8) святые храма и дня, 9) свт. Иоанн Златоуст (или свт. Василий Великий, если служится его литургия). В итоге получается 9 частиц возле агнца, а просфора, из которой изъяты эти частицы, именуется «девятичинной».

После богородичной и девятичинной просфор настает черед заздравной (частицы за иерархию Церкви и за власти нашей страны; в конце всей проскомидии из нее же изымается еще и частица за служащего священника) —

— и заупокойной.
Остальные частицы за здравие и за упокой вынимаются либо из этих двух просфор, либо из дополнительных мелких просфорок. Последние нужны только для того, чтобы потом каждому прихожанину дать свою собственную просфорочку, по чину они не требуются.

После того, как все просфоры вынуты, приносится кадило. В кадильный дым по очереди помещаются звездица, покровцы на дискос, и —

— возду́х. При этом тоже читаются разные небольшие молитвословия, но главное место занимает молитва, завершающая проскомидию:
«Боже, Боже наш! Небесный Хлеб, Пищу всему миру — Господа нашего Иисуса Христа — пославый, [в качестве] Спаса и Избавителя, благословяща и освящающа нас,
Сам благослови предложение сие и приими е в пренебесный Твой жертвенник!
Помяни, яко благ и человеколюбец, принесших и ихже ради [т. е. "тех, за кого"] принесоша,
— и нас неосужденны сохрани во священнодействии Божественных Твоих Таин...».

А это — разворот русской Триоди, переписанной еще в домонгольские времена, РГАДА, фонд Синодальной типографии, №138. Здесь содержится редкий чин часов Великого четверга.

В другой древнерусской Триоди, РНБ, Соф. 110, сохранились два дополнительных цикла стихир на Великий четверг (вообще, в греческих рукописях имеется очень много песнопений Страстной седмицы, не попавших в печатную Триодь, лишь для некоторых из них можно обнаружить еще и церковнославянский/древнерусский перевод), один на подобен «Егда от древа»:

Егда лентием по чреслом препоясався Христе, | во умывальницу воду вливая, |
ноги умыти раб Твоих, | колене же поклонил еси: | херувимская воинства дивляхуся страхом, |
зряще смиренаго снисхождения Твоего, | тогда учеником показаше | образ смирения. ||
Слава снисхождению Твоему, Человеколюбче.

Егда в Сионе славная и божественная Пасха | снедена бысть, | яже таинство начально, | якоже рече, Тела и Крове Твоея | и вшедшим на гору Твою Христе Елеонскую, | божественным Твоим апостолом, | тех таиноводствова, | тогда и тайну Страсти Твоея всем открыл еси. || Слава долготерпению Твоему, Человеколюбче.

Вечерю к Пасце тайней | днесь совершая, | свечеряв со ученики, Христе, | Тело Пречистое предав в пищу | и чашу Крови подав им сию | на очищение душевных скверн | тем общники Страсти сия соделав, | ко славе вечней || сотворил еси.

Другой — на подобен «О преславнаго чудесе»:


О долготерпения бездна, | о благости пучина, | о нищеты показание, | о Божия снисхождения! | Како содержай концы горстию, плотию держится: | и истязаемь бывает, и заушение приемлет, | и распятию и смерти приобщается, | хотя ны избавити | от адскаго тления.

О устрашается небо и солнце: | сияния заходят, | земля трясется, | гробы мертвыя испущают, | и завеса раздирается, | и камение распадаются: | Иже над всеми Бог, на кресте пригвождается плотию, | и волею страждет да спасет мир: | егоже созда всемощною десницею.

О страшнаго видения распятаго Христа: | земля трепетом колебашеся, | небо пременяшеся, | не терпя страдания Его, | отсюду губою желчи напаяема, | отсюду копием в ребра прободаема, | о колико долготерпение нас ради: | Егоже честным Страстем поклонимся, || славословяще Его.

[Тексты помещены с приведением древнерусской орфографии к позднейшему церковнославянскому стандарту, с заменой некоторых слов на эквивалентные и с пропуском нескольких слов во втором цикле стихир].

Служба Двенадцати Евангелий восходит к древнему иерусалимскому бдению в ночь на Великую пятницу. После литургии и вечерней трапезы все христиане города собирались вместе, чтобы обойти за ночь места Страстей Христовых. На каждой остановке читали Евангелие и молились, а во время шествия пели псалмы с припевами-антифонами. След этого чина сохраняется в службе Двенадцати Евангелий: первые несколько чтений перемежаются ектениями и антифонами. Однако в печатной Триоди антифоны утратили свою основу — стихи псалмов, содержащих пророчества о Христе и Его Страстях. Сохранился только самый первый из этих стихов, «Князи людстии...». В приложенном файле указано, к какому псалму какие антифоны изначально прилагались, а также дан вариант возможных избранных стихов из этих псалмов.

Антифоны Великой пятницы со стихами.pdf

Великие пятница и суббота насыщены прекрасными песнопениями, о многих из которых можно было немало написать — но сам день предрасполагает к молчанию. Поэтому ограничусь ссылкой на статью о различных древних дополнениях к одному из главных текстов Великой субботы — четверопеснцу прп. Космы Маюмского, а также ином каноне на Плач Пресвятой Богородицы и четеропеснец Великой субботы авторства прп. Андрея Критского. В конце публикации по ссылке можно скачать файлы с этими текстами.

Паремии Великой субботы. В 2021 году, когда в Великую субботу почти всем пришлось сидеть по домам из-за карантина, мы заранее записали 15 паремий и затем вставили запись в прямую трансляцию службы из храма. По ссылке — избранные фрагменты этой службы.

Христос воскресе!

Ещё одна запись времён эпидемии и карантина: канон Пасхи, записанный в храме без прихожан и без хора; исполняется одноголосно на «византийский» напев.

Краткий комментарий — только общие темы, без разбора каждого тропаря, — к канону.

Светлая седмица: литургийные прокимны и аллилуиарии

На каждый из дней Светлой седмицы богослужебные книги указывают свои собственные прокимны и аллилуиарии для пения за Божественной литургией. Логика их выбора не является самоочевидной и может быть осмыслена только при обращении к реалиям Константинополя примерно тысячелетней давности, так как оттуда-то данные прокимны и аллилуиарии и перешли в позднейшие печатные книги.

Первый день Пасхи (воскресенье) имеет прокимен Сей день, егоже сотвори Господь…, из Пс 117. Здесь логика вполне ясна: это стих из т. н. галлеля, то есть того псалма, который исполнялся во время праздования Пасхи еще в эпоху Ветхого Завета. Кстати, по древним уставам все стихи пасхального начала тоже выбирались из Пс 117; лишь в позднейшую эпоху почти все их (кроме последнего — того самого стиха, Сей день…) вытеснили стихи из Пс 67, Да воскреснет Бог… (которые в древних уставах использовались только со стихирами на стиховне, т. е. со стихирами Пасхи). Также очевиден и выбор стихов аллилуиария (Ты, воскрес, ущедриши Сиона…) и проч.

Второй день Пасхи (понедельник) имеет прокимен и аллилуиарий те же, что в службах на памяти апостолов. Этот выбор связан с тем, что когда-то в Светлый понедельник по завершении утрени в храме Св. Софии священнослужители и народ уходили оттуда с литией (крестным ходом) в храм святых Апостолов, где Константинопольский патриарх совершал Божественную литургию. Этот храм — к сожалению, не сохранившийся, — был одним из важнейших символов Константинополя: его построил еще равноапостольный Константин Великий, расположив в храме двенадцать кенотафов (пустых гробов) для апостолов (ср. апостольское чтение этого же дня, о символизме числа 12) и гробницу для себя самого — в центре. Впоследствии в храм были принесены святые мощи многих апостолов; в нем был похоронен целый ряд византийских императоров. Служба в этот, т.о., день не только продолжала Пасху и подчеркивала роль апостолов как свидетелей Воскресения, но и напоминала об историческом преемстве империи, с молитвой, совершаемой над гробами императоров предыдущих веков.

Третий день Пасхи (вторник) имеет Богородичные прокимен и аллилуиарий: в этот день шествие из Св. Софии отправлялось для совершения патриархом литургии во Влахернском храме Божией Матери, где хранились многие связанные с Ней святыни — прежде всего, чудотворный образ Одигитрии, воспринимавшийся византийцами как палладиум Константинополя. В русской дониконовской традиции память об этом жила еще очень долго: по старопечатным книгам Светлый вторник отличается от прочих дней совершением всенощного бдения (!) с прибавлением к пасхальным текстам песнопений в честь Пресвятой Богородицы Одигитрии. Афонским отражением того же празднества сделалось почитание образа Одигитрии в Иверском монастыре.

С шествием во Влахернский храм связано очень заметное нарушение в ряде евангельских чтений в Светлый вторник: вместо очередного отрывка из Евангелия от Иоанна, как во весь (!) период Пятидесятницы (кроме Недели жен-мироносиц и праздника Вознесения), здесь читается рассказ из Евангелия от Луки. Он повествует о том, как автор рассказа и Клеопа шли в деревню Эммаус, расположенную в «шестидесяти стадиях» (более 10 км; на самом деле — втрое больше; правильное чтение, сохранившееся в некоторых рукописях, «сто шестьдесят стадий») от Иерусалима, встретили по дороге Господа, но узнали Его не сразу, а лишь «в преломлении хлеба». Само по себе такое резкое нарушение порядка чтений — необъяснимо. Можно было бы сказать, что это воскресное чтение: но почему тогда на литургиях других дней Светлой седмицы нет других воскресных чтений — скажем, из Евангелия от Матфея? Также можно было бы обратить внимание на то, что в рассказе упоминается, как ученики познали Господа «в преломлении хлеба», то есть в Евхаристии — однако на Светлой седмице литургию служили и служат ежедневно, а не только лишь во вторник. Ключом к пониманию того, зачем это чтение установлено на Светлый вторник, служит то, что в нем описан долгий путь пешком, не менее двух часов пути. Влахернский храм располагался на противоположном от Св. Софии конце города — например, храм святых Апостолов располагался вдвое ближе, — и шествие в этот храм для «преломления хлеба» каждый год становилось особенно продолжительным.

Четвертый день Пасхи (среда) вновь имеет Богородичные (но иные) прокимен и аллилуиарий: в этот день Константинопольский патриарх служил литургию в другом важнейшем Богородичном храме города — Халкопратийском (в отличие от Влахернского, он располагался совсем близко к Св. Софии). Здесь евангельским чтением служил рассказ о браке в Кане Галилейской — очевидно, в связи с тем, что в нем упоминается Пресвятая Дева; параллельно кто-то из священников литургисал в Св. Софии, где читали примерно тот же отрывок, что читаем и мы.

Пятый день Пасхи (четверг) имеет царские прокимен и аллилуиарий. Патриарх в этот день служил литургию в храме Св. Софии, но в этот день отмечался храмовый праздник дворцовой церкви апостолов Иоанна Богослова и Иакова Зеведеева, — и патриарх традиционно отправлялся к царю во дворец на торжественный пасхальный прием. Евангельское чтение литургии этого дня — из 3-й главы Иоанна, тогда как в воскресенье, понедельник и среду звучала 1-я глава; т. о., 2-я глава почему-то пропущена. Объяснение этому — в том, что на самом деле ее все-таки читали, но в Халкопратийском храме, а не в Св. Софии (см. выше).

Шестой день Пасхи (пятница) вновь имеет апостольские прокимен и аллилуиарий, причем те же, что и в понедельник. Этот день был посвящен памяти апостолов Петра и Павла; патриарх совершал литургию в Св. Софии, свои Божественные литургии также проходили в церкви св. ап. Петра неподалеку от Св. Софии и в храме св. ап. Павла, располагавшемся в константинопольском приюте для сирот. Евангельским чтением дня служит окончание 2-й главы Иоанна, уже после рассказа о браке в Кане. Почему пропущен рассказ о браке в Кане, мы уже выяснили, но почему все-таки окончание 2-й главы и начало 3-й главы переставлены местами (первое читается в пятницу, а второе — в четверг)? Возможно, причина здесь в том, что в 3-й главе рассказывается о посещении Господом Иисусом «одного из начальников» — Никодима; подобным образом и патриарх посещал императора именно в четверг.

В современных печатных книгах к апостольским прокимну и аллилуиарию и древним чтениям в пятницу прибавлены Богородичные прокимен и аллилуиарий и общее чтение Божией Матери в честь храма/иконы Живоносного источника. Это уже наследие совсем другой эпохи, времен туркократии, когда новые власти Стамбула отобрали у православных греков почти все великие святыни, и на первый план вышли более локальные традиции — как, например, почитание чуда Божией Матери, связанного со святым источником возле Золотых ворот Константинополя. Подобные местные традиции, существовавшие во множестве, в эпоху до падения Византии не отражались в официальных богослужебных книгах, поскольку никак не могли сравниться с почитанием таких святынь, как, например, Влахернский храм и его реликвии. Однако в эпоху туркократии то немногое, что осталось у греков, вышло на первый план; в русские книги эта память вошла только после патриарха Никона, по причине копирования поздних греческих образцов.

Седьмой день Пасхи (суббота) имеет прокимен Господь — Просвещение мое… В наши дни он ассоциируется, скорее, с чином водосвятия, но по своему происхождению это прокимен таинства Крещения, которое иначе называлось Просвещением. Он и сейчас входит в состав чинопоследования Крещения. В Светлую субботу в древности завершалось тайноводство — цикл бесед о таинствах Церкви, предназначенный для новокрещеных; этим и объясняется выбор прокимна. Аллилуиарий имеет стихи, обычные для воскресной службы, что ставит точку в праздновании Светлой седмицы. В Константинополе этот день посвящался памяти св. Иоанна Крестителя, потому и стихи аллилуиария были не те, что сейчас, — они выбирались из песни св. Захарии, отца Предтечи.

Каноны Цветной Триоди.

Современный устав предписывает многократно повторять большинство канонов Цветной Триоди: так, канон Пасхи исполняется целых 12 раз — 7 раз на Светлой седмице, в 4 последующих воскресенья, за исключением Антипасхи, и еще 1 раз на отдание Пасхи (не говоря о пении того же канона на крестных ходах, в составе чина погребения усопших на Св. Пасху, келейного правила и т. д.). Каноны воскресений, начиная с Антипасхи, также должны повторяться в последующие будние дни. Из-за этого в службах совсем не остается места для трипеснцев — они помещены в приложение к Цветной Триоди и фактически не используются (так что и название «Триодь» оказывается не совсем отражающим содержание этой книги; в стандартных греческих изданиях этих трипеснцев уже и в приложении, а книга надписывается как «Пентикостарион»).

В более древних уставах, как можно догадаться, каноны использовались иначе. В частности, по Студийскому уставу на Светлой седмице канон Пасхи на утрене пели только четырежды: в воскресенье, понедельник, вторник и субботу. В среду, четверг и пятницу вместо него пели воскресные каноны (причем в совмещении: соответственно, 1 и 2 гласа, 4 и 5 гласа, 6 и 8 гласа). Особенностью Светлого вторника было соединение канона Пасхи авторства Иоанна монаха с другим каноном Пасхи, авторства прп. Андрея Критского. С текстом последнего в издании прот. Сергия Правдолюбова можно познакомиться здесь.

Прошлогодние мысли о празднике Преполовения.

Еще добавлю к написанному ранее о причастне праздника, Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает и Аз в нем, рече Господь:

— обычно причастны являются строками из псалмов, но на Великий четверг (в качестве причастна — Вечери Твоея...), Великую субботу (причастен Воста яко спя Господь...), Пасху (причастен Тело Христово приимите...) и Преполовение причастнами служат не стихи из Ветхого Завета, а церковные композиции, отсылающие к Новому Завету;

— фраза «Ядый Мою Плоть...» использована в качестве locus theologicus в главной молитве литургии Преждеосвященных Даров, подобно установительным словам в анафорах полных литургий.

— первое ставит Преполовение в один ряд с завершением Страстной седмицы и Пасхой; второе — напоминает о днях Великого поста.

Вознесение Господне

1. Тропарь
ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКИЙ ТЕКСТ:
Вознеслся еси во славе, Христе Боже наш,
радость сотворивый учеником
обетованием Святаго Духа,
извещенным им бывшым* благословением,
яко Ты еси Сын Божий, Избавитель мира.

РУССКИЙ ПЕРЕВОД:
Ты вознесся во славе, Христе Боже наш,
обрадовав учеников обещанием
[подать им] Святого Духа,
— ведь [Твое] благословение** убедило их
[в том], что Ты — Сын Божий, Искупитель мiра.

* Буква Ы здесь — для разграничения множественного числа с ед., т.к. «бывшым» относится не к «благословению», а к «им». Конструкция здесь — дательный самостоятельный (соответствует Gen. Abs. греч. оригинала).

**Отсылка к словам: «И, подняв руки Свои, благословил их. И когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо» (Лк 24. 50–51).

2. Кондак
ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКИЙ ТЕКСТ:
Еже о нас исполнив смотрение,
и яже на земли соедниив небесным,
вознеслся еси во славе Христе Боже наш,
никакоже отлучаяся, но пребывая неотступный,
и вопия любящим Тя:
«Аз есмь с вами, и никтоже на вы».

РУССКИЙ ПЕРЕВОД:
Завершив относящееся к нам домостроительство (οἰκονομίαν),
и объединив земное с небесным,
Ты вознесся во славе, Христе Боже наш,
не претерпев разделения [двух природ]*,
но оставшись [в двух природах] неразлучно [ВОЗМОЖНО ИНОЕ ПРОЧТЕНИЕ: СМ. КОММЕНТАРИЙ],
и воскликнув возлюбившим Тебя:
«Я с вами, и никто против вас!»

* Церковнославянский перевод и существующие русские переводы предпочитают переводить причастие χωριζόμενος в смысле пространственного отделения: Христос, возносясь, не отлучается от земли. Но в таком случае возникает проблема с переводом причастия ἀδιάστατος, «слитно», «непрерывно». Возможно, преподобный Роман Сладкопевец, автор кондака, хотел подчеркнуть именно Богочеловеческий характер Вознесения: с одной стороны, человеческая природа не остается на земле, но действительно возносится в Божественную реальность; с другой стороны, в Вознесении на небо восходит не просто человек, но Богочеловек. Сам прп. Роман так и пишет: «Вместе с этим видимым возносимым [телом] восходит Мое незримое [Божество], ибо Я соединился с видимым [телом]» (9-й икос в переводе А. В. Похилько).

С другой стороны, как любезно указал мне свящ. М. Асмус, выражение καὶ/μὴ/[и т. п.]... καὶ/μὴ/[и т. п.]... χωριζόμενος («не отлучающийся ни [от Неба], ни [от земли]») встречается в ряде проповедей, приписываемых (ошибочно) свт. Иоанну Златоусту, где выражает ту мысль, что по Воплощении Сын Божий, находясь плотию на земле, отнюдь не переставал пребывать на небесах — по Божеству. Если прп. Роман действительно использует данное выражение в этом смысле — с учетом того, что μηδαμόθεν означает «ни оттуда, ни отсюда» (букв. «ниоткудуже», в церковнослав. неверно передано как «никакоже»), то в Вознесении оно приобретает зеркальное значение: покинув землю плотию, Сын Божий продолжает пребывать на ней — как Вездесущий Бог (а сакраментально — и Своими Телом и Кровью в Святых Дарах Евхаристии).