В Хобарте (Тасмания) вижу красивый дворик, заглядываю сфоткать. Это дом престарелых, утопающий в зелени и цветах, с видом на море. Навстречу по улице идёт бабуля с пакетом из магазина, улыбается, здоровается.
- Тут очень красиво, - искренне говорю я.
- Невероятно! А вот это вишня, представляете? Я здесь живу, мне кажется, тут просто потрясающе. Так что увидимся чуть позже, когда вы станете постарше, хорошо?

Покупаю на почте марки для открыток. Юноша за кассой листает альбом с марками, файлы подписаны "Австралия", "Новая Зеландия", "Азия", "Африка", "Америка", "Европа". Растерянно уточняет:
- А Россия в Европе?..
- ...я даже не знаю, как вам ответить. Между Европой и Азией?..
- Надо выбрать(
- Тогда пусть будет в Европе.

Пока шла через парк к месту отправления автобуса, который должен отвезти меня на гору, мимо пролетает трое пацанов на велосипедах. На пристани водитель автобуса - седой, жизнерадостный, с громогласным голосом и отменным австралийским английским - шикает на пацанов. Их сюда стеклось с десяток. Все на велосипедах и в шлемах, все худые, загорелые, лет 12-14. Водитель опускает крепёж для велосипедов, пацаны закидывают свои и гурьбой лезут в автобус. Сидят на последнем ряду тихо, послушно, переговариваются как шуганутые говорливые воробьи. Все мы, купившие билет на эту экскурсию, заходим следом, для двух немцев места не хватает. Водитель залихватски свистит:
- Эй, пацаны на галёрке, два человека сюда, быстро, будут у вас лучшие места.
Двое летят сверху, садятся - один у входной двери на ящик, второй на пол. Болтают друг с другом и с водителем всю дорогу в гору, непоседливые, меняются местами каждую минуту. Водитель останавливает на первой смотровой, и пацаны высыпаются из автобуса, хватают велосипеды, исчезают на тропинке. Молодые, бесстрашные, все в пластырях.
- Они так весь день катаются, - поясняет водитель, когда туристы возвращаются в автобус. - Сейчас будут спускаться по горной тропе вниз, потом опять попросятся подкинуть. Ну, мне не жалко.
Везёт нас дальше, выше, пока не добираемся до верха горы.

Пацанов не сфоткала, но вид с горы вот:

В реабилитационном центре для диких животных Боноронг остаются только те, кто уже не выживет сам по себе. Например, Джорджи. Джорджи – маленький ехидн, которого удалось спасти после нападения собаки, пусть и ценой одной из четырех лап. Теперь Джорджи целеустремлённо хромает.

Водитель большого туристического автобуса в Брисбене работает с маленькой собачкой. Её зовут Санни, у Санни есть мягкая подстилка и лучшее место. На каждой остановке все выходящие из автобуса туристы гладят спокойную облизывающую себе нос Санни, гладят снова по возвращению. Очень трудно не погладить маленький темноглазый комок. Сколько разных рук всех возможных национальностей гладили Санни, можно только догадываться.

Эту книгу я купила наугад на развале в Йоханнесбурге за три копейки, и не пожалела ни секунды.

Она великолепно написана. До самого конца ни одной фальшивой, как идеально написанная и исполненная симфония. Местами её тяжело читать, во многом – именно потому, как хорошо она написана. Так тяжело смотреть на растаптываемый тяжёлым ботинком цветок, когда ты видишь и чувствуешь всё в мельчайших деталях.

В центре сюжета пятнадцатилетний Мунго. Его мать пьёт, буянит и молодится, пытается найти своё счастье и по-преступному пренебрегает детьми. Его старшая сестра заменяет ему мать, моралистка и отличница, совращённая старым преподавателем истории искусств. Его старший брат – лидер местной бандитской группировки, устраивающей жесткие кровавые набеги и месилово. Его сосед бьёт свою тихую жену за проигрыш его футбольной команды, другого его соседа гнобят и кошмарят всем районом за то, что он холостяк. Они живут на улицах Глазго где-то в девяностых, и тут нет цветов – только тяжёлые ботинки, в мире, где выживают силой и брутальностью. Его семья пытается сделать из него настоящего мужчину, чтобы дать ему хоть какой-то шанс выжить в этом мире, но Мунго не предназначен для него. Он мягкий, прощающий свою мать всегда, несмотря ни на что, у него нет друзей, потому что все боятся его старшего брата, он далек от насилия и от всех мужских правил улиц Глазго. Его история разворачивается перед глазами как лепестки бутона, и да, читать это страшно, но всё равно всегда есть свет и надежда и любовь, и поэтому ты читаешь и читаешь и читаешь, как будто падаешь в ямы и вылезаешь из них по острым камням.

Меня подкупило, насколько виртуозно автор плетёт текст, сюжет и своих персонажей. Они логичные ВСЕ – и все живые, удивительно настоящие. У меня такое ощущение было от персонажей Ле Карре – как будто они сейчас в дверь зайдут или улицу перед тобой перейдут. Они совершают ужасные, отвратительные поступки, но ты понимаешь, почему они их совершают. Не принимаешь, но понимаешь мотивацию и внутреннюю логику и поведение каждого из них. Это опасные городские джунгли, живущие по своим законам, и их обитатели, выживающие как могут. И финал, какой же правильный у книги финал, даже если тебе хочется, дочитав, бить ею себя по голове во фрустрации...

Мне хочется увидеть фильм или сериал по ней вдобавок к тому, который уже посмотрела в голове. Пока читаешь, не просто видишь их всех – даже вкус крови и запах луговых трав и городской пыли чувствуешь.

Книга на английском, и ней одну из ключевых ролей играют запретные ныне для русского языка темы, поэтому вряд ли её где-то можно найти в переводе. Но если вы читаете на английском, я могу вам её отдать или послать, напишите мне.

В ОТЛИЧИЕ ОТ ВЫШЕСКАЗАННОГО, эта книга, купленная мной в аэропорту Мельбурна, оказалась просто набором высокохудожественных нцшных фичков на тему древнегреческих мифов)) Ифис и Ианфа (неплохо), Икар и Аполлон (ПЛОХО), Эвридика (очень интересно описан ад и пребывание в нём), Артемида и Каллисто (неплохо) и история прекрасного сына Гермеса и Афродиты, которого вы сами можете назвать. Много богов, природы и секса. Прочитала за 5 часов в самолёте.

P.S. Стикер не на обложке, стикер мой, там слишком греческое.

И так как кто-то не выдержал литературного спама и отписался, вот фотография из Тасмании. Это высохший пень огромного дерева, в котором из семени выросла маленькое молодое дерево. Можно ли считать его тем же самым деревом? Отпрыском? Духовным перерождением? Вижу в этом что-то космически прекрасное. Рядом стоит наш гид Николас, и большую часть поездки Николас был в маске и без шляпы, поэтому когда он вышел из машины и вошёл в режим лесного рейнджера и экзальтрованного ботаника с британским акцентом, мы его не сразу узнали.