🇮🇱🇱🇧🇮🇷 Хезболла не собирается атаковать Израиль, несмотря на бомбёжки Ирана, передают ливанские СМИ. Учитывая, что Хезболла во многом создавалась, чтобы удерживать Израиль от атак по Ирану и его ядерной программе, это очередное поражение «Оси сопротивления».

Почему Хезболла не готова вступаться за своих покровителей? Дело в том, что последняя война с Израилем сильно ослабила как её военный потенциал, так и политические позиции.

Даже на пике возможностей Хезболла не смогла нанести столь тяжёлого урона, как предсказывали многие аналитики. Военное и политическое руководство группировки было в значительной степени уничтожено, как и ракетный арсенал. Израиль продолжает регулярно бомбить Хезболлу и убивать её командиров, но она не отвечает.

К тому же, с падением режима Асадов Хезболла лишилась ключевого логистического маршрута, через который Иран снабжал её. Потеряла группировка и доходы от наркоторговли через Сирию. Новые власти в Дамаске всерьёз борются с ливанскими контрабандистами; дело не раз доходило до вооружённых столкновений в приграничных районах. Дамаск утверждает, что в них участвовала и Хезболла.

От атак Хезболлу удерживают как военные, так и политические факторы. Даже союзники и партнёры Хезболлы просили её не втягивать Ливан в войну. По итогам конфликта у неё испортились отношения с христианскими и суннитскими союзниками. Кажется, вопрос о том, вернёт ли лагерь Хезболлы большинство в парламенте на выборах в 2026 г., снимается с повестки. Похоже, у неё просто не осталось достаточно союзников разных конфессий.

Вдобавок, новые президент и премьер-министр последовательно обещают разоружить Хезболлу. Это само себе беспрецедентно. К тому же, предыдущее правительство в значительной степени состояло из союзников Хезболлы и не было готово критиковать её. Впрочем, даже умеренный и.о. премьера Наджиб Микати осенью 2024 г. обвинял Иран во вмешательстве в дела Ливана.

В новом кабинете ряд ключевых министерств отошли критикам Хезболлы. И президент, и премьер-министра настроены на сохранение перемирия с Израилем.

Президент Жозеф Аун также хочет добиться разоружения Хезболлы через «диалог». Первая публичная встреча по этому поводу прошла в конце мая, когда Ауна посетила делегация депутатов от Хезболлы. Удары по Ирану усиливают переговорные позиции Ауна.

Очередная война Хезболлы с Израилем чревата потерями среди её руководства и боевиков, но также разрушениями и гибелью гражданских. А шиитские районы до сих пор не отстроены после кампании бомбардировок, которую Израиль устроил осенью 2024 г.

Иран тогда не пришёл на помощь ливанским шиитам, а потом не профинансировал восстановление. Деньги на реконструкцию можно получить только от международных партнёров, а те хотят реальных реформ и разоружения Хезболлы. Поскольку министерство строительства в новом правительстве отошло не шиитам (а друзам), это ограничивает возможность шиитских партий извлечь политическую выгоду из реконструкции.

На фоне всех этих неудач не вполне понятно, насколько единой и сплочённой остаётся сама Хезболла. Так что очередная военная авантюра может представлять экзистенциальную угрозу для группировки. Наверное, она всё ещё может вступить в войну по звонку из Тегерана. Но какой в этом стратегический смысл – не очень понятно.

Наконец, бессилие исламской республики перед лицом израильской атаки бьёт по основам идеологии Хезболлы. Она гласит, что победить Израиль можно только с опорой на силу и союз с Ираном, чей верховный лидер является лидером всех мусульман в противостоянии с США и сионистами.

Еврей Хаим Фархи много лет отвечал за финансы Акки/Акко. Он принадлежал к влиятельной семье банкиров из Дамаска и в конце XVIII века приехал в Акку – тогда важнейший порт на восточном побережье Средиземного моря. Там Хаим Фархи поступил на службу османского губернатора Ахмада аль-Джаззара.

Хаим много лет играл центральную роль в управлении провинцией. В какой-то момент в Акку перебрался и его брат Муса (Моше) Фархи.

Сам Джаззар-паша периодически назначался ещё и губернатором Дамаска, так что порой подолгу отсутствовал. Ведь наместник Дамаска отвечал, в частности, за ежегодный караван паломников в Мекку. К тому же, Ахмад аль-Джаззар регулярно устраивал военные походы – против ливанских шиитов и друзов, а также политических конкурентов.

В 1794 г. Фархи попал в тюрьму, где лишился глаза и части ушей и носа. Не вполне ясно, была ли это инициатива Ахмад-паши или кого-то из его наместников, пока губернатор возглавлял караван паломников.

Вскоре давление на семью Фархи прекратилось, и Хаим продолжил работать секретарём Ахмад-паши. В 1804 г. Хаим вновь оказался в тюрьме, но после смерти Джаззара (1804) его освободили и поставили приводить в порядок финансы провинции.

Преемником Ахмад-паши стал его давний соратник – мамлюк по имени Сулейман. Хотя Сулейман участвовал в восстании мамлюков Ахмад-паши против своего господина, в какой-то момент Сулейман вернулся, покаялся и был принят Джаззаром.

Сулейман-паша был не столь склонен решать вопросы силой, как его предшественник. В том числе поэтому его прозвали al-ʿĀdil – «Справедливый».

Хаим Фархи оставался важным сановником при Сулейман-паше. Он не просто занимался финансами. Ему также подчинялись писцы при наместниках губернатора (мутасаллимах); он мог назначать и увольнять их.

В то время христиане и евреи нередко занимали чувствительные посты. Почему? Потому что они не могли сместить своих начальников-мусульман, ведь в Османской империи до эдиктов 1839 и 1856 гг. конфессии не были равны даже формально.

Акка не была исключением. На христианских сановников опирался Дахер/Захер аль-Омар, который захватил Акку в ~1745 г. и превратил город в крупнейший порт Леванта. При этом шейхе бедуинского происхождения хозяйство вели греко-католики. Эта конфессия возникла в Ливане в XVIII в., когда часть греко-православных признали Папу Римского, сохранив некоторую автономию своей церкви.

Сначала Дахеру аль-Омару служил Юсуф аль-Кассис. После его предательства и бегства на смену Кассису пришел другой арабский греко-католик Ибрахим ас-Саббаг. Он служил шейху Дахеру до гибели последнего при взятии Акки в 1775 г. Большинство таких администраторов из меньшинств в Акке были арабами-католиками (кроме православных секретарей из семьи Сакрудж и иудеев Фархи).

Хаим Фархи пережил и Ахмад-пашу, и Сулейман-пашу (ум. 1819). Более того, Фархи сыграл закулисную роль в назначении преемника Сулеймана. Новым правителем Акко стал Абдалла-паша, сын одного из мамлюков Ахмад-паши.

Но для Хаима Фархи это оказалось фатальной ошибкой. Немецкий историк Thomas Philipp пишет, что богословы в окружении Абдалла-паши настроили того против Фархи. Историк предполагает, что свою роль могла сыграть нетерпимость нового губернатора и его окружения к меньшинствам (в Бейруте, входившем в его провинцию, христиане также были недовольны Абдаллой, пишет Leila Tarazi Fawaz). Возможно, Абдалла-паша опасался чересчур матёрого сановника.

Так или иначе, в 1820 году Хаима Фархи убили и сбросили в Средиземное море. Людей, которых считали близкими к нему, убивали или изгоняли.

Семья Фархи потребовала от губернатора Дамаска наказать Абдаллу. Но не вышло.

Абдалла-паша оказался последним правителем Акки. В конце 1831 года город осадили египтяне, восставшие против Стамбула. В 1832 году Акку взяли.

Многие торговцы переехали в Хайфу; там же обосновались европейские консулы. Акка так и не вернула себе былое значение. В XIX в. её затмили Бейрут, ставший главным портом в торговле Леванта с Европой, и Хайфа.

(Philipp, Acre: The Rise and Fall of a Palestinian City, 1730–1831; Fawaz, Merchants and Migrants in Nineteenth-Century Beirut)

🇮🇱🇮🇷 Отвечая Жене: у Тегерана есть несколько вариантов эскалации.

• Атаковать базы США;
• атаковать энергетическую инфраструктуру Саудовской Аравии и ОАЭ, хотя они осудили атаку Израиля, исходя из интересов собственной безопасности. Риск вступления в войну США.
• Перекрыть Ормузский пролив, столь важный для торговли нефтью. Но от этого больше пострадают Китай и Индия, чем США.
• Устраивать теракты против евреев и израильтян за рубежом.

Иран также может пойти на уступки. Пока речи об этом не идёт: Тегеран готов к перемирию, но не хочет отказываться от обогащения урана.

• Однако вариант с капитуляцией не исключён. Это даст сохранить режим в краткосрочной перспективе, но ценой долгосрочных гарантий безопасности (опции сделать ядерное оружие).

Впрочем, если режим устоит, он ещё больше убедится, что только ядерное оружие гарантирует безопасность.

• Невозможно предсказать, к чему приведут убийства военного руководства. На их место придут новые люди, для которых нынешняя война станет определяющим опытом (как война с Ираком для поколений Хаменеи и Солеймани). Есть вероятность, что новое руководство будет не менее анти-израильским.

Однако не исключено, что из хаоса, напротив, выйдут офицеры КСИР, которые отбросят исламистскую мишуру, сделав ставку на иранский национализм. Нормализация с Израилем и тем более демократия тут опциональны.

• В случае падения режима, невозможно предсказать, как будут развиваться события. Власть может перехватить часть элиты (какая – будет зависеть от обстоятельств). Хотя до войны режим не пользовался особой поддержкой, репрессии мешают оппозиции создавать организации и партии. Эмигранты, включая, прости Г-споди, сына шаха, особой популярностью не пользуются.

• Если продолжатся удары в жилых районах (а на севере Тегерана живут далеко не только функционеры режима) и жертвы среди гражданских, это может реально настроить иранцев против Израиля. До этого большинство населения были к нему в целом равнодушны, в отличие от фанатично анти-сионистского режима. Если в бомбёжках продолжат гибнуть гражданские, это может помешать нормализации в случае падения исламской республики.

Гибель и ранения простых иранцев и разрушения в их любимых городах могут также привести к сплочению вокруг властей в момент опасности и к жажде мести. О возможном «ралли вокруг флага» предупреждают Ras Zimmt (ведущий иранист в INSS) и востоковеды Никита Смагин и Руслан Сулейманов.

Да и в целом на фоне бомбёжек иранцы протестовать не готовы.

• К сожалению, не исключены сценарии с гражданской войной. Подобная дестабилизация чревата проблемами, включая кризис с беженцами (иранцы уже начали прибывать в Армению) и подъём суннитских джихадистов. Уже активизируются, хотя пока больше на словах, сепаратисты на окраинах (курды, белуджи, арабы, но не глубже интегрированные в иранское общество азербайджанцы).

• Судя по всему, Израилю не важно, что будет с Ираном. Главное – уничтожить/отбросить в развитии ядерную программу и ликвидировать военнную угрозу.

• После поражения Хезболлы и падения режима Асадов у Тегерана не осталось возможностей дотянуться до Израиля – кроме как собственными ракетами. Эти обстрелы приводят к жертвам среди гражданских и разрушениям, но вряд ли смогут переломить ход войны.

• Пока рано говорить об итогах, но 1) ядерная программа уже пострадала, 2) ПВО в целом подавлено, у него ушла почти неделя, чтобы сбить беспилотник, 3) объект в Фордо не разбомбить без США, но есть рискованная опция с рейдом спецназа. К тому же, военные успехи Израиля впечатлили Вашингтон, и велика вероятность, что США таки вступят в войну (на что указывают переброска в регион самолётов-дозаправщиков и авианосцев).

• Разумеется, возможны и позитивные сценарии с демократизацией. Но опыт Ирака показал, что принести демократию на штыках обычно не выходит. А тут и приносить никто ничего не планирует: разбомбим угрозу, а там будь что будет.

• Помощь Ирана палестинцам – во многом миф. Поддержка террористов способствовала войне в Газе. Ставка Тегерана на экстремистов не помогла палестинцам добиться независимости

Что почитать и посмотреть про Иран

Многие коллеги уже высказались. Потому только дополню:
Мой незаконченный мини-курс лекций про историю Ирана
0. Иран от поздних Каджаров до воцарения Мохаммеда-Резы Пехлеви (подкаст)
1. Шахский Иран при Мохаммеде-Резе Пехлеви
2. Исламская революция 1979 г.
3. История Ирана после Исламской революции

Ещё несколько обзорных и специализированных лекций:
1. Политический ислам в Иране
2. Французская интеллектуальная традиция и Исламская революция
3. Конфликты и пакты элит в Иране после Исламской революции
4. Внутриэлитный конфликт и стимулы к продуктивному использованию ренты в Иране 1989-2023 гг.

Выкладываю свои, потому что, к моему большому сожалению, не видел ни у кого ничего лучше с точки зрения теории и эмпирики.

Литература. Её много, потому выделю, на мой взгляд, самую интересную:

1. Ariane Tabatabai. No Conquest, No Defeat: Iran`s National Security Strategy. NY, Oxford: Oxford University Press, 2020.
Обзорная работа про стратегию национальной безопасности Ирана, в основном после Исламской революции.

2. Gawdat Bahgat, Anoushiravan Ehteshami. Defending Iran: From Revolutionary Guards to Ballistic Missiles. NY, Oxford: Oxford University Press, 2021.
Обзорная работа про иранскую военную доктрину, ВПК, вооружённые силы на конец 2010-х гг.

3. Farhad Rezaei. Iran’s Nuclear Program: A Study in Proliferation and Rollback, 1979-2015. NY, Oxford: Oxford University Press, 2017.
Немного устаревшая, однако фактически очень ценная работа с обзором иранской ядерной программы в Исламской республике до 2015 г.

4. John Foran. Fragile Resistance Social Transformation in Iran from 1500 to the Revolution. Westview Press, 1993.
До сих пор достаточно редко встречающий случай анализа истории Ирана через призму разных социальных и политических теорий. Позволяет понять истоки Исламской республики.

5. Majid Mohammadi. Political Islam in Post-Revolutionary Iran: Shi‘i Ideologies in Islamist Discourse. I.B. Tauris, 2015.
Обзорная работа по разным вариантам исламизмов, существующих в Иране после революции: их корни, положения, группы поддержки, сходства и различия.

6. Pooya Azadi, Mohsen B. Mesgaran, Matin Mirramezani. The Struggle for Development in Iran: The Evolution of Governance, Economy, and Society. Stanford: Stanford University Press, 2022.
Работа с анализом основных неполитических трендов в Исламской республике: демография, включая рабочую силу и миграцию; экономика; научная политика.

🇮🇷🇮🇱 На наших глазах рухнула стратегия национальной безопасности Ирана, которую исламская республика выстраивала десятилетиями.

• Прокси и союзники в регионе (ливанская Хезболла, палестинские ХАМАС и Исламский джихад, йеменские хуситы и шиитские милиции в Ираке) должны были сдерживать врагов исламской республики (США и Израиль) от ударов по территории Ирана. Предполагалось, что тогда Израиль получит войну на нескольких фронтах (Газа, Ливан, Сирия), а Хезболла запустит по нему десятки тысяч ракет.

• В итоге один союзник Ирана (ХАМАС и лично Яхья Синвар) по собственной инициативе втянул всю «Ось сопротивления» в войну. Хотя Хезболла начала обстрелы уже 8 октября, её поведение в первые недели указывало на нежелание эскалации.

В итоге к концу 2024 года Хезболла потерпела военное поражение, которое сильно подорвало её политические позиции. Она лишилась многих союзников, а новое ливанское руководство настаивает на разоружении Хезболлы.

• Теперь Хезболла – некогда самый сильный и надёжный прокси/союзник Тегерана – не вступает в войну, к которой её готовили все эти десятилетия.

• Стратегия Ирана – ставка на прокси, дроны и ракеты – в целом сработала в отношении Саудовской Аравии и ОАЭ. Саудиты не смогли победить йеменских хуситов, которые поддерживались Тегераном. Обстрелы ракетами и дронами со стороны про-иранских группировок убедили эр-Рияд и Абу Даби, что с Ираном лучше договариваться.

• В то же время, Иран настроил против себя множество людей и режимов в регионе. Союзники Ирана – будь то Хезболла, ХАМАС, иракские милиции или хуситы – отметились убийствами собственных сограждан для сохранения власти/влияния. Сотни тысяч сирийцев погибли от рук режима Асадов. Про-иранские милиции в Ираке отметились расправами над суннитами, контрабандой, рэкетом и т.д.

Поддержка Асада также ударила по популярности Ирана и Хезболлы в арабском мире. Видимо, участие шиитской группировки в войне в Сирии помогло израильским спецслужбам в их работе.

• Теперь новые власти Ливана сближаются с арабским миром и отдаляются от Тегерана. Новые власти Сирии враждебны Ирану. Они борются с контрабандой и не дают снабжать Хезболлу.

• Бесконечные обещания уничтожить Израиль также оказались сомнительным ходом с точки зрения национальной безопасности. Кто-то в иранском руководстве искренне верит в лозунг «смерть Израилю», но отчасти это инструмент в борьбе за общественное мнение в арабском мире.

Проблема в том, что Иран поддерживает наиболее деструктивные элементы в палестинском обществе. Своими терактами ХАМАС отбил у многих израильтян договариваться с палестинцами. В 2007 году группировка смогла захватить власть в Газе, но кому от этого стало лучше? У израильского руководства появился новый довод не вести переговоров, ведь Палестиснкая национальная администрация даже не контролирует территорию, на которую претендует. Потом последовали накачивание ХАМАС деньгами в обмен на тишину, хотя это уже провал стратегии Нетаньяху, а не Хаменеи.

• Судя по всему, Иран был близок к созданию ядерного оружия, но сознательно не шёл на этот шаг. Должно быть, Тегеран надеялся использовать свой пороговый статус, чтобы получить сделку повыгодней.

В итоге это лишь подтолкнуло Израиль воспользоваться благоприятной обстановкой – ослаблением Хезболлы, бегством Башара – и начать бомбить Иран.

• Хотя Израилю удалось привлечь США к ударам – в т.ч. по ключевому объекту в Фордо, до сих пор рано говорить, что ядерная программа полностью уничтожена.

Не исключено, что часть обогащённого урана и центрифуг куда-то вывезли и теперь Иран попробует создать бомбу (если у него остались возможности). Так как это единственная гарантия безопасности.

• С другой стороны, за десятилетия у власти Али Хаменеи не раз демонстрировал прагматизм и осторожность. Он понимает, что эскалация может привести к серьёзному вступлению в войну США; шансов на победу в таком конфликте особо нет, и режим может не пережить подобное поражение. Так что вполне возможно, что мы увидим символический удар по США (как после убийства Солеймани в 2020) и попытку договориться.

• Китай и РФ воевать за Иран не будут

Три источника иранского антиамериканизма

С середины XIX в., Большой игры между Британской и Российской империями, иранская дипломатия эволюционировала, основываясь на двух направлениях: использование вражды великих держав и поиск третьей силы. У обеих стратегий были сильные ограничения. Что касается первой, то Иран оказался слишком слаб, чтобы использовать одну империю для борьбы с другой.

Опыт вовлечения Франции во время Наполеоновских войн и Германии во время Первой и Второй мировых войн также показал проблемность второго подхода. При этом в течение ~40 лет иранцы пытались вовлечь США. Показательно что Штаты выступили против Англо-Иранского соглашения 1919 года, сильно ослаблявшего реальную власть Ирана на своей территории.

Во время Второй мировой и Азербайджанского кризиса иранское правительство надеялось, что США смогут стать противовесом британскому и советскому присутствию в Иране. Американцы надавили на СССР и заставили Союз вывести свои войска с территории марионеточных Мехабадской и Азербайджанской республик, однако США стали одной из двух сверхдержав-участниц Холодной войны.

Между 1945 и 1953 гг. у обеих сторон были разные версии одной и той же истории. Американцы видели Иран страной Третьего мира, которой надо помочь развиваться, чтобы избежать коммунистического влияния; они воспринимали его как соседа СССР, и не могли позволить появиться в стране массовому коммунистическому движению; и для них Иран был нефтеэкспортирующей страной, контролирующей половину побережья региона, через который проходило 70% мировой торговли нефтью.

Иранцы же видели США как освободителей от советской оккупации, помощника в борьбе с британским влиянием. Однако госпереворот 1953 года сильно изменил образ США среди обычных иранцев, превратив Штаты во врага.

В 1953 году ЦРУ при поддержке МИ6 свергло правительство популярного народно избранного премьера Мохаммеда Мосаддыка, правительство которого до этого при одобрении Меджлиса национализировало Англо-Иранскую нефтяную компанию. США таким образом ослабили демократические институты страны, предпочтя опереться на шаха Мохаммеда-Резу, который посадил Мосаддыка и часть его сторонников в тюрьму и запретил все партии. С тех пор все игроки на политической арене Ирана начали воспринимать шаха или как союзника, или как марионетку США.

Во время социально-политического кризиса начала 1960-х гг. американцы надавили на шаха, чтобы тот позволил провести демократические выборы в Меджлис, и назначил премьером Али Амини, который обещал политические и экономические реформы. Амини не устраивал ни оппозицию, ни шаха, и не запустил по факту реформы. По итогам он ушёл в отставку после подавления студенческих протестов в Тегеранском университете. После этого до 1979 г. в Иране не было и подобия свободных выборов.

Падение правительства Амини продемонстрировал иранцам два факта: слабость национальной элиты и большую роль США во внутренней политике Ирана. До госпереворота 1953 г. только коммунисты считали негативным влияние США в Иране. После протестов 1961-1963 гг. все, включая правую оппозицию, разделяли коммунистическую точку зрения.

Левые исламские радикалы из Организации моджахедов иранского народа атрибутировали слабость Ирана к большой роли США в иранской внутренней политике. Они считали, что зависимость монархии от Штатов является её ахиллесовой пятой, и устраивали атаки на американских чиновников в Иране. И чтобы достичь большого влияния в иранской внутренней политике, ОМИН радикализовались и стали открыто антиамерикански настроены. ОМИН требовала ухода шаха в 1979 г., приняла участие в захвате заложников в американском посольстве.

Что касается Хомейни, то вплоть до 1962 г. он никак не обращался к критике США. И даже после изгнания в Ирак в 1963 г. он не использовал в своих речах госпереворот 1953 г., чтобы не поддерживать националистов. Реальный антиамериканизм в его риторике появился в 1973 г., когда Мохаммед-Реза предложил помощь американской армии во время Войны Судного дня. С этого момента Хомейни не различал США и Израиль в своей критике.

Карикатура на первого президента Ливана (1926–34) Шарля Деббаса.

Деббас возглавлял республику ещё при французах. Он принадлежал к богатой и уважаемой православной семье из Бейрута.

Вероятно, выбор пал на Деббаса в том числе из-за его конфессии. Ливанцы небезосновательно подозревали Париж в симпатиях к католикам-маронитам, у которых сложились особо тесные культурные связи с Францией. Чтобы развеять эти подозрения, первым президентом сделали православного араба.

В годы президентства Деббаса политическая система ещё только формировалась. В 1926 г. группа ливанских юристов разработала конституцию, которая (с правками) действует до сих пор. В середине 1920-х проходят выборы в парламент.

Формально ещё были выборы в начале 1920-х, но их массово бойкотировали мусульмане. Многие из них не принимали границы, проведённые Францией и Англией после Первой мировой войны. Пан-арабизм оставался популярен (особенно среди мусульман, но не только) в Ливане вплоть до 1980-х.

В конце 1920-х парламенту хотели дать вторую палату (сенат), но не срослось.

Поскольку Деббас был президентом при французах, глав независимого Ливана отсчитывают с Бишары аль-Хури (1943–52).

Подпись к карикатуре:

«Связь между Башенным дворцом и дворцом Комиссара ни разу не обрывалась в срок президентства Деббаса».

Имеются в виду:

• Малый дворец (на рисунке под Деббасом) на Башенной площади (Площади мучеников), где сидел президент мандатного Ливана, и

• Большой дворец, откуда Сирией и Ливаном правил французский верховный комиссар. Сейчас там работает правительство. Рядом с дворцом стоит одна из башен, построенных при султане Абдульхамиде II (похожие есть в Яффо, Триполи и ещё нескольких левантийских городах).
___

Из мемуаров ливанского журналиста Искандера Рияши. В начале 1920-х в его газете печатался молодой Юсеф Ибрахим Язбек – один из основателей Ливанской компартии.

الرياشي، قبل وبعد

В середине 1960-х противоречия в Ливанской компартии вылились в открытый конфликт.

С одной стороны была «старая гвардия» в ЦК и Политбюро (Хасан Крейтам, Савая Савая). Они пришли в партию в 1940-50-х и, по словам их оппонентов, хотели и дальше во всём ориентироваться на Москву.

Против «старой гвардии» выступали молодые кадры, которые вступили в ЛКП в 1950-60-х. Молодые кадры хотели формулировать курс партии, основываясь на местных реалиях. В частности, их интересовал союз с другими «прогрессивными силами» в Ливане и сближение с ООП. Это требовало большей независимости от СССР в вопросах практики и идеологии.

Ключевым союзником «молодых» стал Николя Шауи – глава ЛКП, входивший в партийное руководство ещё с 1930-х.

Фракция Шауи и «молодых кадров» также хотела больше коллективного руководства и демократии внутри партии. Первый и последний публичный съезд ЛКП проходил на рубеже 1943–44 гг. – к середине 1960-х прошло больше 20 лет.

Стоит отметить, что лишь в 1964 ЛКП окончательно отделилась от Сирийской компартии. Это сотрудничество началось ещё на заре коммунистического движения в Леванте (1925).

Лидер СКП Халед Бакдаш настаивал на следовании принципам сталинизма и верности лично себе. Он возглавил партию в 1930-х, обвинив своего предшественника Фуада Шемали в работе на французов. К концу 1960-х недовольство сталинизмом приводит к расколам и в СКП. Как и Крейтам с Савая, Бакдаш традиционно следовал за Москвой: коммунисты даже признали план ООН по разделу Палестины (1947), что обрушило популярность партии.

Так конфликты 1960-х вспоминал Карим Мурувва/Мруе, член ЦК ЛКП (шиит с юга Ливана):

«Под руководством Николя Шауи ЛКП постепенно превратилась из партии-сателлита Советского Союза в партию, которая самостоятельно решает, какую политику проводить, какие позиции занимать и как составлять свою программу. При этом ЛКП поддерживает тесные связи с СССР как предводителем коммунистического движения во всем мире. […]

Очень быстро это противоречие привело к ожесточенному конфликту в руководстве партии. Столкнулись два видения. Одно представлял Шауи и новые товарищи, которые настаивали на обновлении партии и стремились к большей независимости ЛКП. За альтернативный курс выступала старые коммунисты, которые хотели и дальше во всем следовать за КПСС, не ставя решения Советов под сомнение. Дело дошло до того, что во время одного из заседаний Хасан Крейтам заявил, что партия формирует свои позиции на основе заявлений ТАСС. Советский Союз решительно вмешался в конфликт на стороне членов ЛКП с более длительным опытом пребывания в партии. Но это судьбоносное противостояние завершилось победой сторонников обновления ЛКП.

Однако впоследствии под давлением Москвы Николя Шауи уступил и на время оказался заложником политики, которую проводили СССР и старая гвардия в ЛКП. Он уступил, потому что принципиально доверял Советскому Союзу. Шауи отказался от своих требований и вернулся на прежние позиции, но вскоре выяснилось, что СССР обманул его. Советский Союз обвинил [протеже Николя Шауи] Жоржа Хауи в работе на американские спецслужбы. […]

Когда Шауи понял, что попал в ловушку, он стал думать, как вывести партию из сложного положения. В этот период мучительных раздумий и поисков [Николя Шауи] столкнулся с огромным давлением и угрозами.
[…] В результате он даже упал в обморок на одной из встреч, которая проходила в советском посольстве в Бейруте и на которой присутствовал посол СССР [Петр] Дедушкин – важный участник заговора против партии.

Несмотря на давление, Шауи решил вернуться на свои прежние позиции и добиваться обновления партии в вопросах идеологии, политики и партийной организации. Он вновь стал требовать, чтобы молодые кадры занимали важные посты в партии. В этом ему помогали товарищи из нового поколения, которые по инициативе Шауи стали членами политбюро и ЦК после отделения ЛКП от Сирийской компартии».

В итоге сторонники обновления победили. Они добились проведения 2-го съезда (1968), который утвердил новый курс ЛКП. На съездах 1968 и 1972 гг. в Бейруте ЛКП разработала новую программу и несколько пересмотрела идеологию.

📸 Центр Бейрута, 1972 год

Большое здание на фоне – отель Holiday Inn. Открылся он только в 1974-м, но проработал недолго. В апреле 1975 года в Ливане началась гражданская война, продлившаяся 15 лет.

В начале 1976 года в разгаре была «битва отелей» за Holiday Inn и соседние гостиницы. В итоге про-палестинские партии и группировки смогли выбить оттуда христианских боевиков.

Здание до сих пор стоит заброшенное. Там дежурят военные.

Хишам Шараби вспоминал Антуна Саáде – основателя и «вождя» ССНП – в своих мемуарах. Впоследствии Шараби (палестинец из Яфы) стал историком и много лет преподавал в США. Но во второй половине 1940-х Шараби состоял в ССНП – светской крайне-правой партии пан-сирийских националистов.

Как раз в те годы Антун Сааде вернулся из 9-летней эмиграции в Южной Америке (1947). Всего за пару лет Сааде вернул партию на более радикальный курс и был казнён после провальной «социал-националистической революции» (1949) в Ливане.

Вот, что пишет Шараби о событиях 1947 года:

«…на следующий день я узнал, что был выдан ордер на арест Сааде, что он отказался сдаваться и бежал [из Бейрута] в [Ливанские] горы.

Впервые я встретился с вождем в горах, когда он пригласил нас с Фуадом в свое временное пристанище в Бшамуне. Я помню точную дату нашей встречи, потому что это был день моего двадцатилетия. Когда мы приехали, Сааде приветствовал нас с такой теплотой, как будто мы были старыми приятелями.

У него была колоссальная харизма, силу которой сложно объяснить. Он был среднего роста, спортивного телосложения, со смуглой кожей, заостренными чертами лица и проницательными глазами. В своих словах и движениях он демонстрировал полное самообладание: не повышал голос, не размахивал руками. Со всеми, с кем общался, он был приветлив и вежлив. На протяжении всего нашего знакомства я ни разу не видел, чтобы он обошелся с кем-то грубо или высокомерно – напротив, он был вежлив и с уважением относился к чувствам других. И я не припомню, чтобы Сааде хоть раз приказал мне что-то сделать. Если он хотел чего-либо, он просил это не напрямую, а намекал или говорил о необходимости сделать это, оставляя инициативу за тем, кому предназначалось поручение. Так он разбирался со всеми вопросами и проблемами».

Впоследствии Хишам Шараби разочаровался в вождизме ССНП, её методах и идеологии. В 1960-70-х ему уже были ближе левые идеи.

📸 Антун Сааде в 1940-х

📸 Улица эмира Башира, Бейрут, 1935

• Трамвай в Бейруте появился ещё при османах (1909) и проработал до 1960-х. Автомобили стали активно распространяться после Первой мировой. Тем не менее, как видно по фото, в 1930-х по улицам Бейрута по-прежнему ездили и повозки, запряжённые лошадьми.

Массовая автомобилизация – это уже скорее 1950-60-е. Под предлогом борьбы с пробками трамвай и убрали.

• На улицах Бейрута 1930-х встречались люди как в традиционной одежде, так и в европейских костюмах с фесками на головах (часто без).

• Справа виднеется маронитский Собор Св. Георгия. Его построили в конце XIX в. на фоне массовой миграции католиков-маронитов из Горного Ливана. Они приезжали в поисках работы, образования или парохода (обычно в Америки на заработки).

Исторически Бейрут был преимущественно суннитским с заметным христианским меньшинством. Однако то были в основном греко-православные. Но, видимо, в начале ХХ в. маронитов в Бейруте стало несколько больше, чем православных.

• Справа виднеется черепица легендарного кафе az-Zuǧāǧ. Оно располагалось на углу Башенной площади с ул. эмира Башира.

• Улица упирается в южную часть Башенной площади/ Площади мучеников, откуда и сделан снимок. Улица названа в честь эмира Башира II аш-Шехаби, который правил Горным Ливаном в 1789–1840 гг.

Ливанский коммунист Махди Амель критиковал «Ориентализм» Эдварда Саида не только за общую методологию, но и за ошибки в цитировании.

«Те слова Маркса о Востоке, которые кажутся исключением из правила, вырывающимся за рамки ориенталистской традиции, на самом деле не являются таковыми. Именно это утверждает Саид с величайшей уверенностью, не оставляющей и тени сомнения, и доказывает в своей книге, подкрепляя это одним текстом Маркса, на котором полностью основывается его приговор.[…] Я полностью процитирую слова Маркса, чтобы мы могли критиковать то, как его толкует Саид:

“Однако, как ни печально с точки зрения чисто человеческих чувств зрелище разрушения и распада на составные элементы этого бесчисленного множества трудолюбивых, патриархальных, мирных социальных организаций, как ни прискорбно видеть их брошенными в пучину бедствий, а каждого из членов утратившим одновременно как свои древние формы цивилизации, так и свои исконные источники существования, мы все же не должны забывать, что эти идиллические сельские общины, сколь безобидными они ни казались бы, всегда были прочной основой восточного деспотизма, что они ограничивали человеческий разум самыми узкими рамками, делая из него покорное орудие суеверия, накладывая на него рабские цепи традиционных правил, лишая его всякого величия, всякой исторической инициативы…

Вызывая социальную революцию в Индостане, Англия, правда, руководствовалась самыми низменными целями и проявила тупость в тех способах, при помощи которых она их добивалась. Но не в этом дело. Вопрос заключается в том, может ли человечество выполнить свое назначение без коренной революции в социальных условиях Азии? Если нет, то Англия, несмотря на все свои преступления, оказывается, способствуя этой революции, бессознательным орудием истории.

Но в таком случае, как бы ни было прискорбно для наших личных чувств зрелище разрушения древнего мира [перед лицом истории], мы имеем право воскликнуть вместе с Гёте:

Если мука – ключ отрады,
Кто б терзаться ею стал?
Разве жизней мириады
Тамерлан не растоптал?” […]

Что говорит Маркс в этом тексте? Если читатель задаст себе этот вопрос, который мы в свою очередь задаем автору «Ориентализма», то необходимо искать ответ в тексте Маркса, а не в поэзии Гёте. Переворачивать эти отношения между текстом [Маркса] и цитатой [Гёте] было бы ошибкой и искажением их обоих. Но именно это делает Саид. Интерпретируя текст Маркса, он отбрасывает первые два абзаца, а от третьего оставляет только стихи Гёте, которые вырывает из контекста идей Маркса, дабы поместить в контекст собственных мыслей,[…] и Саид продолжает толкование, в котором Гёте затмевает Маркса, и удовлетворяется чтением поэзии одного для понимания взглядов другого.

Возвращаясь к цитате, мы видим, что в первых двух абзацах речь идет о процессе в рамках диалектического материализма – объективном историческом процессе, разрушающем социальные структуры, присущие патриархальному строю в Индии, которому способствуют английский колониализм и экспансия капитализма. […] эти «идиллические сельские общины» […] ограни­чивают «человеческий разум самыми узкими рамкам­и». Это значит, что историческая необходимость требует разрушени­я этих обществ для освобождения истории, ведь только так человек сможет освободиться. Истории и человеку не уйти от этой необходимости, которая в истории [выражается] в неиз­бежнос­ти революции. [Маркс пишет] с позиции объективного хода истории и его неизбежности, а не с точки зрения морали или гуманизма […]

И эта разница зиждется на двух разных теориях истории: первая – материалистическая, вторая – идеалистическая, или субъективная. Толковать текст Маркса в рамках последней, как это делает Э. Саид, неправильно. Особенно учитывая, что Маркс говорит «перед лицом истории»*, очевидно, используя стихотворение Гёте в этой связи. Интерпретация Саида не ограничивается тем, что со счетов сбрасываются первые два абзаца: также опускается выражение «перед лицом истории» в последнем абзаце, хотя именно в нем заключается смысл текста и им определяется смысл стихов Гёте»

* на немецком “vor der Geschichte”

🇱🇧 Валид Джумблат призвал Хезболлу и все ливанские партии сдать оружие. Самый влиятельный друз в Ливане заявил, что на Ближнем Востоке наступает новая эпоха, и у государства должна быть монополия на насилие.

По словам Джумблата, он сам недавно передал властям тяжёлое и среднее вооружение, которое его партия копила с 2008 года. В мае 2008 боевики Хезболлы зашли в западные районы Бейрута и атаковали офисы суннитской династии аль-Харири (их человек Фуад Синиора тогда возглавлял правительство). Хезболла также атаковала и районы Горного Ливана, где проживают сторонники Джамблатов. Друзы дали отпор, но не обошлось без жертв с обеих сторон. Прогрессивно-социалистическая партия (est. 1949) Джумблатов тогда тоже входила в правительство Синиоры, да и в целом с середины 2000-х была ближе к оппонентам Хезболлы и Асадов.

В годы гражданской войны (1975–90) Валид Джумблат возглавлял основную милицию ливанских друзов. Их люди правили друзскими районами. После войны ополчение разоружилось.

Джумблат подчеркнул, что сдать оружие должны как ливанские, так и неливанские партии и группировки. Это явный намёк на оружие в лагерях палестинских беженцев. Новые власти Ливана также неоднократно касались этой темы, в том числе во время визита президента Палестины/главы ПНА Махмуда Аббаса в Бейрут.

Читается и намёк на христианскую партию Ливанские силы, выросшую из ополчения времён войны. Осенью 2021 г., предположительно, её сторонники открыли огонь по шиитской демонстрации, завязалась перестрелка. Но не знаю, что у них именно с тяжёлым вооружением; всё-таки просто сторонники с автоматами есть у всякой крупной партии

На пресс-конференции Валид-бей призвал укреплять ливанскую армию и полицию. Он также напомнил, что ЦАХАЛ продолжает оккупировать несколько точек у границы, а многие деревни по-прежнему стоят в руинах. Джумблат потребовал добиться окончательного вывода израильских войск и воплощения резолюции СБ ООН 1701.

Джумблат также сказал: «Оружие будущих поколений – это память. Поэтому нужно, чтобы мы наследовали память о героях исламского и национального* сопротивления в Ливане и арабском мире. В этом раунде победили Израиль и Запад в союзе с Америкой. Хорошо. Но нет ничего вечного. Этот раунд закончился, будут другие. […] Нужно не забывать героизм наших отцов и дедов, противостоявших Израилю и его агентам**».

В недавней войне Израиля с Хезболлой Джумблат занимал осторожную позицию. Несмотря на дружелюбные формулировки, Валид-бей ясно давал Хезболле понять, что он против втягивания Ливана в большую войну. После поражения Хезболлы Валид-бей говорил в одном из интервью, что Хезболла, какой мы её знали, «закончилась».

Генсек Хезболлы Наим Касем тем временем продолжает рассказывать о вымышленных победах. Много месяцев он убеждает сторонников, что Хезболла выиграла в войне с Израилем. В последней речи Наим Касем заявил, что и Иран победил еврейское государство в 12-дневной войне.

Новые власти Ливана призывают Хезболлу к разоружению и пытаются вести с ней диалог по этому вопросу.

* «исламское» – это Хезболла, «национальное» – это Ливанский фронт национального сопротивления, основанный в 1982 для борьбы с израильским вторжением. Туда входили светские партии вроде коммунистов и ССНП

** «агенты» – Армия Южного Ливана, израильские прокси, помогавшие с оккупацией Южного Ливана (до 2000)