Ещё прикол — ИГФ оплачивает перелёт и проживание всем игрокам и персоналу клубов, но обратные билеты у нас… на 28 сентября. А последние матчи — 1 октября. То есть они даже не рассчитывают, что мы можем чего-то добиться, да и просто недостойны остаться и посмотреть финал!

Я стараюсь соблюдать баланс и, когда надо, вполне могу быть жёстким, но не переходить каких-то границ. Не люблю кричать, но бывают моменты, когда девочек надо привести в чувство — как это было после третьего матча со СКА в серии плей-офф.

Хотя каких-то глобальных претензий у меня к игрокам нет. Девочки вообще более ответственны в тренировочном процессе, чем парни.

Сейчас я тренирую профессиональных игроков, которые выступают в сильнейшей лиге страны. Высокого уровня они добились сами, ещё до встречи со мной. Моя задача — помочь им, несмотря на и без того высокий класс, стать ещё немного лучше. Если бы можно было перевести мой вклад в их развитие в проценты, то это было бы, скажем, от 2% до 5… В общем, могу лишь немного подтолкнуть парней к росту и улучшению их физических качеств.

Нам не хватает глубины состава, даже если выпадет кто-то один, могут возникнуть проблемы. Сейчас в тренировочном процессе участвует всего 16 игроков. Но надеюсь, что и с нынешним составом мы продемонстрируем гандбол не хуже, чем в прошлом сезоне.

А гандбол в моей жизни появился… благодаря фортепиано. И хотя мне вообще музыка нравится, да и слух, по-моему, есть, но вот очень не хотелось всё это отыгрывать, как нужно, по нотам — и я начала сбегать оттуда на гандбольные тренировки.

Причём родители долго об этом не знали. Но однажды я проговорилась: "Не могу ходить на фортепиано — потому что у меня тренировки по гандболу!" Они очень удивились, но что делать — я к тому моменту уже довольно долго занималась.