Руслан Кацагаджиев поставил в Петербурге спектакль-фэнтези о русалках

21 и 22 января на площадке Театра Поколений в Петербурге играют премьеру спектакля для подростков «Русалки». Это постановка Независимого проекта режиссёра Руслана Кацагаджиева по мотивам славянской мифологии.

«Жанровая особенность спектакля заключается в мистической составляющей и близка к „хоррору“, — рассказывает о постановке Руслан Кацагаджиев. — Поведение персонажей узнаваемо, понятно нашему зрителю; ребята, завтрашние взрослые, должны видеть на сцене таких же людей, с близкими им проблемами, страхами и надеждами. Мифические персонажи истории решаются через ассоциативный поиск прототипов из реальной жизни».

Подробности — по ссылке.
Мы ВКонтакте.

Пока я пишу про "Отелло" Рощина, посмотрите, пожалуйста, на "Отелло" Оливера Паркера с Фишборном и Кеннетом Брана в роли Яго.

стихи отсюда

Настроения добавляют сториз Жойдика. Тем и держимся.

Когда очень любишь Аничков дворец.

​​Итак, «Отелло» Рощина, на которого я для максимальной объективности и точности анализа сходила дважды. Ладно, вру, просто понравилось))

Спектакль состоит из трех частей – версии Дездемоны, Отелло и Яго. При взгляде с трёх сторон на одну и ту же историю лично у меня возникло ощущение трёхмерного пазла, когда, даже зная сюжет, сам у себя в голове всё это взаимоувязываешь.
Отдельная благодарность от меня за то, что версию Дездемоны поставили первой – с её точки зрения ВООБЩЕ непонятно, что случилось, почему это всё на неё валится, чем она это заслужила и как это исправить. Часто Дездемону делают жертвенной, хрупкой, покорной, печальной до невозможности, трепетной такой ланью – местная же Дездемона боевая, сильная, как-то по-детски обиженная до слёз, бросающая Отелло вызов своими закономерными вопросами, претензиями – с криками и настоящей борьбой на полу мокрой душевой кабины. Эта Дездемона-воин полна горькой, беспробудной любовью, но будет биться до последнего дыхания – не столько даже за себя, сколько за свою идеальную жизнь с любимым человеком, пусть он и пытается убить её борцовским захватом.

​​Помимо складывающегося из разных деталей сюжета, очень занятно наблюдать за тем, насколько разные все персонажи в восприятии друг друга. Отелло в глазах Дездемоны – немногословный, хмурый, полубезумный от непонятной застившей ему глаза тьмы глубоко несчастный и выжигающий всё рядом человек, с которым она готова быть до конца и дальше, ради которого (не ради себя!) она пытается оправдаться. Дездемона в глазах Отелло – «прекрасный воин», карающая валькирия в латах с сияющими глазами, и эта же сила и внутренняя уверенность оборачивается потом в глазах Отелло в независимость, ехидство, развратность и откровенную насмешку. В глазах Яго Дездемона – взбалмошная госпожа с придурью и непредсказуемыми поступками, Отелло – тупоголовый баран, которому можно скормить всё что угодно и вертеть без малейших усилий. Кассио в версии Дездемоны – безобидный инфантильный юнец, в версии Отелло – коварный соблазнитель, в версии Яго – красивое животное с одной мозговой извилиной (да, Яго вообще не очень высокого мнения об умственных способностях остальных). Версия Дездемоны – про непонимание и непреодолимый барьер, версия Отелло – про неконтролируемый гнев и презрение внутрь и вовне, версия Яго – практически стендап про легкие махинации в сочетании с завистью, вымученным равнодушием и больным злорадством. Анализировать так можно долго, важно одно – Рощин дал нам возможность посмотреть на одних и тех же персонажей в исполнении одних и тех же актёров через призму разного восприятия, и это так круто, что за одно это стоит сходить посмотреть спектакль. Я бы хотела много кого так разложить – мы все смотрим на, например, Гертруду из гамлетовского ракурса, а ведь в глазах Клавдия она совершенно другая.

​​Не перестаю восхищаться сценографией. Рощинская монументальность уже который раз повергает меня в какой-то священный трепет в сочетании с неуверенными смешками от вмонтированного в бетонные стены плеера, домофона и жалюзей. Серое пространство «Отелло» напоминает то ли крепость, то ли храм, то ли «Confession» из Vampire: The Masquarade, то ли всё сразу. Есть и занятные нюансы на уровне домыслов – Дездемону окружают непреступные стены, у Отелло пространство изменяется от агарофобии до клаустрофобии, у Яго вообще показывают изнанку стен, изначально помещая его на лестницу выше остальных. Уж что-что, а смотришь на рощинскую сцену всегда с открытым ртом. Финальная сцена с её зловещей, как в море, симметричностью тел, висящими с потолка тушами свиней и телом Дездемоны и внезапными выстрелами выглядит особенно монументально, и болтовня шута не может сбить этого торжественного грязного пафоса.
Speaking of, вот к шуту у меня есть несколько вопросов – точнее, к его наличию и поведению на сцене. Лично у меня ничего, кроме кринжа, он не вызвал, так что если цель была в этом – добились. Но в целом странная какая-то цель.

​​При этом Рощин отлично умеет вплетать какой-то интуитивный юмор в общее повествование так, что ты не знаешь, уместно ли над этим вот в данный момент смеяться, или всё-таки не очень, но смешно же!! Я не очень понимаю тех, кто смеется над убийством Дездемоны (в любой версии) или над застреленной горничной, но, например, с бравых собравшихся на войну офицеров при латах и серых чемоданах на колесиках и с разлетающихся в разные стороны ботинок Кассио я хрюкнула.

Из актеров никого особо отмечать не вижу смысла, хороши все, а настолько, чтобы выделить – никто. Разве что лишний раз зачту плюсик в карму Жизневскому за то, что он с такой лёгкостью играет самовлюблённых дураков, так и до Эгьюйчика недалеко.