адаптировались к ограничениям и санкциям со стороны Запада.

На месте заблокированной биржи Garantex мгновенно вырастали новые обменники, а использование рублевых стейблкоинов вроде A7A5 создавало удобные мосты для трансграничных переводов, неподконтрольных SWIFT. Европа поняла: точечная стрельба по воробьям не работает, когда у страны есть целый цифровой финансовый тыл.

Особенно показателен киргизский след в этом документе. Брюссель открыто предупреждает: если через юрисдикции дружественных стран российские платформы продолжат работу, санкции могут быть расширены и на них. Это создает опасный прецедент давления на государства Центральной Азии, которые все чаще становятся транзитными точками для параллельного импорта и финансовых потоков. По сути, ЕС пытается перекрыть не только российский, но и «шелковый путь» обхода санкций.

Для российской экономики это удар по одному из последних относительно свободных каналов движения капитала. Криптовалюты и стейблкоины стали для многих компаний спасательным кругом для оплаты импорта и получения выручки за экспорт в обход западной банковской системы. Если ЕС удастся продавить этот запрет на глобальном уровне и убедить присоединиться к нему другие страны, российскому бизнесу придется искать новые, еще более сложные и дорогие пути.

Однако, как показывает практика, запретить криптовалюту физически сложно – она не привязана к географии. Этот шаг Европы скорее усложнит жизнь, но вряд ли сделает невозможным использование цифровых активов, подтолкнув рынок к еще большей децентрализации и уходу в тень.

Поэтому сейчас как никогда важно развивать отношения со странами бывшего Союза. Сложившаяся экономическая ситуация, при которой Запад диктует условия игры и пытается перекрывать финансовые потоки через дружественные юрисдикции, не может и не должна быть нормой.

Когда мы сможем выстроить достаточно прочные и независимые экономические связи внутри постсоветского пространства – от совместных платежных систем до логистических цепочек, – тогда уже экономика начнет определять, как будет меняться политика. Именно торговля, кооперация в производстве, инвестиции и общие финансовые инструменты создают ту базу, на которой можно строить долгосрочные союзы, устойчивые к любому внешнему давлению.