📸Еврейский квартал Бейрута – Вади Бу Жмиль, 1950-е

Расположенный в сердце Бейрута, Вади Бу Жмиль оставался важнейшим центром еврейской жизни Ливана вплоть до гражданской войны 1975–90. В квартале действовала крупнейшая в стране синагога Маген Авраам, открытая в 1920-х.

В 1950-60-х лидеры еврейской общины встречались с христианскими и мусульманскими политиками. Еврейские предприниматели сотрудничали с другими ливанцами.

Более успешные иудеи нередко переезжали из Вади Бу Жмиль в районы Бейрута попрестижнее. А в жаркие летние месяцы жители столицы любили ездить в Ливанские горы. Излюбленными курортами бейрутских евреев в 1950-60-х были Алей и Бхамдун; там даже действовали летние синагоги.

Однако уже в 1975 г. Вади Бу Жмиль оказался на линии фронта и сильно пострадал. При этом ливанские евреи в гражданской войне не участвовали, так что жители Вади Бу Жмиль страдали в первую очередь из-за географического положения. Видимо, по той же причине иудеи были среди первых жертв перестрелок на улицах Бейрута. Целенаправленно похищать и убивать ливанских иудеев стали уже шиитские исламисты в 1980-х.

Почти вся еврейская община уехала из страны в годы конфликта.

«Глаза всего мира спят, пока Эйн ар-Руммáне бодрствует», – гласит плакат христианского ополчения Ливанские силы (1978 г.)

С «инцидента в Эйн ар-Руммане», пригороде Бейрута, в 1975 г. началась гражданская война, длившаяся 15 лет. 13 апреля фалангисты устроили засаду на автобус с палестинскими беженцами и открыли огонь, убив множество людей.

Это было реакцией на то, что тем утром неизвестные обстреляли церковь, где был лидер партии Катаиб (фалангисты) Пьер Жмайель. Возможно, в засаде в Эйн ар-Руммане участвовал его сын Башир.

Под глазом на рисунке надпись ар-Руммане; так обыгрывается одно из значений слова ayn в арабском – «глаз».

На рисунке Эйн ар-Руммане тащит на себе Ливан с кедром и подписью «дело Ливана». В руке – факел, на нём – «вера». Внизу видно, что Эйн ар-Руммане топчет «варварские арабские племена»…

Фалангисты с самого основания Катаиб (1936) выступали за независимость Ливана, против пан-арабизма и пан-сиризма. Они продолжали настаивать на ливанском национализме, особенно когда в 1950-60-х пан-арабизм был на пике популярности.

Лидер партии говорил, что ливанцы принадлежат к другой «расе», нежели арабы; один депутат заявлял, что арабоязычные христиане более продвинуты, чем мусульмане. Некоторые шли ещё дальше, настаивая, что ливанский – не диалект арабского, а самостоятельный язык; в этой связи можно вспомнить, что поэт Саид Акль даже разработал для ливанского алфавит на основе латиницы. Поддерживали фалангистов почти исключительно христиане, особенно католики-марониты.

Вся эта идеология подкреплялись страхами, корни которых уходят в массовые убийства христиан в Горном Ливане и Дамаске в 1860 г. С точки зрения фалангистов, Ливан был «убежищем» ближневосточных христиан среди враждебного мусульманского окружения.

Оппоненты Катаиб – пан-арабисты, коммунисты и иные про-палестинские силы – называли их «изоляционистами». Ведь критики считали, что фалангисты с единомышленниками хотят «изолировать» Ливан от арабских стран. В 1975 г. противоречия вылились в бои на улицах столицы.

Ливанские силы появились в 1976 г. для координации христианских группировок. Возглавил их Башир Жмайель, сын шейха Пьера. К началу 1980-х Башир превратил Ливанские силы в основное ополчение христиан – в т.ч. путём убийств оппонентов.

Сегодня Ливанские силы – политическая партия, и у неё крупнейшая фракция в парламенте. Во фракцию входит, к слову, и Камиль Шамъун – внук экс-президента (1952–58) Камиля Шамъуна; правда, Шамъун младший не является членом партии. ЛС требуют разоружить Хезболлу и выступают за сближение со странами Залива; голосуют за эту партию (почти) исключительно христиане. Возглавляет её бывший полевой командир Самир Джаджа. А Катаиб – по-прежнему партия семьи Жмайелей. Но уже далеко не столь влиятельная, как в 1960-70-х.

Через полчаса начинаем стрим с @politicanimalis о пан-арабизме, исламизме и не только

https://www.youtube.com/live/xnt7FwJsYek?si=dqvEAbbbsTDUdeGN

📸 Бейрут в 1894 г.

Большая вытянутая церковь в центре – маронитский Собор Св. Георгия, открытый как раз в конце XIX в. Открытие этой большой церкви в сердце города отражало рост маронитской общины и её влияния.

Католики-марониты приезжали из Ливанских гор и обычно селились восточнее центра, в т.ч. в Ашрафие, который тогда был пригородом. Насколько я понимаю, на фото Ашрафие – зелёный холм за собором.

В нижней части фото – Площадь у стены (Sāḥat ʿa-s-sūr). Называлась она так, поскольку рядом находилась стена, окружавшая Бейрут начала XIX в. К концу столетия город давно перерос её: в 1830-х в Бейруте жило ~8 тыс. человек, в начале ХХ в. – более 100 тысяч.

Сейчас площадь называется в честь Рияда эс-Сольха – 1-го премьер-министра независимого Ливана; в 1951 г. его убили члены ССНП за роль эс-Сольха в казни «вождя» этой крайне-правой партии.

От Площади у стены к Собору Св. Георгия идёт Улица эмира Башира. Она названа в честь Башира II, который правил Горным Ливаном и окрестностями в 1789–1840 гг.

На улице, помимо пешеходов, можно заметить повозки с лошадьми. В 1909 г. там начал ходить трамвай. Он оставался важнейшим видом городского транспорта вплоть до отказа от трамваев в 1960-х.

Помимо Собора Св. Георгия на фото немало других фото с черепицей. Такие крыши вошли в моду в XIX в. под влиянием Франции и Италии.

На востоке виднеются Ливанские горы.

🇮🇱«Быть Афинами и Спартой» – звучит красиво, но по содержанию это столь же осмысленно, как «быть США и СССР». Израильская биржа тоже не оценила красноречие Нетаньяху. А хайтекисты раскритиковали слова премьер-министра, подчеркнув важность доступа к международным рынкам.

Все помнят, что когда-то спартанцы считались суровыми воинами, ведь граждане Спарты всю жизнь посвящали военной подготовке. Куда реже вспоминают, что стало с этим полисом к III в до. н.э.

В отличие от Афин с их демократией, Спарта управлялась по законам полумифического Ликурга. Помимо царя, полисом управляли пять эфоров с широкими полномочиями. В теории это были благородные мужи, которые самоотверженно руководили и поддерживали моральный облик спартанцев. На практике, это вылилось в олигархию: несколько семей сосредоточили в своих руках почти всю землю и контролировали эфоров. Число полноправных граждан, владевших землёй, упало ниже тысячи. Из-за этого ополчение стало совсем малочисленным и небоеспособным.

Попытки реформировать прогнившую систему в III в. закончились печально. Царя Агиса IV, который инициировал прощение долгов и перераспределение земли, убили вместе с матерью и бабушкой. Об этом можно почитать у Плутарха в жизнеописании Агиса IV.

Справедливости ради, полисы к III в. в целом вошли в кризис. Многие утратили независимость, да и тягаться с эллинистическими царствами Антигонидов (Македония) или Селевкидов греческие ополчения никак не могли.

Можно вспомнить, что некоторые жители классических Афин, включая философов, критиковали демократию. А некоторые, как наёмник и историк Ксенофонт, открыто восхищались Спартой. Ксенофонт даже отдал туда своего сына на воспитание.

Но можно задаться и вопросом: а сколько великих поэтов или мыслителей породила Спарта? Сходу вспоминается разве что Тиртей (VII в. до н.э.), но это поэт архаического периода, до расцвета Спарты в V в. до н.э. Хотя, конечно, многое просто не дошло до нас.

Могущество Афин в V в до н.э, строилось на торговле. Но Афины были и важнейшим культурным центром Эллады. Там ставили трагедии Эсхила и Еврипида и комедии Аристофана, там выступали с речами Перикл и Демосфен, философствовали Сократ, Платон и Аристотель с последователями.

В итоге Спарта победила Афины в Пелопоннесской войне (431–404 до н.э.). Спарта ненадолго стала сильнейшим греческим полисом. До того она отметилась участием в греко-персидских войнах начала V в. до н.э.; самый знаменитый пример тут – Фермопильское сражение. Но, в общем-то, этим вклад Спарты в мировую историю и культуру ограничивается.

Так что я не очень понимаю людей, которые используют Спарту как образец. Не уверен, что пара успешных кампаний – это то наследие, к которому стоит стремиться. Особенно в современном мире, где идеи и технологии играют огромную роль в экономике.

Но, кажется, Нетаньяху намерен продолжать войну в Газе, игнорируя нарастающую изоляцию, судьбы заложников и милуимников и жертвы среди гражданских. Похоже, что его цель – оставаться у власти, даже когда начальник генштаба говорит пойти на сделку, а на улицах проходят массовые демонстрации с тем же требованием.

Международные связи и экономика подождут, пока Нетаньяху подрывает независимость судов и увольняет нелояльных чиновников и силовиков, несмотря на протесты. Но подрыв демократических институтов и международная изоляция не очень-то похожи на рецепт успеха по-афински.

Фараджалла аль-Хелу был лидером ливанских коммунистов в 1930–50-х годах. В 1959 г. он погиб под пытками в Сирии, которая тогда была частью Объединённой Арабской республики (1958–61).

Фараджалла аль-Хелу родился в Горном Ливане в 1906 г., учился в школах Ливана и Сирии. аль-Хелу вступил в Сиро-ливанскую компартию в начале 1930-х в Сирии и вскоре выбился в партийное руководство.

В Компартии тогда шли большие перемены. Москва требовала «арабизации» – продвижения арабов на руководящие посты. Это встретило некоторое сопротивление со стороны армян, игравших заметную роль в местном коммунистическом движении с 1925 г.

А в 1932 г. из Компартии исключили одного из её основателей и генсека, Фуада Шемали. Его обвинили в работе на Францию. Видимо, за кампанией против Шемали стоял Халед Бакдаш – молодой партийный лидер из Дамаска. Впоследствии ливанские коммунисты пришли к выводу, что это была клевета.

Арабизация и исключение Шемали способствовали продвижению молодых кадров. Сам Халед Бакдаш середину 1930-х провёл в СССР. Партией в Сирии и Ливане тогда руководило несколько человек, недавно вступивших в неё. Среди них были Фараджалла аль-Хелу, Николя Шауи и Салим Хаййята. Вернувшись из СССР (~конец 1936), Бакдаш сосредоточил контроль над партией в своих руках.

Уже в 1930-х Фараджалла аль-Хелу участвовал в выборах. Он не раз баллотировался от Горного Ливана. Хотя коммунисты так и не смогли попасть в ливанский парламент, аль-Хелу был самым популярным кандидатом ЛКП, подчас получая 9 тысяч голосов (1943).

В начале 1944 г. Компартия в Сирии и Ливане формально разделилась на две (СКП и ЛКП), и аль-Хелу ненадолго возглавил ЛКП. Однако Бакдаш продолжал контролировать оба ЦК.

Товарищи вспоминают аль-Хелу как человека невысокого, харизматичного и красноречивого. Некоторые ливанские коммунисты в 1940–50-х считали своим лидером именно аль-Хелу.

В 1947 г. Компартия, следуя указаниям из Москвы, поддержала план ООН по разделу Палестины. Это противоречило предыдущим заявлениям партии, которая с 1930-х критиковала сионизм. Партия растеряла поддержку, многие покинули её, протестуя. Некоторых исключили позднее под разными предлогами. Например, Наджат Кассаб Хасан, член ЦК из Дамаска, был обвинён в «титоизме» и исключён. Kevin W. Martin в Syria’s Democratic Years пишет, что на деле Бакдаш избавился от Кассаб Хасана, поскольку тот критиковал диктатуру Бакдаша и его безоговорочную лояльность Москве (особенно в вопросе раздела Палестины).

Фараджалла аль-Хелу был (чуть ли не) единственным в руководстве партии, кто открыто критиковал такую резкую смену курса. За это его заставили признать свою неправоту на собрании «самокритики», кои тогда практиковались коммунистами. Есть слухи, что аль-Хелу заставили десяток-другой раз переписать устав партии.

В наказание Фараджалла аль-Хелу был отстранён от публичной деятельности в 1950-х, пишут его товарищи. Учитывая характер Халеда Бакдаша, нельзя исключать, что тот считал его (потенциальным) соперником и/или завидовал популярности аль-Хелу.

К слову, в предвыборной кампании Бакдаша в Дамаске (1954) участвовали в т.ч. партийные кадры из Ливана. В итоге Бакдаш стал первым коммунистом в арабском парламенте.

В 1958 г. группа сирийских офицеров предложила президенту Египта Гамалю Абдель Насеру объединиться. Насер согласился, но потребовал распустить все партии в Сирии. Только Компартия отказалась, ушла в подполье и вскоре начала критиковать диктатуру Насера.

Фараджалла аль-Хелу занимался подпольной работой в Сирии, когда его поймали. Из тюрьмы он уже не вышел.

Бакдаш же некоторое время оставался в эмиграции. Даже когда Сирия восстановила независимость после очередного путча (1961), вернуться ему не дали. Только режим Баас (с 1963) спустя несколько лет позволил Бакдашу вернуться – но при условии, что тот особо не будет лезть в политику.

Уже в 1970-х, когда к власти пришёл Хафез аль-Асад, Бакдаш был кооптирован его режимом. Бакдаш заседал в парламенте и передал руководство осколком СКП жене и сыну.

📸 Бейрут, Средиземное море и Ливанские горы в 1950-х

🇱🇧🇮🇱Лидер христианской партии Катаиб Сами Жмайель призвал к прямым переговорам и миру с Израилем.

«Интерес Ливана заключается в том, чтобы предотвратить войну или агрессию против него. Если это потребует прямых переговоров с Израилем, чтобы добиться соглашения в сфере безопасности, реализации* перемирия [ноября 2024 г.] или даже мира, это уже детали».

«Почему Хезболле можно было вести переговоры с Израилем в 2006 г., чтобы вернуть своих пленных, – поинтересовался Сами Жмайель, – а ливанскому государству нельзя вести переговоры, чтобы гарантировать права ливанцев и спокойствие на южных границах?»

«ХАМАС спрашивал наше мнение, прежде чем подписать перемирие с Израилем? аш-Шараа кого-то спрашивал перед поездкой в Россию? А палестинцы кого-то спрашивали, когда поехали в Осло [1993] и встречались с [пресьер-министром] Эхудом Бараком [в 2000]? А мы должны учитывать чувства всего мира?!

Мы должны действовать в интересах Ливана вне зависимости от мнения, интересов и повесток других стран», – заявил наследственный лидер партии Катаиб.

Весь в отца!**

Весной к нормализации с Израилем призвал другой депутат. Суннит Валид Баарини с севера Ливана тогда сказал, что это поможет «спасти Ливан». Баарини добавил, что нарратив Хезболлы о «Сопротивлении» рухнул после поражения группировки в последней войне. Впрочем, коллеги Баарини по парламентской фракции Национальная умеренность открестились от призывов к нормализации.

Президент и правительство Ливана настаивают на разоружении Хезболлы. Кабинет министров утвердил это решение в начале августа, но процесс встал из-за протестов шиитов. Дело в том, что Хезболла и её союзник Движение Амаль де факто контролируют все 27 шиитских мандатов в парламенте. Их сторонники также выходили на протесты, а генсек Хезболлы пригрозил гражданской войной.

Слова Наима Касема осудили многие политики, включая премьер-министра. Но процесс разоружения, как это часто бывает в Ливане, застопорился, толком не начавшись.

Хезболла продолжает настаивать, что победила Израиль. Но помимо военных потерь, по итогам войны шиитская группировка растеряла почти всех оставшихся союзников из числа христиан и суннитов. К разоружению призывают христиане, сунниты, друзы и независимые депутаты-реформисты.

В этом году видные политики стали нарушать многолетнее табу на призывы к миру с Израилем. Это ещё один признак ослабления влияния Хезболлы и Ирана в Ливанской республике.

*Несмотря на перемирие, Израиль продолжает регулярно наносить удары по Хезболле, а в последние дни израильские дроны летают демонстративно низко и шумно

**Отец Сами Жмайеля – Амин Жмайель, президент Ливана в 1982–88 гг. в годы гражданской войны 1975–90 гг. При Амине Жмайеле было подписано соглашение 17 мая 1983 г. с Израилем, но ливанцы его так и не ратифицировали. Соглашение разорвали в 1984 г. на фоне роста влияния Сирии и ослабления позиций Израиля в Ливане.

🇮🇱🇱🇧 Израиль продолжает наносить удары в Ливане. Газета an-Nahār отмечает, что в городке аль-Хиям на юге страны Израиль разбомбил экскаватор. Это происходит «в рамках политики ударов по экономическим объектам, чтобы помешать реконструкции в приграничных деревнях и создать буферную зону, свободную от населения», пишет an-Nahār.

📹 На видео – удары Израиля в долине Бекаа 23 октября по инфраструктуре Хезболлы. В последние дни у многих в Ливане ощущение, что война между Израилем и Хезболлой может скоро возобновиться. Помимо бомбёжек, израильские ВВС напоминают о себе дронами, летающими демонстративно низко.

Несмотря на все трудности, Хезболла продолжает перевооружаться и восстанавливать свою инфраструктуру. Jerusalem Post пишет, что усилия группировки сосредоточены севернее реки Литани.

Правительство и президент Ливана весь год настаивают на разоружении Хезболлы. 22 октября премьер-министр Наваф Салам снова подчеркнул, что Хезболла должна распустить вооружённое крыло и стать обычной политической партией.

С падением режима Асадов в Сирии Хезболла лишилась важного маршрута снабжения из Ирана. Поражение Хезболлы (а затем и Ирана) в войнах с Израилем и бегство Башара ослабили политические позиции Хезболлы в Ливане. Она теряет союзников, ведущие политические силы призывают к разоружению, а призывы заключить мир с Израилем перестали быть табу.

Однако генсек Хезболлы Наим Касем не раз заявлял, что группировка победила Израиль. В ответ на решение правительства разоружить все партии и группировки в Ливане генсек стал угрожать гражданской войной. Хезболла требует от Израиля больше не наносить удары и полностью соблюдать перемирие ноября 2024 г.

Израиль, в свою очередь, продолжает бомбить объекты Хезболлы и убивать её командиров. К сожалению, иногда жертвами израильских ударов становятся гражданские, как например 21 сентября, когда убили пять человек, включая троих детей.

🇱🇧🇨🇺Ливанский коммунист Жорж Хауи (в центре) и Че Гевара. Куба, рубеж 1950-60-х

Вернувшись в Ливан, в 1960-х Жорж Хауи работал в аппарате ЛКП в Бейруте и пригородах. Хауи быстро стал одним из лидеров фракции, которая требовала демократических реформ в ЛКП и большей независимости от СССР.

В 1964 г. ливанские коммунисты добились независимости от Сирийской компартии и её вождя в ~1937–1995 Халеда Бакдаша. Избавившись от его руководства, ливанские коммунисты начали спорить, что делать дальше. Последовали разногласия и расколы.

СССР поддерживал фракцию, которую возглавляли Хасан Крейтам и Савая Савая. Они сделали партийную карьеру в 1940-х и 1950-х соответственно. В середине 1960-х эта «старая гвардия» по-прежнему хотела максимально ориентироваться на Москву. По крайней мере, так пишут их оппоненты, включая шиитского коммуниста по имени Карим Мурувва/Мруе.

Мурувва лично столкнулся с интригами «старой гвардии» и СССР. Он много ездил по странам соцблока, но на фоне конфликта в ЛКП ему какое-то время не давали выехать из СССР в Ливан.

«И хотя в Москве знали, что я вхожу в руководство [Ливанской коммунистической] партии как член политбюро и секретариата, они настаивали на том, чтобы я оставался в СССР, и обвиняли меня в троцкизме, маоизме и так далее», – вспоминал Мурувва. В итоге ему позволили уехать.

Самого Жоржа Хауи обвинили в работе на ЦРУ. На этом настаивали и «старая гвардия» в ЛКП, и КПСС.

Так реакцию Хауи описывал его товарищ Мурувва: «Будучи человеком широкого ума, Жорж не дал обвинениям, которые Советы выдвинули против него, привести к вражде между ЛКП и Советским Союзом. Он и партия попросту игнорировали эти нападки».

В итоге, когда сторонники перемен в ЛКП победили, «Советы также сделали вид, будто ничего не произошло, и полностью восстановили отношения с партией и лично с Жоржем».

После поражения фракции Крейтема и Саваи ЛКП постановила провести партийный съезд – первый с января 1944 (!) года. Второй съезд ЛКП состоялся в Бейруте в 1968 г.

Признав поражение, «КПСС пригласила ЛКП на праздник, посвященный пятидесятилетию октябрьской революции. В делегацию под руководством Николя Шауи вошли Артин Мадоян, Жорж аль-Баталь и я. Нас приняли в здании ЦК КПСС с тем же вниманием, что и делегации от других коммунистических партий. […] Нас радушно приняли [секретарь ЦК и член политбюро ЦК КПСС Михаил] Суслов, [секретарь и заведующий международным отделом ЦК КПСС Борис] Пономарев, [замглавы международного отдела ЦК КПСС Ростислав] Ульяновский и другие сотрудники аппарата ЦК, которые не так давно обвиняли Жоржа Хауи в связях с американской разведкой, а меня – в троцкизме и маоизме и не давали мне вернуться в Ливан после года учебы в Москве».

Жорж Хауи формально возглавил ЛКП в 1979 г. Однако к этому моменту Хауи и так был фактическом лидером партии. Его предшественник Николя Шауи пользовался уважением молодых лидеров. Но всё же он был членом ЦК ещё с 1930-х и постепенно отходил от дел – особенно на фоне гражданской войны 1975–90 гг, в которой ЛКП участвовала на стороне Ливанского национального движения и ООП.

То, что Хауи возглавит ЛКП, было ясно с конца 1960-х. «[Генсек ЛКП] Николя [Шауи], очень любивший Жоржа, глубоко доверял ему и был очень рад, что этому человеку предстоит возглавить партию. Он не скрывал своих чувств по поводу будущей роли Жоржа, который двигался к ней стремительно, как ракета», – писал Мурувва/Мруе.

Вчера вечером группа поселенцев напала на палестинскую деревню Мухмас. В это время на защитном присутствии в Мухмасе находилась Ника — человек, с которым я уже пять лет в отношениях. Теперь она лежит в больнице.

Последние два года на Западном берегу проходит поддерживаемая государством кампания террора: поселенцы жгут дома и машины, уничтожают оливковые рощи, бьют и убивают палестинцев. Армия и полиция поселенцев прикрывает, никто не несет ответственность даже за хорошо документированные убийства.

Именно в этих условиях Ника поехала в Мухмас — чтобы помочь и поддержать невинных людей перед лицом расистского и жестокого государства, ведь ещё недавно присутствие израильтян служило для поселенцев сдерживающим фактором. Нужно ли пояснять, что Ника абсолютно неагрессивный человек и никогда бы не полезла оскорблять даже таких ублюдков.

Ублюдкам же никакой закон не писан. В субботу они прибежали жечь палестинскую деревню, бросать камни и избивать людей. Нику ранили камнем и она спряталась в палестинском доме. Поселенцы выломали дверь и заставили её выйти. Ника вышла с поднятыми руками и поселенческая толпа принялась избивать её железными прутьями. Сейчас Ника госпитализирована с пятью швами на голове, кровотечением в печени и синяками по всему телу. Другой активистке сломали руку.

Когда на место происшествия приехала армия, они принялись издеваться над двумя истекающими кровью девушками — «Вы активистки, да? Разве что активистки террора!»

Наше государство в этой ситуации неизменно выбирает сторону: девушки, желающие помочь беззащитным людям — для Израиля нежелательный элемент и предательницы; а толпа молодых парней, избившая безоружных девушек до переломов и внутренних кровотечений — патриоты неприкосновенные для закона по указу министра безопасности

📸 Бейрут, покрытая снегом гора Саннин и Средиземное море. 1940-е

Вероятно, именно заснеженные пики дали Ливану его название. Слову «Ливан» тысячи лет, хотя страна с таким названием существует лишь с 1920 г. Конечно, корни этой республики можно искать в истории Горного Ливана XIX в. А ливанские националисты будут настаивать на преемственности Ливана с друзскими эмиратами XVI– XIX вв. и даже с цивилизацией финикийцев, которые жили на ливанском побережье 2,5 тысячи лет назад и чей алфавит лёг в основу греческого, латиницы, ивритского, арабицы и т.д.

Так при чём же тут горы? Дело в том, что в семитских языках корень слова «Ливан» отсылает к белизне и молоку. Возможно, это связано как раз со снегом, который выпадает в Ливанских горах.

Ивритское Levanon имеет корень L–V/B–N (ל-ב-ן) – как в слове lavan («белый»). В арабском есть однокоренное (ل-ب-ن) слово laban – это «молоко». Впрочем, в ходу скорее его синоним ḥalīb, однокоренное и ивритскому ḥalav («молоко»). Lubnān в арабском образован от того же корня, что и Levanon в иврите.

Кстати, этот же корень можно найти в слове «лябне» – кисломолочный продукт, по консистенции между творогом и йогуртом; подаётся как холодная закуска. В Израиле это блюдо известно как лябане. Правда, в отличие от солоноватого лябне в Ливане, израильский аналог какой-то кислый.

В Израиле лябане добавляют в садж (ṣāǧ
– лепёшку, изготовленную на садже*), известный на иврите как pita druzit («друзская пита»). И правда, обычно готовят и продают садж в качестве стрит-фуда именно друзы, и встречается это блюдо в основном в Галилее.

*Изначально садж – это такая сковорода с вогнутым дном. В некоторых странах в нём готовят блюда из мяса; но если садж перевернуть, то теперь вместо вогнутого дна мы получим выгнутый кусок металла, на котором можно готовить лепёшки. На лепёшки, которые также называют словом «садж», можно кинуть заатар, сыр и т.д.

🇮🇱🇵🇸Недавно снова был в Educational Bookshop в Иерусалиме. Услышал я о нём, когда туда пришла полиция Израиля и задержала владельцев.

В Educational Bookshop продают очень интересную литературу. Меня покорил в первую очередь выбор академических книг. Это труды известных историков, социологов и политологов; темы – история Палестины, Израиля и арабо-израильского конфликта, но не только. Так, я был приятно удивлён, заметив известные исследования о Ливане.

Эти книги издают ведущие академические издательства, а писали их исследователи не только из арабского мира и стран Запада, но и израильтяне. Причём перечень израильских авторов отнюдь не ограничивается анти-сионистом Иланом Паппе.

На полках Educational Bookshop продаются книги таких живых классиков как израильские историки Гилель Коэн и Том Сэгев. Последний открыто пишет о любви к Израилю, но не скрывает факты этнических чисток, дискриминации арабов и новых репатриантов (не только из арабских стран) в молодом еврейском государстве и т.д.

Разумеется, среди авторов немало палестинцев, включая таких живых классиков, как историки Рашид Халиди и Йезид Сайиг.

Educational Bookshop подкупает не только выбором книг, но и атмосферой. Там подают кофе, а владельцы охотно общаются с посетителями, в т. ч. и о политике. Эта атмосфера взаимного уважения и культурных дискуссий объясняет, почему после рейда полиции в Educational Bookshop магазин заполонили люди, пришедшие выразить солидарность (включая множество израильтян).

В общем-то, так я и узнал об этом магазине. Покидая его впервые, я чувствовал, что деньги пошли на благое дело, а я приобрёл пару потрясающих книг, о которых раньше не слышал.

Так, книга Nakba and Survival историка по имени Адель Манна. Опираясь на устные свидетельства арабов и израильские архивы, Манна подробно рассказывает о Накбе и жизни арабов Галилеи, оказавшихся гражданами Израиля.

Вдобавок, через дорогу у Educational Bookshop есть филиал с арабскими книгами. Он уже явно рассчитан не на исследователей и дипломатов, а на местных палестинцев. Продают там в основном канцтовары, учебники, раскраски и т.д. Но на небольшой полке с литературой для тех, кто постарше, нашлись мемуары православной уроженки Иерусалима по имени Халя Сакакини.

Халя – дочь палестинского просветиля Халиля Сакакини. В первой половине ХХ в. он реформировал образование и язык: как директор школы он запретил бить учеников; как педагог – сделал преподавание литературного арабского языка проще и удобнее; как писатель и журналист Сакакини внёс свой вклад в формирование современного арабского.

Недавно я вновь посетил Educational Bookshop. На этот раз шедевром, который я нашёл случайно, оказался сборник эссе Mountain against the Sea: Essays on Palestinian Society and Culture.

Этот труд Салима Тамáри по социальной истории изучает историю модернизации в Палестине, опираясь на мемуары, письма и иные сочинения палестинских писателей, врачей и музыкантов. К тому же, одно из эссе посвящено иерусалимскому коммунисту по имени Мухаммад Наджати Сидки. В журнале Неприкосновенный запас скоро выйдет мой перевод отрывков из мемуаров Сидки.

Тамари затрагивает любопытные и малоизвестные темы: как в Иерусалиме при поздних османах кварталы были более конфессионально смешанными, а христианские и мусульманские дети одевались в костюмы на Пурим, отмечая его с еврейскими соседями; молодёжь из элиты, включая отпрысков влиятельных семей аль-Хусейни и ан-Нашашиби, в 1920-х нередко снимала отдельные квартиры для вечеринок или любовниц, а богема сидела в кафе под музыку фонографа и нюхала кокаин.

Из книги я почерпнул не только интересный исторический материал, но некоторые методы и замечания, которые пригодятся мне в собственной диссертации.

Вдобавок, я заметил неприметную полку с учебниками арабского, включая палестинский диалект. Какие-то из них мне знакомы, но большинство – нет, и я не преминул прикупить хрестоматию для своих учеников.

На кассе я разболтался с Ахмадом, одним из владельцев магазина. Он похвалил как мой арабский, так и тему моей диссертации. Что, не скрою, было очень приятно.

Наконец открываем наш курс разговорного арабского для начинающих!
Этот курс поможет сделать первые шаги в арабском языке — понять его логику, звуки и структуру, начать говорить и понимать простую речь.
Вы узнаете, как устроен язык, на котором говорят ваши соседи, коллеги и герои новостей — и откроете для себя арабскую культуру изнутри.

📅 12 встреч (грамматика + разговорная практика)
🕕 По вторникам с 18:00 до 20:00 с 18 ноября
📍 Формат — живое общение, упражнения, диалоги и разбор реальных ситуаций.
📚 Преподаватель: Олег Лишанский - востоковед, преподаватель арабского языка, исследователь миноритарных народов и социальный активист.

Почему новому репатрианту стоит выучить арабский?
Потому что Израиль — это не только иврит.
Арабский язык — неотъемлемая часть израильской реальности. Он звучит на улицах, в медицине, в университетах, в бизнесе и искусстве. Понимание арабского помогает лучше чувствовать многослойность общества, строить связи и видеть Израиль во всей его культурной глубине.

Стоимость: 500 шекелей за весь курс

Записаться: https://www.peach-in.com/cmp/course_arabic

🇮🇱🗣️🇵🇸Живёте в Хайфе и хотите овладеть азами арабского? Дорогой брат Олег как раз начинает курс по основам палестинского диалекта!

Стоит это всего 500 шекелей за курс. При этом Олег прекрасно знает арабский и основательно подготовился к курсу, чтобы успеть как можно больше дать своим ученикам за скромные 12 встреч.

Овладев палестинским диалектом, вы без труда сможете понимать соседей не только по Адару, но и по региону! Ведь местный диалект позволяет общаться с жителями Ливана, Сирии и Иордании, а теперь даже слушать, как Марсель Ганем поёт дифирамбы Израилю на ливанском канале MTV:

«Мир изменился, мы вступили в новую эпоху. [Существование] Израиля – это уже не точка зрения. А мнение, что его можно стереть с карты, стало нежизнеспособным после того, как Израиль стёр своих врагов в операции с пейджерами и ракетных ударах». Разве услышите вы такое красноречие на израильском телевидении?

Мир и правда меняется. Так что учите палестинский диалект с Олегом, чтобы лучше понимать культуру наших двоюродных братьев.

Запись по ссылке: https://www.peach-in.com/cmp/course_arabic

Курс организован хайфским гражданским обществом в лице @merkazimhaifaru

И подписывайтесь на канал востоковеда-арабиста Олега Лишанского. Там он пишет о арабских поэтах и поэзии, наркоторговле и израильском метамодерне.

За четверть века военных переворотов в Сирии (1949–70) радикально изменились элиты (экономические и политические) и принцип их формирования.

Если в конце 1940-х средний министр, депутат или президент был выходцем из городской верхушки, которая сформировалась ещё в поздней Османской империи, то к концу 1960-х судьбы Сирии вершили офицеры из сельской местности, часто из конфессиональных меньшинств. И если в конце 1940-х в экономике доминировали землевладельцы и торговцы, к концу 1960-х экономическую политику во многом определял госаппарат, который (пока ещё из-за кулис) контролировали офицеры

Как же так вышло?

Противоречия между старыми элитами и молодыми офицерами в Сирии 1950-х были не только политическими и личными. Они также отражали неравенство между городами и сельской периферией, классами и конфессиональными/этническими группами.

Так что с 1949 г. страну регулярно сотрясали военные перевороты. Сам 1949 г. стал для Сирии «годом четырёх императоров». В марте президента – и одного из лидеров движения за независимость – Шукри аль-Кувватли сверг полковник Хусни аз-Заим; маршала аз-Заима свергли и убили в августе; лидер заговора Сами аль-Хиннауи передал власть гражданским, прошли выборы в Учредительное собрание; но, недовольный победой про-иракской Народной партии полковник Адиб Шишакли установил контроль над армией и стал из-за кулис вмешиваться в политику.

В 1950-х борьба вышла на новый уровень. Шишакли установил открытую диктатуру к 1952, но был свергнут на фоне протестов оппозиции и мятежей в воинских частях в феврале 1954 На смену ему пришёл самый демократический режим в истории Сирии (1954–58).

Выборы в парламент 1954 были прямыми и конкурентными. В Сирии расцвела пресса, действовали разные политические партии. В парламенте были представлены не только фракции старой элиты, но также две дюжины баасистов и коммунист Халед Бакдаш. В стране также действовали исламисты (Исламский социалистический фронт) и крайне-правые Кооперативно-социалистическая партия Фейсала аль-Атаси и ССНП.

Президентом в 1955 снова стал Шукри аль-Куватли. При этом в 1955–58 курс страны во многом определяла коалиция традиционных политиков вроде Куватли и многократного премьер-министра «красного миллионера» Халеда аль-Азма (его семья правила Дамаском в XVIIIв) с Баас и Компартией. Они заручились экономической и военной помощью СССР и приветствовали взлёт Гамаля Абдель Насера и пан-арабизма.

Но эта коалиция была полна противоречий. Баасисты боялись влияния коммунистов. При этом Баас стремительно росла, и основатели утратили контроль над партией. Это выразилось не только в расколах.

Скажем, политик Акрам Хаурани присоединился к Баас в 1953, но члены его Арабской социалистической партии не обязательно вступали в Баас и оставались лояльны ему.

Хаурани дал Баас не только голоса на выборах 1954, но и связи с офицерами. Впоследствии это позволило партии захватить власть. Но в итоге офицеры отстранили основателей Баас от власти, и все они умерли в эмиграции.

Однако правительству не удалось вернуть армию в казармы. Помимо сирийских раскладов, этому способствовал кумир арабской улицы Гамаль Абдель Насер. Он сыграл свою роль в отстранении слишком нейтрального главы генштаба Сирии в 1957. А в 1958 Сирия объединилась с Египтом.

В годы ОАР (1958–61) Насер способствовал возвышению особиста по имени Абд аль-Хамид Саррадж. «Вице-королём» Сирии был египетский маршал Амер, но именно Саррадж руководил репрессиями, а затем уехал в Египет.

В 1961 ОАР распалась после очередного путча в Дамаске. Власть ненадолго вернулась к Народной партии.

К началу 1960-х офицеры всё меньше уважали не только к землевладельцев, но городскую интеллигенцию. К Хаурани уважение ещё оставалось, но основателей Баас (столичных интеллигентов Афляка и Битара) всё меньше воспринимали всерьёз.

Захватив власть в 1963 (не уведомив о планах гражданских основателей Баас), баасисты установили однопартийный режим. Представители старых элит, включая большинство лидеров движения за независимость и экс-президентов и премьеров, умерли в эмиграции. Их лишили имущества и гражданских прав

Этот пассаж из мемуаров Халеда аль-Азма наглядно демонстрирует, как городские элиты Сирии 1940-50-х относились к офицерам.

«Большинство учеников, которые не справились с обучением в старшей школе, шли в военное училище, куда попадали лодыри, на протяжении учебы в обычных школах протиравшие штаны. Там им предстояло отмучиться всего два года, по итогам которых они выпускались младшими лейтенантами.

Затем они продвигались в чинах с фантастической скоростью, так что до полковника или генерала можно было дослужиться меньше, чем за десять лет. Их восхищал вид военной формы, и они самодовольно расхаживали перед сверстниками, которые все еще учились и сидели за партами, в то время как [молодой] офицер уже имел мягкий стул в штабе и раздавал приказы многочисленным солдатам и офицерам».

Презрение явно было взаимным. Не только офицеры с сельской периферии, но и городская интеллигенция относилась к старым элитам и лично аль-Азму критически. Даже журналист Назир Фанса, работавший в престижной газете Alif Bā’ и немало общавшийся с элитами, отзывался о Халеде аль-Азме так:

«При всех талантах государственного деятеля это был человек крайне высокомерный и гордый своей принадлежностью к феодальной аристократии. И он ненавидел [полковника Хусни] аз-Заима».

Городские элиты не отдавали своих сыновей служить. Зато для выходцев с периферии армия была чуть ли ни единственным социальным лифтом. Так что в армию охотно шли в т.ч. арабские меньшинства, компактно проживавшие на нищей периферии (алавиты и друзы), а также сельские сунниты.

Продвижению молодых офицеров способствовали военные перевороты и следовавшие за ними чистки. В мемуарах, написанных аль-Азмом в изгнании в Ливане, многократный премьер-министр Сирии отмечал:

«Из-за военных переворотов, от которых страдала страна, у людей лишь прибавилось желания поступать в военное училище. Для офицеров путч каждый раз заканчивался серией повышений по службе, о которых не может мечтать никакой офицер в обычных условиях – не говоря уже о влиянии и власти».

В то время как Народная и Национальная партии не интересовались мнением офицеров, радикальные партии – ССНП, Баас и коммунисты – к 1950-м установили контакты с офицерами. Вот, как этот процесс описывал аль-Азм:

«Усилия Хаурани были направлены на то, чтобы в военное училище поступало как можно больше молодых парней, связанных с ним, и чтобы они агитировали других учащихся вступать в его партию. Ему помогали и руководители училища, и преподаватели, и даже армейский генштаб. Не прошло и семи или восьми лет, как большинство офицеров оказались связанными с Партией социалистического возрождения».

И всё же, в середине 1950-х аль-Азм и его парламентский блок сотрудничали с баасистами, коммунистами и Шукри аль-Куватли. Эта коалиция сближала Сирию с насеровским Египтом и СССР.

Закончилось всё это печально не только для Азма с Куватли и всей их социальной группы, но и для значительной части городских классов, включая основателей Баас (Афляк, Битар, даже Хаурани). Все они умерли в эмиграции без перспектив вернуться на родину (до Битара Хафез Асад и вовсе в Париже дотянулся и убил). Уже в 1964 г. в крупных городах прошли протесты против режима Баас (с 1963), но они были подавлены.

Точка встречи и Левый киноклуб приглашают на экскурсию с Зохрот в палестинскую деревню Маалул, разрушенную во время Накбы

🗓 14 ноября, 9:00–14:00
📍Отправление из Хайфы
💰 Участие за 50 шекелей
🗣 На английском, с переводом на русский по запросу

Мы рассказывали про Зохрот — организацию, цель которой распространять информацию о Накбе в израильском обществе. Более подробно про философию и подход Зохрот можно прочитать на их сайте, в том числе на русском языке в FAQ.

Экскурсии в Маалул проводят редко, так что это большая удача, что нам удастся туда попасть. Тем не менее это знаковое место: вот статья в Википедии и документальный фильм о деревне.

📖 До 1948 года здесь жили палестин:ки — мусульман:ки и христиан:ки. Деревня была захвачена и уничтожена в ходе Накбы, а большинство житель:ниц нашли убежище в Назарете и соседнем Яфа ан-Насрийе. Хотя они никогда не покидали территорию, ставшую частью Израиля, их объявили "отсутствующими", что позволило конфисковать землю по Закону об имуществе отсутствующих.

Сегодня на месте деревни сосновый лес, посаженный Еврейским национальным фондом, и военная база. Из палестинского наследия частично сохранились две церкви и мечеть.

🙏🏼 Экскурсия частично субсидирована организацией Zochrot и центром Mossawa — спасибо им!

🚶🏻‍♂️От Хайфы до Маалула мы поедем на автобусе, а затем пройдем пешком примерно 1,5 километра от трассы — по живописной, слегка пересеченной местности. Наденьте удобную закрытую обувь, возьмите головной убор и воду.

❗️ Для участия заполните пожалуйста Google-форму (один человек — одна регистрация), чтобы мы понимали, сколько людей ожидать.