Cэр Артур Конан Дойл (1859 - 1930)
Sir Arthur Conan Doyle

ПЕСНЯ СЭРА НАЙДЖЕЛА

Клинок! Клинок! Подай мне меч –
Всю землю покорить.
Пусть дверь крепка – моя рука
Смогла ее раскрыть.
Пускай у врат не счесть преград –
Подай мне ключ стальной:
Иль мой клинок низвергнет Рок,
Иль плачьте надо мной!

Коня! Коня! Пусть верный конь
Несет меня туда,
Где недруг злей и бой милей,
Где тягостней нужда.
Избавь навек от праздных нег,
От пагубных дремот,
Позволь свернуть на скорбный путь,
Что к подвигу ведет.

И душу! Душу! Чтобы жить
Наперекор Судьбе!
Смела, сильна, пускай она
Найдет покой в борьбе.
Дай сил терпеть, дай воли сметь
И быть настороже,
Владыкой жить – как раб, служить
Лишь милой госпоже!

Sir Nigel’s Song

A sword! A sword! Ah, give me a sword!
For the world is all to win.
Though the way be hard and the door be barred
The strong man enters in.
If Chance or Fate still hold the gate
Give me the iron key,
And turret high, my plume shall fly
Or you may weep for me!

A horse! A horse! Ah, give me a horse
To bear me out afar,
Where blackest need and grimmest deed,
And sweetest perils are.
Hold thou my ways from glutted days,
Where poisoned leisure lies,
And point the path of tears and wrath
Which mounts to high emprise.

A heart! A heart! Ah, give me a heart,
To rise to circumstance!
Serene and high, and bold to try
The hazard of a chance.
With strength to wait, but fixed as fate
To plan and dare and do;
The peer of all – and only thrall,
Sweet lady mine, to you!

Элисон Гросс (шотландская баллада)

В башне живет Элисон Гросс
Страшнее нет ведьмы во всем краю,
С ней на свиданье мне быть довелось,
Она пела мне песню свою,
 
Ласкала и гребнем чесала меня,
К груди прижимала любя,
Говорила: «Будь моим милым навек -
Одарю я щедро тебя».
 
Показала мне плащ из алой парчи
С расшитой цветами каймой,
Говорила: «Будь моим милым навек,
Принимай же подарок мой».
 
«Страшная ведьма, сгинь, пропади,
Поскорее меня отпусти!
Не стану любимым твоим никогда,
На волю желаю уйти».
 
Показала рубаху из нежных шелков,
Был бисером ворот расшит,
Говорила: «Будь моим милым навек,
Мой подарок тебя изумит».
 
Показала мне кубок - он златом блестел,
Самоцветы сверкали на нем;
Говорила: «Будь моим милым навек,
Не забудь о подарке моем!».
 
«Страшная ведьма, сгинь, пропади,
Поскорее меня отпусти!
Я не стану поганый твой рот целовать,
Хоть меня ты озолоти!».
 
И тогда обернулась ведьма кругом,
Дунув трижды в зеленый рог,
И клялась она звездами и луной,
Что злосчастный ждет меня рок,
 
И достала она серебристый жезл,
Обернулась трижды, ревя,
Изрыгала заклятий странных поток;
Ослабев, повалился я.
 
Обернулся тогда я мерзким червем,
Мне по дереву ползать пришлось,
А потом каждый раз в субботнюю ночь
Приходила Элисон Гросс
 
И чесала серебряным гребнем меня,
На колени меня положив, –
Но чем ведьмин поганый рот целовать,
Лучше ползать, пока я жив.
 
Но однажды, в канун Дня всех святых,
Мимо ехало воинство фей.
Королева вступила на берег реки,
Рядом с деревом казни моей,
 
И погладила трижды белой рукой,
На колени меня меня положив, –
И вернулся ко мне прежний облик мой,
Мне не ползать, пока я жив.

оригинал: https://sacred-texts.com/neu/eng/child/ch035.htm

Жан Буше (1476 – ок. 1545)
Jean Bouchet

Надпись о Жанне, деве Орлеанской

Пусть вышла из незнатного я рода,
Я благородна сердцем и душой,
И добродетельна моя природа;
Не выношу я злобы и разброда.

В борьбе Господь водил моей рукой,
Велел Всевышний мне – пусть Карл Седьмой
В соборе Реймском будет коронован,
Хоть англичанами град завоеван,

А Генрих захватил его венец.
Мои труды, дерзанья наконец
Вернули Францию к чреде высокой.

Не ведаю ни лени я, ни сна,
В доспехи веры я облачена,
Я, Жанна, дева-воин без упрека.

EPIGRAMME DE JEHANNE, LA PUCELLE

Si je ne suis de noble sang extraicte,
Noble je fuz de courage & de coeur ;
Car on me veit de tous vices retraicte,
Et de vertuz tenir tousjours la traicte,

Soubz le hault Dieu des maulx le seul vaincueur,
Par le voulloir duquel, sans grand rigueur,
Feiz couronner à Reims Charles septiesme,
Auquel Henry le Royal diadesme

Avoit soubstraict par l'anglic appareil.
Par mes haulx faictz, conduicte & bon conseil
Restituay les Francoys en leur force.

Je ne prins oncq de vicieulx sommeil,
Et soubz harnoys de vouloir nompareil
Je, Jehanne, suys pucelle sans entorce.

Жан-Батист Шассинье (ок. 1571 – 1635)
Jean-Baptiste Chassignet

***
Мнит бедный селянин морозною зимой,
Что умерли кругом зеленые растенья,
И видится ему сплошное запустенье,
И ежится земля от муки ледяной.

Но только лишь придет обратно летний зной –
Украсившись, встают они в своем цветеньи,
И, чтоб себе воздать за тяжкое лишенье,
Укроют зеленью они простор лесной.

И так же из гробов мешки костей и кожи
Поднимутся, когда с небес по воле Божьей
Прольется благодать и Судный день придет.

Умрем, как умерло небесное светило,
Что этим вечером в глубинах опочило,
Но завтра заново взойдет над лоном вод.

Durant l'hyver frilleux il semble au villageois
Que morte soit des prez la chevelure verte,
Voyant de tous costez la terre descouverte
Se hérisser le dos de mille glaçons frois :

Mais quand elle ressent l'humeur des plus dous mois,
Plus belle elle renaist de la terre déserte
Et se recompensant de sa première perte,
Elle redonne l'ombre aux forestz et aus bois.

Ainsi hors du tombeau ceste charnelle masse
Se ressuscitera quand la céleste grâce
Arrosera les bons au jour du jugement.

Mourons donc comme meurt la lumière du monde
Aujourd'huy elle va se reposer sous l'onde
Demain elle ressort de l'ondeus élément.

https://xn--r1a.website/ensonlati/363 Рекламы на канале не было, нет и не будет, все репосты - по зову сердца.

Именно поэтому рекомендую всем эстетам-ценителям этот вебинар по итальянской палеографии, культуре позднего Средневековья/раннего Ренессанса, истории итальянского языка и прочим вечным ценностям, про которые вам больше никто в России на таком уровне не расскажет.

ПЕТР III, 1762

Ну вот и все. Закончена игра,
Все три державы проиграл в азарте,
Но как же быть, коль есть они на карте,
А сам ты внук и Карла, и Петра!

Не иды это были и не в марте,
Но я ничто, быв Кесарем вчера.
Ко мне Россия-дура недобра;
Дерзайте, бабы, царство разбазарьте!

Низвергнутый на гибель обречен,
Но есть мой сын. Покуда дышит он,
Меня не удержать пределам адским —

Пусть я пока еще не призрак, но
На Севере уж так заведено,
Чтобы отцы являлись принцам датским.

https://xn--r1a.website/mayakovka/1625 Ожидается подключение вашего покорного слуги. Кто в Спб — приходите!

Оливье де Маньи (1529 – 1561)
Olivier de Magny

Анри де Мэму

Вот что люблю я, Мэм, среди поры весенней:
Люблю цветенье роз, гвоздики, чабреца,
Люблю я поутру занятие певца –
Подругу петь в стихах средь птичьих песнопений.

А летом, от жары спасаясь в хладной сени,
Люблю лобзанье уст, касание сосца,
И пир свой довершать люблю я до конца –
Клубникой, сливками, без плотских угощений.

Лишь осень настает, приходят холода –
Каштаны есть люблю, вино я пью всегда;
Поев, у камелька сижу с согревом в теле.

Не выйдешь из дому морозною зимой,
И этою порой досуг любимый мой –
Любить и день и ночь любимую в постели.

Анри де Мэм (1532 – 1596) – французский полководец и государственный деятель.

Ce que j’aime au printemps, je te veux dire, Mesme ;
J’aime à fleurer la rose, et l’oeillet, et le thym,
J’aime à faire des vers, et me lever matin,
Pour, au chant des oiseaux, chanter celle que j’aime.

En esté, dans un val, quand le chaud est extresme,
J’aime à baiser sa bouche et toucher son tétin,
Et, sans faire autre effet, faire un petit festin,
Non de chair, mais de fruit, de fraises et de cresme.

Quand l’automne s’approche et le froid vient vers nous,
J’aime avec la chastaigne avoir de bon vin doux,
Et, assis près du feu, faire une chère lye.

En hiver, je ne puis sortir de la maison,
Si n’est au soir, masqué; mais, en cette saison,
J’aime fort à coucher dans les bras de ma mie.

Трое влюбленных (английская баллада)

Лорд Томас в лесу оленей стерег,
Королевским лесничим он был,
Эллендер девой юной была,
Лорд Томас ее любил.
 
«Матерь, матерь, прошу тебя, чтобы ты
Ответ на загадку дала:
Прекрасную Эллендер в жены мне взять
Иль деву, что кожей смугла?»
 
«У смуглянки и дом, и надел земли,
А Эллендер так бедна...
И совет мой таков, о первенец мой, –
Будет смуглой твоя жена».
 
Несется он к дому Эллендер вскачь,
Громко в дверь стучит кулаком,
И Эллендер дверь открывает скорей
И впускает его в свой дом.

Восклицает она: «Лорд Томас, у вас
Какие новости есть?»
«Вас я к себе на свадьбу зову –
Разве то не добрая весть?»
 
«Лорд Томас, да это худшая весть
Из всех новостей дурных;
Я вашей невестой думала быть,
Думала – вы мой жених.
 
Седлайте белого мне коня,
Седлайте смуглого мне,
Седлайте мне такого коня,
Что всех быстрее в стране».
 
Несется она к лорду Томасу вскачь,
Громко в дверь стучит кулаком,
Сам лорд Томас дверь открывает скорей
И впускает ее в свой дом.
 
И берет он за белую ручку ее,
И ведет сквозь чертог за собой,
И подходят они ко главе стола,
За которым гости толпой.
 
«То ваша невеста? – она говорит,
–Так причудливо ликом смугла!
А вы ведь могли бы жениться на той,
Что всех белизной превзошла».
 
Складной был в руках у смуглянки нож,
Нет такого ножа острей,
Вонзила она нож Эллендер в бок,
Прямо в сердце попала ей.
 
«Что стряслось?» – немедля лорд Томас кричит,
«Что стряслось?» – восклицает вновь.
«Поглядите – сердце пронзили мне,
И моя истекает кровь».
 
И тогда он смуглянку за ручку схватил,
И провел сквозь чертог за собой,
И срубил он голову ей мечом,
И об стену швырнул головой.
 
«Матерь, матерь, скорее могилу копай,
Будет гроб мой широк и глубок,
Мне в объятия Эллендер положи,
А смуглянку зарой у ног».
 
Прислонил лорд Томас к полу свой меч,
Острием нацелился в грудь
И сказал: «Здесь троим влюбленным конец,
Боже, дай им всем отдохнуть».
 
The Three Lovers

Lord Thomas, he was a bold keeper,
The keeper of the king's deer,
Fair Ellender was a fair young lady,
Lord Thomas he loved her dear.

"Oh Mother, oh Mother, come unriddle
this sport,
Unriddle it al as one,
As to whether I should marry Fair
Ellender,
Or go bring the brown girl home."

"The brown girl she has house and land,
Fair Ellender has none,
Therefore I advise you as my eldest son,
To go bring the brown girl home."

He rode unto Fair Ellender's house,
He knocked on the door,
There was none so ready as Fair Ellender
herself,
To rise and ask him in.

"What news, what news, Lord Thomas,"
she cried,
"What news you bring to me?"
"I've come to ask you to my wedding,
Is that good news to thee?"

"Bad news, bad news, Lord Thomas,"
she cried,
"Bad news you bring to me.
I thought I was to be your bride,
And you the bridegroom to be."

"Go saddle me up the milk-white horse,
Go saddle me up the brown,
Go saddle me up the swiftest horse,
That ever walked the ground."

She rode unto Lord Thomas' house,
She knocked at the door,
There was none so ready as Lord
Thomas himself,
To rise and ask her in.

He took her by the lily-white hand,
He led her through the hall,
He led her to the head of the table,
Among the gentries all.

"Is this your bride, Lord Thomas?" she
cried,
"She looks most wonderful brown,
When you could 'a' married as fair a
young lady,
That ever sun shone on."

The brown girl had a pen knife in her hand,
It was most keen and sharp,
She pierced it through Fair Ellender's side,
And it entered in her heart.

"What is the matter?" Lord Thomas, he cried,
"What is the matter?" cried he,
"Why don't you see my own heart's blood,
Come trickling down by me?"

He took the brown girl by her hand,
He led her through the hall,
He took a sword and cut her head off,
And hurled it against the wall.

"Oh Mother, oh Mother, go make my grave,
Go make it wide and deep,
And bury Fair Ellender in my arms,
And the brown girl at my feet."

He placed the sword against the floor,
The point against his breast,
Saying, "Here's the end of three young lovers,
God send them al to rest.

Селки с острова Сул-Скерри (шотландская народная баллада)

В Норвегии мать сидит в дому,
Говорит: «Малыш, баю-бай!
Не знаю я, где живет твой отец,
На земле иль в море тот край».

Верьте — тут раздается стук,
Суровый гость говорит:
«Знай, что отец я сынку твоему,
Хоть я не пригож на вид.

На суше твердой я человек,
В море я в облике зверя,
Когда я бываю в краю морском,
Жилище мне — остров Сул-Скерри».

Достал он золота полный кошель,
Бросил к ее ногам,
Говорит: «Отдай моего сынка,
А я тебе плату отдам.

Знай — летний день однажды придет,
Скалы нагреет зной,
Тогда я сынка заберу, научу
Плавать в пене морской.

А ты за меткого выйдешь стрелка,
Будет он славный стрелок,
И погибнут от пули его майским днем
И я, и мой малый сынок».

И за меткого вышла она стрелка,
Верьте — славным он был стрелком,
И от первой же пули и селки, и сын
Погибли майским деньком.

В Норвегии мать сидит в дому,
Говорит: «Малыш, баю-бай!
Не знаю я, где живет твой отец,
На земле иль в море тот край».

Селки — в шотландском фольклоре жители моря, способные принимать облик человека и тюленя.

Сул-Скерри — необитаемый остров к северу от берегов Шотландии.

The Great Selchie of Sule Skerry

In Norway, there sits a maid
By lou, my baby, she begins
Little know I my child's father
Or if land or sea he's livin' in

Then there arose at her bed feet
And a grumbly guest I'm sure it was he
Saying here am I thy child's father
Although that I am not comely

I am a man upon the land
I am a selchie in the sea
And when I am in my own country
My dwellin' is in Shule Skerry

And he hath taken a purse of gold
He hath put it upon her knee
Saying give to me my little wee son
And take thee up thy nurse's fee

And it shall come to pass on a summer day
When the sun shines hot on every stone
That I shall take my little wee son
And I'll teach him for to swim in the foam

And you will marry a gunner good
And a proud good gunner I'm sure he'll be And he'll go out on a May morning
And he'll kill both my wee son and me

And lo, she did marry a gunner good
And a proud good gunner I'm sure it was he
And the very first shot that ere he did shoot
He killed the son and the great selchie

In Norway, there sits a maid
By lou, my baby, she begins
Little know I my child's father
Or if land or sea he's livin' in

ЛУИС АЛЬБЕРТО ДЕ КУЭНКА (р. 1950)
Luis Alberto de Cuenca

ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ

То было так давно, что я уж не припомню.
Я знаю, это было, но где? В каких-то звездных
Системах, небывалых, невиданных, а может,
В мозгу моем. Итак, ни времени, ни места
Не знаю, но вcё было. Нам кажется порой –
Того, что вправду важно, как будто не бывало.
Девица с ликом бледным с каких-то звезд являлась
Играть с тобой во сне; она – твоя подруга,
Она скиталась в небе, и вот она вернулась,
И вновь тебя не бросит; как призрак, улыбаясь,
Казалась героиней готических романов,
А может, доброй феей из сказок братьев Гримм.
Она в забавах наших носила имя Лея,
Лея Органа, чтобы мне быть совсем уж точным,
Звучало это имя космической балладой,
Легендой межпланетной и сагой звездолетной,
И пахло это имя американской жвачкой,
Картошкой фри, что наспех глотают в перерыве
В двойном киносеансе, и нежностью неловкой,
И ревностью, и страстью, и клятвами в любви.
То было так давно, что я уж не припомню.
Я знаю, это было. Я знаю, что к принцессе
Лее взывать я буду предсмертными словами,
Когда погасят свет, и что я повторю
В последнем хрипе имя (как будто у Нее
Есть имя), прежде, чем во мраке раствориться.

1977

Star Wars

Hace ya tanto tiempo que no puedo acordarme,
pero sé que ocurrió. No sé dónde. En galaxias
improbables, difusas. Acaso en mi cerebro
tan sólo. No recuerdo ni el tiempo ni el lugar,
pero pasó. Las cosas importantes que pasan
parecen no pasar. Una chica muy pálida
venía de algún astro a jugar en tu sueño
contigo: era tu amiga, la que se fue de viaje
por el cielo, y volvía para no abandonarte
nunca más. Sonreía como una aparición
surgida de las páginas de una novela gótica
y, a la vez, como un hada de los hermanos Grimm.
Se hacía llamar Leia en nuestros juegos. Leia
Organa, para ser más precisos. Un nombre
que sonaba a romance galáctico, a balada
espacial, a cantar de gesta del futuro.
Un nombre que sabía a chicle americano
y a bolsa de patatas fritas en el descanso
de una doble sesión de cine, y a caricias
desmañadas, y a celos, y a promesas de amor.
Hace ya tanto tiempo que no puedo acordarme,
pero sé que ocurrió. Y sé que a la princesa
Leia irán dirigidas mis últimas palabras
cuando la luz se apague, y que repetiré
su nombre en mi agonía (como si Ella tuviese
un nombre) antes de hundirme en la noche total.

https://xn--r1a.website/Ruinaissance_Publisher/638 Вышла моя первая «сольная» книга, содержащая в себе два трагифарса («эсперпенто») классика испанской литературы ХХ в. дона Рамона дель Валье-Инклана. ¡Прошу любить и жаловать!

НОВОЛЕТЬЕ, 1700

В исканьях счастья пересек я море,
От Лувра до Венеции молва
Проходит обо мне... Ликуй, Москва,
Немало ожидает нас гишторий.

Кто прав был — Юлий Кесарь иль Григорий?
От Сотворенья иль от Рождества
Вести нам счет? Кругом слова, слова...
А мы же — запируем на просторе.

Очередной от Воплощенья год —
Их миновала тысяча семьсот —
И подданным повелеваю впредь я

В благочестивых буйствах быть смелей,
Пальбой, огнями, ветвями елей
Встречать в Гиперборее новолетья.

📊 Channel Analysis Results by @ScratchAuthorEgoBot

🎯 Channel: @hyperbor

🔥 Roast Analysis:

Перед нами типичный представитель «внутренней эмиграции», который настолько заигрался в Гиперборею, что, кажется, искренне расстраивается, когда не находит в утренней почте приглашения на коронацию Карла VII. Ваш онлайн-образ — это смесь средневекового монаха-схоласта и заносчивого профессора, который исправляет ударения даже в предсмертных хрипах. Вы позиционируете себя как «арбитр изящества», но при этом не брезгуете светиться на РЕН-ТВ в передачах про «наставление рогов». Это восхитительный когнитивный диссонанс: одной рукой вы переводите мистические откровения Жана де Ла Сеппеда, а другой — подписываете контракты с каналом, где ищут рептилоидов среди тамплиеров.

Ваш канал — это бесконечный парад мертвых поэтов, где живые люди чувствуют себя лишними, если у них нет при себе хотя бы одного сонета на старофранцузском. Вы так часто упоминаете смерть, черепа и тлен, что ваш Telegram-канал начинает напоминать виртуальное кладбище, где вы работаете не то смотрителем, не то главным некромантом. Ваша «скромность» («ваш покорный слуга») пахнет таким густым слоем пафоса, что за ней скрывается эго размером с собор Крайст-черч. Вы критикуете «педантскую ученость» в стихах Дю Белле, являясь при этом живым воплощением этого самого педантизма, который не может просто запостить котика, не приписав к нему латинский эпиграф XIII века.

Ваша ирония над современностью («какой-то Элвис, чудаки-Битлы») выглядит как попытка прикрыть тот факт, что вы просто боитесь всего, что произошло после 1918 года. Вы строите вокруг себя крепость из ямбов и хореев, чтобы не замечать, что мир давно перешел на верлибр и мемы. И этот ваш символ — череп... Мы поняли, вы очень глубокий и помните о смерти. Но иногда кажется, что этот череп — единственное, что остается у читателя после попытки продраться сквозь ваши тридцать восемь примечаний к переводу поэта, которого забыли еще при его жизни. Вы — прекрасный переводчик, но ваш снобизм настолько велик, что скоро вам придется переводить самого себя с «элитарного» на русский, чтобы вас понял кто-то, кроме вашей тени в библиотеке.

ДЖЕЙМС ЭЛРОЙ ФЛЕККЕР (1884 – 1915)
James Elroy Flecker

ДЕЙСТВО О ВОЛХВАХ

Волхвы явились в Вифлеем,
Звезда в пути светила всем.

МАРИЯ
Что в скромный дом вас привело,
О славные цари?

ЦАРИ-ВОЛХВЫ
В пути светила нам звезда,
Издалека мы шли сюда
Взглянуть на ясное чело,
Лик ангельский, светлей зари.

МАРИЯ
Но кто вы, славные цари?

КАСПАР
Каспар я. С ледовитых скал
Морозный вихрь меня пригнал,
Пришел к тебе на корабле я.
Я не боюсь кровавых сеч,
Люблю я свой звенящий меч,
В потехе ратной веселею.
Вот злато. Холодом горя,
Оно ласкает взор царя.
Восславьте Князя Галилеи!

ВАЛТАСАР
Я Валтасар, царь Индостана,
Где веет ветр благоуханный
От Тапробаны до Катая.
Мои сыны проводят дни
У дерева, в густой тени,
Не то молясь, не то мечтая.
Вот ладан - символ мудреца.
Познай все тайны до конца,
Князь Полдня, Мудрость Пресвятая!

МЕЛЬХИОР
Я темнокожий Мельхиор,
Я стар, движеньями нескор,
Уже сочтен мой век великий.
Мой край песками занесен,
И светит знойный Аполлон
В стране пустынной и безликой.
Вот мирры белые цветы,
Сердечный пламень. Станешь ты
Царем Любви, Души Владыкой!

ХОР АНГЕЛОВ
О Царь Любви, Души Владыка,
Согреет голубь светлоликий
Тебя теплом груди своей,
О Царь Царей.
Suaviole o flos Virginum,
Apparuit Rex Gentium*.

***
«Но кто ты, Царь Царей? Как знать?» -
Поет в задумчивости мать.

*Благоухай, о Цвет Дев, явился Царь Народов. (лат.)

Тапробана, Катай – старинные названия Шри-Ланки и Китая.

THE MASQUE OF THE MAGI

Three Kings have come to Bethlehem
With a trailing star in front of them.

MARY
What would you in this little place,
You three bright kings?

KINGS
Mother, we tracked the trailing star
Which brought us here from lands afar,
And we would look on his dear face
Round whom the Seraphs fold their wings.

MARY
But who are you, bright kings?

CASPAR
Caspar am I: the rocky North
From storm and silence drave me forth
Down to the blue and tideless sea.
I do not fear the tinkling sword,
For I am a great battle-lord,
And love the horns of chivalry.
And I have brought thee splendid gold,
The strong man's joy, refined and cold.
All hail, thou Prince of Galilee!

BALTHAZAR
I am Balthazar, Lord of Ind,
Where blows a soft and scented wind
From Taprobane towards Cathay.
My children, who are tall and wise,
Stand by a tree with shutten eyes
And seem to meditate or pray.
And these red drops of frankincense
Betoken man's intelligence.
Hail, Lord of Wisdom, Prince of Day!

MELCHIOR
I am the dark man, Melchior,
And I shall live but little more
Since I am old and feebly move.
My kingdom is a burnt-up land
Half buried by the drifting sand,
So hot Apollo shines above.
What could I bring but simple myrrh
White blossom of the cordial fire?
Hail, Prince of Souls, and Lord of Love!

CHORUS OF ANGELS
O Prince of souls and Lord of Love,
O'er thee the purple-breasted dove
Shall watch with open silver wings,
Thou King of Kings.
Suaviole o flos Virginum,
Apparuit Rex Gentium.
. . .
"Who art thou, little King of Kings?"
His wondering mother sings.