Палестинский музыкант и композитор Васиф Джаухарие родился в Иерусалиме в 1897 году. На рождение Васифа его отец Джирджи приготовил поднос кнафе и угощал соседей, как было принято у греко-православных в то время.

Джирджи не был богачом, но был видной фигурой: представлял греко-православных в Старом городе (1885) и был членом городского совета. У Джаухарие также были связи с влиятельной семьёй аль-Хусейни – одной из ведущих мусульманских фамилий Иерусалима.

Кварталы Старого города в начале ХХ в. были куда более смешанными, чем мы привыкли думать. Деление на четыре района – Мусульманский, Еврейский, Христианский и Армянский – окончательно закрепили уже британцы.

В Старом городе мусульмане, христиане и иудеи нередко жили бок о бок. По воспоминаниям Васифа Джаухарие, христианские дети праздновали Пурим и одевались в костюмы вместе со своими еврейскими соседями по кварталу. Конфликт между евреями и арабами разрушил эту гармонию в 1920-х.

Хотя Джаухарие были греко-православными арабами, они интересовались не только арабским языком, но и исламской культурой. В частности, Васиф хорошо знал Коран. Он считал, что это очень помогло ему как поэту.

Уже в девять лет Васиф заинтересовался музыкой. В его семье многие пели или играли. Вдобавок, их дом был одним из первых в Иерусалиме, где появился фонограф.

Джирджи впечатлился успехами сына и нанял ему учителя игры на уде. Уд – это такой струнный музыкальный инструмент; именно от al-ʿūd происходит слово «лютня». Когда Васиф Джаухарие подрос, он стал играть на свадьбах и давать частные уроки.

Благодаря патронажу мэра Иерусалима в 1910–17 гг. Хусейна аль-Хусейни, Васиф в какой-то момент попал на работу в муниципалитете. Когда отец Васифа скончался (1915), Хусейн опекал юного музыканта как «второй отец».

В свою очередь, аль-Хусейни доверяли Джаухарие и порой обращались с личными просьбами. Например, ухаживать за греко-албанской любовницей Хусейна аль-Хусейни по имени Персефона, когда та заболела. А после смерти самого Хусейна Васиф помогал его вдове управлять поместьями неподалёку от Иерусалима.

У Васифа также сложились отношения с другой влиятельной семьёй – ан-Нашашиби. Музыкант давал уроки игры на уде Рагебу ан-Нашашиби – мэру Иерусалима в 1920–35 гг. А когда Васифу понадобилась работа, Нашашиби пристроил его так, что музыкант приходил в офис только за жалованием.

В первые десятилетия ХХ в. росли новые районы за стенами Старого города. Арабская молодёжь из богатых семей нередко снимала там квартиры для вечеринок. Современные кварталы позволяли скрыться от всевидящих соседей и родственников.

На таких квартирах элита устраивала свидания и селила любовниц. Обычно это были не арабки, а армянки, гречанки или еврейки – ведь они не были вписаны в местное арабское общество с его социальными нормами и семейными связями.

Судя по воспоминаниям Джаухарие, в 1920-х годах (и видимо раньше) в Иерусалиме уже были богемные вечеринки с араком, гашишем и кокаином. В них принимали участие как некоторые представители местной элиты вроде Фахри Нашашиби, так и заезжие знаменитости вроде сиро-ливанской танцовщицы по имени Бадиа Масабни с её мужем Наджибом Рихани.

Иногда такие вечеринки начинались в кафе, которое открыл брат Васифа, Халиль. Васиф играл на уде. Продолжались мероприятия на частных квартирах или в домах. Временами Васиф чувствовал себя сильно измождённым от полуночных посиделок.

(Salim Tamari, Mountain against the Sea: Essays on Palestinian Society and Culture)

📸 Васиф Джаухарие с удом, 1921

Хайфа — это не только море, но и проблемы промзоны 🌊🏭

Хотите влиять на то, чем мы дышим, но не знаете, с чего начать?
Приходите на Курс Эко-активизма! 🌱

За 9 встреч мы:
✅ Разберем эко-карту города и узнаем, кто реально принимает решения.
✅ Обсудим отходы, воздух, Порт и законы.
✅ Проведем выездной семинар (инструменты активиста и другие полезности).

Итог: Вы создадите свой соцпроект и вступите в форум активистов Хайфы.

📍 Где: Хайфа
🗓 Старт: 28 января
💰 ТЕПЕРЬ: 300 ₪ (включая выездной семинар с ночевкой все включено, который любезно поддержали קק׳׳ל)

ℹ️ Часть лекций на иврите с переводом.
Давайте делать город лучше вместе! 👇
Запись: https://www.peach-in.com/cmp/ecohaifa

В сети появился мой перевод мемуаров Мухаммада Наджати Сидки – одного из первых арабов в ЦК Палестинской компартии.

Во второй половине 1920-х Коминтерн потребовал от ПКП, основанной евреями, взять курс на «арабизацию». Так молодого Сидки, связавшегося с еврейскими коммунистами, отправили учиться в Коммунистический университет трудящихся Востока в Москве.

Отучившись в Москве, Наджати Сидки вернулся в британскую Палестину и стал одним из лидеров партии. За это-то его через пару лет и посадили.

Освободишь из тюрьмы, в 1930-х Наджати Сидки работал по линии Коминтерна в Москве, Париже, Мадриде, Дамаске и Бейруте. Впоследствии его исключили из партии, и с 1940-х Сидки работал журналистом, переводил русскую литературу и писал сам. Скончался он в Афинах в 1979.

В мемуарах Наджати Сидки много интересных деталей и об учёбе в СССР, и о его миссиях в Европе, и о становлении культа личности Халеда Бакдаша в Сиро-ливанской компартии. Да и просто забавных историй в воспоминаниях Сидки немало.

Отрывки из мемуаров Наджати Сидки в моём переводе для журнала Неприкосновенный запас можно прочитать по этой ссылке.

Британцы пригласили Фейсала царствовать в Ираке в 1921 г. После масштабного восстания в 1920 Лондон решил, что править этой территорией напрямую выходит слишком дорого.

Так в 1921 появилось Королевство Ирак. До 1932 Британская империя правила им по мандату Лиги наций, а затем предоставила ему формальную независимость.

Ирак был образован из трёх османских провинций со столицами в городах Мосул, Багдад и Басра. В этих городах с окрестностями была своя элита землевладельцев и торговцев. Это были в основном сунниты, хотя в Басре и регионе большинство составляли шииты.

Но обширные земли на периферии – особенно в пустынях на востоке и курдских горах на северо-востоке – оставались во власти арабских племенных шейхов и курдских ага. До Первой мировой войны Османская империя укрепляла контроль над периферией. Стамбул смог разбить крупные объединения арабских племён, а некоторых бедуинов даже перевёл на оседлый образ жизни. Но успехи были ограниченными.

В 1921 г. править Ираком вместе с Фейсалом прибыли офицеры времён Арабского восстания (1916–18) и Сирийского королевства (1919–1920). В 1920-30-х они занимали руководящие посты в правительстве и администрации. Из этой среды происходил и самый влиятельный политик монархической эпохи – Нури ас-Саид, чьё изуродованное тело в июле 1958 таскали по улицам Багдада. В Ираке офицеры обзавелись обширными земельными владениями.

В 1920-30-х политика Ирака во многом определялась отношениями между Фейсалом, его экс-офицерами, городскими землевладельцами и торговцами, а также племенными шейхами и курдскими ага на периферии – и Лондоном.

Король и правительство стремились укрепить власть над сельской периферией. Однако британцы использовали шейхов как баланс против Багдада. Чтобы правительство Ирака не стало слишком сильным, Лондон ограничивал размер иракской армии и не позволял ввести призыв.

В итоге Фейсал жаловался, что «в Ираке больше 100 тысяч винтовок, и лишь 15 тысяч из них у правительства». Без помощи британцев монархия не могла бы подавить два крупных восстания, случись они в разных регионах.

Политика Лондона позволила шейхам сосредоточить в своих руках огромные земельные угодья и укрепить власть над крестьянами. Власть шейха над соплеменниками была закреплена законодательно: в сельской местности действовали племенные обычаи, а не законы как в городе, и правосудие отправляли шейхи. Были у шейхов и вооружённые сторонники.

Король Фейсал пытался играть на противоречиях между шейхами, чтобы укрепить своё влияние. Но с ограниченным успехом.

При этом учебную программу в Ираке составляли арабские националисты вроде Сати аль-Хусри. Этот идеолог пан-арабизма, как и многие соратники короля Фейсала, выступал за призыв в армию, чтобы там перемешивались иракцы из разных городов, племён и регионов.

В 1932 г. Ирак получает независимость де юре, но британское влияние во многом сохраняется. В середине 1930-х армия Ирака была увеличена и вооружена получше. Тем временем, в 1933 г. умер король Фейсал, и на престол взошёл юный и неопытный король Гази (погиб в автокатастрофе в 1939).

В 1936–41 гг. в Ираке происходит серия военных переворотов. Ведь в армию шли не элиты, а люди попроще. А монархия была не слишком популярна. У многих иракцев было ощущение, что правительство действует отнюдь не в их интересах.

Призывы к демократии и свободе слова раздавались в иракской прессе ещё в начале 1920-х. Конституция 1924 г. обращалась к демократическому дискурсу и обещала права и свободы граждан, но на деле эти гарантии обесценивались другими законами. Определяли политику британцы, двор и правительство.

Не только офицеры были недовольны режимом, где власть и собственность была сосредоточена у очень узкой прослойки. Неслучайно переворот 1936 г. поддержала группа al-Ahālī – популярное у интеллигенции объединение реформистов. Его члены даже заседали в недолговечном правительстве 1936–37. Оно обещало реформы, включая ограничение власти шейхов, свободу слова, образование для малоимущих, землю для безземельных крестьян.

Монархия так и не решила все эти проблемы. В 1958 военные свергли и убили королевскую семью.

📸 г. Тир/Сур на берегу Средиземного моря, юг Ливана, 1950-е

Тир – один из древнейших городов мира. 2,5 тысячи лет назад Тир был одним из ведущих городов-государств финикийцев.

Финикийцы не только подарили человечеству алфавит, от которого произошли привычные нам латиница, арабица, греческий и ивритский алфавиты и т.д. Они также были искусными мореходами, у которых учились древние греки. Ещё до эллинов финикийцы стали основывать колонии по всему Средиземноморью.

Именно колонисты из Тира основали Карфаген, с которым воевал Рим. В 332 г. до н.э. этот город, расположенный тогда на острове, осаждал Александр Македонский.

К началу ХХ в. Сур был провинциальным городком. Жили и живут там разные конфессии, но в основном шииты. Это единственный прибрежный город в Ливане с шиитским большинством.

Однако в ХХ в. это был бедный город на периферии. Даже культурным центром шиитов был скорее преимущественно суннитский город Сидон/Сайда, расположенный севернее. Там, например, выходил просветительский журнал al-ʿIrfān. Он играл важную роль в культурной жизни шиитского юга Ливана.

В конце 1950-х муфтием Сура/Тира стал Муса Садр. В 1960-х Муса Садр развернул кампанию за социальные и гражданские права шиитов Ливана. Он требовал от правительства развивать периферийные регионы и выступал за мир между конфессиями Ливана. К концу 1960-х Муса Садр конкурировал за поддержку шиитов с землевладельцами и коммунистами.

Почему племена играют такую большую роль в истории Ирака?

Палестинский историк Hanna Batatu связывает это с многовековой слабостью городов из-за войн и вторжений. В 1258 г. Багдад – столицу Аббасидского халифата и один из крупнейших городов мира – разграбили монголы. В XIV в. последовали завоевания Тимура (aka Тамерлан), затем – миграции тюркских племенных конфедераций. А после османского завоевания Ирака в XVI столетии начались войны с Персией, особенно бушевавшие в Междуречье в XVII в.

Росту городов также мешали эпидемии, голод, наводнения и осады. Из-за слабости городских правителей каналы для орошения полей не ремонтировались. Где-то образовались болота, часть почвы засолилась, местами наступала пустыня. А чем меньше населения можно было прокормить, тем меньше было ресурсов для защиты от кочевников.

Так что на большей части Междуречья доминировали кочевые и полукочевые племена. Постоянные центры земледелия были эдакими «островами» – в основном вокруг Мосула, Багдада и Басры, а также вдоль османской почтовой дороги. То есть там, где османские гарнизоны могли защитить крестьян.

Баланс сил между племенами постоянно менялся. Бедуины регулярно набегали друг на друга, грабя, подчиняя или прогоняя с пастбищ. Вдобавок, периодически в Междуречье прибывали новые племена из Аравии, запуская цепочки миграций и набегов.

К началу XIX в. в сельской местности доминировали крупные конфедерации племён. Во главе такого объединения стоял šayḫ al-mašāyiḫ – шейх шейхов.

С точки зрения престижа, у племён существовала иерархия, связанная с родом деятельности. На верхушке стояли воинственные пастухи верблюдов. Как правило, именно такое племя доминировало в конфедерации. Ведь основная роль шейха – организация набегов и защита места проживания (dīra) союза. И именно выходцам из таких воинственных племен чаще удавалось стать «шейхом шейхов».

Пастухи верблюдов свысока смотрели на иных бедуинов и обычно не вступали с ними в браки. Ниже всех в этой иерархии стояли те, кто переходил к земледелию.

При этом отношения между бедуинами определялись не только правом сильного, но и сложно устроенной системой племенных обычаев. Но единственной гарантией безопасности служила принадлежность к племени. Ведь тогда потенциальный обидчик знал, что его с соплеменниками ждут последствия.

Хотя бедуины приняли ислам, шариатские суды (как и христианские и иудейские) обычно действовали в городах. В сельской местности – и особенно среди бедуинов – влияние «ортодоксального» ислама городских теологов и юристов было невелико.

Чем же жили кочевники? Они продавали скот, шерсть и молочные продукты, а также облагали сборами за «протекцию» (от себя же) караваны и деревни (особенно удалённые от городов). Или же просто грабили их.

В XIX в. Османская империя взялась за создание современной администрации. К началу ХХ столетия Стамбул отчасти укрепил контроль над периферией. Не без политических интриг турки раскололи союзы племён на множество племён поменьше. Основные дороги в Сирии стали безопаснее; в Ираке очень помогло введение паромов; часть бедуинов перешла к земледелию.

Но племенной строй разлагался и в силу экономических причин. Из-за постепенной интеграции Ирака в мировой рынок к концу XIX в. стало выгодно владеть землёй и/или экспортировать определённые культуры в Европу. Некоторые шейхи стали скупать землю, привлекая соплеменников в качестве крестьян, постепенно всё больше и больше закабаляя их. В 1920-30-х в укреплении власти шейхов над крестьянами большую роль сыграли британцы, чтобы утихомирить сельскую местность и обеспечить лояльность шейхов.

Так в глазах своих соплеменников шейхи постепенно превращались из уважаемых патриархов в ненавистных помещиков (которых, случалось, и убивали).

(Batatu, The Old Social Classes and the Revolutionary Movements of Iraq)

На карте:

• ареалы проживания основных племён и конфедераций в конце XVIII – начале XIX вв.;

• заштрихованы основные территории постоянного земледелия и оседлой жизни

Подборка каналов, авторы которых выступают против оккупации Западного берега и Газы, экстремизма и насилия с любой стороны, за право на самоопределение, безопасность и достойную жизнь для всех

Организуют мероприятия на русском языке:

Точка встречи — через авторские тексты, переводы и события и партнерства знакомят русскоязычных израильтян:ок с местными инициативами за мир и социальную справедливость, а израильское общество — с опытом и голосами русскоязычных израильтян:ок

Левый киноклуб в Хайфе — переводят, показывают, обсуждают фильмы и музыку о конфликте между Израилем и Палестиной, организуют лекции и экскурсии, рассказывают о демонстрациях и других способах солидарности с палестин:ками

Хайфа - Центр социальной справедливости — канал одноименной израильской НКО, где активно развивают русскопонимающий отдел, проводят много курсов

ЛГБТК+ Проект Кешер в Израиле — русскоязычная ЛГБТК+ сеть в Израиле

Земля для всех - A Land for All - ארץ לכולם — израильско-палестинская инициатива, продвигающая конфедеративное решение

Медиа и новости:

Первый Дан — личный новостной блог журналиста Дана Гольдмана, рассказывает про текущие события и дает аналитику по вопросам, редко освещаемым в израильских медиа

Партия "Демократы" — официальный русскоязычный канал израильской политической партии “Демократы”

Sowtna (наш голос) — медиа центра “Моссава” в Хайфе о жизни арабских граждан Израиля, их борьбе за равные права, о культуре, образовании и экономике арабских городов

Null and void. Палестина. Израиль. Факты — медиа о палестино-израильском конфликте, в центре внимания — международное право, есть разборы мифов и интервью

Компас — медиа о палестино-израильском конфликте, известны антиоккупационным акционизмом и поездками на защитное присутствие

Гражданский протест — расписание протестов и координация протестующих в Израиле. Новости антидемократического переворота. Активно критикуют поселенческий мешихизм и насилие на оккупированных территориях

Протестный Израиль — расписание митингов, ключевые события и важные обновления, связанные с протестами в Израиле

Личные блоги с аналитикой:

Аппельберг — авторский блог журналистки и востоковедки Александры Аппельберг о геополитике, безопасности, религии и национализме на Ближнем Востоке и в Израиле

Wondering (non)Jew — канал Тимура Мошеева, полевого востоковеда, про репатриацию в Израиль, службу в армии, адаптацию в местном хайтеке. Последнее время пишет про антиоккупационный и антиавторитарный активизм

Junger Orientalist — канал Максима Жабко, докторанта Тель-Авивского университета, о политике в Ливане и Израиле, истории национализма и отношениях между конфессиями на Ближнем Востоке

Женёк из Иерусалима — канал Жени Боренштейна. Женя имеет магистерскую степень по политологии из Еврейского университета и работает в Breaking the Silence, НКО бывших солдат израильской армии, выступающих против оккупации.
Женя пишет про Израиль, оккупацию Западного берега и Газы, а также переводит посты Breaking the Silence на русский

Мамадкин политолог | Политика и Израиль — канал Севы Бедерсона, кандидата политических наук, независимого исследователя, с аналитикой израильской (и не только) политики

Восток-Запад. Alla Borisova — канал Аллы Борисовой, бывшей редакторки сайта РеЛевант, об Израиле, культуре, политике

О боге и обо мне — канал Наты Хайдин, личный взгляд человека, небезразличного к боли других

🩷 Папка со всеми каналами 🩷

Первый военный переворот в арабском мире произошёл в Ираке в 1936 г. Генерал Бакр Сидки вынудил правительство уйти в отставку. Министра обороны застрелили в ходе переворота; короля при этом не тронули.

Так началось вмешательство военных в политику, определившее историю Ирака в ХХ в.

В стране тогда царствовал (1933–39) юный король Гази. Его тяготили старые соратники отца, короля (1921–33) Фейсала. Гази предпочитал компанию офицеров, которым он недальновидно жаловался на премьер-министра Ясина аль-Хашеми.

Однако в перевороте участвовали не только военные. У Сидки были контакты с гражданскими политиками. В заговоре участвовала группа al-Ahālī, популярная среди интеллигенции в Багдаде. Для них армия была инструментом, чтобы отстранить от власти коррумпированных политиков и провести демократические реформы. Посредником между группой и генералом Сидки служил Хикмат Сулейман; после переворота он возглавил правительство.

Перевороты отражали противоречия в обществе. Монархия в Ираке (1921–58) опиралась на весьма узкую прослойку. Политическая элита состояла из крупных землевладельцев. Они контролировали львиную долю земли, становились министрами, обладали огромной властью над крестьянами и пользовались связями, чтобы расширять свои поместья.

Отчасти это были ещё османские элиты Багдада и Мосула. Но видную роль в элите играли также племенные шейхи, которых поддерживали британцы, и старые соратники короля Фейсала. Это были османские офицеры, которые поддержали Арабское восстание (1916) и попытку основать Сирийское королевство (1919–20). В 1921 Лондон предложил Фейсалу иракский трон, и они не раз возглавляли правительства.

К этой группе относился и Ясин аль-Хашеми – премьер-министр, свергнутый в 1936 г. Он уже возглавлял правительство в 1920-х и в начале 1930-х активно интриговал, чтобы вернуться к власти. Его союзником стал шейх Абу ль-Вахид аль-Хадж Сикар племени аль-Фатля. Шейх помог аль-Хашеми снова стать премьером, а аль-Хашеми помог шейху вернуть одно лакомое поместье.

Однако к 1930-м в Багдаде уже было немало образованных людей, и многим не нравились курс и нравы про-британской монархии. Среди них были люди разных взглядов, включая пан-арабистов, коммунистов и демократов.

Несколько членов al-Ahālī стали министрами в новом правительстве. Они хотели гарантировать свободу слова, сделать образование более доступным и ограничить влияние шейхов-землевладельцев.

Генерал Бакр Сидки обещал гражданским, что, сместив правительство аль-Хашеми, армия вернётся в бараки. Однако этого не случилось. Сидки, стал главным арбитром власти и из-за кулис вмешивался в работу правительства.

Поскольку правительство покушалось на влияние племенных шейхов, некоторые из них подняли восстание на юге Ирака. Бомбить их деревни отправили ВВС Ирака. В бомбёжках погибли женщины и дети; вспыхнули протесты, переросшие в нападения на полицейские участки и иные госучреждения.

В итоге министры, связанные al-Ahālī, подали в отставку, протестуя против «пролития крови наших сограждан».

Переворот 1936 г. отражал не только амбиции и идеалы его организаторов, но и глубокие противоречия в обществе. В 1930-х армия Ирака стремительно росла. Туда шли люди небогатые, часто из сельской местности, ведь для них это был чуть ли не единственный социальный лифт. Особых симпатий к министрам-землевладельцам у них, видимо, не было.

Городская интеллигенция была недовольна много чем, включая отсутствие прав, которые обещала конституция 1924 г., крайнее неравенство и коррупцию. К тому же, как раз в 1930-х в Ираке набирают популярность модернистские идеологии – пан-арабизм и коммунизм. Политика монархии не отвечала их представлениям о прекрасном.

В итоге пан-арабисты в рядах армии сыграли ведущую роль в убийстве Бакра Сидки в 1937 г. Избавившись от Сидки, офицеры заставили Хикмата Сулеймана уйти в отставку. Его правительство проработало меньше года.

До британского военного вторжения в 1941 г. офицеры определяли политику Ирака из-за кулис. После 1941 монархия устроила чистки офицеров и ослабила армию, но в 1958 г. военные всё равно свергли монархию.

Реувен Шилоах был первым руководителем Моссада. Этот пост как нельзя лучше подходил человеку, родившемуся с фамилией Засланский (впоследствии Заслани). Фамилия Шилоах, кстати, образована от того же корня, что ивритские слова li-šloaḥ («посылать») и mišloaḥ («посылка»).

Засланский родился в Иерусалиме в семье раввина в 1909 г. В 1920-х он заинтересовался светским сионизмом, а также пошёл изучать Ближний Восток в Еврейском университете в Иерусалиме.

В университете его завербовало Еврейское агентство (Сохнут) – ключевая политическая структура Йишува (евреев в Палестине). Оно отвечало в том числе за международные отношения (Политическое отделение).

В 1930-х на фоне обострения конфликта между евреями и арабами в британской Палестине Йишув развивает военные структуры (Хагана) и свою первую разведку. К концу 1930-х разведка оформилась в службу ШАЙ (ש״י – שירות ידיעות – Служба информирования) в структуре Хаганы.

Первая зарубежная миссия Реувена Шилоаха привела его в Багдад (1932). Ирак как раз получил независимость от Великобритании. Это был первый случай, когда страна, отданная Лондону как «мандат» от Лиги наций, стала независимой. Впрочем, британцы сохранили военные базы, значительное политическое влияние и доходы от иракской нефти.

В 1932 г. Реувен Шилоах поехал в Багдад под прикрытием преподавателя иврита. Там он собирал информацию о местной еврейской общине – одной из старейших в регионе (после 1948 их дискриминировали и вынудили уехать) – и политической обстановке.

На фоне арабского восстания в Палестине 1936–39 гг. важность разведки возросла; информация была нужна, чтобы избегать внезапных нападений на евреев. Шилоах помогал развивать разведку Хаганы, а также отвечал за координацию с британской разведкой. Впоследствии, уже в независимом Израиле, Шилоах также настаивал на важности обмена информацией со спецслужбами дружественных стран – в первую очередь США.

В 1949 г. Реувен Шилоах участвовал в мирных переговорах, положивших конец первой арабо-израильской войне (1948–49). В частности, Шилоах был в делегации на переговорах с Египтом на о. Родос, а также возглавлял делегацию, подписавшую перемирие с Иорданией.

В 1949 г. было создано Учреждение (mosad) разведки и специальных заданий, более известное по первому слову – Моссад. Реувен Шилоах возглавлял службу до 1952 г.

В 1952 г. Шилоах попал в аварию. Он выжил, но покинул пост главы Моссада.

Но на этом его карьера не закончилась. В середине 1950-х Реувен Шилоах работал в посольстве Израиля в США, а затем был советником премьер-министра Давида Бен Гуриона. Скончался Шилоах в 1959 г. в возрасте 49 лет.

Хези Кармель в книге מודיעין לשלום также пишет, что Реувен Шилоах сыграл важную роль в формулировании «периферийной стратегии» Израиля. В 1950-60-х на фоне враждебных отношений с соседними арабскими странами Израиль сделал ставку на сотрудничество с не-арабскими соседями своих соседей – Турцией и шахским Ираном.

Палестинский коммунист Наджати Сидки родился в Иерусалиме в 1905 г. Вот как он описывал в своих мемуарах политическую обстановку в первой половине 1920-х:

«Еврейская иммиграция в Палестину принесла с собой обычаи, идеи и социальные нормы, чуждые палестинскому арабскому обществу. Тогда, то есть в начале 1920-х, мы услышали о большевизме, анархизме, Марксе, Ленине, Троцком и Герцле.

Мы стали узнавать о рабочих движениях, действовавших среди еврейских иммигрантов. Это были организации вроде [федерации еврейских профсоюзов] «Гистадрут», «Фракции», которая являлась левой оппозицией в «Гистадруте», и партии «Поалей Цион» («Рабочие Сиона»). Мы также узнали о кибуцах – кооперативных полусоциалистических лагерях для еврейских трудящихся, недавно прибывших в страну.

Рабочие-евреи, склонявшиеся влево, стали вести пропаганду среди арабов. Первой акцией, которую они провели на улицах Яфы, была первомайская демонстрация 1921 года. Тогда они подняли красные флаги в районе аль-Маншие и выкрикивали лозунги на иврите и арабском. Арабские жители молча смотрели на них в изумлении, не понимая ни слова, не зная, чего хотят эти демонстранты.

Некоторые сознательные арабы говорили: «Это большевики из России. На них повлияла большевистская революция, и они хотят распространить ее среди арабов».

Другие говорили: «Это красные сионисты, они объявили революцию против арабов, и мы должны ответить контрреволюцией». И первое арабское восстание в Палестине случилось в Яфе в 1921 году.

В среде еврейских мигрантов левое рабочее движение представляла партия «Поалей Цион», призывавшая основать еврейское социалистическое государство в Палестине, не признавая при этом арабов. Ведь с их точки зрения, арабы – народ социально отсталый – дальше других народов от принятия социалистического учения. Партия полагала, что решение арабской проблемы в Палестине возможно лишь путем ассимиляции, через унификацию и межнациональное смешивание… и пройдет немного времени, как арабы растворятся в горниле еврейского социалистического государства.

В партии появилось оппозиционные течение – зародыш коммунистического движения в Палестине. Они хотели основать социалистическое государство в Палестине на обломках английского империализма и сионистской буржуазии. Кормило в этом государстве должно было быть в руках рабочих-евреев, поскольку они лучше осознают классовую борьбу.

Что же до арабов, то они продолжат свое отдельное существование и нет нужды сливать их с еврейским народом. [Пускай лучше] рабочие этого [арабского] народа и его крестьяне работают над освобождением от класса «эфендии» при поддержке своих еврейских коллег, пропитанных революционными социалистическими идеями, которые они привезли с собой из России и Восточной Европы.

В то время русские большевики считали, что идеи этой оппозиции в значительной степени совпадали с их собственной программой, и поддержали ее деньгами и наставлениями… В 1923 году оппозиция попросила принять ее в Коммунистический Интернационал. […]

Я тогда был юношей, работавшим в управлении почты и телеграфа в Иерусалиме. Оно находилось в старом здании итальянского консульства, напротив сегодняшнего банка «Barclays», возле черты, разделявшей арабские и еврейские районы за стенами [Старого города]. В управлении почты работали и арабы, и евреи, там встречались представители и других национальностей и конфессий. […] Можно было услышать все языки, увидеть людей в самой разной и причудливо перемешанной одежде».

В ходе посиделок в кафе с коллегами Наджати Сидки и познакомился с еврейскими коммунистами. В конце 1924 г. они предложили 19-летнему Сидки поехать учиться в Коммунистическом университете трудящихся Востока. В 1925 г. он приступил к учёбе в Москве.

📸 Наджати Сидки в 1934 г., Париж; в середине 1930-х он работал по линии Коминтерна в Москве, Париже, Испании и Алжире

отрывки из мемуаров в моём переводе для журнала Неприкосновенный запас по ссылке

Из горной области Шуф происходили два ведущих политика «золотого века» Ливана (1950-70-е). Их отношения сложились весьма драматично.

В 1952 г. Камиль Шамъун и Камаль Джумблат были лидерами оппозиции, которая свергла первого президента Ливана Бишару аль-Хури (1943–52). Но уже в 1950-х они стали оппонентами, а в 1975 Шамъун и Джумблат оказались по разные стороны гражданской войны 1975–90 гг.

Камиль Шамъун родился в католическом городке Дейр аль-Камар в 1900 г. В 1940-х он не раз был министром, а также представлял Ливан в ООН, где критиковал план по разделу Палестины (1947).

К началу 1950-х пути Шамъуна и президента Хури разошлись. Популярность президента снижалась на фоне коррупции. Вдобавок, Хури переписал конституцию и переизбирался на второй срок.

В те-то годы на политическую арену и вышел Камаль Джумблат (1917–77), выпускник Сорбонны и наследник самой влиятельной династии друзов Ливана. В 1949 он основал Прогрессивно-социалистическую партию (ПСП), которая требовала отменить конфессиональные квоты в политике.

В основном благодаря поддержке традиционных сторонников Джумблатов у ПСП стабильно была фракция в парламенте. За ПСП голосовали в основном друзы, но не только.

В 1952 на фоне протестов и забастовок президент Бишара аль-Хури подал в отставку. Парламент выбрал Камиля Шамъуна новым главой республики. Но хотя в начале 1950-х Шамъун поддерживал социалистические лозунги Джумблата и шёл с ним на выборы общим списком, социальных реформ не последовало.

С середины 1950-х политика президента Шамъуна раскалывала ливанское общество. Видимо, он тоже хотел подправить конституцию и переизбраться; парламентские выборы-1957 прошли не слишком честно. Многим также не нравилась про-американская политика Шамъуна и его вражда с пан-арабистами.

В 1958 дошло до вооружённых столкновений между сторонниками президента и оппозицией. Ряд городов (Триполи) и регионов, включая часть Бейрута (Баста, Мсейтбе), оказались в руках вооружённых оппозиционеров.

Но армия заняла нейтральную позицию. Военные не стали подавлять восстание, разводили враждующие стороны и не позволили друзам Джумблата пойти на аэропорт.

По итогу «событий 1958 г» президентом стал компромиссный кандидат – генерал Фуад Шехаб, главнокомандующий ВС Ливана. Он был из небогатой семьи и в армии видел много ливанцев с нищей периферии. Шехаб знал другую сторону Ливана, чуждую банкирам и землевладельцам из правительства.

Президент Шехаб стал проводить реформы. Он пытался укреплять государство и развивать периферию, основал центральный банк и государственный Ливанский университет (более доступный, чем престижные вузы Бейрута, основанные в 1860–70-х).

Камаль Джумблат поддерживал реформы Фуада Шехаба. А вот Камиль Шамъун, напротив, ушёл в оппозицию. Своих сторонников он оформил в Национал-либеральную партию. Шамъун был весьма популярен среди христиан и оставался одним из ведущих политиков.

В начале 1970-х Ливан стал главной базой ООП. Общество вновь было расколото: многие считали, что нужно помогать ООП любой ценой, а другие хотели ограничить палестинских боевиков. Ведь те атаковали не только Израиль, но и ливанцев.

Камаль Джумблат возглавил Ливанское национальное движение – коалицию левых и пан-арабистов, которые требовали отменить квоты в политике и поддерживать ООП.

А Камиль Шамъун стал одним из лидером христианской коалиции, боявшейся, что Ливан станет «альтернативной родиной» для палестинцев. Маронисткая элита также не хотела терять политическое влияние и экономические активы.

В 1975 в Бейруте начались столкновения между ООП и христианами-фалангистами. Бои переросли в гражданскую войну. Дэни Шамъун, сын экс-президента, возглавил Милицию Тигров – вооружённое крыло Национал-либералов.

Поначалу ЛНД побеждало христианские группировки. Но в 1976 войска ввела Сирия. Исходя из своих интересов, режим Асада спас Шамъуна с фалангистами от поражения.

В 1977 режим Асадов убил Джумблата. В ответ друзы в горах стали нападать на христиан. Христиан не спасал даже партбилет ПСП; многие бежали.

📸Джумблат с поднятой рукой слева (без фески); Шамъун стоит выше всех справа

Лидер переворота 1936 г. в Ираке Бакр Сидки родился в 1890 г. в семье курдов. Военную карьеру он начал ещё в Османской империи. После создания Королевства Ирак (1921) Сидки стал офицером в иракской армии и в 1930-х дослужился до генерала.

В 1933 г. войска под командованием Бакра Сидки отправились в северные районы, населённые христианами-ассирийцами. Предполагалось, что они будут подавлять восстание, но закончилось всё расправами над ассирийцами. От сотен до нескольких тысяч ассирийцев были убиты военными; пострадали десятки деревень.

В 1935-36 гг. армия также подавила ряд восстаний арабских племён. Развитие ВС Ирака в середине 1930-х – особенно авиации – изменило баланс сил между Багдадом и племенными шейхами в пользу столицы.

У Бакра Сидки были неплохие отношения с британцами. К середине 1930-х у него также познакомился с политиком по имени Хикмат Сулейман, который в 1920-30-х успел побывать депутатом парламента и несколько раз был министром.

Через Сулеймана Бакр Сидки установил контакты с группой al-Ahālī – багдадским обществом политиков-реформистов и интеллигентов. После переворота несколько членов al-Ahālī стали министрами, включая лидера группы, багдадского торговца и депутата по имени Джаафар Абу т-Тимман.

Другим членом al-Ahālī, попавшим тогда в правительство, был Камель Чадерчи. Впоследствии он основал светскую умеренно-левую Национал-демократическую партию и запомнился многим как, возможно, самый последовательный сторонник демократии и равенства в Ираке в ХХ в.

Тем не менее, в 1936 г. даже Чадерчи поддерживал идею военного переворота. С помощью армии группа al-Ahālī надеялась сместить правительство, которое действовало в интересах узкой элиты землевладельцев, не давало гражданам политических прав и было весьма коррумпированным.

Даже юный король Гази тяготился премьер-министром Ясином аль-Хашеми и прочими соратниками своего покойного отца, короля Фейсала. Иракский историк Adeed Dawisha пишет, что король Гази даже жаловался на аль-Хашеми офицерам.

В октябре 1936 г. генерал Бакр Сидки двинул войска на Багдад. Министр обороны Джаафар аль-Аскари был застрелен. Премьер-министр Ясин аль-Хашеми ушёл в отставку под давлением.

Коммюнике переворота составили члены группы al-Ahālī. Королю Гази его преподнёс Хикмат Сулейман, посредник между генералом и al-Ahālī. Монарх утвердил правительство под руководством Сулеймана.

Провести реформы у al-Ahālī не получилось, хоть члены группы и стали министрами. На практике Бакр Сидки сам определял политику из-за кулис, хотя он даже не был членом правительства. Но последнее слово оставалось за ним.

В итоге члены al-Ahālī покинули правительство. Причиной коллективной отставки стало подавление очередного восстания на юге Ирака. Армия действовала без формального одобрения правительства. Вдобавок, в бомбёжках ВВС Ирака погибли гражданские, и это спровоцировало протесты и беспорядки.

Но фатальным для Бакра Сидки стало то, что он не устраивал многих офицеров. Среди них было немало пан-арабских националистов. Этому способствовало то, что иракские школы тогда активно продвигали пан-арабизм. А курдский генерал Сидки, среди прочего, взял курс на сближение с не-арабскими Турцией и Ираном.

Так что в августе 1937 г. один офицер застрелил Бакра Сидки в Мосуле. Оставшись без покровительства генерала, премьер-министр Хикмат Сулейман был вынужден уйти в отставку, когда его «попросили» военные.

📸 Бакр Сидки

(Adeed Dawisha, Iraq: A Political History from Independence to Occupation; Hanna Batatu, The Old Social Classes and the Revolutionary Movements of Iraq)

В 1930-х в Багдаде росло не только влияние военных, но и новое поколение образованных девушек. Впервые в истории Ирака они начали получать высшее образование.

Это стало возможно благодаря развитию школьного образования. Появились старшие школы для девочек, после которых можно было поступать в вузы. Учились там в основном девочки из семей элиты.

Вот как вспоминала Центральную школу для девочек в 1930-х Саниха Амин Заки (1920–2017), впоследствии ставшая врачом:

«По утрам звенел звонок, и ученицы делились по парам. Классы с первого по шестой выстраивались у большого здания, а учащиеся «Дома учительниц» [так назывался педагогический колледж] стояли по сторонам. Директриса, американка миссис Кир, обращалась к нам по-английски. Мы не понимали, что она говорит, но молчали, поскольку помощница директора переводила ее слова на арабский.

После директорской речи мы не пели гимн, как в начальной школе – вместо этого, одна из учительниц ставила пластинку с красивым западным маршем, и все расходились по своим классам. Мы с одноклассницами поднимались на второй этаж.

Путь до класса был длинным, а в коридорах были расставлены дежурные-старшеклассницы, которые следили, чтобы мы не разговаривали, в противном случае дежурная записывала имя нарушительницы в блокнот.

[…]

Больше четверти учениц в нашем классе составляли христианки и еврейки. Взаимопонимание и дружба давались нам легко и непринужденно, и единственным отличием было то, что на улице мусульманки носили хиджаб, а христианки и еврейки покрывали головы только шляпками. Уже в десять лет, благодаря влиянию семьи моей тети по материнской линии и ее современных идей, я не хотела носить хиджаб».

Примечательно, что некоторая милитаризация образования в Ираке в 1930-х затронула и школу для девочек. Дело в том, что образованием тогда заведовали пан-арабские националисты вроде Сати аль-Хусри. Это закономерно сказывалось на том, как преподавались история и география.

Сати аль-Хусри играл роль и в составлении программы, и в подготовке учителей. Ещё в своих эссе по педагогике в конце 1920-х аль-Хусри отмечал, что командный спорт хорош для формирования коллективных идентичностей и командного духа. Так что нужно уделять ему больше внимания в школах.

Уже в 1930 г. эти идеи стали внедряться. Впрочем, Саниха Амин Заки была рада, что девочкам позволили заниматься спортом и соревноваться публично.

«В апреле 1930 года школа всерьез взялась за спорт. Спортивное движение возглавили учительница физкультуры и студент­ки «Дома учительниц». Ученицы состязались в баскетболе, перетягивании каната, беге на скорость, прыжках через препятствия и в высоту, а лучших отобрали на большое мероприятие, организованное школой. Что же касается начальной школы, то младшие лишь маршировали вокруг здания и занимались простыми упражнениями.

Спортивная форма состояла из синей юбки и белой блузки, и у каждого класса была тканевая повязка определенного цвета. В процессе подготовки каждое наше утро начиналось с марша и упражнений.

На торжественном открытии большого [спортивного] праздника, организованного школой, присутствовали матери учениц. Мы начали с марша вокруг школы и духоподъемной песни с такими словами:

Сломите то, что сдерживает вас,
Разбейте все оковы и преграды,
Ведь время злополучное ушло,
Эпоха счастья ныне наступила.

Затем началась разминка младших классов, а после мы смотрели, как студентки из «Дома учительниц» состязаются в различных видах спорта. Меня порадовал успех моей двоюродной сестры Амины ар-Раххаль, которая заняла первое место в прыжках в высоту. Она училась на втором курсе «Дома учительниц». Победительницы получили кубки и медали. Вся школа, включая педагогов и учениц, полнилась энтузиазмом, гордостью и радостью.

Спортивное мероприятие мне очень понравилось. Это была малая компенсация девочкам, которым [наконец-то] позволили устроить публичные соревнования, где они состязались на глазах у своих матерей и одноклассниц».