🇵🇸🕊️🇮🇱Недавно ездил помогать палестинцам собирать урожай оливок с НКО Rabbis for Human Rights. Осенью наступает сезон оливок, а оливки – одна из центральных культур в палестинской экономике и культуре.

Сейчас нашим палестинским соседям помощь нужна больше, чем когда-либо раньше. В октябре «молодёжь холмов» побила все рекорды по нападениям на палестинские деревни: мусульманские, христианские и смешанные. Еврейские экстремисты жгут дома и машины, избивают безоружных палестинцев и израильтян.

Увы, собрать оливок нам в тот день не довелось. По словам местных, причин две: неурожай и то, что поселенцы с соседнего холма привели коров в оливковую рощу. Животные съели скудный урожай.

Тем не менее, поездка мне запомнилась. В первую очередь – разговором с палестинским подростком из деревни Сáлем восточнее Наблуса/Шхема. Всегда приятно поболтать по-арабски. Вообще люблю этот язык, плюс нравится наблюдать за реакцией палестинцев, когда, услышав ливанский акцент, они узнают, что я не араб и даже не мусульманин.

Парень же заинтересовал меня своими познаниями в русской литературе. Сам факт, что он её любит, мало примечателен. Арабские просветители (включая палестинцев вроде Халиля Сакакини) переводили Толстого, Чехова и Достоевского ещё в начале ХХ века. С 1930-х арабские коммунисты увлекались Максимом Горьким – его роман «Мать» обратил в коммунизм не одного и не двух человек из Египта и Леванта.

Но этот парень с деревни Салем несколько удивил меня, рассказав о любви к Михаилу Лермонтову и его книге «Герой нашего времени». Для многих читателей это, конечно, школьная программа, но большинство моих подписчиков и не из палестинских деревень.

Хотя, опять же, современная деревня на Западном берегу – это не палестинская деревня начала ХХв. Салем в этом смысле весьма типичен – он расположен вблизи крупного города (Наблус), многие ездят туда работать, т.е. у Салема есть коммерческие и семейные связи с жителями Наблеса и прилегающих лагерей беженцев (аль-Балата).

И даже в бедуинской деревеньке Умм эль-Хейр на юге найдётся бедуин в ковбойской шляпе, который по смартфону пригласит израильских активистов за мир и расскажет им о трудностях посёлка на прекрасном английском (пусть и с очаровательным арабским акцентом).

Тем не менее, понятия не имею, ни кто и когда перевёл «Героя нашего времени» на арабский, ни преподают ли Лермонтова в школах Палестины/ПНА. По ходу моих штудий арабской филологии мне не встречались упоминания Лермонтова. В отличие от тех же Достоевского, Толстого или Чехова – это для образованных арабов уже лет 100 как классика, о которой они как минимум слышали. Так что меня впечатлило, что парень из Салема знал Лермонтова.

Хотя в целом связи арабов с русской культурой не стоит недооценивать. Да, с культурным влиянием Франции или Англии это не сравнится. Но школы Русского православного палестинского общества обучали мальчиков и девочек не только в Османской Палестине, но и в Ливане и Сирии. А в Бейт Джале (под Вифлеемом) уже в конце XIXв. готовили учительниц для женских школ. Это были социальные лифты, немыслимые ещё за полвека до того.

А после Второй мировой десятки/сотни тысяч арабов учились в СССР. И если в 1930-40-х учились там немногие и в основном на проф. революционеров, то с 1950-х арабы учились в СССР массово и на гражданских спецов. Там они обычно прекрасно овладевали русским.

Отсюда ещё один фактор – смешанные браки. Тот же член ЦК Палестинской компартии Мухаммад Наджати Сидки ещё в 1920/30-х женился на украинке из Львова, а когда разругался с красными и завязал с политикой, стал активно переводить русскую литературу.

Когда еврейские экстремисты нападают на палестинцев или даже израильских гражданских и военных ЦАХАЛя, им за это обычно ничего не делают. Поэтому присутствие израильтян сейчас очень важно. На их вызов полиция приедет (минут через 40 בע״ה), военные всё-таки не станут стрелять по израильтянам, поселенцы боялись жестить под камеры (уже пройденный этап).

Но палестинцы благодарили нас за солидарность. Для них важно видеть: есть израильтяне, которые хотят мира и желают добра своим соседям

🇵🇸🇮🇱📸 19 октября, еврейский экстремист стоит над телом безоружной женщины, которую он только что ударил по голове дубинкой (есть видео).

На неё напали во время погрома, который «молодёжь холмов» учинила в палестинской деревне Турмус Айя на Западном берегу р. Иордан.

На деревню напали во время сбора урожая оливок. Таким образом радикальные поселенцы хотят запугать палестинцев, лишить их средств заработка и прогнать из деревень, где они родились и подчас прожили всю жизнь.

Слава Б-гу, 55-летняя Афаф Абу Алия выжила. Но она попала в больницу. Нападавшего на неё задержали спустя более двух недель.

Радикальные религиозные националисты стали всё чаще нападать на палестинцев, жечь их деревни, портить урожай, избивать и даже убивать безоружных людей. Более того, они периодически нападают на военнослужащих ЦАХАЛя и израильских мирных активистов, включая безоружных девушек, которых я знаю лично.

Правительство закрывает глаза на проблему еврейского терроризма. Или как, если не «терроризмом», назвать запугивание с политическими целями через насилие над гражданским населением со стороны не-государственных акторов? В этом смысле я не вижу принципиальной разницы между хамасником, который жжёт дома израильтян (в т.ч. левых взглядов) в Отеф Аза и жестоко убивает их жителей, и каханистом, который стреляет в палестинского активиста за мир по имени Оде аль-Хадалин в Умм эль-Хейр этим летом и убивает его.

При этом если палестинец на Западном берегу начнёт, скажем, кидать камни, разбираться с ним будут как с террористом, по военным законам и через израильский военный суд. Израильские экстремисты, проживающие в еврейских поселениях на Западном берегу, проходили бы по обычным судам со всеми гражданскими правами – если бы их хоть иногда привлекали к ответственности за нападения на палестинцев. Такое случается, но редко. А число погромов лишь растёт.

Правительство не просто закрывает глаза на эту проблему. Оно ослабляет меры против еврейских террористов. Почему? Потому что премьер-министр Нетаньяху зависит от радикальных религиозных националистов в своём правительстве. Без них он рискует потерять власть.

А Нетаньяху ведь уже не первый год судят по нескольким делам о коррупции и обмане общественного доверия. Так что терять власть ему сейчас не с руки: пока он возглавляет правительство, он может подрывать независимость судов, увольнять неугодных силовиков и прокуроров и иными способами пытаться уйти от правосудия.

Так что Биби помог правым экстремистам попасть в Кнессет: не будем забывать, что он наобещал Смотричу и Бен Гвиру министерских портфелей и не только, лишь бы они объединились на выборах 2022 г. По отдельности они рисковали не набрать по 3,25%. Тогда лагерь Биби не получил бы большинства.

Нетаньяху щедро вознаградил радикальных религиозных националистов. Их партийные лидеры получили министерства финансов и полиции. Потом правительство решило не применять «административный арест» против граждан Израиля на Западном берегу. Тех еврейских экстремистов, кто уже был под арестом, отпустили. Крайне-правые министры приветствовали этот шаг.

Правительство также добилось увольнения Ронена Бара – главы спецслужбы ШАБАК, ответственной в т.ч. за Западный берег (aka Иудея и Самария). Он осмеливался публично предупреждать об опасности нарастающего «еврейского террора» на Западном берегу. В своих показаниях суду Бар заявил, что Биби требовал от него использовать ШАБАК против лидеров массовых протестов, которые почти не стихают с февраля 2023 г.

В общем, Нетаньяху продолжает снимать всякие ограничения на власть правительства. Складывается полное впечатление, что он ломает израильскую демократию не в интересах страны, а чтобы уйти от суда. Цепляясь за власть, Биби даёт всё больше власти экстремистам, которые покрывают «молодёжь холмов». А радикальные поселенцы с невиданным энтузиазмом нападают на палестинцев, израильских военных и гражданских.

Про визит папы Римского в Ливан и возможную новую операцию Израиля в Ливане поговорили с Максимом Жабко ( @gunsncamels )

https://www.youtube.com/watch?v=x5vm3BQzrJ4

📸 Улица Жоржа Пико, Бейрут, 1962. by Myriam Godressi

Со времён французского мандата в Ливане (1920–43) улица называлась в честь Жоржа Пико, известного по соглашению Сайкса-Пико (1916). Это был тайный договор о разделе сфер влияния в Османской империи после Первой Мировой войны. Он назван по именам глав МИД Англии и Франции. Примечательно, что территории, о которых шла речь в соглашении Сайкса-Пико, были также обещаны арабам (переписка британцев с шерифом Мекки Хусейном, 1916) и евреям (декларация Бальфура, 1917)…

Сегодня в арабском общественном мнении Сайкс-Пико – это пик европейского вероломства и момент, когда всё пошло не туда. Нынешние границы в Леванте даже часто называют «границами Сайкса-Пико», хотя, строго говоря, границы определялись уже после Первой мировой, на конференции Сан-Ремо и т.д. Но арабов-то тут скорее смущает принципиальный момент: европейцы за закрытыми дверями договорились, как делить арабские земли Османской империи.

После распада Османской империи (1918) арабы попытались создать конституционную монархию в Леванте. В 1919–20 гг. в Дамаске собирался Всеобщий сирийский конгресс, который разработал проект конституции. Однако летом 1920 г. французские войска оккупировали непризнанное Сирийское королевство.

Предлогами для французского вторжения послужили «неспособность» арабов управлять своими землями самостоятельно и «необходимость» гарантировать права меньшинств (в первую очередь арабских христиан и армян).

При этом многие христиане поддерживали Сирийское королевство, в Конгрессе заседало немало христиан и один еврей, а проект конституции обещал равные гражданские и политические права всем конфессиям. Однако многие католики (особенно марониты в Ливане) с подозрением относились к Сирийскому королевству. Патриарх маронитской католической церкви Ильяс Хуэйек активно поддержал план Франции по созданию Ливана (1920) в его нынешних границах.

Так что неудивительно, что улицу Пико в Бейруте впоследствии переименовали. Сегодня его имя ассоциируется с колониализмом и национальным унижением, причём так считают люди в диапазоне от выдающегося ливанского историка и экс-коммуниста Фавваза Трабулси до джихадистов, которые резали головы в Сирии и Ираке.

И всё же, с Сайкс-Пико связаны некоторые мифы. Например, националистические нарративы (пан-арабский и пан-сирийский) настаивают, что европейцы по живому разрезали единую нацию «искусственными» границами. Проблема не только в том, что все границы так или иначе искусственны (являются продуктом исторических обстоятельств), а «естественные» границы и прочая «пассионарность» – это удел националистической публицистики, а не аналитики.

Но дело ещё и в том, что общество в позднеосманском Леванте было устроено сложно и с XIX в. стремительно менялось и модернизировалось. Так что там встречались очень разные идентичности – локальные, семейные, конфессиональные и различные (прото)национальные. Кто-то считал себя «арабом» и гордился этим, кто-то – «сирийцем», кто-то – «ливанцем», и все они могли считать себя османскими подданными и не хотеть распада империи, опасаясь европейцев.

А в реальности националистические мыслители и движения, которые несли в массы эти идеи, стали всерьёз выходить на историческую арену лишь в ~1930-х гг. Пан-арабский национализм стал массовым движением лишь в 1950-х, пан-сиристы из Сирийской социальной националистической партии (ССНП) играли яркую роль, но всегда оставались вне мейнстрима.

Так что невозможно сказать, какие границы получились бы в Леванте при других раскладах. Но вряд ли такие, как сейчас, и едва ли такие, как мечтают пан-арабисты и ССНП. Но факт остаётся в том, что границы проведены европейцами, и уже с 1920-х гг. левантийцы активно выражали своё несогласие как с новыми границами, так и с колониальным правлением в принципе.

Программа по подрыву арабского общества: правительство, как ожидается, сегодня утвердит программу, продвигаемую министрами Май Голан и Бен-Гвиром — изъять сотни миллионов шекелей, предназначенных для арабского общества, и передать их полиции и ШАБАКу. Служба занятости предупреждает, что эта программа увеличит безработицу и преступность и углубит разрыв между арабами и евреями.
(Джош Брайнер, Хаарец)

Израиль. Коротко о главном

Нетаниягу выбрал своего военного секретаря генерала Романа Гофмана на пост главы Моссада.
(Михаэль Шемеш, КАН-11)

Израиль. Коротко о главном

В системе безопасности до недавнего времени считали, что Гофман не сможет быть назначен на пост главы Моссада, поскольку не была завершена проверка его действий в деле Ури Эльмакайса, 17-летнего подростка, который полтора года находился в заключении и допрашивался ШАБАКом, пока не было доказано, что Гофман его использовал.
(Маарив)

Израиль. Коротко о главном

Шок в Моссаде из-за выбора Гофмана на пост главы организации. Бывший высокопоставленный сотрудник Моссада: “Безответственное назначение. Перешагнули через двух заместителей с десятками лет опыта. Ужасный сигнал: если ты служишь государству, а не Нетаниягу, далеко не продвинешься”.
(12-й канал)

Израиль. Коротко о главном

🇮🇱Именно эффективная работа армии и спецслужб позволила Израилю в течение года победить двух самых опасных врагов – Хезболлу и Иран. Политизация силовых структур – шаг не только к диктатуре, но и к ослаблению Израиля в сфере безопасности.

К сожалению, это не первый подобный шаг коалиции Нетаньяху с харедим (ультра-ортодоксами) и каханистами (радикальными религиозными националистами, которые прямо призывают к этническим чисткам).

Экс-глава спецслужбы ШАБАК Ронен Бар в показаниях суду заявил, что Биби требовал использовать структуру против оппозиционеров и участников массовых анти-правительственных протестов. Сложно воспринимать это иначе как попытку превратить ШАБАК в тайную полицию, которая преследует граждан за мирное выражение несогласия с действиями властей.

Ронен Бар также осмеливался публично призывать, чтобы правительство обратило внимание на проблему «еврейского террора» на Западном берегу. Радикальные поселенцы регулярно нападают на палестинские деревни, портят имущество, избивают и убивают людей, атакуя в том числе израильтян – гражданских и военных.

ШАБАК при Баре также расследовал деятельность советников Нетаньяху, подозреваемых в получении денег от Катара, а также работу офиса министра полиции Бен Гвира – правого экстремиста, которого даже не стали призывать в ЦАХАЛ за слишком радикальные взгляды.

Однако, чтобы оставаться у власти и уйти от суда, Нетаньяху опирается на правых экстремистов. А они покрывают «молодёжь холмов». Нетаньяху отдал каханистам несколько портфелей, включая министерство полиции.

Неудивительно, что, по сообщениям СМИ, министр Бен-Гвир требовал от полицейских разгонять протесты. Уже не раз были скандалы с полицейским насилием и угрозами протестующим.

Исходя из личных интересов, Нетаньяху продолжает принимать решения, которые угрожают не только базовым гражданским и политическим правам израильтян, но и безопасности страны.

Это уже не говоря о просто глупых и позорных провалах этой коалиции. Правительство Биби не упускает возможности упустить возможность в сфере дипломатии. Даже ради нормализации с Саудовской Аравией коалиция не готова хоть на какой-то диалог с Палестиной/Палестинской национальной администрацией.

Более того, крайне-правый министр финансов Бецалель Смотрич заявил, что если саудиты хотят создания палестинского государства (на Западном берегу и в Секторе Газа), они могут «и дальше ездить на верблюдах в Аравийской пустыне».

Как вообще министр может так отзываться об одном из ключевых региональных игроков, с которым у Израиля есть общие интересы?.. Особенно на фоне роста изоляционистских и анти-сионистских настроений в США. Ничего, кроме собственной недальновидности и примитивного расизма аудитории, на которую он работает, Смотрич своими словами не продемонстрировал.

Ряд стран, включая Англию и Австралию, уже ввели санкции против Смотрича. Австралия также не пустила в страну депутата Симху Ротмана из партии Смотрича. Их обвиняют в разжигании ненависти к палестинцам. Действительно, Смотрич – один из министров, которые покрывают еврейских экстремистов на Западном берегу.

Можно вспомнить и скандал с израильским послом в ОАЭ. Йосеф Шелли был назначен на этот пост за лояльность Нетаньяху. Своим непристойным поведением Шелли добился, что эмиратские чиновники больше не хотят с ним общаться. Как-то так это правительство относится к стратегическим партнёрам и Соглашениям Авраама.

Почему всё так? Потому что Биби опирается на крайне-правых фанатиков, для которых прогнать арабов с земель от Иордана до Средиземного моря важнее, чем региональная интеграция, безопасность и процветание еврейского государства. Внешняя и внутрення политика этого правительства только позорит и ослабляет Израиль. Они последовательно подрывают независимость судов и снимают всякие ограничения на власть коалиции. Теперь это правительство покушается ещё и на внешнюю разведку.

Победа этого «сильного правого правительства» на выборах-2026 станет лучшим подарком ХАМАС и другим врагам Израиля. Ещё несколько лет такой некомпетентной политики могут нанести непоправимый ущерб еврейскому государству.

«[В начале ХХ в.] наше общество жаждало дискуссий, – вспоминал египетский социалист Салама Муса, – религиозная культура (усилиями Мухаммада Абду) и культура общественная (благодаря Касему Амину) стали предметами оживленных публичных обсуждений.

Положение наше в те годы напоминало ситуацию в царской России, где мыслители, которым нельзя было критиковать политику, обращались к литературе. Нам, египтянам, тоже было запрещено обсуждать политические вопросы, и поэтому мы принялись критиковать наше общество.

На заре моей литературной деятельности в стране имелось несколько изданий, заставлявших думать. Первейшими среди них были журналы «Аль-Муктатаф», «Аль-Хиляль» и «Аль- Джамиа». Именно они зародили во мне стремление к обновлению, ограничивавшееся, впрочем, лишь наукой и литературой.

Теория эволюции, значение которой я осознал благодаря публикациям в «Аль-Муктатаф», обогатила мое мышление новым методом, одновременно позволив разделить всех мыслителей на друзей и врагов. Бросая вызов догмам и традициям, она воспитала во мне дух борьбы. Я и впредь довольствовался бы лишь этим, если бы не происшествие в [деревне] Диншавай*: это событие заставило меня обратить внимание на политику. На постижение ее тонкостей я потратил все первое десятилетие нынешнего века. […]

Мой путь египетского журналиста был тесно связан с культурой. В 1914 году я выпускал журнал «Аль-Мустакбаль» [«Будущее»], ведя его дорогой сугубо интеллектуальных битв и обходя стороной политические проблемы. Всего вышли 16 номеров. Среди его редакторов был Шибли Шумайи­л.

Затем я работал в [престижном издательством доме, включавшим одноимённую газету] «Аль-Хиляль» [«Полумесяц»], а потом – в «Аль-Баляг». В последней из этих газет я столкнулся с политикой, хотя предметом моего первейшего интереса оставалась страница, посвященная культуре.[…]

«Аль-Хиляль» я редактировал с 1923-го по 1929 год. Одним из условий моей работы там было то, что мне вменялась обязанность выпускать по одной новой книге ежегодно. […]

Покинув «Аль-Ливa´» и снова отправившись в Европу, я продолжал грезить журналистикой. По возвращении в Египет я в 1914 году смог осуществить мечту, взявшись за издание еженедельного журнала «Аль-Мустакбаль». Однако не успели мы дойти до шестнадцатого номера, как разразилась Первая мировая война и цены на бумагу выросли примерно в десять раз. Выбора не было: журнал пришлось закрыть. […]

Статьи в нем вполне отражают мое тогдашнее умонастроение. Были, например, материалы о Фридрихе Ницше, а одна статья, полностью состоящая из атеистического распутства, была выразительно озаглавлена единственным словом – «Аллах».

На страницах журнала публиковались стихотворения и статьи Шибли Шумайила, в которых тот пропагандировал теорию эволюции и превозносил материализм. Помню также один текст, посвящен­ ный «полиандрии» у арабов, то есть браку между женщиной и несколькими мужчинами.

«Аль-Мустакбаль» заботила не только современность, но и будущее. Редакция продавала порядка шестисот экземпляров в неделю, и это без учета подписки.

Полагаю, если бы не война, издание могло бы стать успешным – и продолжало бы нести в массы послание разрушения и созидания, в котором мы тогда нуждались. После «Аль-Мустакбаль» в Египте больше не появлялось столь же свободомыслящих журналов. Когда в конце 1929 года я присту­пил к изданию «Аль-Маджалля аль-Джадида» [«Новый журнал»], все было по-другому: на меня повлияли как усвоенные навыки журналистского ремесла, так и изменившаяся ситуация в стране. Я был укрощен: былой огонь потух, энтузиаз­ма поубавилось, а на смену кипению пришла умеренност­ь».

из моего перевода отрывков мемуаров Саламы Мусы для журнала Неприкосновенный запас

*Расстрел египетских крестьян британцами в д. Диншавай (1906)

Движение "Земля для всех" и пространство Nothing
Понедельник, 8 декабря, 18:30

Лекция и Q&A: Конфедерация – новое решение конфликта Израиля и Палестины.

Спикер - Юлия Хромченко, одна из основательниц инициативы «Земля для всех», специалистка в сфере образования, вице-президентка по инновациям в Early Starters International

*Новая парадигма мира между Израилем и Палестиной*

Нам необходимо новое видение урегулирования конфликта, чтобы эта война стала последней в этом конфликте.

Движение «Земля для всех — два государства, одна родина», объединяет израильтян и палестинцев со всей страны и из-за рубежа. Мы приглашаем поговорить о новаторском решении конфликта – конфедерации двух независимых государств, объединённых общей землёй.

Встреча рассчитана как на пессимистов, так и на оптимистов, скептиков и просто любопытных.

Приходите послушать и задать сложные вопросы.

Регистрация: http://go.alandforall.org/ALFAnothing

Так ливанская феминистка Анбара Салам аль-Халиди (1897–1986) вспоминала своих родителей:

«Отец мой [Салим Али Салам] был высок ростом, с русыми волосами и подстриженной бородой. Он всегда элегантно одевался и уверенно шел по жизни. Личностью он был сильной и почитаемой. Он занимал видное место в большой семье и пользовался уважением друзей из всех конфессий.

Когда обсуждалось что-то происходящее в наших краях или в Османской империи в целом, его слово было очень весомым. Отец был одним из ведущих коммерсантов страны и играл важную роль в социальных и благотворительных организациях. Он являлся одним из первопроходцев арабской политики и в имперские времена занимал разные официальные должности. […] Позже отец был избран жителями Бейрута в качестве депутата, представляющего их интересы в парламенте Османской империи. […]

В силу его политического положения у нас постоянно проходили какие-то встречи, переговоры или банкеты – настолько часто, что в доме имелась специальная гостиная для мужчин, всегда готовая к прибытию гостей, включая делегации из-за рубежа. […]

Что касается матери, то она была родом из арабской семьи аль-Барбир, консервативной и известной [исламской] ученостью. Внешне у нее было много общего с другими представителями этого семейства. Она была невысокой, светлокожей, белокурой, голубоглазой и отличалась красивым голосом.

Образцовая и деятельная мать, она жертвовала собственными интересами ради мужа и детей. Она вышла замуж в четырнадцать лет, причем супруг приходился ей родственником: ее бабушка по матери и бабушка моего отца были родными сестрами».

Всё это было весьма типично для семей мусульманской элиты тех лет. Успешные торговцы стремились породниться с семьями местной элиты, известными исламской учёностью. Коммерсантам (особенно разбогатевшим лишь в XIX в.) это прибавляло авторитета, а семьям богословов – материальных благ.

Богатые торговцы разных конфессий нередко совмещали бизнес с политической активностью. И в 1940-70-х среди министров и депутатов было немало бизнесменов, включая брата Анбары Салам аль-Халиди – многократного премьер-министра по имени Саеб Салам.

Девушек в начале ХХ столетия и правда рано выдавали замуж, часто – за родственников. Рожали они много.

Семья Салам была не только состоятельной, но и весьма просвещённой. Сыновья и даже дочери Салима Али, включая Анбару, жили и учились в Европе.

Сам Салим Али Салам с начала ХХ в. был одними из попечителей Исламского общества благотворительных намерений. Оно распространяло школьное образование (в первую очередь среди суннитов) и давало попечителям немалое политическое влияние (возможность предоставлять работу в школах и больницах Общества, услуги избирателям и т.д.). Салим Али Салам также состоял в Бейрутском реформистском обществе, выступавшем за политические реформы и распространение образования в Османской империи.

Всё это не исключало религиозности и веры. Анбара вспоминала:

«Их также отличала искренняя вера, следование религиозным предписаниям и принципам. Порой мы просыпались потому, что кто-то из родителей напевал аяты Корана. Это происходило до того, как отец уходил на работу, а мать принимала бремя повседневного попечения о большой семье.

Она приступала к делам только после утренней молитвы, которую совершала еще до восхода. Мягкое эхо священных строк Корана отдавалось по всему дому, а за чтением следовали молитвы, в которых мать просила Аллаха простить и отпустить грехи, а также наставить на праведный путь. Благодаря этому – и последующим школьным урокам – я наизусть знаю многие аяты».

Сегодня критикуется как мнение Бернарда Льюиса о тотальном отсутствии у средневекового мусульманина интереса к неисламским культурам, развивавшимся за пределами дāр аль-Ислам, так и пренебрежение Эдварда Саида к собственно восточной традиции осмысления Другого. Способность проявлять к Другому познавательный интерес, конструировать Другого, уходя то в демонизацию, то в очарованность — скорее общечеловеческая черта. Причина отсутствия этого понимания видится в недостаточной изученности арабских текстов, которые описывают встречи и столкновения с европейцами.

Римлянин не просто выступал эталонным Другим для средневекового араба-мусульманина — именно в отношениях с римлянами развивается определённый дух цивилизационного соперничества между Востоком и Западом, между Исламом и Христианством. В доисламской поэзии это разделение проходит по линии «цивилизация-пустыня»: для араба-кочевника Византия олицетворяла имперскую военную мощь, мир развитых искусств и ремёсел, красивых мужчин и женщин.

С приходом Ислама ситуация сильно драматизируется: с одной стороны в Коране чётко прочитывается расположение к христианам и римлянам, нашедшая выражение в суре Ар-Рум, где в описываемом противостоянии двух великих империй поздней античности коранический нарратив постулирует симпатию и чувство духовного родства, которые первые мусульмане испытывали к христианам-византийцам.

В мусульманском предании сохранился также диалог двух сподвижников Пророка: Амра ибн аль-Аса и аль-Мустаурида аль-Курейши о достоинствах римлян, превозносимых арабами, что удивительно, уже на фоне развязавшегося военного противостояния за огромные территории. Важно, что в этом хадисе римляне впервые конструируются в сознании мусульман в качестве великолепных соперников, которым отдаётся должное и у которых есть чему поучиться (лейтмотив, преобладающий и в литературе):

"Амр сказал: "Коль Пророк так в самом деле скакал, должен признать, они обладают четырьмя качествами: они наиболее сдержаны и благоразумны перед лицом искушений и смут; быстрее всех приходят в себя, когда постигает беда; они сильнее всех жаждут скорого возвращения, когда вынуждены отступить; а также наилучшим образом относятся к беднякам, сирым и беспомощным. А также есть у них и пятое превосходное качество: они останавливают тиранию своих правителей". (Сахих Муслим, 2898)

С приходом к власти Омейядов и с ожесточением военного соперничества наступает новый период арабо-византийской вражды, который теперь всё чаще окрашивается в чёрно-белые тона в духе дихотомии «Песни о Роланде». В процессе развивается целый жанр военной поэзии al-rūmiyyat, называемый также al-thugūriyyāt («поэзия пограничья, поэзия фронтиров»), который отражал массовые представления о римлянах в условиях постоянных войн на границах Халифата.

Хотя в травелогах того времени преобладает скорее положительное переживание Другого и исследовательское любопытство в отношении Другого и мира Других, в al-rūmiyyat, которые в эпоху Аббасидов выступают в том числе и средством идеологической борьбы, доминирует разделение «Я — Другой» по схеме Саида, где Другой подвергается демонизации и стереотипизации, Другому приписывается всё негативное, что пытаются изжить в себе.

На этом фоне особенно интересны тексты, где эта дихотомия, напротив, оказывается преодолённой. И хотя отдельные образы римлян в них чётко соответствуют ей, можно предположить, что авторы пользуется этим как литературным приёмом, ради усиления художественно-смыслового эффекта, заключённого в шоке от обнаружения в глубине стереотипизированного «Не-Я» собственного идеального «Я».

🇱🇧 Глава МИД Ливана Юсеф Раджжи отказался ехать в Тегеран. В ответ на приглашение иранцев он предложил провести переговоры – на равных – в третьей стране.

Юсеф Раджжи с самого вступления в должность критикует Иран. Это неудивительно, ведь он связан с христианской партией Ливанские силы (а портфель иностранных дел с 1940-х достаётся христианам).

Ливанские силы – не только крупнейшая партия в парламенте, но и главные критики Хезболлы и Ирана. Они давно требуют разоружить Хезболлу. Лидер ЛС Самир Джаджа заявляет, что будет не против Хезболлы, если она распустит вооружённое крыло и станет обычной политической партией.

Новое правительство было сформировано после 2,5 лет политического кризиса. Кабинет пользуется поддержкой ведущих партий, а также ключевых иностранных партнёров – США, Саудовской Аравии, Катара и Франции. Почти все министры – технократы, не состоящие в традиционных партиях, но частично согласованные с ними.

Президент Жозеф Аун и премьер-министр Наваф Салам ставят амбициозные цели: разоружить Хезболлу и другие группировки, утвердить суверенитет Бейрута над периферией и вывести Ливан из экономической катастрофы последних 5 лет.

Все эти цели связаны между собой: чтобы выйти из кризиса, нужны деньги из-за границы; но денег не дадут, пока Хезболла сохраняет оружие и может втянуть Ливан в очередную бессмысленную войну с Израилем; к тому же, международных партнёров смущает системная коррупция, которая довела страну до глубочайшего экономического и финансового кризиса.

Однако президент Аун и премьер-министр Салам уже действуют. Какие-то арсеналы на юге Ливана ликвидируются; изымается оружие из лагерей палестинских беженцев. Тем временем армия проводит масштабные операции против наркомафии в долине Бекаа – включая наркобаронов, связанных с Хезболлой и Движением Амаль.

Вдобавок, Наваф Салам обещает бороться с коррупцией, добиваться большей независимости судов от политиков и равенства граждан перед законом. Определённый прогресс есть и на этом поприще.

Возобновилось расследование взрыва в порту Бейрута. Хезболла и Амаль требовали снять судью Тарека Битара, который ведёт дело. Ведь он посмел вызвать на допрос (а потом выдать ордер на арест) влиятельных политиков и силовиков. При новом правительстве часть из них явились на допрос.

Видимо, свою роль тут играет и то, что министерство юстиции отошло христианской партии Катаиб. А для фалангистов 4 августа – это принципиальный вопрос.

От взрыва сильнее всего пострадали восточные – в основном христианские – районы столицы. Они составляют избирательный округ Бейрут-1, от которого избирается в т.ч. Надим Жмайель – сын полевого командира Башира Жмайеля. Для многих христиан шейх Башир, убитый в 1982 г., остаётся культовой фигурой. К тому же, среди жертв взрыва 4 августа 2020 есть высокопоставленный функционер Катаиб.

Вдобавок, официальный Бейрут активно укрепляет связи с арабскими странами и Западом. Отношения со многими важными партнёрами сильно пострадали за годы гегемонии Хезболлы в 2010-х, но теперь ситуация меняется.

Однако главным вызовом остаётся разоружение Хезболлы. В ответ на решение правительства разоружить все группировки генсек Хезболлы Наим Касем пригрозил гражданской войной. Касем и другие лидеры Хезболлы продолжают заявлять, что группировка победила Израиль и только её оружие защищает Ливан от Израиля.

Однако, судя по всему, всё меньше ливанцев верят этим словам. Из-за поражения в войне с Израилем Хезболла растеряла христианских, суннитских и друзских союзников – ведь ещё в октябре 2023 ливанские элиты публично просили её не втягивать Ливан в конфликт. Победа революции в Сирии также ослабила позиции Хезболлы, ведь она много лет опиралась на политиков, близких к Асадам.

Хотя Хезболле пока хватает сил не сдавать оружие, её влияние подорвано. Нарратив о сионистской угрозе работает, но уже не как раньше. Лидер партии Катаиб Сами Жмайель осенью 2025 призвал к миру с Израилем. Летом этого требовал популярный телеведущий Марсель Ганем, а весной о нормализации заговорил Валид Баарини – суннитский депутат с севера Ливана.

🇱🇧 Уже завтра в Тель-Авиве буду рассказывать о ливанской культуре!

• Почему маленький Ливан сыграл огромную роль в становлении современной арабской культуры?

(Подсказка: первые университеты, первые газеты, а также просветители и писатели, формировавшие новую литературную норму)

• Какие постановки в театрах Бейрута злили католиков накануне Первой мировой? И почему многие ливанские журналисты да писатели искали коммерческого успеха в Египте или Америках (и нередко находили его там)?

• Почему Бейрут за 100 лет из восточного городка, окружённого стенами, превратился в «ближневосточный Париж» с широкими улицами, трамваями и модными кафе?

• Как политические партии, включая коммунистов и фашистов, с 1930-х создавали собственную контр-культуру, выпуская литературные журналы и читая стихи?

• Как режиссёры XXI в., среди которых немало женщин, осмысляют события гражданской войны, конфликты и травмы ливанского общества? Как конфессионализм ливанской политики обыгрывается в кино и хип-хопе?

Обо всём этом, а также о связях пан-арабистов с Жан Поль Сартром в 1950-х, современной музыке и политических плакатах времён гражданской войны поговорим завтра с 19:00 до 21:00 в Purple House. Приходите, будет интересно!

Спасибо @tochka_vstrechi за организацию!

🇱🇧🇮🇱В последние недели представители Израиля и Ливана дважды встречались для прямых переговоров. По крайней мере в одной из встреч участвовали гражданские представители.

До этого контакты были через посредников – США и ООН. На связи были в первую очередь военные – в целях поддержания перемирия и спокойствия на границе.

В конце декабря ливанский президент Жозеф Аун заявил, что цель переговоров – предотвратить очередную войну между Израилем и Хезболлой. По словам президента, «призрак войны был отвращён от Ливана благодаря активными дипломатическим контактам» властей республики.

Ещё в октябре, вскоре после подписания перемирия в Газе, Жозеф Аун отмечал, что «не избежать переговоров с Израилем». Ранее в этом году к переговорам и нормализации отношений или миру с Израилем призывали депутаты Валид Баърини (наследственный депутат-суннит из Аккара) и Сами Жмайель (наследственный лидер христианской партии Катаиб).

С начала года ходили слухи, что США могут надавить на элиты Ливана, чтобы те нормализовали отношения с Израилем. В частности, об этом говорил депутат-друз Ваэль Абу Фаур, приближённый к Валиду Джумблату – самому влиятельному друзу в стране.

Впрочем, говорить о мире пока рано. Сейчас главная цель дипломатии – предотвратить новую войну. При этом похоже, что ни Хезболла, ни её иранские покровители не настроены идти на уступки. В свою очередь, после успехов в войнах с Хезболлой и Ираном, Израиль также не настроен на компромиссы с противниками, которые почти полвека обещают уничтожить еврейское государство.

Новые правительство и президент с начала года настаивают на разоружении Хезболлы. В августе правительство утвердило соответствующее решение, но Хезболла сопротивляется и угрожает гражданской войной. Шиитская группировка настаивает, что победила Израиль в последней войне и только её оружие защищает Ливан от израильской экспансии. Израиль же продолжает регулярно бомбить объекты Хезболлы и убивать её боевиков.

По итогам войны Хезболлы растеряла важных христианских и суннитских союзников. На разоружении группировки настаивают и правительство, и ведущие партии христиан, друзов и суннитские политики. Падение табу на призывы к миру с Израилем – ещё один признак ослабление Хезболлы и Ирана.

При этом и монархии Персидского залива дают понять Бейруту, что не дадут денег на восстановление, пока Ливан не разоружит Хезболлу. Ведь в последнюю войну Хезболла вступила, проигнорировав призывы ливанских элит не делать этого. За это она поплатилась потерей ключевых союзников и беспрецедентной изоляцией внутри Ливана. Однако её сил по-прежнему достаточно, чтобы развязать гражданскую войну.

Так что президент Жозеф Аун и правительство Навафа Салама оказались между молотом и наковальней. Они пытаются разоружить Хезболлу, предотвратить войну, а также бороться с коррупцией и провести реформы, чтобы международные партнёры дали денег на выход из экономического кризиса, который тянется уже пять лет.

📸 Бейрут в середине 1950-х

Из заявлений Трампа по итогам переговоров с Израилем:


-- ХАМАС брал на себя обязательства разоружиться. Им будет предоставлен короткий срок для разоружения, и мы посмотрим, как будет развиваться ситуация. Если они не разоружатся, как договорились, они за это заплатят.

«Если ХАМАС откажется разоружиться, это будет ужасно. Есть страны, которые придут и сделают это. Они согласились разоружиться, и если они скажут «нет», их уничтожат. 59 стран хотят этого. Мы хотим уничтожить ХАМАС».

-- «Я знаю Эрдогана, он мой хороший друг, и я его уважаю, и Биби его уважает. Между ними не будет проблем. Ничего не случится».

-- «Сирии нужен сильный президент. Невозможно поставить на этот пост идеального человека, и мы с ним очень хорошо ладим».

Он добавил: «Я уверен, что Израиль и Сирия поладят. Я им помогу».

Нетаньяху прокомментировал это и уточнил, что «наши интересы заключаются в мирной границе с Сирией. Мы хотим убедиться, что наша граница безопасна и свободна от террористов».

Трамп заключил: «Между Израилем и Сирией все получится».

-- «Ливанное правительство находится в невыгодном положении по отношению к «Хизбале».

«Хизбалла ведет себя плохо — посмотрим, что будет».

-- «Возможно, он (Иран) ведет себя плохо. Это еще не подтверждено, но если это подтвердится, они знают, что последствия будут значительными, возможно, более серьезными, чем в прошлый раз».

Президент добавил, что «нет дыма без огня», и отметил, что «если они вернутся к ядерному оружию, мира не будет».

Перед переговорами с Нетаньяху президент США говорил не только о ядерной, но и ракетной программе Ирана и что ее развитие может стать поводом для новой войны.

От себя:

В общем выглядит это , как красная дорожка для Нетаньяху для всего (добро на все). Но опять же посмотрим, что стоит за словами. И подождем обещанных сюрпризов.

Бонусом

Трампу будет вручена Премия Израиля. Впервые ее получит не гражданин страны.

«Президент Трамп нарушил так много устоявшихся принципов, поэтому мы решили поступить так же и наградить его Премией Израиля, которую мы никогда не присуждали никому, кто не является израильтянином»,-- сказал Нетаньяху.