Экзистенциальная политика: IV заседание в рамках философского собора «Великое русское исправление имен»

📌9 августа в 19.00
https://youtu.be/4xlGERiJppk

Доклады:

Александр Дугин, философ, д.соц.н., д.полит.н., к.филос.н., проф.
«Экзистенциальная политика»

Александр Секацкий, философ, к. филос. н., доц.
«Политика за пределами политического измерения»

Андрей Коробов-Латынцев, философ, к.филос.н., офицер армии ДНР
«Экзистенциальная политика и экзистенциальные вызовы России»

Александр Бовдунов, политолог, к. полит. н.
«Мирча Элиаде: Сакральное и экзистенциальная политика»

Дарья Платонова, политический обозреватель, историк философии
«Истоки экзистенциальной политики: омология психического, метафизического и политического в неоплатонизме»

Павел Тугаринов, культуролог, китаист
«Метаполитика Китая. Экзистенциальный горизонт»

1е заседание https://www.youtube.com/watch?v=CVBMI5wvWWg&t=919s
2е заседаниеhttps://www.youtube.com/watch?v=XuoRY5b5ILY
3е заседание https://www.youtube.com/watch?v=YeqPSkHL6sI

Конечно, это не «все, что нужно знать» об отношении российских функционеров от образования к отечественному наследию, но весьма и весьма многое. Насколько я знаю, фактическая причина закрытия Центра — Достоевский не приносит денег. Полностью здесь.

В прошлом году был на праздновании 200-летия Достоевского в Омске. И могу с полной уверенностью сказать, что там работают первоклассные исследователи.

А ведь на меня еще ругались, когда я писал, что Достоевский не нужен прежде всего нам самим. Мы первые свою же культуру кэнцелим, подменяя ее шаманами. Нет пророка в своём отечестве.

Не удаётся патриотам договориться, ну вот никак. Ни на миллиметр не уступят в своих представлениях о прекрасной России будущего.

О причинах этого феномена писал вот здесь, позволю себе цитату:

«Те редкие миллениалы, кого сегодня условно зовем «новыми русскими правыми», будто бы намеренно стремятся к дроблению, к максимальному сужению «своих» и расширению «чужих». В каждой из упомянутых выше групп – националистов, имперцев, либертарианцев и т.д. – установлены свои идолы и свои строгие критерии отбора. Составляются целые «опросники». Не на бумаге, конечно, – они всплывают в ходе бесконечных бесед о судьбе России. А вот скажи, Россия – это Запад или Восток? Сталин – эффективный менеджер? Что думаешь о крымской весне? А вот христианство – оно органично для русского человека или нам его насадили? Рыночек порешает? И, самое главное, практически сакральное: ты за Путина или против? И если на один из этих вопросов будет дан неверный ответ – кладётся «предел и одновременно ценсура».

Современные молодые патриоты – западники не только по форме, часто – и по содержанию. Они следят за американскими альт-райтами и французскими Nouvelle Droite, через слово говорят «база» (от англ. «based»), постят мемы с Трампом. Саму идею национальности они естественным образом почерпнули из трудов западных теоретиков – или из пересказа этих трудов Галковским и Крыловым. Круг их чтения эклектичен: это Юнгер, Эвола, Шмитт, Генон, Шпенглер, порою Гегель с Ницше, из русских – Лимонов, Дугин, те же Галковский и Крылов. Из отечественной классики – разве что Розанов, Гумилёв, иногда Достоевский, редко – Пушкин. Чтение русских авторов определяется не уважением к национальной традиции, но именно идейной близостью: того же Герцена или, например, Тургенева читать не станут».

Я, кстати, очень легко могу объяснить, чем лично для меня, человека русской, отнюдь не советской культуры, брюзги с отвращением к любой форме коллективности, чем для меня дорог Советский Союз. Это страна, где жили мои родители, мои дедушки и бабушки. Это их Родина. Она их воспитала, с нею были связаны их надежды и мечты. Они могли и ненавидеть Союз — и все равно он был их органической частью. И отрицать СССР для меня — значит отрицать прежде всего моих родных, а не Сталина и унылую номенклатуру застоя.

Советский Союз — это личная история каждого из нас, личная трагедия, если угодно, которую не получится решить рассудочным путём, то есть с помощью простого отрицания. Советский Союз — это факт, кроющий любые интерпретации. Об этом же — снятый пару лет назад замечательный немецкий сериал «Наши матери, наши отцы». Конечно, сопоставлять СССР и нацисткую Германию — дело неблагодарное, но что поделать, так уж завелось у большинства русских национал-либералов, коих я считаю своими соратниками.

Андрей Коробов-Латынцев очень любит повторять строки Вячеслава Иванова: «Нам — безмежье! Нам — раздолье! Грани — вам, и граней спор». Эти слова идеально ложатся на проблему отечественной истории. Мы сложнее, шире, выше, богаче, в конце концов, чем любая межа, любая цензура, любая грань. Мы — Gemeinshaft, мы живем чистым пространством; они — Gesellschaft, они спекулируют на своих виртуальных границах. Вся, вся русская культура охвачена пафосом синтеза. И нужно ох как постараться, чтобы этот пафос не растерять в соблазне кэнцеллинга.

Непроявленный синтез живет в головах и сердцах простых русских людей, не заражённых интеллектуализмом модерности. «Какая модерность, наивный, — уже слышу я едкости, — у них мозги просто пропагандой промыты». Ну-ну. Достоевский научил меня (а сам он узнал об этом на каторге), что русский народ в своём целом куда умнее самого просвещенного интеллектуала. Именно русский народ помог мне принять СВО, за что я ему буду бесконечно благодарен.

В продолжение советской темы. Очень верно у уважаемого Никиты Сюндюкова. Но он помладше, я то родился в СССР. Был и октябренком и пионером. Отец мой СССР не любил, вырос я на чтении всяких толстых журналов. Прочитал лет в 12 Солженицына, Шаламова и прочих. Помню как году этак в 1988-м я написал в школьном сочинении, что Ленин - душитель свободы. Эх и скандал был! И сейчас у меня нет именно личной ностальгии по СССР. Но считать, что СССР был каким-то экзистенциальным злом, и нам необходимо стопятьсот раз каяться, декоммунизироваться и проклинать социализм - это сейчас расшатывать ту общую лодку в которой мы все сидим. СССР продолжил историю Российской империи и никак эти страницы из истории России не извлечь. Отрицать советское наследие - это ставить под удар нашу современную государственность. А это - крайне опасно. Не случайно наши либералы столь усилено продвигали идеи по люстрации по примеру стран Восточной Европы. И вот мы сидим в одной лодке и дерёмся из-за того, что осталось за кормой. Одни хотят вернуться в СССР, другие в империю. Но история течет в одном направлении. Вперёд. К России будущего. А вот в это будущее можно и не попасть, раскачивая лодку. https://xn--r1a.website/hungryphil/1263

Атеизм

Сложно представить себе более странную и нелепую позицию, чем атеизм, т.е. убеждение или вера в пропозицию "Бога ее существует". Когда ты занимался этой темой хотя бы немного уже сложно поверить, что заставляет людей пройти мимо адекватных позиций скептицизма и агностицизма и уверовать в отсутствие Бога. Однако если бы атеисты формировали некоторую секту или религию, то вопросов бы к ним не возникало. Если бы они назвались "Свидетели отсутствия Бога" ходили бы с проповедями и строили храмы в честь отсутствия Бога, то вряд ли бы их позиция вызывала столько недоумения у философов.
Фейербах писал:
"Мы должны на место любви к Богу поставить любовь к человеку как единственную истинную религию, на место веры в Бога – веру человека в самого себя, в свою собственную силу».

Сколько честности в этой фразе! Тут явно говорится: "мы должны". Это настоящая религиозная проповедь атеиста-гуманиста.

Если бы атеисты позиционировали свою веру как религию, которой она и является, то я бы сказал:
"Ну верят люди и верят, Бог с ними." (вот же каламбур)
Но нет, они заявляют, что эта позиция рациональна, натуралистически оправдана и даже научна. И в этот момент они себя закапывают. Ведь ни в одной науке или даже в околонаучной области не существует ещё одного примера утверждения о несуществовании чего-либо. И дело даже не в том, что утверждение о несуществовании некоторого F может быть условно доказано только через обоснование противоречивости самой идеи этого F. Да, никаких других способов сделать это просто нет. Но гораздо более серьезная проблема тут в том, что в попытке утверждать несуществование Бога атеисты вынуждены продумывать саму концепцию Бога (не надо обольщаться, думая, что атеисты работают с христианской или какой-либо другой концепцией Бога, Бог у атеистов обычно свой), чтобы потом на основании этих странных и неумелых измышлений указать на то, что вот того Чуда-юда, идею которого они сейчас сформулировали, не существует. Что ж, крайне практичное, а главное - рациональное, занятие. В действительности, конечно, почти никто ничего не формулирует и уж точно никаких доказательств не предоставляет (не берём доказательства против оправданности веры в Бога, это другой вопрос). Но даже представить, как атеизм можно было бы обосновать, если бы за его обоснование взялись основательно, попросту невозможно. Удивительно, но бесконечная нелепость этой позиции сама по себе является аргументом в пользу теизма. Если вы заранее исключили агностицизм и скептицизм, то обосновать теизм можно просто предположив, что высказывание о несуществовании Бога может быть обосновано. Вот вам натуральное доказательство ad absurdum.

Это все было бы смешно, если бы в высказываниях атеистов прямо не звучали утверждения, что скептицизм и агностицизм - это неуверенный атеизм, как говорит Докинз (хотя это не изобретение Докинза призывы к более явной атеистической пропаганде были уже у Фейербаха). Здесь атеисты закапывают себя второй (или уже третий) раз. Представьте себе, каково живётся атеисту, который ощущает себя в конце истории науки. Но ведь именно там он и живёт если его наука смогла доказать самое сложно доказуемое высказывание "Бога нет". От такого любой астролог, астральный маг 80 уровня или любитель альтернативной истории скажет "ну вы, конечно, понапридумали".

#мнение #атеизм #философия_религии

Помните, как у Блока? «Если вглядеться в столбы метели на этом пути, то увидишь "Иисуса Христа"».

Ведь и Достоевский прекрасно понимал, что русский народ столько же богоносец, сколько и богоборец. У него эта тема проходит красной нитью от «Дневника писателя» к «Братьям Карамазовым». Вот, например, очерк «Влас»:

«Иной добрейший человек как-то вдруг может сделаться омерзительным безобразником и преступником, — стоит только попасть ему в этот вихрь, роковой для нас круговорот судорожного и моментального самоотрицания и саморазрушения, так свойственный русскому народному характеру в иные роковые минуты его жизни. Но зато с такою же силою, с такою же стремительностью, с такою же жаждою самосохранения и покаяния русский человек, равно как и весь народ, и спасает себя сам, и обыкновенно, когда дойдет до последней черты, то есть когда уже идти больше некуда. Но особенно характерно то, что обратный толчок, толчок восстановления и самоспасения, всегда бывает серьезнее прежнего порыва — порыва отрицания и саморазрушения».

А вот описание картины «Созерцатель» из «Братьев Карамазовых», по сути — перефразировка того, что написано во «Власе»:

«У живописца Крамского есть одна замечательная картина под названием "Созерцатель": изображен лес зимой, и в лесу, на дороге, в оборванном кафтанишке и лаптишках стоит один-одинешенек, в глубочайшем уединении забредший мужичонко, стоит и как бы задумался, но он не думает, а что-то "созерцает". Если б его толк­нуть, он вздрогнул бы и посмотрел на вас, точно проснувшись, но ничего не понимая. Правда, сейчас бы и очнулся, а спросили бы его, о чем он это стоял и думал, то наверно бы ничего не при­помнил, но зато наверно бы затаил в себе то впечатление, под которым находился во время сво­его созерцания. Впечатления же эти ему доро­ги, и он наверно их копит, неприметно и даже не сознавая, — для чего и зачем, конечно, тоже не знает: может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит все и уйдет в Иерусалим, скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то, и дру­гое вместе. Созерцателей в народе довольно».

Никогда Достоевский не отрицал русскую грязь, никогда
не закрывал на неё глаза. Сколько свидетельств о русских бесчинствах оставлено им в «Дневнике писателя»! Но как заметил Вадим Полонский, «Достоевский берет фотографию из уголовной хроники и превращает ее в икону». Замените слово «уголовной» на слово «военной» — и получите правду Достоевского.

https://xn--r1a.website/theologmemory/103

Да и потом — неужели борьба с Богом не может быть праведной? Вспомним Иакова, который после схватки с Богом стал Израилем; вспомним Иова, который никак не мог успокоиться, покуда Бог не согласился выйти к нему на тяжбу. Вспомним кьеркегоровское «абсолютное отношение к Абсолюту», то, как он описывает Авраама.

Кому интересно: писал об этом здесь и здесь.

Кстати, вот я написал, что Достоевский научил меня прислушиваться к народу. И что он сам научился этому на каторге. А что такого ему там народ рассказал? Вот что: между ним, каким-никаким барином, и ими, бесправными каторжными мужиками— пропасть непонимания. Которую едва ли когда-нибудь удастся заполнить социалистическими учениями. И любые попытки пойти на «сближение с народом» будут оборачиваться прелестью и обманом — прежде всего, самого народа.

Кроме того, Достоевский узнал, что он для народа — ребёнок. К нему там относились как к дитяте: глупый, жизни не знает, от всего беречь надо. Но тут не было пренебрежения, а была почти материнская, умилительная забота.

Что ещё более интересно: и славянофилы, и вслед за ними Достоевский развивали идею о русских как народе-ребёнке: мол, не угашены ещё цивилизационным нагаром, несут в себе чистоту православия. Если русские и делают какое злодеяние, то с детской наивностью и искренностью.

Ещё раз: барин для мужика — дитятко, но и мужик для (слаянофильствующего) барина — дитятко, у которого надо учиться: «Будьте как дети». А над всей этой «детской церковью» (очень удачная фраза Бахтина) возвышается Царь-батюшка. Которому тоже, кстати, русский народ по-матерински сострадает: ведь он берет на себя ту страшную ношу — игру в политику, от которой сам народ отказывается. Отсюда идея исконной аполитичности русских, высказанная Аксаковым.

Тянет на манифест ☝️

Прочитал у философа Сюндюкова (ТГ «Лаконские щенки» (https://xn--r1a.website/hungryphil/1269)), что Достоевского на каторге простые люди воспринимали как ребенка, и что вообще русское простонародье именно так воспринимало своих бар – мол, ничего сами не могут, простейшего не понимают, беспомощны как дети. Причем точно такое же отношение – как к взрослым детям, нуждающимся в постоянном контроле и даже в «сильной руке» - было у дворянства по отношению к крестьянам...
Любопытно, что Н.С. Трубецкой в «Европе и человечестве» пишет,что точно так же - как к неразумным детям-переросткам - относились европейцы к «дикарям», а «дикари» к европейцам. Трубецкой даже своеобразно объяснял это – тем, что при первой встрече бросаются в глаза общечеловеческие родовые черты, общие у представителей всех цивилизаций и преобладающие у детей, а приобретенные черты характера, которых больше у взрослых, разные у англичанина и полинезийца и они отходят на «второй план» и не замечаются.
Интересно, что Трубецкой вполне мог сделать такие выводы на основе наблюдений за крестьянами. Во время революции 1905 года, еще ребенком, он лично наблюдал жестокости крестьянского бунта, ненависть крестьян даже к добрым помещикам. Все помещики для них были чужаки, на которых нормы морали не распространялись – и наоборот, конечно... Биографы сообщают, что мать Трубецкого говорила ему после этого: «запомни, мужик – наш враг». Позднее, в 1925 году в «Наследии Чингисхана» Трубецкой скажет про романовскую империю, что народ там жил как под иностранной оккупацией и видел в своих барах колонизаторов-иноземцев....

пока бушует shitstorm вызванный инициативой Прилепина под названием ГРАД я сформулировал свои предложения по формированию позитивной повестки в культуре. оппоненты убежденно выписывают друг друга из русских, но Боже мой, как это скучно. Интересно ведь строить новое, а не мечтать о сведении исторических счетов. я попытался задуматься о будущем.

https://m.vz.ru/opinions/2022/8/9/1170961.html

Тысячу раз да.

Не знаю, уж намеренно ли, но автор здесь почти дословно цитирует Ивана Карамазова:

«Не хочу я, наконец, чтобы мать обнималась с мучителем, растерзавшим ее сына псами! Не смеет она прощать ему! Если хочет, пусть простит за себя, пусть простит мучителю материнское безмерное страдание свое; но страдания своего растерзанного ребенка она не имеет права простить, не смеет простить мучителя, хотя бы сам ребенок простил их ему! А если так, если они не смеют простить, где же гармония?»

А потом у Ивана идёт очень красивая метафора об эвклидовом разуме. Как у Эвклида параллельные прямые не могут пересечься, так и Иван своим «эвклидовым разумом» не способен понять, как возможно прощение мучителя. Христос один мог, но он был Бог, а мы, говорит Иван, отнюдь не боги. И билет я возвращаю.

Вот и нам бы слезть с этих эвклидовых рельс. В этом контексте я очень люблю вспоминать фильм Ким Ки Дука «Пьета», его финальную сцену. Не буду спойлерить, лишь намекну: как Мария могла простить Богу смерть своего сына?

Правда, чтобы мы могли простить большевиков — «наших матерей, наших отцов» — они должны захотеть, чтобы их простили. А для этого они должны признать свою вину.

Но мертвецы не умеют просить прощения.

Постер к «Пьете»

Что ж, согласен целиком и полностью. И в нынешних тенденциях кэнцеллинга — как внутреннего, так и внешнего — мне веет ароматом расстрельных рвов.

Карамазовский вопрос дерзновеннее, и ответ на него если и может быть дан, то лишь Христом в веке будущем. Или же это будет ответ Бога вопрошающему Иову: «Отступится ли тот, кто прекословит
Всесильному? Пусть обличающий Бога ответит!».

И любой вопрос о прощении тоже может быть решён или непосредственно жертвой и мучителем, или Христом. Поэтому я и не дерзаю ставить его таким образом. Не мне прощать тех людей.

Но в наши дни, идеологические наследники мучителей порой не способны даже на банальное «ну не хорошо как-то вышло». Всегда найдутся желающие рассказать про «и правильно стреляли» и про соху с ядерным оружием. И вот тут-то и коренится огромный ценностный разрыв. Даже самый махровый антисоветчик, что-нибудь в СССР да любит, это правда. Кому кино, кому пломбир, кому диамат - утрируя, это первые стежки, с которых можно попробовать заново сшить драную ткань нашей истории. Но расстрельный ров стёжками не зашьёшь. По крайней мере, пока будет много тех, кто отстаивает право на существование «правильных расстрельных рвов».

Художники, есть возможность заняться реальным делом, то есть настоящим искусством. Как-то писал о коммерческой природе совриска. С помощью этого аукциона ее можно преодолеть: