Рассказ Оли о нашем посещении Свято-Иверского монастыря.

https://xn--r1a.website/bonch_osmolovskaya/439

Утреннее откровение встретило меня, расположившись на скамейке во дворе дома: советское — это вечное.

Интересно, что слова бот и бог очень похожи. Конечно, здесь нет никакого потайного смысла, посколько слова происходят из совершенно разных лингвистических контекстов. И тем не менее, это странное сближение навело меня на небольшую теологическую киберпанк-спекуляцию (о чем-то подобном писал здесь на материале игры Soma).

Что есть бот? Искусственный интеллект в миниатюре, едва ли бог, скорее божок, исполняющий служебную функцию. А вот сам искусственный интеллект уже можно уподобить богу (намеренно пишу это слово с маленькой буквы, чтобы подчеркнуть, что речь идёт, скажем так, о боге философов). И если мы согласимся с условным Фейербахом, согласно которому бог есть человеческая конструкция, призванная утвердить в себе все то лучшее, что люди мыслят сами о себе, то равно то же самое мы можем сказать и об искусственном интеллекте.

Искусственный интеллект рационален и беспристрастен — не сейчас, конечно, а в некотором своем идеальном пределе. А ведь именно эти качества многие почитают высшими в людях. Поэтому, например, во многих футурологических теориях управление государствами и корпорациями переходит во власть ИИ — они тупо лучше справятся, поскольку не допустят «человеческий фактор».

Ну и очевидно, что искусственный интеллект приобретает рациональность и беспристрастность не ex nihilo, а берет их от людей, сцеживая все лишнее и случайное, как то: эмоции, сомнение, леность.

Ну так ведь это и получается фейербаховская теория бога. В этой связи вопрос о постчеловеческой эволюции находит своё очевидное решение: все своё существование человек только и делал, что конструировал себе мифы о богах, чтобы этим богам подчиниться, тем самым ограничив собственный произвол; сегодня же ему выпало счастье откинуть посредничество мифа и сконструировать самого бога, оставив прочие вопросы на его усмотрение.

Редкие дореволюционные издания, уникальные рукописные книги, старые гравюры, литографии, а также заметки о мире антиквариата в книжном магазине Scriptorium.

Каждый зашедший сюда ценитель старины найдет предмет себе по душе. Ребята занимаются антиквариатом более 10 лет, они персонально проконсультируют Вас, подберут издание в личную библиотеку или для подарка. Заказы доставляют по всей России и миру. Заходите — @scriptoriumbook

И философия у нас под 'белыми господами'. А я сегодня приму граждан и поеду в Луганск на художественно-философский форум. Попытаемся с помощью художников донести народу открытия Российского интеллектуального подполья: Коробова-Латынцева, Даренского, Атояна, Ищенко, Заславской, Кондаурова, Беликова, Антоновского, Тарасова, Иванова, Казакова, Чадаева, Холмогорова, Велецкого, Сюндюкова, Чередникова, Дугина, Кругликова, Гребнева, Гинтовта.

Приходите к нам на выставку. Как будем готовы - обязательно сообщу.

https://xn--r1a.website/zakharprilepin/16736

А приблизительно в 12 выступаю вот здесь, доклад будет зваться чем-то вроде «Христианский материализм: от соборности к космизму»

https://youtu.be/ruu9qtgDSR4

Следующий наш участник Сюндюков Никита Кириллович. Старший преподаватель СЗИУ РАНХиГС при Президенте РФ.

Тема доклада: «Россия или ничто: апофатика русского пути».

#Русская_Философия #РОДРФ #БФС #Ряполов

«Все эти события». Такой эвфемизм к слову «война» используют малознакомые между собой люди в абсолютном большинстве бытовых разговоров.

Вот возвращался я домой с Донецка, ехал поездом Ростов-Петербург. Две мои попутчицы, одна постарше, другая помладше, обсуждали повышение цен. «Да, — говорит та, что постарше, — после всех этих событий цены рванули». Характерно, что это было первой отсылкой к войне в их разговоре. До этого слон в комнате пребывал в состоянии полной невидимости.

«Ну, — отвечала соседка, — так мало ещё, что подскочили, так ведь наши скоты ещё и Херсон сдали! Такая меня злость берет, хоть самой винтовку бери и отправляйся на фронт».

«Видите, у меня несколько иная ситуация, — деликатно прервала ее дама в летах. — У меня сын — айтишник, он ещё в феврале улетел на Кипр жить. Я вот все лето с ним там провела, а сейчас еду в Питер — квартиру его проведать».

После упоминания сына-айтишника к теме войны собеседницы не возвращались.

Или вот недавно у нас было первое собрание новой кафедры. Обсуждали цели, задачи на грядущий год. И тоже — «все эти события».

А я все думаю, почему эвфемизм, почему не война? Ведь за девять-то месяцев все вроде бы поняли, что мы воюем.

И вот к чему я пришёл. Когда я произношу слово «война», я тут же задаю разговору жёсткую рамку: либо я говорю со своим, либо — с чужим. Упоминание «войны» с необходимостью влечёт это деление. Значит, если люди избегают употреблять это слово, то они по прежнему считают, что здесь все не так однозначно. А потому начинают разговор с нейтральной зоны, как бы прощупывая своего собеседника и в то же время предоставляя ему возможность дать собственную оценку происходящему. Потому и теплохладное «все эти события». Я, мол, не навязываю, что хотите, то и думайте, мое отношение к вам от этого нисколько не зависит.

Война же говорит совершенно определено: либо ты мне друг, либо — враг.

Поэтому я по-прежнему уверен, что никакого консенсуса касательно «всех этих событий» в обществе нет. Даже среди той его части, что осталась в пределах России.

Интересно, кстати, используют ли эвфемизмы в отношение войны осенние релоканты. Ведь если используют, то это позволяет нам предположить, что внутренне они все ещё сохраняют возможность стать «своими». Мне рассказывали историю об автомобилях, стоявших в очереди к Верхнему Ларсу, в салоне которых гордо висела Георгиевская ленточка.

Upd. Меня поправляют, что дело в официозном СВО. Не думаю. Об СВО имеет смысл говорить в публичном режиме. В вагоне же был подчёркнуто бытовой, частный разговор.

Upd. 2. И я даже не о том, что это слово нужно употреблять, нужно делить. Я о факте — люди по-прежнему отказываются это делать. А мотивация этого отказа может быть разной.

Меж тем в следующий понедельник прогуляемся по мирам Питера Брейгеля. Стартуем в Маяковке, закончим в аду.

https://tsentralnaya-events.timepad.ru/event/2236917/

Да, кстати: независимые «подписные издания», интересы которых в администрации активно лоббирует Борис Пиотровский, и зависимая «Листва», в которую этой весной нагрянули с обысками люди из центра «Э», это…

Все, что нужно знать о понимании «независимости» известным типом наших соотечественников.

Ну и напоминаю

https://xn--r1a.website/Philosophytoday/8460

Новозаветный персонализм:

Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя (1 Тим. 4:16).

Самое пустое, что может быть сказано о Канье — что он дурачок, у которого следует отобрать микрофон (тем самым подразумевая, что микрофон этот попал к нему в руки по чистой случайности).

Канье, конечно, дурачок, но, во-первых, дурачок гениальный. Хайпбисты будут носить его йизи даже в том случае, если Канье зашифрует в их дизайне свастику. Вполне возможно, что он уже это сделал — дизайнеры его студии говорят, что мудборд Канье, откуда он черпает свое вдохновение, трещит от изображений нацистов и скинхедов. Подозреваю, что и у того же Гоши Рубчинского в этом отношении рыльце в пушку — не зря ведь Канье так фанатеет от баленсиаги, которая очевидно вдохновлена волной Рубчинского.

Здесь, кстати, очень хорошо отслеживается механизм работы постиронии у правых — конечно, никто вот так сразу со словами Канье не согласится, но уверен, что альтрайты начнут их дико форсить с помощью мемов. Так искренность, подавленная репрессиями новой этики, находит свое последнее прибежище в иронии (писал об этом здесь).

А во-вторых, Канье такой дурачок, который прокладывает дорогу людям поумнее. Ведь что характерно — Канье вроде бы кэнцелят, кэнцелят, да все как-то незакэнцелят. Something in the air.

Интересно, конечно, какое место в этом «something» — назовём его условной «консервативной революцией» — займет новая Россия. Потому что от нее определенно ждут слова. Но это слово потребует тотального пересмотра нашего политического языка, который все еще очень сильно зависим от постсоветского мышления Владимира Владимировича.