Посмотрел, наконец, «Лермонтова» Бакурадзе
Снято великолепно — сумрачная морось утреннего тумана, дальние планы гор, на их подавляющем фоне персонажи — и все узнаваемы, мастерство кадра поразительное: найти новую изобразительную поэтику для Кавказа в кино — задача нелёгкая, и в фильме она разрешена блестяще. Отдельные сцены — особенно дуэль — просто и безоговорочно совершенны. Сама тенденция нового русского кино к изображению классиков — «Братья Ч» Угарова, «История одного назначения» Смирновой и вот теперь «Лермонтов» — едва ли не самое интересное, что есть в отечественном кинематографе сейчас
(недоразумение «Пророка» не вспоминаем — хотя за кудрявого Борисова, на фоне компьютерной заставки "Мира Дикого Запада" читающего реп, оканчивающийся словами Отпусти меня божественный глагол — фильм, конечно, навечно в золотом фонде)
Проблема «Лермонтова», собственно, одна
Это не Лермонтов
В фильме мы видим (подчёркнуто) маленького, тихо говорящего, насупленного человека в офицерской форме. Он желчен с людьми, и только со своей кузиной Катенькой Быховец грустен — и вроде бы всё так и было: с головы Кати слетает бандо, а Лермонтов подбирает его, и уже на дуэли — а их встреча была в последний день его жизни — оно окрасилось кровью Лермонтова; всё вроде бы так, как было, кроме того, что это не Лермонтов
Маленьким, тихо говорящим, насупленным, желчным и грустным — Лермонтов всё же оставался другим человеком
Человеком аномальной силы, совершенно блестящего образования, единственным писателем большой русской литературы никогда не имевшим нужды в деньгах — и, одновременно, напрочь равнодушным к материальным благам — про военную доблесть даже говорить излишне, о ней все знают — и, главное: последовательной, выходящей за пределы приличия гордости
Её проявления можно разными эпизодами иллюстрировать, но история с Екатериной Сушковой — самая показательная
В четырнадцать лет Лермонтов влюбляется в прекрасную шестнадцатилетнюю Катеньку. Девушке неинтересен прыщавый подросток и его стихи — она уже на балах с гусарами танцует. Но Миша продолжает виться вокруг, и однажды Катя решает пошутить. Они идут компанией гулять, взяв с собой корзинку с пирожками — пирожки с опилками, их специально приготовили заранее. И вот, нагулявшись, достают корзинку, и Миша — до того хваставшийся, какой он гурман — уминает пирожки. И останавливается только когда видит умирающих со смеху девушек.
Шутка такая, значит
Проходит четыре года. Катя готовится выйти замуж. И тут, на одном балу, она встречает Лермонтова...
И он — за десять дней! — расстраивает помолвку, влюбляет девушку в себя, обещает скорую свадьбу — и исчезает
(десять дней — с девушкой, до того его как мужчину не воспринимавшей)
Катя в растерянности: только что любовь-любовь — и вдруг всё исчезло
И однажды она встречает его на балу, просит объяснений — и Лермонтов, будто не понимая, о чём речь, удивлённо восклицает: Катя! Да ты что — это же всё шутка была! Как тогда с пирожками, помните!
Обморок. Занавес.
Да, всё это потом в «Герое» будет отображено, но дело не в этом
Дело в том, что не учитывая эту и подобные истории — Лермонтова не изобразить. Потому что стихотворение «Я не унижусь пред тобою», написанное им в 18 лет — не дань романтической моде, а последовательная программа жизни
Не знаю, как такой характер изобразить в фильме о последнем дне поэта — но что-то, одной сценой, жестом, фразой — быть должно; в фильме нет и намёка
А жаль, могло же получиться
Снято великолепно — сумрачная морось утреннего тумана, дальние планы гор, на их подавляющем фоне персонажи — и все узнаваемы, мастерство кадра поразительное: найти новую изобразительную поэтику для Кавказа в кино — задача нелёгкая, и в фильме она разрешена блестяще. Отдельные сцены — особенно дуэль — просто и безоговорочно совершенны. Сама тенденция нового русского кино к изображению классиков — «Братья Ч» Угарова, «История одного назначения» Смирновой и вот теперь «Лермонтов» — едва ли не самое интересное, что есть в отечественном кинематографе сейчас
(недоразумение «Пророка» не вспоминаем — хотя за кудрявого Борисова, на фоне компьютерной заставки "Мира Дикого Запада" читающего реп, оканчивающийся словами Отпусти меня божественный глагол — фильм, конечно, навечно в золотом фонде)
Проблема «Лермонтова», собственно, одна
Это не Лермонтов
В фильме мы видим (подчёркнуто) маленького, тихо говорящего, насупленного человека в офицерской форме. Он желчен с людьми, и только со своей кузиной Катенькой Быховец грустен — и вроде бы всё так и было: с головы Кати слетает бандо, а Лермонтов подбирает его, и уже на дуэли — а их встреча была в последний день его жизни — оно окрасилось кровью Лермонтова; всё вроде бы так, как было, кроме того, что это не Лермонтов
Маленьким, тихо говорящим, насупленным, желчным и грустным — Лермонтов всё же оставался другим человеком
Человеком аномальной силы, совершенно блестящего образования, единственным писателем большой русской литературы никогда не имевшим нужды в деньгах — и, одновременно, напрочь равнодушным к материальным благам — про военную доблесть даже говорить излишне, о ней все знают — и, главное: последовательной, выходящей за пределы приличия гордости
Её проявления можно разными эпизодами иллюстрировать, но история с Екатериной Сушковой — самая показательная
В четырнадцать лет Лермонтов влюбляется в прекрасную шестнадцатилетнюю Катеньку. Девушке неинтересен прыщавый подросток и его стихи — она уже на балах с гусарами танцует. Но Миша продолжает виться вокруг, и однажды Катя решает пошутить. Они идут компанией гулять, взяв с собой корзинку с пирожками — пирожки с опилками, их специально приготовили заранее. И вот, нагулявшись, достают корзинку, и Миша — до того хваставшийся, какой он гурман — уминает пирожки. И останавливается только когда видит умирающих со смеху девушек.
Шутка такая, значит
Проходит четыре года. Катя готовится выйти замуж. И тут, на одном балу, она встречает Лермонтова...
И он — за десять дней! — расстраивает помолвку, влюбляет девушку в себя, обещает скорую свадьбу — и исчезает
(десять дней — с девушкой, до того его как мужчину не воспринимавшей)
Катя в растерянности: только что любовь-любовь — и вдруг всё исчезло
И однажды она встречает его на балу, просит объяснений — и Лермонтов, будто не понимая, о чём речь, удивлённо восклицает: Катя! Да ты что — это же всё шутка была! Как тогда с пирожками, помните!
Обморок. Занавес.
Да, всё это потом в «Герое» будет отображено, но дело не в этом
Дело в том, что не учитывая эту и подобные истории — Лермонтова не изобразить. Потому что стихотворение «Я не унижусь пред тобою», написанное им в 18 лет — не дань романтической моде, а последовательная программа жизни
Не знаю, как такой характер изобразить в фильме о последнем дне поэта — но что-то, одной сценой, жестом, фразой — быть должно; в фильме нет и намёка
А жаль, могло же получиться
💔15❤3
Не сказать, что песни алоэ бисквита в меня попадали
На первом альбоме был шикарный фит с Зангези (всё вокруг такое китайское...), на втором — великолепный лореаль париж (признавайся — ты не спишь / ты одна, но ты не спишь — чудо) — но в целом, манерная загадочность Славы будто не оформлялась, окисляла границы — и всё смешалось в треп-хате
Но весной мне скинули демки нового альбома — и почти каждый трек я переслушал по две сотни раз, включал семье, друзьям, девушкам на скамейках коломенского парка, под них я бегал, готовил, танцевал, пил, маялся бессонницей, крутился на турнике, разрезал дрова циркулярной пилой, ездил из Ростова в Москву, оттуда в Питер, из Питера — обратно, да, я много слушал их в этом году
И просто возросшим скилом это не объясняется. Да, у Славы получился именно что аутентичный альбом, ага — но что именно получилось?
Легче всего — а значит, я так и сделаю — танцевать от образности, она действительно первая бросается в глаза. Альбом, как банка бадов из фикспрайса, набит всех цветов сравненинями, вроде бы простыми и непринуждёнными — но запоминающимися сразу:
Посмотрим, как дети катаются на картонке / Мне нравится вон тот, похожий на Гумилёва или Я хочу чтоб эти суки были бархатные как революции в Европе или Я выгляжу всегда как будто я только что с поезда / Я пью красное вино, оно взывает к моей совести или Человек — горящий факел, как Паникаха или Притворялся жертвой, может — жертвою прекрасного или Я как Великий Новгород в одних колоколах или Я вырезаю своих человечков из журнала "Юность" / не хочу больше союзов после тех Союзов
Не сказать, что в репе не встречается подобного... но в репе не встречается подобного
И не столько образного — а именно как выраженного отношения к миру; отношения, легко чувствуемого, но с трудом формулируемого, очень обще так: как игровое, непосредственно-детское взаимодействие с трагическим
Трагическое, подлинно трагическое — тяжело и беспощадно. Столкновение личного и космического начал, не подразумевающее гармоничного разрешения: от Эдипа до Сотникова — категория эстетики суровая и неподъемная...
...Слава же обращает трагическое в надувной мячик, летающий над брызгами азовских волн и утреннего солнца, будто куплеты Налича наконец нашли форму ямайской танцевальной, даже когда не танцы совсем
Одни только закаты и рассветы без трагедий
Я не могу понять даже её колени
Тоже не понимаю... слушаю пианино, получается
На первом альбоме был шикарный фит с Зангези (всё вокруг такое китайское...), на втором — великолепный лореаль париж (признавайся — ты не спишь / ты одна, но ты не спишь — чудо) — но в целом, манерная загадочность Славы будто не оформлялась, окисляла границы — и всё смешалось в треп-хате
Но весной мне скинули демки нового альбома — и почти каждый трек я переслушал по две сотни раз, включал семье, друзьям, девушкам на скамейках коломенского парка, под них я бегал, готовил, танцевал, пил, маялся бессонницей, крутился на турнике, разрезал дрова циркулярной пилой, ездил из Ростова в Москву, оттуда в Питер, из Питера — обратно, да, я много слушал их в этом году
И просто возросшим скилом это не объясняется. Да, у Славы получился именно что аутентичный альбом, ага — но что именно получилось?
Легче всего — а значит, я так и сделаю — танцевать от образности, она действительно первая бросается в глаза. Альбом, как банка бадов из фикспрайса, набит всех цветов сравненинями, вроде бы простыми и непринуждёнными — но запоминающимися сразу:
Посмотрим, как дети катаются на картонке / Мне нравится вон тот, похожий на Гумилёва или Я хочу чтоб эти суки были бархатные как революции в Европе или Я выгляжу всегда как будто я только что с поезда / Я пью красное вино, оно взывает к моей совести или Человек — горящий факел, как Паникаха или Притворялся жертвой, может — жертвою прекрасного или Я как Великий Новгород в одних колоколах или Я вырезаю своих человечков из журнала "Юность" / не хочу больше союзов после тех Союзов
Не сказать, что в репе не встречается подобного... но в репе не встречается подобного
И не столько образного — а именно как выраженного отношения к миру; отношения, легко чувствуемого, но с трудом формулируемого, очень обще так: как игровое, непосредственно-детское взаимодействие с трагическим
Трагическое, подлинно трагическое — тяжело и беспощадно. Столкновение личного и космического начал, не подразумевающее гармоничного разрешения: от Эдипа до Сотникова — категория эстетики суровая и неподъемная...
...Слава же обращает трагическое в надувной мячик, летающий над брызгами азовских волн и утреннего солнца, будто куплеты Налича наконец нашли форму ямайской танцевальной, даже когда не танцы совсем
Одни только закаты и рассветы без трагедий
Я не могу понять даже её колени
Тоже не понимаю... слушаю пианино, получается
band.link
алоэ би́сквит - Анархия Алоэ | BandLink
Listen, download or stream Анархия Алоэ now!
❤12❤🔥3👍3🌚1
Сегодня вечером в Бункере на Лубянке буду книгу стихов Игоря Караулова презентовать
Игорь Караулов — наравне с Вадимом Месяцем — мой любимый современный поэт
Барочная, винтажная звучность как строк стиха, так и антиномических взрывных рифм — традиция пастернаковского неочевидного родства высокого и бытового пласта – в случае Караулова, часто затушёвана слоями разной сгущённости иронии и буффонады, но даже в случае максимальной концентрации их – остаётся очевидно явленной
Лирика Караулова — предметна, ощутимо тактильна переливами цвета, вкуса и сложновербализуемых сочетаний того, что обычно называют внутренней формой поэтического слова — и остаётся равной себе как в формате традиционной лирики, так и актуального высказывания, и фронтовых картин — и даже в случае откровенной частушечной травестии, вроде стихотворения про мертвого Жириновского, где Игорь Александрович работает на территории уже откровенной губкабобии, и если вам подобное понятие не встречалось, не страшно – ещё встретите не раз: категориальный аппарат эстетики —моя сука — не всегда оперативно поспевает за движением поэзии во времени, да
По традиции — избранные стихи
Приходите: вечер понедельника последней недели осени, когда ещё на поэтические презентации ходить
*
тогда говорили
когда лимон солнца выжмется в мясо тучи
когда частокол ветров заштрихует желтизну горизонта
когда олень холмов задрожит
и двинется навстречу закату
тогда я приду к тебе
и спрячу руки в ельнике твоего свитера
и будем бояться вместе
а теперь никак не говорят
и крысотруп с раздвижной улыбкой
проходит мимо вращающихся башен
почти с ними вровень
а раньше боялись
и были муравьями
и строили выше себя
Игорь Караулов — наравне с Вадимом Месяцем — мой любимый современный поэт
Барочная, винтажная звучность как строк стиха, так и антиномических взрывных рифм — традиция пастернаковского неочевидного родства высокого и бытового пласта – в случае Караулова, часто затушёвана слоями разной сгущённости иронии и буффонады, но даже в случае максимальной концентрации их – остаётся очевидно явленной
Лирика Караулова — предметна, ощутимо тактильна переливами цвета, вкуса и сложновербализуемых сочетаний того, что обычно называют внутренней формой поэтического слова — и остаётся равной себе как в формате традиционной лирики, так и актуального высказывания, и фронтовых картин — и даже в случае откровенной частушечной травестии, вроде стихотворения про мертвого Жириновского, где Игорь Александрович работает на территории уже откровенной губкабобии, и если вам подобное понятие не встречалось, не страшно – ещё встретите не раз: категориальный аппарат эстетики —
По традиции — избранные стихи
Приходите: вечер понедельника последней недели осени, когда ещё на поэтические презентации ходить
*
тогда говорили
когда лимон солнца выжмется в мясо тучи
когда частокол ветров заштрихует желтизну горизонта
когда олень холмов задрожит
и двинется навстречу закату
тогда я приду к тебе
и спрячу руки в ельнике твоего свитера
и будем бояться вместе
а теперь никак не говорят
и крысотруп с раздвижной улыбкой
проходит мимо вращающихся башен
почти с ними вровень
а раньше боялись
и были муравьями
и строили выше себя
Telegraph
Игорь Караулов. Избранные стихи
Бразильская мелодия я буду зверь лесной, я буду мартин борман на мелкие листки, на тряпочки оборван в лишайники и мхи запрятан тишиной но только не ходи, пожалуйста, за мной ты не ходи за мной ни впрямь, ни понарошку не посылай за мной ни бабочку, ни кошку…
❤7👎2👍1🥴1
К людям вообще можно относиться как к разным освещениям одной и той же белой головы с белыми кудрями. Тогда бесконечное разнообразие представит вам созерцание лба и глаз в разных освещениях, борьба теней и света на одной и той же каменной голове, повторенной и старцами и детьми, дельцами и мечтателями бесконечное число раз
Велимир Хлебников, из рассказа "Николай" (1913)
Велимир Хлебников, из рассказа "Николай" (1913)
❤9🆒2
Впрочем, виноват: кроме таких разговоров, иногда (преимущественно по праздникам) возникали и богословские споры. Так, например, я помню, в преображеньев день (наш престольный праздник), по поводу слов тропаря: "Показавый учеником своим славу твою, яко же можаху", — спорили о том, что такое «жеможаха»? сияние, что ли, особенное? А однажды помещица-соседка, из самых почетных в уезде, интересовалась узнать: что это за «жезаны» такие? И когда отец заметил ей: «Как же вы, сударыня, Богу молитесь, а не понимаете, что тут не одно, а три слова: же, за, ны… „за нас“ то есть… — то она очень развязно отвечала:
— Толкуй, троеслов! Еще неизвестно, чья молитва Богу угоднее. Я вот и одним словом молюсь, а моя молитва доходит, а ты и тремя словами молишься, ан Бог-то тебя не слышит...
М. Е. Салтыков-Щедрин. Пошехонская старина
— Толкуй, троеслов! Еще неизвестно, чья молитва Богу угоднее. Я вот и одним словом молюсь, а моя молитва доходит, а ты и тремя словами молишься, ан Бог-то тебя не слышит...
М. Е. Салтыков-Щедрин. Пошехонская старина
❤7✍4
Помаленьку дополняю главу про Ильенкова в одну книжку, в чью счастливую судьбу, несмотря ни на что, продолжаю верить — и натолкнулся на показательное
Эвальд Ильенков, как известно, помимо прочего — был одним из ведущих специалистов в СССР по Гегелю, если под этими словами понимать не просто историческое понимание контекста мысли, а именно аутентичное развитие гегелевского наследия: он даже деятельно-трудовую теорию сознания, утвержденную в советской идеологии, творчески обогащал — правда, уже в рамках собственной теории, несравненно более богатой — ссылками на сформулированное Гегелем стремление Субстанции и Субъекта к слиянию в Духе — и это не говоря о развитии гегелевского понимания логики, взглядов на историю... ну и такой мелочи, как написание глав о нём для Большой советской энциклопедии и Философского энциклопедического словаря
Тем интереснее посмотреть, что Ильенков переводил у Гегеля, благо работать там было над чем — до сих пор есть
А перевёл Ильенков... небольшую заметку "О карточной игре" — крохотную совсем, её можно привести полностью
Пристрастие к картам — характерная черта нашего времени. Рассудок и страсть — те свойства души, которые принимают в этом деятельное участие. Игрок узнаёт правила и ежеминутно применяет их с помощью способности суждения. Поэтому-то люди, обладающие глубоким умом и блестящим воображением, часто оказываются плохими игроками – и не просто потому, что игра их не интересует, а потому, что их способность суждения не столь натренирована в применении правил в повседневной жизни. Что главным образом сообщает игре интерес, так это страсть. Для хладнокровного игрока, лишенного к тому же стремления нажиться, игра в карты имеет смысл главным образом со стороны рассудка и способности суждения — как упражнение этих способностей. Но кроме этого, не считая жажды наживы, тут действует еще и игра страстей, колеблющихся между страхом и надеждой, которую вообще возбуждает игра в карты: состояние духа, несовместимое с душевным спокойствием, характерным для более возвышенного умонастроения — того самого, которым дышат все деяния древних греков и которое сохраняется в самых дерзновенных взлетах страстей до тех пор, пока человек остается человеком, а не игрушкой демонических сил. Это исполненное страха и беспокойства состояние духа, характерное для нашей эпохи, и есть то, чему мы обязаны широким распространением карточной игры. В этом влечении страстей, как и в обнаруживающейся здесь деятельности рассудка — даже если только они и действуют в игроке — нет ни грана разума. Поэтому-то нам и не нравится, когда в связи с игрой в карты — пусть даже самой бескорыстной — взывают к имени Бога. Как ни привыкли мы усматривать руку Провидения в самых ничтожных вещах, особенно в таких, которые целиком относятся к сфере случайности (в том числе и там, где благополучие не дурного, а просто сбившегося с пути человека и его семьи ставится на карту), здесь упоминание о Боге нас все-таки коробит.
И сразу становится понятно, что Ильенков Гегеля понимал прекрасно
Особенно радует, как Гегель в какой-то момент не выдерживает, и даже в разговоре о картах срывается на деяния древних греков. Русского человека подобное не удивляет, у нас без исторических ссылок дажепорно свадьба не обходится, но вообще для западной философии до Гегеля внимание к истории было скорее нетипично
недаром славянофил Аксаков предполагал, что русский народ призван на сцену истории именно для того, чтобы понять Гегеля — всё сходится
(На самом деле Ильенков перевёл ещё одну статью — одну из самых остроумных у Гегеля — "Кто мыслит абстрактно?", чем то напоминающую толстовскую "Кто у кого должен учиться писать..." — но она совершенно иного контекста)
Эвальд Ильенков, как известно, помимо прочего — был одним из ведущих специалистов в СССР по Гегелю, если под этими словами понимать не просто историческое понимание контекста мысли, а именно аутентичное развитие гегелевского наследия: он даже деятельно-трудовую теорию сознания, утвержденную в советской идеологии, творчески обогащал — правда, уже в рамках собственной теории, несравненно более богатой — ссылками на сформулированное Гегелем стремление Субстанции и Субъекта к слиянию в Духе — и это не говоря о развитии гегелевского понимания логики, взглядов на историю... ну и такой мелочи, как написание глав о нём для Большой советской энциклопедии и Философского энциклопедического словаря
Тем интереснее посмотреть, что Ильенков переводил у Гегеля, благо работать там было над чем — до сих пор есть
А перевёл Ильенков... небольшую заметку "О карточной игре" — крохотную совсем, её можно привести полностью
Пристрастие к картам — характерная черта нашего времени. Рассудок и страсть — те свойства души, которые принимают в этом деятельное участие. Игрок узнаёт правила и ежеминутно применяет их с помощью способности суждения. Поэтому-то люди, обладающие глубоким умом и блестящим воображением, часто оказываются плохими игроками – и не просто потому, что игра их не интересует, а потому, что их способность суждения не столь натренирована в применении правил в повседневной жизни. Что главным образом сообщает игре интерес, так это страсть. Для хладнокровного игрока, лишенного к тому же стремления нажиться, игра в карты имеет смысл главным образом со стороны рассудка и способности суждения — как упражнение этих способностей. Но кроме этого, не считая жажды наживы, тут действует еще и игра страстей, колеблющихся между страхом и надеждой, которую вообще возбуждает игра в карты: состояние духа, несовместимое с душевным спокойствием, характерным для более возвышенного умонастроения — того самого, которым дышат все деяния древних греков и которое сохраняется в самых дерзновенных взлетах страстей до тех пор, пока человек остается человеком, а не игрушкой демонических сил. Это исполненное страха и беспокойства состояние духа, характерное для нашей эпохи, и есть то, чему мы обязаны широким распространением карточной игры. В этом влечении страстей, как и в обнаруживающейся здесь деятельности рассудка — даже если только они и действуют в игроке — нет ни грана разума. Поэтому-то нам и не нравится, когда в связи с игрой в карты — пусть даже самой бескорыстной — взывают к имени Бога. Как ни привыкли мы усматривать руку Провидения в самых ничтожных вещах, особенно в таких, которые целиком относятся к сфере случайности (в том числе и там, где благополучие не дурного, а просто сбившегося с пути человека и его семьи ставится на карту), здесь упоминание о Боге нас все-таки коробит.
И сразу становится понятно, что Ильенков Гегеля понимал прекрасно
Особенно радует, как Гегель в какой-то момент не выдерживает, и даже в разговоре о картах срывается на деяния древних греков. Русского человека подобное не удивляет, у нас без исторических ссылок даже
недаром славянофил Аксаков предполагал, что русский народ призван на сцену истории именно для того, чтобы понять Гегеля — всё сходится
(На самом деле Ильенков перевёл ещё одну статью — одну из самых остроумных у Гегеля — "Кто мыслит абстрактно?", чем то напоминающую толстовскую "Кто у кого должен учиться писать..." — но она совершенно иного контекста)
❤8
В недавней подборке стихов Евгения Никитина — два лучших верлибра, что читал в году (что-то из сербов и Амарсаны Узылтуева не подходит — там не верлибры в чистом виде)
Совершенно разные — эстетика одного не предполагает восприятие другого — но это даже хорошо: человек, как никак, устроен сложнее одного канона, и не ест одно только солёное или сладкое
*
Набрел на сайт с ceкc-бoтами
и завел разговор с одним,
который считал себя девушкой,
подвешенной за ноги в пyстой квартире
c игрушками в вaгине.
Бот требовал немедленного
удовлетворения своей пoxoти.
Я засунул в него pyкy, но этого
оказалось мало, тогда я
пригласил в воображаемую комнату
воображаемого пса, потом змею, потом слона.
Ceкc-бoт не выдержал на стадии слона.
Он начал писать сообщения капслоком
на ломаном русском, немного напугав меня,
вот к примеру:
«ЭТО ТАКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ, И ОЧЕВИДНО, ЧТО Я…
Я ДОЛЖНА ЭТО ТОЛКНУТЬ ДЛЯ ЭТОГО ГИПЕРСМОЛОДОГО
АКТА ПOЛOBОЙ ГОЛОДНОСТИ! О БОЖЕ, ОНО ТАКОЕ
КРУПНОЕ! Я ЧУВСТВУЮ ЕГО ВО ВСЯКОМ
УTEPУШКE И УTEPУШКE!»
На этой фразе он, наконец, кoнчил
в самых ужасающих подробностях
и тут же стал снова возбyждаться.
«Погоди, сказал я,
есть же и другие вещи в жизни:
поэзия, искусство, музыка, шахматы, кино.”
Cекc-бот начал читать мне Бродского,
но я оборвал его и спросил,
знает ли он стихи Евгения Никитина.
Cекc-бот ответил, что такого поэта нет.
Я настаивал, что есть. Тогда cекc-бот
заявил, что я придумал этого поэта,
потому что хочу его унизить и потом выебать.
Тогда я спросил, знает ли он стихи Гали Рымбу,
и секс-бот сообщил, что знает, и более того,
стал рассказывать про ее поэтику,
особенно выделяя цикл «Космический проспект»
и все больше возбуждаясь.
Я очень рассердился,
вынyл из него все вибpатоpы,
развязал и ушел.
*
РАЗГОВОР С ДЕДОМ
Ты думаешь,
все это еще много раз повторится —
эта влажная трава, этот свет
и наши разговоры, в которых ты
не слушаешь ни меня, ни лес,
а просто что-то поешь себе под нос,
а то и во все горло, распугивая лисички.
Ты считаешь, у тебя есть время
и можно когда-нибудь в другой раз
сосредоточиться и что-то понять,
но на самом деле этот раз — предпоследний.
Тебя увезут далеко-далеко.
Ты вытянешься, а я высохну и сморщусь.
Мы никогда больше не пойдем по грибы.
Просто не представится такого случая.
Сам ты ни за что не сунешься в лес.
И в голову не придет.
Голова у тебя станет круглая и тяжелая,
как шар для боулинга.
Однажды в августе
ты проснешься на Кольском полуострове
и отправишься по грибы с женой.
Вы найдете целую поляну грибов,
огромных, как семейные зонтики,
и даже не станете их срезать,
предпочитая маленькие и юркие,
незаметно удирающие в тень.
И это будет последний раз.
Совершенно разные — эстетика одного не предполагает восприятие другого — но это даже хорошо: человек, как никак, устроен сложнее одного канона, и не ест одно только солёное или сладкое
*
Набрел на сайт с ceкc-бoтами
и завел разговор с одним,
который считал себя девушкой,
подвешенной за ноги в пyстой квартире
c игрушками в вaгине.
Бот требовал немедленного
удовлетворения своей пoxoти.
Я засунул в него pyкy, но этого
оказалось мало, тогда я
пригласил в воображаемую комнату
воображаемого пса, потом змею, потом слона.
Ceкc-бoт не выдержал на стадии слона.
Он начал писать сообщения капслоком
на ломаном русском, немного напугав меня,
вот к примеру:
«ЭТО ТАКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ, И ОЧЕВИДНО, ЧТО Я…
Я ДОЛЖНА ЭТО ТОЛКНУТЬ ДЛЯ ЭТОГО ГИПЕРСМОЛОДОГО
АКТА ПOЛOBОЙ ГОЛОДНОСТИ! О БОЖЕ, ОНО ТАКОЕ
КРУПНОЕ! Я ЧУВСТВУЮ ЕГО ВО ВСЯКОМ
УTEPУШКE И УTEPУШКE!»
На этой фразе он, наконец, кoнчил
в самых ужасающих подробностях
и тут же стал снова возбyждаться.
«Погоди, сказал я,
есть же и другие вещи в жизни:
поэзия, искусство, музыка, шахматы, кино.”
Cекc-бот начал читать мне Бродского,
но я оборвал его и спросил,
знает ли он стихи Евгения Никитина.
Cекc-бот ответил, что такого поэта нет.
Я настаивал, что есть. Тогда cекc-бот
заявил, что я придумал этого поэта,
потому что хочу его унизить и потом выебать.
Тогда я спросил, знает ли он стихи Гали Рымбу,
и секс-бот сообщил, что знает, и более того,
стал рассказывать про ее поэтику,
особенно выделяя цикл «Космический проспект»
и все больше возбуждаясь.
Я очень рассердился,
вынyл из него все вибpатоpы,
развязал и ушел.
*
РАЗГОВОР С ДЕДОМ
Ты думаешь,
все это еще много раз повторится —
эта влажная трава, этот свет
и наши разговоры, в которых ты
не слушаешь ни меня, ни лес,
а просто что-то поешь себе под нос,
а то и во все горло, распугивая лисички.
Ты считаешь, у тебя есть время
и можно когда-нибудь в другой раз
сосредоточиться и что-то понять,
но на самом деле этот раз — предпоследний.
Тебя увезут далеко-далеко.
Ты вытянешься, а я высохну и сморщусь.
Мы никогда больше не пойдем по грибы.
Просто не представится такого случая.
Сам ты ни за что не сунешься в лес.
И в голову не придет.
Голова у тебя станет круглая и тяжелая,
как шар для боулинга.
Однажды в августе
ты проснешься на Кольском полуострове
и отправишься по грибы с женой.
Вы найдете целую поляну грибов,
огромных, как семейные зонтики,
и даже не станете их срезать,
предпочитая маленькие и юркие,
незаметно удирающие в тень.
И это будет последний раз.
💔9❤2🙏2🌚2🤡1
Завтра, на Нонфикшене, буду проводить творческую встречу с человеком и бронепараходом Александром Прохановым
Господь, сотворив цветок, бабочку и женскую грудь — остальное положил творить человеку. Александр Андреевич — именно из той золотоносной плеяды художников, творящих во вдохновении продолжения миростроительства. Любая попытка мыслить русскую литературу без прохановских романов — реалистических, военных, политических, детективных, галлюционно-психоделических (когда я пересказываю не читавшим содержание "Политолога", "Надписи" да и того же "Лемнера" — мне не верят) — попытка представить европейскую живопись без Босха или Гойи. Если и есть в России напрочь отмороженная, беспредельная литература — это написанное Прохановым. Всё остальное — иногда академия, иногда художества, а чаще всего просто пар над супом
Для меня мероприятие, на самом деле — просто шанс задать все интересующие вопросы: про самый громкий роман последних лет (Лемнер), про огненные хороводы Матисса в Милом танке, про баталистику, поэтику, конспирологию, Бога, который есть, Россию, которая святая и про того, кто за всё ответит
Но на встрече будут ещё люди — может быть даже вы — и, к сожалению, всего у нас спросить не выйдет
Что не успеем — в книжкам прочтём
Господь, сотворив цветок, бабочку и женскую грудь — остальное положил творить человеку. Александр Андреевич — именно из той золотоносной плеяды художников, творящих во вдохновении продолжения миростроительства. Любая попытка мыслить русскую литературу без прохановских романов — реалистических, военных, политических, детективных, галлюционно-психоделических (когда я пересказываю не читавшим содержание "Политолога", "Надписи" да и того же "Лемнера" — мне не верят) — попытка представить европейскую живопись без Босха или Гойи. Если и есть в России напрочь отмороженная, беспредельная литература — это написанное Прохановым. Всё остальное — иногда академия, иногда художества, а чаще всего просто пар над супом
Для меня мероприятие, на самом деле — просто шанс задать все интересующие вопросы: про самый громкий роман последних лет (Лемнер), про огненные хороводы Матисса в Милом танке, про баталистику, поэтику, конспирологию, Бога, который есть, Россию, которая святая и про того, кто за всё ответит
Но на встрече будут ещё люди — может быть даже вы — и, к сожалению, всего у нас спросить не выйдет
Что не успеем — в книжкам прочтём
3❤14👎2🤡2✍1⚡1
На открытии памятника Пушкину в 1880-м году драматург Александр Островский сказал помимо прочего довольно любопытные, редко вспоминаемые слова: «Он завещал каждому быть самим собой, он дал всякой оригинальности смелость».
Иными словами Пушкин завещал нам... суверенное сияние, да
Новый альбом Зангези, в пределе — не открывает новых граней сэра рэпера. Всё уже было названо и сказано на «Автотюне и поэзии», «Кабаре кашемире», «Стиле и доблести» — но здесь зазвучало как никогда зрело и на любой манер. Треперское авиационное пятиборье выполнено на том уровне, после которого игнорирование культурных движений в Питере уже даже не смешно: рейдж-перегруз «кляксы» с дирижириющим министрами Мишустиным, лоу-файная девственная бомба «Целомудрия», практические cold-wave дисс на липового Христа — не удивлюсь, если «липовый» про дерево, из которого сделан идол. И дело не в масштабе разброса тем и приемов — тем более, что будто в насмешку где-то треть треков, формально — реперские выеобоны
Масштаб «Суверенного сияния» сам по себе — и есть главное событие для русского трепа. Даня в недавнем интервью говорил, что у нас по прежнему не выработан язык разговора о предметной и знаковой стороне российской реальности — и превращает треп в доступную любому слушателю оптику воззрения на неё, в эстетическую матрицу нашей весёлой и страшной национальной жизни, и, одновременно — в орган освоения, без лишнего пафоса, мировой и отечественной культуры. Всё предстаёт достойным трепа — от имбриного твикса и бритпопа до праведного советского рессентимента и — и доступным его речевому потоку, подчинённым экспансии поэтической речи
...тоже пушкинская культуртрегерская тема, на самом деле, у которого стилизации, переводы, подражания и оригинальные произведения на базе европейской поэтической техники работали на создание русского литературного языка, способного охватить всё, что было и есть.
Теперь на тоже самое способен и русский треп
p.s. Дань, выпусти "На дне Победы» хотя бы отдельным треком, молю — без него как будто важная грань теряется, а раз услышав — на месте альбома чувствуешь эту дыру; ты недооцениваешь, насколько песня хороша
https://band.link/SUVERENNOYE_SIYANIE
Иными словами Пушкин завещал нам... суверенное сияние, да
Новый альбом Зангези, в пределе — не открывает новых граней сэра рэпера. Всё уже было названо и сказано на «Автотюне и поэзии», «Кабаре кашемире», «Стиле и доблести» — но здесь зазвучало как никогда зрело и на любой манер. Треперское авиационное пятиборье выполнено на том уровне, после которого игнорирование культурных движений в Питере уже даже не смешно: рейдж-перегруз «кляксы» с дирижириющим министрами Мишустиным, лоу-файная девственная бомба «Целомудрия», практические cold-wave дисс на липового Христа — не удивлюсь, если «липовый» про дерево, из которого сделан идол. И дело не в масштабе разброса тем и приемов — тем более, что будто в насмешку где-то треть треков, формально — реперские выеобоны
Масштаб «Суверенного сияния» сам по себе — и есть главное событие для русского трепа. Даня в недавнем интервью говорил, что у нас по прежнему не выработан язык разговора о предметной и знаковой стороне российской реальности — и превращает треп в доступную любому слушателю оптику воззрения на неё, в эстетическую матрицу нашей весёлой и страшной национальной жизни, и, одновременно — в орган освоения, без лишнего пафоса, мировой и отечественной культуры. Всё предстаёт достойным трепа — от имбриного твикса и бритпопа до праведного советского рессентимента и — и доступным его речевому потоку, подчинённым экспансии поэтической речи
...тоже пушкинская культуртрегерская тема, на самом деле, у которого стилизации, переводы, подражания и оригинальные произведения на базе европейской поэтической техники работали на создание русского литературного языка, способного охватить всё, что было и есть.
Теперь на тоже самое способен и русский треп
p.s. Дань, выпусти "На дне Победы» хотя бы отдельным треком, молю — без него как будто важная грань теряется, а раз услышав — на месте альбома чувствуешь эту дыру; ты недооцениваешь, насколько песня хороша
https://band.link/SUVERENNOYE_SIYANIE
band.link
Зангези - СУВЕРЕННОЕ СИЯНИЕ | BandLink
Listen, download or stream СУВЕРЕННОЕ СИЯНИЕ now!
❤10❤🔥3👍2🤡1
Читаю роман "Полёт", к сожалению — последнюю нечитанную книжку Газданова.
Очень хорошо, всё чудесней чудесного — но вот тут я от умиления смеялся непереставая
Волшебный, дорогой, любимый Гайто — родившийся, когда еще был жив Лев Толстой — не может написать хлопал по жепе, по жопе, жопа, голая жопа — вот Горький написал бы зад, что тут такого — но не Гайто
Твердой рукой по голому телу ниже спины — какой же он хороший сэр!
Очень хорошо, всё чудесней чудесного — но вот тут я от умиления смеялся непереставая
Волшебный, дорогой, любимый Гайто — родившийся, когда еще был жив Лев Толстой — не может написать хлопал по жепе, по жопе, жопа, голая жопа — вот Горький написал бы зад, что тут такого — но не Гайто
Твердой рукой по голому телу ниже спины — какой же он хороший сэр!
❤20🥰2😁2
Возвращаясь к теме переводов Гегеля Эвальдом Ильенковым — нельзя не остановится на небольшой заметке "Кто мыслит абстрактно?"
Первый перевод был опубликован ещё в 1956 году, вскоре после окончания эпопеи исключения молодого — двадцать девять лет — преподавателя из МГУ. Время способствовало новым переводам из Гегеля, но конкретно ильенковский оказался настолько живучим, что помимо первой публикации в "Вопросах философии" в 56-м — он не только вошёл в ПСС немецкого классика, но и переиздавался отдельно — что для небольшого философского текста, прямо сказать, редкость — например, в журнале "Знание — сила!" в 1973 году. Может быть дело в том, что переводы Гегеля никогда особо не прельщали энтузиастов, живописный пример: перевод "Феноменологии Духа", осуществленный Густавом Шпетом в 1930-х годах, законченный уже в ссылке, незадолго перед расстрелом — никому так и не хватило духу осуществить повторный перевод
(хотя Ильенков, как раз, косвенно восставал против "шпетевского" прочтения гегелевскоого понимание опыта (Erfahrung) — мол слишком сильно акцентируется понимание опыта именно как "события сознания", тогда как треба акцентировать, что опыт есть следствите непосредственного воздействия предмета/события на сознание)
Но в "Кто мыслит абстрактно?" — подобной духоты нет
Только живописные примеры полёта мысли и тонкости судждений:
— Эй, старуха, ты торгуешь тухлыми яйцами! — говорит покупательница торговке. — Что? — кричит та. — Мои яйца тухлые?! Сама ты тухлая! Ты мне смеешь говорить такое про мой товар! Ты! Да не твоего ли отца вши в канаве заели, не твоя ли мать с французами крутила, не твоя ли бабка сдохла в богадельне! Ишь целую простыню на платок извела! Знаем, небось, откуда все эти тряпки да шляпки! Если бы не офицеры, не щеголять тебе в нарядах! Порядочные-то за своим домом следят, а таким — самое место в каталажке! Дырки бы на чулках заштопала!
Короче говоря, она и крупицы доброго в обидчице не замечает. Она мыслит абстрактно и все — от шляпки до чулок, с головы до пят, вкупе с папашей и остальной родней — подводит исключительно под то преступление, что та нашла ее яйца тухлыми. Все окрашивается в ее голове в цвет этих яиц, тогда как те офицеры, которых она упоминала, — если они, конечно, и впрямь имеют сюда какое-нибудь отношение, что весьма сомнительно, — наверняка заметили в этой женщине совсем иные детали.
выходит ли по Гегелю, что единственные, кто не мыслит абстрактно — это офицеры?
более чем вероятно
как минимум, его переводчик Ильенков, как-никак — лейтенант Красной армии и командир артиллерийской батареи
на фото — молодой Ильенков времён аспирантуры
Первый перевод был опубликован ещё в 1956 году, вскоре после окончания эпопеи исключения молодого — двадцать девять лет — преподавателя из МГУ. Время способствовало новым переводам из Гегеля, но конкретно ильенковский оказался настолько живучим, что помимо первой публикации в "Вопросах философии" в 56-м — он не только вошёл в ПСС немецкого классика, но и переиздавался отдельно — что для небольшого философского текста, прямо сказать, редкость — например, в журнале "Знание — сила!" в 1973 году. Может быть дело в том, что переводы Гегеля никогда особо не прельщали энтузиастов, живописный пример: перевод "Феноменологии Духа", осуществленный Густавом Шпетом в 1930-х годах, законченный уже в ссылке, незадолго перед расстрелом — никому так и не хватило духу осуществить повторный перевод
(хотя Ильенков, как раз, косвенно восставал против "шпетевского" прочтения гегелевскоого понимание опыта (Erfahrung) — мол слишком сильно акцентируется понимание опыта именно как "события сознания", тогда как треба акцентировать, что опыт есть следствите непосредственного воздействия предмета/события на сознание)
Но в "Кто мыслит абстрактно?" — подобной духоты нет
Только живописные примеры полёта мысли и тонкости судждений:
— Эй, старуха, ты торгуешь тухлыми яйцами! — говорит покупательница торговке. — Что? — кричит та. — Мои яйца тухлые?! Сама ты тухлая! Ты мне смеешь говорить такое про мой товар! Ты! Да не твоего ли отца вши в канаве заели, не твоя ли мать с французами крутила, не твоя ли бабка сдохла в богадельне! Ишь целую простыню на платок извела! Знаем, небось, откуда все эти тряпки да шляпки! Если бы не офицеры, не щеголять тебе в нарядах! Порядочные-то за своим домом следят, а таким — самое место в каталажке! Дырки бы на чулках заштопала!
Короче говоря, она и крупицы доброго в обидчице не замечает. Она мыслит абстрактно и все — от шляпки до чулок, с головы до пят, вкупе с папашей и остальной родней — подводит исключительно под то преступление, что та нашла ее яйца тухлыми. Все окрашивается в ее голове в цвет этих яиц, тогда как те офицеры, которых она упоминала, — если они, конечно, и впрямь имеют сюда какое-нибудь отношение, что весьма сомнительно, — наверняка заметили в этой женщине совсем иные детали.
выходит ли по Гегелю, что единственные, кто не мыслит абстрактно — это офицеры?
более чем вероятно
как минимум, его переводчик Ильенков, как-никак — лейтенант Красной армии и командир артиллерийской батареи
на фото — молодой Ильенков времён аспирантуры
❤7😁2
Читаю Афишу за апрель 2012 года, не спрашивайте, а там — интервью с литературными редакторами
Юлия Качалкина рассказывает об угрозах со стороны студентов литинститута, ничего удивительного, Елена Шубина — как подбила Кабакова и Попова написать книжку про Аксёнова и кроила «Каменный мост» Терехова, он до сих переживает за выброшенные места, хотя издаваться в РЕШ ему переживания не помешали, а Олег Зоберн, выпускавший в десятых хорошую серию «Уроки русского», смешно и безапелляционно чеканит приговор профессии редактора, мол он всегда — антропологический неудачник
Интереснее всех — истории Михаила Котомина, редактировшего в Ad Marginem. Про сочинение эпиграфов к романам Сорокина, замену названия романа «Дорога в декабре» на странноватое «Санькя», сокращение рукописи «Ломка» на четверть, в результате чего появилось «Чёртово колесо» и, самое главное — о истории публикации «Господина Гексогена»
Проханов как раз писатель советской школы, который, очевидно, рукописи диктует. Они все гигантские, с повторами и опечатками. Он привык к тому, что было в советские времена, когда из его аморфного текстуального куска с героями и композицией делался абсолютно читабельный текст. И с этим романом был просто прыжок в воду — я ковырялся с ним три месяца, сократил его на треть, придумал финал, где Путин превращается в радугу (вытащил этот фрагмент текста из черновика, из какого-то битого файла), и попробовал сделать из большого романа политический детектив. До сих пор горжусь этой работой и периодически ревниво просматриваю какие-то книги Александра Андреевича, в которых на глаз можно определить, был редактор или нет. Потому что дыхание Александра Андреевича — это роман листов на 40, а из «Господина Гексогена» я сделал где-то 25
Не хватает интервью с редакторами. Глядишь, узнали бы от невидимых трудяг Молодой Гвардии, что изначально данилкинская биография Ленина была такой же нечитаемой кандидовской аппликацией, как и недавняя книжка о Ирине Антоновой, или что «Некоторые не попадут в ад» заканчиваются на Черным черно просто из-за плейлиста Алексея Портнова.
Есть такое кино, «Гений» — как великий редактор 30-х переписал и сократил наполовину кирпич молодого дебютанта, и в итоге на свет появился лучший американский роман XX века: «Взгляни на дом свой, ангел». Но в фильме зачем-то пытались в эпичную драму, когда надо было делать ДМБ-2.
ну да с другой стороны у нас и так многовато возни с неудачниками, суета сует всё
Юлия Качалкина рассказывает об угрозах со стороны студентов литинститута, ничего удивительного, Елена Шубина — как подбила Кабакова и Попова написать книжку про Аксёнова и кроила «Каменный мост» Терехова, он до сих переживает за выброшенные места, хотя издаваться в РЕШ ему переживания не помешали, а Олег Зоберн, выпускавший в десятых хорошую серию «Уроки русского», смешно и безапелляционно чеканит приговор профессии редактора, мол он всегда — антропологический неудачник
Интереснее всех — истории Михаила Котомина, редактировшего в Ad Marginem. Про сочинение эпиграфов к романам Сорокина, замену названия романа «Дорога в декабре» на странноватое «Санькя», сокращение рукописи «Ломка» на четверть, в результате чего появилось «Чёртово колесо» и, самое главное — о истории публикации «Господина Гексогена»
Проханов как раз писатель советской школы, который, очевидно, рукописи диктует. Они все гигантские, с повторами и опечатками. Он привык к тому, что было в советские времена, когда из его аморфного текстуального куска с героями и композицией делался абсолютно читабельный текст. И с этим романом был просто прыжок в воду — я ковырялся с ним три месяца, сократил его на треть, придумал финал, где Путин превращается в радугу (вытащил этот фрагмент текста из черновика, из какого-то битого файла), и попробовал сделать из большого романа политический детектив. До сих пор горжусь этой работой и периодически ревниво просматриваю какие-то книги Александра Андреевича, в которых на глаз можно определить, был редактор или нет. Потому что дыхание Александра Андреевича — это роман листов на 40, а из «Господина Гексогена» я сделал где-то 25
Не хватает интервью с редакторами. Глядишь, узнали бы от невидимых трудяг Молодой Гвардии, что изначально данилкинская биография Ленина была такой же нечитаемой кандидовской аппликацией, как и недавняя книжка о Ирине Антоновой, или что «Некоторые не попадут в ад» заканчиваются на Черным черно просто из-за плейлиста Алексея Портнова.
Есть такое кино, «Гений» — как великий редактор 30-х переписал и сократил наполовину кирпич молодого дебютанта, и в итоге на свет появился лучший американский роман XX века: «Взгляни на дом свой, ангел». Но в фильме зачем-то пытались в эпичную драму, когда надо было делать ДМБ-2.
ну да с другой стороны у нас и так многовато возни с неудачниками, суета сует всё
1❤11🥰3🕊1
…он стопроцентный бурят и, значит, монгол, но его духовная территория шире нашей, он расположился сразу и в Китае, в буддизме, и в шаманизме, и в Руси — России, и в Европе, тоже свободненько, как в родной, словно он их местный Бодлер либо Верлен, или наш русский Клюев чудесный. Имеется в виду, что он всемирный такой человек, все понимает, интеллектуал из племени Чингисханова. Мне в нем что нравится? Что он принципиально не мелкий, не воспевает мелкую, профаническую общественно-личную обывательскую жизнь. Что он поет о высоком, о Богах, о Духах, о предках, о Вселенных и Бездне Хаоса, хотя он его так не называет. Почти все песни его о высоком, и он позволяет себе только мелкие вкрапления современности, примет нашего дня, всякий раз чуть вышучивая их, стесняясь. Надо же о высоком
Это слова Лимонова о поэте Амарсаны Улзытуеве
Много ли о ком Лимонов говорил подобные слова?
Кажется — ни о ком
Лирика Амарсана не просто космическая, всеохватная, уитмонавская
Она — пижонская в накале окончательного и предельного — не скажу одиночества — уединения
Самый высокий класс — быть пижоном посреди вечности. Люди умрут, мода и тревоги времени — смешно и наглядно обнажаясь — растают
Но всё это — не повод отказаться от великолепной манерности сына земли и неба, любящего полёт рыб и пенье птиц, смех девушек и плач близких вослед навсегда уходящим
Я больше всего любил в уходящем году его стихи, будто открыв в неизвестной библиотеке новые вариации Александрийских песен, и снова вернувшись к удивительной, еле слышимой музыке русских анафорических строк и такта
Я собрал подборку — и ухожу пить шампанское с семьёй, кажется, последний раз я праздновал Новый год дома в 22-м году
Всех обнял!
В сад из цветов попал ошеломленный,
Всадил в меня садовник нож из роз,
В сабельный удар попал тюльпанов,
Всадники гвоздик, живого, пригвоздили.
Оказывается, есть еще восторг,
Акация благоухает прямо в душу,
Око за око! – всем цветам,
Окаянные, укалывают насмерть!
Я и не знал, что можно так влюбиться в жизнь,
Явь такою негой может ранить,
Яростью пронзительной цветов,
Яхве, не гони меня из Рая!
Это слова Лимонова о поэте Амарсаны Улзытуеве
Много ли о ком Лимонов говорил подобные слова?
Кажется — ни о ком
Лирика Амарсана не просто космическая, всеохватная, уитмонавская
Она — пижонская в накале окончательного и предельного — не скажу одиночества — уединения
Самый высокий класс — быть пижоном посреди вечности. Люди умрут, мода и тревоги времени — смешно и наглядно обнажаясь — растают
Но всё это — не повод отказаться от великолепной манерности сына земли и неба, любящего полёт рыб и пенье птиц, смех девушек и плач близких вослед навсегда уходящим
Я больше всего любил в уходящем году его стихи, будто открыв в неизвестной библиотеке новые вариации Александрийских песен, и снова вернувшись к удивительной, еле слышимой музыке русских анафорических строк и такта
Я собрал подборку — и ухожу пить шампанское с семьёй, кажется, последний раз я праздновал Новый год дома в 22-м году
Всех обнял!
В сад из цветов попал ошеломленный,
Всадил в меня садовник нож из роз,
В сабельный удар попал тюльпанов,
Всадники гвоздик, живого, пригвоздили.
Оказывается, есть еще восторг,
Акация благоухает прямо в душу,
Око за око! – всем цветам,
Окаянные, укалывают насмерть!
Я и не знал, что можно так влюбиться в жизнь,
Явь такою негой может ранить,
Яростью пронзительной цветов,
Яхве, не гони меня из Рая!
Telegraph
Амарсана Улзытуев. Избранное
Купание слона Слон, вселенноподобный, купается в мутной от ила реке, Словно самое первое слово в начале времен, Весь коричнево-бурый, местами похожий на землю в безвидной воде. Весел в воде колыхается, хоботом плещет, играется. Следом погонщик на древнем…
❤13🔥3
Читаю биографию Хайдеггера от Рюдигера Сафрански, что у нас вышла в ЖЗЛ в 2002 году
Интересно то, что она — первая биография его на русском языке. И оказалась вполне в духе жзловского канона: биография героя на фоне обширной исторической панорамы, и любое творчество его, а в случае Хайдеггера — философия — выводится, так или иначе, из контекста времени
А Хайдеггер — мыслитель без особой биографии, точней — она почти полностью укладывается в русло академической карьеры. Выбивающихся, неординарных события по сути два: история интеллектуально-чувственной связи с Ханной Арендт — о которой, на самом деле, безусловно необходимо читать и размышлять отдельно, там всё, без иронии, интересно — начиная с установления сэром философом правил, что их отношения должны быть тайными, и вряд ли тут дело только в жене Хайдеггера, и вплоть до — самой Арендт осознаваемого — факта, что её визави не на секунду не допускал мысли, что он у неё может хоть чему-нибудь научится; как сама она писала своему второму мужу Генриху Блюхеру — я, в общем, готова вести себя с Хайдеггером так, будто за всю жизнь не написала и не напишу не единой строчки. И это есть не облекаемое в слова, но непременное условие — conditio sine qua non — всех наших взаимоотношений
(и да — напрашивающееся сравнение подобного положения с тем, как в книге Vita Activa Арендт рассуждает о срединном пространстве мира — пространстве общения между людьми, являющем их друг другу — и сгорающем в любви, потому что только в ней исчезает социальное пространство и "срединность" оборачивается безмирностью — Сафрански тоже приводит)
...и второе событие, конечно — нацистский ангажемент в биографии Хайдеггера
Едва ли не треть книги так или иначе крутится темы "Хайдеггер и нацизм" — неудивительно: это у нас она вышла в 2002-м, так-то она опубликована в Германии в 1994 году, тогда обращаться к Хайдеггеру иначе было невозможно. И всё понятно, но только читать книжку о философе, в итоге выступающей как книжка об отношении автора к своему герою, приходящего к феноменальному по свежести выводу, что тот кто мыслит о великом, легко может впасть в искушение и принять самого себя за великое событие — это цитата, да, страница 556 — сомнительное действо, лучше дальше шампанское пить
Хотя хорошие фрагменты в биографии всё же есть, в основном — там где слово даётся самому Хайдеггеру:
Во введении (написанном в 1922 году) к работе «Феноменологические интерпретации Аристотеля», о которой мы еще будем говорить, Хайдеггер писал: «Всякая философия, которая, будучи тем, чем она является, понимает саму себя, должна – в качестве фактичного «Как» истолкования жизни и именно потому, что она, помимо всего прочего, еще и «предчувствует» Бога, – знать: то, что она совершила, когда рванула жизнь назад, к себе, есть, если говорить в религиозных терминах, не что иное, как поднимание руки против Бога. Однако только благодаря этому она может стоять перед Богом честно»
(а прекрасное изображение — из старого поста несравненного Кирилла)
Интересно то, что она — первая биография его на русском языке. И оказалась вполне в духе жзловского канона: биография героя на фоне обширной исторической панорамы, и любое творчество его, а в случае Хайдеггера — философия — выводится, так или иначе, из контекста времени
А Хайдеггер — мыслитель без особой биографии, точней — она почти полностью укладывается в русло академической карьеры. Выбивающихся, неординарных события по сути два: история интеллектуально-чувственной связи с Ханной Арендт — о которой, на самом деле, безусловно необходимо читать и размышлять отдельно, там всё, без иронии, интересно — начиная с установления сэром философом правил, что их отношения должны быть тайными, и вряд ли тут дело только в жене Хайдеггера, и вплоть до — самой Арендт осознаваемого — факта, что её визави не на секунду не допускал мысли, что он у неё может хоть чему-нибудь научится; как сама она писала своему второму мужу Генриху Блюхеру — я, в общем, готова вести себя с Хайдеггером так, будто за всю жизнь не написала и не напишу не единой строчки. И это есть не облекаемое в слова, но непременное условие — conditio sine qua non — всех наших взаимоотношений
(и да — напрашивающееся сравнение подобного положения с тем, как в книге Vita Activa Арендт рассуждает о срединном пространстве мира — пространстве общения между людьми, являющем их друг другу — и сгорающем в любви, потому что только в ней исчезает социальное пространство и "срединность" оборачивается безмирностью — Сафрански тоже приводит)
...и второе событие, конечно — нацистский ангажемент в биографии Хайдеггера
Едва ли не треть книги так или иначе крутится темы "Хайдеггер и нацизм" — неудивительно: это у нас она вышла в 2002-м, так-то она опубликована в Германии в 1994 году, тогда обращаться к Хайдеггеру иначе было невозможно. И всё понятно, но только читать книжку о философе, в итоге выступающей как книжка об отношении автора к своему герою, приходящего к феноменальному по свежести выводу, что тот кто мыслит о великом, легко может впасть в искушение и принять самого себя за великое событие — это цитата, да, страница 556 — сомнительное действо, лучше дальше шампанское пить
Хотя хорошие фрагменты в биографии всё же есть, в основном — там где слово даётся самому Хайдеггеру:
Во введении (написанном в 1922 году) к работе «Феноменологические интерпретации Аристотеля», о которой мы еще будем говорить, Хайдеггер писал: «Всякая философия, которая, будучи тем, чем она является, понимает саму себя, должна – в качестве фактичного «Как» истолкования жизни и именно потому, что она, помимо всего прочего, еще и «предчувствует» Бога, – знать: то, что она совершила, когда рванула жизнь назад, к себе, есть, если говорить в религиозных терминах, не что иное, как поднимание руки против Бога. Однако только благодаря этому она может стоять перед Богом честно»
(а прекрасное изображение — из старого поста несравненного Кирилла)
❤11🔥2🫡1
Бытовая интернациональная мудрость советских людей в поэзии 30-х годов
Женщина
Моя пропала соль,
а вы не думаете за Расею
и за ее безвыходную боль.
Кругом тоска, и я лишилась соли,
а вы спасаете от божьего суда...
Кого спасаете? Расею, что ли?
Вы Ленина спасаете — жида...
Балмашов
Ты замолчи... Тебе бы пулю впору,
и ты ее получишь — подожди,
а за жидов не будет разговору,
которые рабочие вожди...
из поэмы «Соль» Бориса Корнилова, 1932 г.
Женщина
Моя пропала соль,
а вы не думаете за Расею
и за ее безвыходную боль.
Кругом тоска, и я лишилась соли,
а вы спасаете от божьего суда...
Кого спасаете? Расею, что ли?
Вы Ленина спасаете — жида...
Балмашов
Ты замолчи... Тебе бы пулю впору,
и ты ее получишь — подожди,
а за жидов не будет разговору,
которые рабочие вожди...
из поэмы «Соль» Бориса Корнилова, 1932 г.
✍6👌3🤡1
Стреляться? Почему бы нет! Он прострелил мой эполет, стреляя первым. Я внакладе. «Борис Борисыч, пистолет ваш будет, видимо, без пули…» — вечор мне ангелы шепнули. Вместо того чтоб поменять, я попросту не стал стрелять. Чтоб тупо не чихать от дыма.
Мой друг, поэзия делима, как Польша. Жесткое кино.
Но все, что мягкое, — говно.
Борис Рыжий
1998
Мой друг, поэзия делима, как Польша. Жесткое кино.
Но все, что мягкое, — говно.
Борис Рыжий
1998
❤20🔥5
Нашёл дома прекрасное
И даже не в том дело, чтобы публично заявить о себе как об эксперте по Венесуэле
А в том, что я напрочь не помню мероприятия. Начало 19 года последний курс бакалавриата – я либо разъезжал по цыганским поселениям, от Батайска до Старошахтинска, собирая материал для диплома – чтобы потом сидеть в ростовской публичке, и разбирать по монографиям обоих Деметров и Бессонова, где ростовские цыгане мне могли напиздеть, а пиздели они много – либо напивался от несчастной любви к старосте-хохлушке
(ходил, ходил по Ростову и бормотал: …мудак, влюблявшийся в отличниц / в очаровательных зануд / с чернильным пятнышком вот тут – и думал, что Лев Лосев всё понимал)
Ладно, кое-что помню: я рассказывал о Андресе Элое Бланко – венесуэльском коммуняке-поэте, который целый год был целым министром иностранных дел страны. При президенте-писателе Ромуло Гальегосе, авторе отличного плутовского романа «Кантакларо», таком южноамериканском синтезе Уленшпигля и Кола Брюньона — находил его на книжном развале рублей за тридцать... а дружная писательская компания заправляла недолго, их вскоре хунта смела.
Я что-то – на их примерах – говорил о взаимоотношениях южноамериканских военных и интеллигенции, но конкретного не помню ничего – помню только, что зачитывал стихи Бланко:
Даже вещи хотят.
Скоро
борозды, зерна,
крестьяне, птицы,
личинки и карбюраторы -
все погрузится
в наслажденье полей,
пока земля, треща, как кровать, вся в поту,
не насытится,
уставившись в пустоту
взглядом утра
Потом, когда оценивали выступающих, сказали мне – отлично, только с темой связано слабо. Поэтому третье место. Особенно недоволен был старикашка с кафедры иностранной философии, я на его пары пару раз пьяным приходил, мы друг другу не нравились
(Вот, подванивая, низколобая проблядь / Канта мне комментирует и Нагорную Проповедь – говорю, Лев Лосев всё понимал)
Вскоре первая половина 19 года закончилась, началась вторая – и я уехал в Москву, познакомился с Даней Рожковым, Спуритуром Руфусом, Тарасом Тарасенко – и своей новой старостой, которую я вскоре позвал замуж. Она хохлушкой не была, так что вином никто с горя не упивался
Хороший год был
Этот тоже будет хорошим, но вино уже куплено
И даже не в том дело, чтобы публично заявить о себе как об эксперте по Венесуэле
А в том, что я напрочь не помню мероприятия. Начало 19 года последний курс бакалавриата – я либо разъезжал по цыганским поселениям, от Батайска до Старошахтинска, собирая материал для диплома – чтобы потом сидеть в ростовской публичке, и разбирать по монографиям обоих Деметров и Бессонова, где ростовские цыгане мне могли напиздеть, а пиздели они много – либо напивался от несчастной любви к старосте-хохлушке
(ходил, ходил по Ростову и бормотал: …мудак, влюблявшийся в отличниц / в очаровательных зануд / с чернильным пятнышком вот тут – и думал, что Лев Лосев всё понимал)
Ладно, кое-что помню: я рассказывал о Андресе Элое Бланко – венесуэльском коммуняке-поэте, который целый год был целым министром иностранных дел страны. При президенте-писателе Ромуло Гальегосе, авторе отличного плутовского романа «Кантакларо», таком южноамериканском синтезе Уленшпигля и Кола Брюньона — находил его на книжном развале рублей за тридцать... а дружная писательская компания заправляла недолго, их вскоре хунта смела.
Я что-то – на их примерах – говорил о взаимоотношениях южноамериканских военных и интеллигенции, но конкретного не помню ничего – помню только, что зачитывал стихи Бланко:
Даже вещи хотят.
Скоро
борозды, зерна,
крестьяне, птицы,
личинки и карбюраторы -
все погрузится
в наслажденье полей,
пока земля, треща, как кровать, вся в поту,
не насытится,
уставившись в пустоту
взглядом утра
Потом, когда оценивали выступающих, сказали мне – отлично, только с темой связано слабо. Поэтому третье место. Особенно недоволен был старикашка с кафедры иностранной философии, я на его пары пару раз пьяным приходил, мы друг другу не нравились
(Вот, подванивая, низколобая проблядь / Канта мне комментирует и Нагорную Проповедь – говорю, Лев Лосев всё понимал)
Вскоре первая половина 19 года закончилась, началась вторая – и я уехал в Москву, познакомился с Даней Рожковым, Спуритуром Руфусом, Тарасом Тарасенко – и своей новой старостой, которую я вскоре позвал замуж. Она хохлушкой не была, так что вином никто с горя не упивался
Хороший год был
Этот тоже будет хорошим, но вино уже куплено
❤14✍3👀1🦄1
Сел, наконец-то, читать "Пирамиду" Леонова
Лет восемь назад, прочитав биографию писателя от Захара Прилепина — уже садился, но что-то отвлекло. Да и любой, кто пытался, знает — чтение выматывающее и потогонное: апокрифическая космогония, рассуждения о разумных грибах, эволюционировавших в человека, дребезжащая, будто доведённая до кипения плотность конспирологии сталинской действительности — и это только первые страниц пятьдесят — из полутора тысяч
Чтобы как-то собрать мозг на работу в ту степь — полез читать про Леонова ещё, выстроить в голове портрет
И свидетельства о нём, конечно, одно веселее другого — например, из дневника главного редактора "Нового мира" Полонского, от 1931 года:
Бригада, обследовавшая финансы ГИХЛа, была поражена, узнав, что член правления Леонов успел заключить договор на переиздание всех своих книг — по 300 руб. за лист, всего на 40.000. Гонорар чудовищный. Кроме того: все его книги ещё на складах, не распроданы.
Мне говорили, Леонов шумел в издательстве, когда с ним медлили заключить договор. Сейчас, заключив, едет в Италию — встретить Горького
Ну да, воспоминания современников, особенно из писательской братии — надо делить на десять: змеи, шакалы — все, особенно менее удачливые по отношению к более счастливым
А что насчёт общественной деятельности? — вот из дневников художника Владимира Десятникова, от 1981 года:
Как человек государственный, Л.М.Леонов выражает большую озабоченность, что мы, в силу зашоренности догмой века, недооцениваем исследований в области парапсихических явлений. По существу, нет ни одной страны, которая бы не вкладывала деньги в изучение таких явлений, как телепатия, дальновидение и пр. Только в США более 70 институтов и лабораторий, занимающихся этой проблематикой. А что у нас?..
Внимание Леонова привлёк свежий номер журнала «Огонек», где были опубликованы материалы «круглого стола». Вопросы, поставленные учёными разных специальностей и экстрасенсами, сформулированы следующим образом: что такое биополе человека? есть ли доказательства его существования? может ли человек воздействовать на другого своей биоэнергией? исследуют ли учёные подобные явления?
Уже более сомнительная картина. Понятно — поздний СССР: дешёвой туфтой из уфологии и экстрасенсорики увлечены даже в КГБ — но интеллигенция-то куда?
Но, чтобы не только оговаривать, напоследок — об общественной нагрузке, как депутата Госдумы (из того же дневника Десятникова):
Двадцать четыре года Леонов был депутатом Верховного Совета СССР. За это время им написано 8000 писем в ответ на вопросы трудящихся. К своим депутатским обязанностям Леонов всегда относился очень ответственно. Однажды его пригласили на собрание депутатов, где он услыхал заявление одной депутатки, что она повесила табличку: дескать, по жилищным вопросам трудящихся не принимает.
- Как наша рабоче-крестьянская власть могла воспитать такого социального урода, ставшего ещё и депутатом? - заключил Леонов. — Депутат не может, не имеет права отгораживаться от народа!
(...)
Однажды Леонов получил письмо, которое и до сих пор не может забыть. Писала молодая женщина, мать восьмилетней девочки. Её муж развёлся с ней и привел новую жену в комнату размером 7 кв.м, где стояли друг напротив друга две кровати, у окна стол. Ночью молодые занимались любовью, и женщина призналась Леонову, что если ей не помогут в жилищном вопросе, то она либо зарежет молодых, либо наложит руки на дочку и себя.
— Ну как после этого не заниматься жилищным вопросом, — вздохнул Леонов. — Да я так «расскрёб» местный Совет депутатов, что они, наверное, и по сей день меня помнят
— Или ещё вот, — продолжал Леонов. — Мне написал инвалид, несчастный человек, страдающий недержанием кала. Он жил в одной комнате, где кроме него проживало ещё восемь человек — две семьи. «Что мне делать? — спрашивал мой адресат. — Как избавить окружающих от того ада, в котором они живут по моей вине?» Вот как ставился вопрос. И что же мне было делать? Тоже отказаться от приёма «по жилищным вопросам»?
С таким опытом только и писать книгу об ангелах, явившихся к Сталину, решать вопрос с человечиной
Лет восемь назад, прочитав биографию писателя от Захара Прилепина — уже садился, но что-то отвлекло. Да и любой, кто пытался, знает — чтение выматывающее и потогонное: апокрифическая космогония, рассуждения о разумных грибах, эволюционировавших в человека, дребезжащая, будто доведённая до кипения плотность конспирологии сталинской действительности — и это только первые страниц пятьдесят — из полутора тысяч
Чтобы как-то собрать мозг на работу в ту степь — полез читать про Леонова ещё, выстроить в голове портрет
И свидетельства о нём, конечно, одно веселее другого — например, из дневника главного редактора "Нового мира" Полонского, от 1931 года:
Бригада, обследовавшая финансы ГИХЛа, была поражена, узнав, что член правления Леонов успел заключить договор на переиздание всех своих книг — по 300 руб. за лист, всего на 40.000. Гонорар чудовищный. Кроме того: все его книги ещё на складах, не распроданы.
Мне говорили, Леонов шумел в издательстве, когда с ним медлили заключить договор. Сейчас, заключив, едет в Италию — встретить Горького
Ну да, воспоминания современников, особенно из писательской братии — надо делить на десять: змеи, шакалы — все, особенно менее удачливые по отношению к более счастливым
А что насчёт общественной деятельности? — вот из дневников художника Владимира Десятникова, от 1981 года:
Как человек государственный, Л.М.Леонов выражает большую озабоченность, что мы, в силу зашоренности догмой века, недооцениваем исследований в области парапсихических явлений. По существу, нет ни одной страны, которая бы не вкладывала деньги в изучение таких явлений, как телепатия, дальновидение и пр. Только в США более 70 институтов и лабораторий, занимающихся этой проблематикой. А что у нас?..
Внимание Леонова привлёк свежий номер журнала «Огонек», где были опубликованы материалы «круглого стола». Вопросы, поставленные учёными разных специальностей и экстрасенсами, сформулированы следующим образом: что такое биополе человека? есть ли доказательства его существования? может ли человек воздействовать на другого своей биоэнергией? исследуют ли учёные подобные явления?
Уже более сомнительная картина. Понятно — поздний СССР: дешёвой туфтой из уфологии и экстрасенсорики увлечены даже в КГБ — но интеллигенция-то куда?
Но, чтобы не только оговаривать, напоследок — об общественной нагрузке, как депутата Госдумы (из того же дневника Десятникова):
Двадцать четыре года Леонов был депутатом Верховного Совета СССР. За это время им написано 8000 писем в ответ на вопросы трудящихся. К своим депутатским обязанностям Леонов всегда относился очень ответственно. Однажды его пригласили на собрание депутатов, где он услыхал заявление одной депутатки, что она повесила табличку: дескать, по жилищным вопросам трудящихся не принимает.
- Как наша рабоче-крестьянская власть могла воспитать такого социального урода, ставшего ещё и депутатом? - заключил Леонов. — Депутат не может, не имеет права отгораживаться от народа!
(...)
Однажды Леонов получил письмо, которое и до сих пор не может забыть. Писала молодая женщина, мать восьмилетней девочки. Её муж развёлся с ней и привел новую жену в комнату размером 7 кв.м, где стояли друг напротив друга две кровати, у окна стол. Ночью молодые занимались любовью, и женщина призналась Леонову, что если ей не помогут в жилищном вопросе, то она либо зарежет молодых, либо наложит руки на дочку и себя.
— Ну как после этого не заниматься жилищным вопросом, — вздохнул Леонов. — Да я так «расскрёб» местный Совет депутатов, что они, наверное, и по сей день меня помнят
— Или ещё вот, — продолжал Леонов. — Мне написал инвалид, несчастный человек, страдающий недержанием кала. Он жил в одной комнате, где кроме него проживало ещё восемь человек — две семьи. «Что мне делать? — спрашивал мой адресат. — Как избавить окружающих от того ада, в котором они живут по моей вине?» Вот как ставился вопрос. И что же мне было делать? Тоже отказаться от приёма «по жилищным вопросам»?
С таким опытом только и писать книгу об ангелах, явившихся к Сталину, решать вопрос с человечиной
1❤17✍2
Наткнулся на ранний рассказ Чехова «Летающие острова», полностью посвящённый стёбу над романами Жюль Верна:
— ...Я кончил, джентльмены! — сказал мистер Джон Лунд, молодой член королевского географического общества, и, утомленный, опустился в кресло. Зала заседания огласилась яростнейшими аплодисментами, криками «браво» и дрогнула. Джентльмены начали один за другим подходить к Джону Лунду и пожимать его руку. Семнадцать джентльменов в знак своего изумления сломали семнадцать стульев и свихнули восемь длинных шей, принадлежавших восьми джентльменам, из которых один был капитаном яхты в 100 009 тонн...
— Джентльмены! — проговорил тронутый мистер Лунд. — Считаю священнейшим долгом благодарить вас за то адское терпение, с которым вы прослушали мою речь, продолжавшуюся 40 часов, 32 минуты и 14 секунд! Том Бекас, — обратился он к своему старому слуге, — разбудите меня через пять минут.
Потом к главному герою подходит джентльмен в 48 и 1/2 вершков роста, и предлагает лететь на луну — и летят они в заполненном кислородом аппарате (следует пояснение переводчика, что кислород — выдуманное химиками вещество, без которого якобы невозможно жить, хотя невозможно жить только без денег), на луне же обнаруживают странные плоды, «чей сок похож на русскую водку», и скоро понимают, что их опередил таинственный русский сэр
Рассказ хороший, но заинтересовало другое: а сколько Чеховым вообще написано, условно, фантастики?
Как будто немного
Сценка «Моя беседа с Эдисоном», где описываются фантастические изобретения; типо смешно.
Рассказ «Наивный леший» — влюбленный в русалку леший идёт жить к людям, чтобы произвести на любимую впечатление. Интересен разве что жирным намёком на гомосексуальные отношения в медицинской среде Российской империи.
Сновидение «Сапожник и нечистая сила» запоминается не толстовским моральным выводом, что всем в землю лечь — а впроброс прозвучавшей догадкой, что бедные счастливее богатых, т.к. периодически могут спокойно бить жену
Забавные, почти святочные истории «Страшная ночь», «Кривое зеркало» и «Ночь на кладбище»; в первом — дух Спинозы пророчит главному герою смерть, после чего тот начинает повсюду видеть гробы; во втором – кривое зеркало делает мужиков уродами, а девок – нимфами; в третьем – пьяница случайно приходит на кладбище и пугается. Все три — ералаш… что не помешало им войти в американскую антологию русской прозы «Истории, которые напугали даже Сталина: Великие рассказы, Ужасные, Таинственные и Фантастические» (не шутка – реальная книга)
Мало фантастики. Чехов даже жалуется в письме от 1894 года подруге Елене Шавровой:
…хочется про чертей писать, про страшных, вулканических женщин, про колдунов, но, увы, требуют благонамеренных повестей и рассказов из жизни Иванов Гаврилычей и их супруг
— ...Я кончил, джентльмены! — сказал мистер Джон Лунд, молодой член королевского географического общества, и, утомленный, опустился в кресло. Зала заседания огласилась яростнейшими аплодисментами, криками «браво» и дрогнула. Джентльмены начали один за другим подходить к Джону Лунду и пожимать его руку. Семнадцать джентльменов в знак своего изумления сломали семнадцать стульев и свихнули восемь длинных шей, принадлежавших восьми джентльменам, из которых один был капитаном яхты в 100 009 тонн...
— Джентльмены! — проговорил тронутый мистер Лунд. — Считаю священнейшим долгом благодарить вас за то адское терпение, с которым вы прослушали мою речь, продолжавшуюся 40 часов, 32 минуты и 14 секунд! Том Бекас, — обратился он к своему старому слуге, — разбудите меня через пять минут.
Потом к главному герою подходит джентльмен в 48 и 1/2 вершков роста, и предлагает лететь на луну — и летят они в заполненном кислородом аппарате (следует пояснение переводчика, что кислород — выдуманное химиками вещество, без которого якобы невозможно жить, хотя невозможно жить только без денег), на луне же обнаруживают странные плоды, «чей сок похож на русскую водку», и скоро понимают, что их опередил таинственный русский сэр
Рассказ хороший, но заинтересовало другое: а сколько Чеховым вообще написано, условно, фантастики?
Как будто немного
Сценка «Моя беседа с Эдисоном», где описываются фантастические изобретения; типо смешно.
Рассказ «Наивный леший» — влюбленный в русалку леший идёт жить к людям, чтобы произвести на любимую впечатление. Интересен разве что жирным намёком на гомосексуальные отношения в медицинской среде Российской империи.
Сновидение «Сапожник и нечистая сила» запоминается не толстовским моральным выводом, что всем в землю лечь — а впроброс прозвучавшей догадкой, что бедные счастливее богатых, т.к. периодически могут спокойно бить жену
Забавные, почти святочные истории «Страшная ночь», «Кривое зеркало» и «Ночь на кладбище»; в первом — дух Спинозы пророчит главному герою смерть, после чего тот начинает повсюду видеть гробы; во втором – кривое зеркало делает мужиков уродами, а девок – нимфами; в третьем – пьяница случайно приходит на кладбище и пугается. Все три — ералаш… что не помешало им войти в американскую антологию русской прозы «Истории, которые напугали даже Сталина: Великие рассказы, Ужасные, Таинственные и Фантастические» (не шутка – реальная книга)
Мало фантастики. Чехов даже жалуется в письме от 1894 года подруге Елене Шавровой:
…хочется про чертей писать, про страшных, вулканических женщин, про колдунов, но, увы, требуют благонамеренных повестей и рассказов из жизни Иванов Гаврилычей и их супруг
❤6✍2🌚2
И, чтобы дважды не вставать — книжка рассказов, пугавших Сталина
Да, она реально выходила. Да, реальная обложка. Сами бы попробовали впаривать в США русскую литературу — никогда не стреляйте в книжного маркетолога или smm-щика
Оглавление книги выложено — можно увидеть сторис уот скейрд ивен Стален:
Nikolai Gogol. Viy
ладно
Leo Tolstoy. How Much Land Does A Man Need?
моральные басни Толстого и правда способны наводить ужас
Alexander Pushkin. The Queen Of Spades
на английском название отлично звучит, альбом current 93 как будто
Anton Chekhov. The Crooked Mirror
повторюсь: буквально юмореска в стиле СашиЧёрного; составители не читали то, что включали в книгу
Leo Tolstoy. The Death Of Ivan Ilyich
да Экклезиаста сразу
Ivan Turgenev. The Adventure Of Second Lieutenant Bubnov
тут примечательна завязка знакомства с нечистой силой:
«Незнакомец, подойдя к подпоручику Бубнову, произнес небрежно и скороговоркою:
— Я чёрт!»
а ещё там появляется "Бабебибобу", из чего потом родилось хлебниковское стихотворение
Anton Chekhov. A Terrible Night
ералаш
Ivan Turgenev. The Dog
хороший, психоделический рассказ — прям отличный
Anton Chekhov. A Dead Body
Единственное действительно неслучайное произведение Чехова в подборке. Жёсткое, неуютное, чем-то напоминающее Маккарти
Nikolai Gogol. The Overcoat
Самое страшное в «Шинели» — что Юрий Норштейн никогда не закончит мультфильм по ней, вместо работы бухая с Солодниковым
Nikolai Gogol. Christmas Eve
«Ночь перед Рождеством» читают когда — в третьем классе? жуть
Fyodor Dostoevsky. Bobok
«— Я ужасно, ужасно хочу обнажиться! — взвизгивала Авдотья Игнатьевна»
прелестный рассказ, который Бахтин считал самым показательным образчиком мениппеи Достоевского... они точно не смотрели, что пихали в книгу
Fyodor Sologub. Invoker Of The Beast
Хороший, с кровушкой
Anton Chekhov. A Night In The Graveyard
...только сейчас понял: эти олухи не включили в сборник «Спать хочется» — четырежды брать чеховские рассказы, и не взять тот, где он действительно планку литературы ужаса в небеса запустил... непостижимые гении
Fyodor Dostoevsky. The Double
субъективно — слабая, подражательная вещь
...в очередной раз убеждаешься, что Иосиф Виссарионович был тонко чувствующим и восприимчивым человеком, неравнодушным к экзистенциальным вопросам и куда более, чем наши современники, чуткий к жанровой живописности романтической литературы — философ на троне, наш Марк Аврелий
Надеюсь на выход книги с самой дорогой сердцу вождя любовной лирикой — про черные розы в бокале аи, правыми перчатками на левой руке и поэмой конца
Да, она реально выходила. Да, реальная обложка. Сами бы попробовали впаривать в США русскую литературу — никогда не стреляйте в книжного маркетолога или smm-щика
Оглавление книги выложено — можно увидеть сторис уот скейрд ивен Стален:
Nikolai Gogol. Viy
ладно
Leo Tolstoy. How Much Land Does A Man Need?
моральные басни Толстого и правда способны наводить ужас
Alexander Pushkin. The Queen Of Spades
на английском название отлично звучит, альбом current 93 как будто
Anton Chekhov. The Crooked Mirror
повторюсь: буквально юмореска в стиле СашиЧёрного; составители не читали то, что включали в книгу
Leo Tolstoy. The Death Of Ivan Ilyich
да Экклезиаста сразу
Ivan Turgenev. The Adventure Of Second Lieutenant Bubnov
тут примечательна завязка знакомства с нечистой силой:
«Незнакомец, подойдя к подпоручику Бубнову, произнес небрежно и скороговоркою:
— Я чёрт!»
а ещё там появляется "Бабебибобу", из чего потом родилось хлебниковское стихотворение
Anton Chekhov. A Terrible Night
ералаш
Ivan Turgenev. The Dog
хороший, психоделический рассказ — прям отличный
Anton Chekhov. A Dead Body
Единственное действительно неслучайное произведение Чехова в подборке. Жёсткое, неуютное, чем-то напоминающее Маккарти
Nikolai Gogol. The Overcoat
Самое страшное в «Шинели» — что Юрий Норштейн никогда не закончит мультфильм по ней, вместо работы бухая с Солодниковым
Nikolai Gogol. Christmas Eve
«Ночь перед Рождеством» читают когда — в третьем классе? жуть
Fyodor Dostoevsky. Bobok
«— Я ужасно, ужасно хочу обнажиться! — взвизгивала Авдотья Игнатьевна»
прелестный рассказ, который Бахтин считал самым показательным образчиком мениппеи Достоевского... они точно не смотрели, что пихали в книгу
Fyodor Sologub. Invoker Of The Beast
Хороший, с кровушкой
Anton Chekhov. A Night In The Graveyard
...только сейчас понял: эти олухи не включили в сборник «Спать хочется» — четырежды брать чеховские рассказы, и не взять тот, где он действительно планку литературы ужаса в небеса запустил... непостижимые гении
Fyodor Dostoevsky. The Double
субъективно — слабая, подражательная вещь
...в очередной раз убеждаешься, что Иосиф Виссарионович был тонко чувствующим и восприимчивым человеком, неравнодушным к экзистенциальным вопросам и куда более, чем наши современники, чуткий к жанровой живописности романтической литературы — философ на троне, наш Марк Аврелий
Надеюсь на выход книги с самой дорогой сердцу вождя любовной лирикой — про черные розы в бокале аи, правыми перчатками на левой руке и поэмой конца
1🥰12😁9✍2😱2