Фавваз Трабулси: «Подход историка заключается в том, чтобы вернуться назад во времени, выявить долгосрочные факторы и задать правильные вопросы — даже если у нас не всегда есть на них точные ответы.

Например: действительно ли существовал “золотой век” до Гражданской войны (1975-90), как утверждает доминирующий нарратив?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы можем обратиться к двум ключевым этапам в десятилетии, предшествовавшем войне.

Первый — это опыт шехабистского периода (1958–1964), когда предпринималась попытка построить современное государство для решения проблем, вызванных конфессиональной системой, посредством административных и территориальных реформ, а также продвижения идей равенства и социальной справедливости. Однако этот проект начал разрушаться сразу после окончания срока полномочий [президента] Фуада Шехаба, что стало предпосылкой последующего упадка государства.

Второй — это провал различных общественных движений — будь то рабочие, студенты, аграрные группы или части среднего класса — которые пытались бросить вызов различным аспектам политического и экономического господства, с которым они сталкивались. В ответ на эту широкую мобилизацию, как справедливо отметил [историк] Камаль Салиби, все сегменты буржуазии отказались от какой-либо возможности реформ — будь то в отношении монополий, душивших производственный сектор, пережитков феодализма в сельской местности, глубокого классового неравенства или [кризисе] политического представительства для среднего класса, вынужденного эмигрировать.

Хотя я сам принадлежу к тем, кто считает что конфессиональные различия в обществе остаются самыми значительными, я полагаю, что именно совокупность всех этих аспектов социальной фрустрации — в уже расколотом обществе — подпитала конфликт такого рода.

И именно на этой почве укоренился палестинский фактор.

Можно ли было избежать гражданской войны, если бы проект Шехаба был реализован и многочисленные требования времени были бы удовлетворены? Это вопрос, который стоит задать – и, исходя из описанного выше, я склонен ответить на него утвердительно.

Когда эти вопросы поставлены, когда различаются причины, действующие лица и их меняющиеся роли в ходе событий, можно извлечь из конфликта некоторые уроки.

Я вижу три основных: во-первых, в гражданской войне проигрывают все; во-вторых, выгоду из конфликта извлекают внешние силы — за счёт тех, кто их пригласил; и, наконец, проблема конфессионализма не решается политикой, а только посредством экономического роста и социальной справедливости».

Из интервью в L'Orient-Le Jour к 50 годам с начала гражданской войны.

🇱🇧 Новое руководство Ливана настойчиво обещает гражданам реформы, борьбу с коррупцией и монополию государства на оружие. До этого государственный аппарат два года был парализован кризисом – не было ни президента, ни правительства.

• Президент Жозеф Аун и премьер-министр Наваф Салам настроены сохранить перемирие с Израилем и добиться вывода ЦАХАЛ из 5 точек на юге Ливана через дипломатию.

• Начиная с инаугурации генерал Аун говорит о монополии армии на оружие. Того же обещает новое правительство. Жозеф Аун хочет вести «диалог» с Хезболлой и избегать насилия.

• В недавних выступлениях руководители Хезболлы отвергали разоружение. Об этом говорили и генсек Наим Касем, и Вафик Сафа, который занимается безопасностью и координацией с другими политическими силами. Но, во-первых, позиция Хезболлы зависит от Тегерана, который сейчас настроен на дипломатию с США; во-вторых, в Ливане Хезболла политически ослаблена, а её вооружённое крыло понесло серьёзные потери. Непонятно, что даст новая война, кроме новых разрушений и политической изоляции Хезболлы.

Возможно, подобные заявления Касема и Сафа направлены на торг и/или моральную поддержку сторонников (как и слова Наима Касема, дескать, Хезболла победила Израиль в последней войне). Шииты Ливана травмированы кампанией израильских бомбардировок, а восстановление домов и инфраструктуры в шиитских районах требует огромных денег. Для Хезболлы сейчас важно сохранить поддержку среди своей общины. Потому что отношения с политиками из других общин испортились из-за войны.

• Премьер Наваф Салам – юрист, дипломат и судья – сразу обещал бороться с коррупцией и укреплять независимость судов. Это важно как для Ливана, так и для того, чтобы вернуть доверие международных партнёров. Без иностранных кредитов и помощи стране не выйти из тяжелого экономического и финансового кризиса, который длится уже пять лет. Теперь иностранная помощь нужна и на восстановление пострадавших из-за войны районов.

Один из главных вызовов – реструктуризация банков – ещё впереди. Но какие-то важные решения уже принимаются.

• Так, продолжилось расследование взрыва в порту Бейрута 4 августа 2020. Судья Тарек Битар, которого Хезболла и Амаль обвиняли в «политизации» расследования, снова проводит допросы. На них наконец-то явились бывшие высокопоставленные силовики, в частности, Аббас Ибрахим, экс-глава Общего управления публичной безопасности (у Ибрахима неплохие отношения с Амаль и Хезболлой). На допрос явился и Тони Салиба, бывший начальник Службы государственной безопасности, близкий к Свободному патриотическому движению (христианские партнеры Хезболлы; отношения испортились из-за выборов президента и войны).

• Назначен новый глава Центробанка (Банка Ливана). Этот пост оставался вакантным полтора года.

До этого ЦБ 30 лет возглавлял Рияд Саламе. Его подозревают в коррупции в нескольких европейских юрисдикциях. Ещё в прошлом году (до Ауна и Салама) Рияда Саламе арестовали в Ливане.

• Время правительства ограничено. Кабинет Салама уйдёт не позже мая 2026 г. – после парламентских выборов. А в мае 2025 г. в стране проходят муниципальные выборы.

• Внутренние шаги сопровождается активной дипломатией. Президент Аун уже посетил Саудовскую Аравию, арабский саммит по Газе в Каире, где встречался в т.ч. с новым правителем Сирии, и ОАЭ.

• После столкновений на сиро-ливанской границе (Дамаск настаивает, что в них участвовала Хезболла), в Сирию поехали делегации из Бейрута. Стороны настроены, в частности, бороться с контрабандой и заняться делимитацией границ.

• С другой стороны, ливанское руководство дистанцируется от Ирана. Когда в начале этого года самолёт из Тегерана не пустили в аэропорт Бейрута, сторонники Хезболлы устроили протесты в ливанской столице напали на машину миротворцев ООН. После этого Бейрут приостановил авиасообщение с Ираном.

Критика со стороны ливанских элит в адрес Тегерана обострилась ещё прошлой осенью на фоне войны. Даже умеренные политики вроде экс-премьера Наджиба Микати или Валида Джумблата публично критиковали иранскую политику.

Мухаммад Али-паша правил в 1805-48 гг., и его нередко называют отцом современного Египта. В первую очередь этот османский наместник хотел создать современную армию, но это требовало эффективной администрации, подготовки специалистов, перевода литературы и т.д. Реформы и появление образованных на новый лад чиновников и офицеров способствовали переменам в обществе.

Однако реформы Мухаммада Али-паша сыграли важную роль и в истории Леванта. Когда в 1831 г. Мухаммад Али восстал против Стамбула, египетская армия под командованием его сына Ибрахим-паши захватила сиро-палестинский регион (1831-40). Там внедрялись административные реформы, которые повлияли на местную политику, привели к ряду восстаний и обострили конфессиональные противоречия между друзами и католиками-маронитами в Горном Ливане.

Ибрахим-паша стремился напрямую собирать налоги. Местных сборщиков налогов (часто наследственных) он хотел заменить на чиновников. Это подрывало влияние местных элит и прибавляло недовольства из-за налогов.

Египтяне хорошо относились к христианам и дали им роль в местном представительстве. Вдобавок, Мухаммад Али-паша позволил европейцам открыть новые консульства – в том числе в Иерусалиме.

В Горном Ливане египетская оккупация сказалась на отношениях между друзами и маронитами. Баланс сил между ними уже менялся – и не в пользу друзов. Эмиром Ливана тогда был Башир II аш-Шехаби. Стремясь укрепить контроль над Ливанскими горами, эмир Башир ограничивал власть влиятельных друзских династий.

Вдобавок, уже намечался рост благосостояния христиан за счет миссионерских школ и торговых связей с Европой. А в Горном Ливане в сфере образования и общественной жизни большую роль играла Маронитская католическая церковь. Что касается демографии, друзы стали меньшинством даже в Ливанских горах.

Эмир Башир опирался в том числе на христиан. Когда в 1830-х пришли египтяне, Башир решил сотрудничать. Друзы, напротив, были за Стамбул, и впоследствии восстали.

Египтяне проводили политику, благосклонную к христианам. Вероятно, это связано как с прагматизмом Мухаммада Али, так и с тем, что его модернизация армии опиралась – особенно поначалу – на европейских инженеров, врачей и офицеров. Отношения с европейскими державами были важны.

Захват Бейрута египтянами способствовал миграции арабских христиан в город. Ибрахим-паша относился к меньшинствам лучше, чем османский губернатор Абдалла-паша, правивший Аккой до 1831/2 г.

Когда в Горном Ливане начались восстания против египтян, эмир Башир привлекал христиан к их подавлению.

Всё это осложняло отношения между друзами и христианами. В середине XIX в. противоречия не раз выливались в насилие. Пика оно достигло в 1860 г., когда война в Горном Ливане закончилась массовыми убийствами христиан.

Кризис накалил обстановку и в Дамаске. Там мусульмане уже были недовольны усилением европейского влияния и ростом статуса арабских христиан. Местным христианам нередко покровительствовали иностранные консулы, в то время как местные ремесленники разорялись, конкурируя с европейскими промышленными товарами. Летом 1860 г. противоречия вылились в погром христианского квартала Дамаска.

Из-за египетского вторжения лишилась своего значения Акка, в XVIII в. ставшая важным экономическим и политическим центром Леванта. В 1831/32 г. её брали египтяне, а в 1840 бомбили британцы. Это был сигнал Мухаммаду Али от Лондона: пора договариваться со Стамбулом. В обмен на вывод египетских войск из Леванта Стамбул согласился передать пост наместника потомкам Мухаммада Али. Его семья правила до переворота Свободных офицеров (1952).

Некоторые жители Акки, включая торговцев, переселились в Хайфу. Хайфа стала штаб-квартирой Ибрахима-паши ещё при осаде Акко (ноябрь1831–май 1832). Туда же переехали европейские консулы. Это способствовало развитию Хайфы, рост которой ускорился в 1870-х. Благосклонная к меньшинствам политика Ибрахима-паши способствовала тому, что там обосновались европейские монахи. К началу XX в. в городе чувствовалось влияние католических миссионерских школ, большинство местных арабов-католиков владели французским.

Журналист и писатель Салама Муса был одним из первых социалистов в Египте. Он родился в семье состоятельных христиан-коптов в 1887 г.; в первой половине ХХ в. продвигал идеи секуляризма, светского египетского национализма и прав женщин.

Карьера Саламы Мусы в журналистике началась незадолго до Первой мировой войны. Он успел поработать в газете al-Liwā’, которая критиковала английскую оккупацию. А в 1913 г. основал собственный журнал al-Mustaqbal (Будущее), но его пришлось закрыть из-за войны.

Ещё до Первой мировой Муса успел опубликовать в Египте одну из первых брошюр под заголовком Социализм (1913).

Салама Муса услышал о социализме, когда жил во Франции и Англии. Там он, выучив французский, читал газеты и своими глазами видел политические демонстрации. Большое впечатление на Мусу произвела и свобода женщин в французском обществе.

Салама Муса не был марксистом, и в своих сочинениях больше интересовался образованием и общественными реформами. Вдобавок, он был египетским националистом: подчёркивал обособленность Египта от исламских и арабских стран и считал, что править им должны египтяне.

После Первой мировой войны в Египте началась революция 1919 г. против британской оккупации (с 1882). Страну охватили протесты, включая демонстрации студентов и женщин. Британцы подавляли их, а лидеров оппозиции отправляли в ссылку.

Но в итоге Лондон всё же дал Египту подобие независимости, сохранив там войска, контроль над Суэцким каналом и т.д. К тому же, монархия, основанная османским наместником Мухаммадом Али в начале XIX в., получила конституцию. Она отводила заметную роль парламенту, и была, наверное, наиболее демократическим строем, что видел Египет. Однако в начале 1930-х конституцию переписали, ограничив права граждан и роль парламента.

После Первой мировой Салама Муса был заворожен рядом событий. Помимо революции в Египте, он с интересом следил за русской революцией и приходом к власти большевиков. В своих мемуарах Муса отмечает также реформы Мустафы Кемаля, основателя и первого президента (до 1938) Турецкой республики.

В начале 1920-х Салама Муса участвовал в попытке основать Социалистическую партию, но кончилось это быстро и бесславно. Так что Муса посвятил себя карьере журналиста и издателя.

В 1920-х Салама Муса работал в издательском доме al-Hilāl. Его основал Джирджи Зейдан – православный выходец из Бейрута, писатель и издатель, увлечённый арабско-исламской историей. В Египте этот выпускник Американского университета в Бейруте добился как признания, так и коммерческого успеха.

Согласно мемуарам Мусы, он сотрудничал с Джирджи Зейданом незадолго до кончины последнего. Но в 1920-х al-Hilāl уже перешёл к наследникам Зейдана.

В 1930-х Салама Муса основал собственный Новый журнал (al-Magalla al-Gadīda). Среди статей, опубликованный там, в середине 1930-х были и такие, что хвалили аспекты политики нацистов. В частности, инициативы по развитию образования, молодежная политика режима Гитлера и мобилизация населения.

Муса был не единственным, кто симпатизировал Гитлеру в 1930-х. Один из лидеров крайне-правого движения Молодой Египет называл Германию и Италию образцами демократии. Идеология Молодого Египта строилась на смеси египетского этнического национализма с исламской идентичностью.

Салама Муса был недоволен тем, что на рынке печати доминировали христианские семьи из Ливана, пишет V.Egger в A Fabian in Egypt. Помимо al-Hilāl Зейданов, популярнейшая газета al-Ahrām была в руках семьи Такла; левантийские христиане владели и просветительским al-Muqtataf. Однако, в отличие от молодого Египта, Салама Муса мечтал о светском Египте, где местные мусульмане и копты будут жить как египтяне.

Уже в 1938 Салама Муса разочаровался в нацистах. В своём журнале он осудил гитлеровский режим за тоталитаризм и диктатуру, отмечают I.Gershoni и J.Jankowski в Confronting Fascism in Egypt. Хотя в середине 1930-х Муса верил, что можно сильной рукой мобилизовать и переделать общество, накануне Второй мировой он понял, что ничем хорошим это не заканчивается. В мемуарах он предстает сторонником социальных реформ и демократии

‼️📚Дорогие читатели, я набираю учеников арабского, английского, иврита и немецкого языков!

🕌 По образованию я филолог-арабист, изучал арабскую литературу и историю в Германии (FAU Erlangen-Nuremberg), последние несколько лет преподаю этот прекрасный язык и перевожу арабские мемуары. Научу читать газеты и книги на арабском, смотреть новости, заказывать еду, поясню культурный и религиозный контекст разных слов.

🍻 Немецкий я шлифовал четыре года, пока учился в Баварии, так что научу вас понимать самые страшные региональные акценты. Также готовлю к TestDAF. Сам сдал этот экзамен на 5 из 5.

✡️ Иврит я учил в университете, потом окончил ульпан на уровень далет, сейчас помогаю новым репатриантам с начальными уровнями этого языка.

💂Английский у меня свободный, постоянно использую его для учёбы, работы, общения и научу вас делать так же. Вместе мы подберём контент под ваши интересы, преодолеем боязнь говорить и разберёмся с артиклями.

💼 Занятия идут по 60 минут на платформе, удобной для ученика (Zoom, Google Meet, etc.). Цена зависит от языка и вашей страны проживания. Чтобы учащимся не приходилось часами зубрить грамматику и лексику, я стараюсь давать короткие домашние задания на повторение новых слов и правил. Для меня важно, чтобы вы не просто заучивали грамматику, а использовали её в живой речи.

☎️ Если заинтересовал — пишите в личку @zhabko_ml

Буду признателен за репосты 💛

Свержению сирийского диктатора Адиба Шишакли предшествовали месяцы нестабильности. Кульминацией стали мятежи в военных частях в феврале 1954 года – на фоне восстания друзов на юге Сирии.

Восстание друзов разразилось в начале 1954 г. Армия арестовывала местных лидеров из семьи аль-Атраш и жёстко подавляла протесты, открывая огонь на поражение. Даже национальный герой Султан аль-Атраш, запустивший восстание 1925-27 против французов, оказался под домашним арестом.

При этом ещё летом 1953 г. оппозиция проводила съезд в Хомсе, в доме бывшего президента Хашема аль-Атаси. Там собрались политики, которые на тот момент были не в тюрьме. Самого аль-Атаси не трогали из-за огромного авторитета: он был одним из лидеров движения за независимость и президентом независимой Сирии в 1949–51гг. Аль-Атаси открыто критиковал режим Шишакли и стал лидером оппозиции.

Съезд в Хомсе принял декларацию, которую подписали полторы сотни политиков. Документ призывал вернуть гражданские права и свободы, вернуться к парламентскому правлению и провести новые выборы. Помимо аль-Атаси, декларацию подписали ведущие политики Дамаска и Алеппо, а также основатели Баас Мишель Афляк и Салах ад-Дин аль-Битар и лидер коммунистов Халед Бакдаш.

В начале 1950-х Афляк и Битар находились в эмиграции в Бейруте и критиковали диктатуру Шишакли в ливанской прессе. Они ушли в оппозицию, поскольку Шишакли какое-то время сотрудничал с идеологическими противниками Баас – пан-сиристской ССНП. ССНП осталась последней старой партией, которой позволяли действовать публично. Вдобавок, генсек ССНП Исам аль-Мхейри сопровождал Шишакли в поездках за границу, в т.ч. в качестве журналиста.

В Ливане основатели Баас сблизились с Акрамом Хаурани, экс-депутатом, популярным среди сельской молодёжи вокруг Хамы. Их союз просуществовал ок.10 лет. Став одним из лидеров Баас, Хаурани давал интеллигентам из Дамаска множество избирателей и, что ещё важнее в Сирии тех лет, связи с офицерами.

Хаурани рано осознал политический потенциал армии и стал сближаться с офицерами и даже побуждал сторонников идти в Военную академию в Хомсе. Хаурани знал Шишакли с 1930-х, когда у обоих были связи с ССНП. В 1949–50 гг. Акрама Хаурани даже назначили министром обороны, чтобы угодить офицерам.

После свержения Шишакли в феврале 1954г. страна попыталась вернуться к более демократичной системе. У кормила вновь оказались политики из верхушек Дамаска и Алеппо. Президентом сначала стал Хашем аль-Атаси, но на выборах 1955 г. пост перешёл к Шукри аль-Куватли. Он также был ветераном борьбы за независимость от Франции и уже возглавлял Сирию до военных переворотов 1949 г.

В 1954 г. портфели поначалу отходили представителям старых элит, в основном из Дамаска и Алеппо. При этом в Сирию вернулись свобода слова и собраний, открыто действовали радикальные партии вроде Баас, коммунистов и ССНП. На выборах 1954 г. больше 20 мандатов отошло баасистам, и партия стала получать важные министерские портфели вроде МИД.

Но закулисное влияние армии никуда не делось. Не у всех были хорошие отношения с военными. Политиков старой формации молодые офицеры не особо уважали.

При этом некоторые военные симпатизировали ССНП или коммунистам; были близкие к Баас и/или лично Акраму Хаурани; а в середине 1950-х многие фракции офицеров восхищались Гамалем Абдель Насером, президентом Египта в 1956-1970.

В 1955г. страну потрясло политическое убийство: члены ССНП застрелили офицера-баасиста Аднана аль-Малики, замглавы генштаба. Он сражался в войне с Израилем (1948-49), отсидел при Шишакли за выражение недовольства офицеров и был популярен среди военных. Хотя неясно, кто отдал приказ убить аль-Малики, закончилось всё запретом ССНП в Сирии, увольнениями и арестами членов партии.

Это сильно подорвало позиции ССНП. Среди офицеров баланс сил сместился в пользу пан-арабистов, включая Баас.

Вдобавок, разгром ССНП способствовал продвижению Абд аль-Хамида Сарраджа, главе военной разведки. Его заметил Насер, и в годы Объединённой арабской республики (1958-61) Саррадж пользовался огромным влиянием. После распада ОАР он уехал в Египет, где и умер.

В своих мемуарах мемуарах Халед аль-Азм, многократный премьер-министр Сирии в 1940-60-х (до военного переворота Баас в 1963), так оценивал ССНП:

«Что касается Сирийской [социальной] националистической партии, то ее основатель Антун Сааде работал сначала на немцев, а потом на США. Ему удалось привлечь немало образованной молодежи в Сирии и Ливане. Они подчинялись его приказам и следовали за ним, как это происходит в фашистских и нацистских партиях. Идеология и цели партии заключались в создании единого государства в Сирии, Ливане, [Палестине] и Иордании и отрицании арабского характера этих стран.

Сааде примкнул к [лидеру военного переворота 1949 г. и первому диктатору в Сирии] Хусни аз-Заиму, стал брать деньги и оружие, чтобы устроить революцию в Ливане и установить там правительство, связанное с Сирией, в соответствии с принципами партии. Но [премьер-министр Ливана] Рияд ас-Сольх и [президент] Бишара аль-Хури знали об опасности и, подготовившись, жестко подавили выступление. Когда Сааде бежал в Дамаск, то стал жертвой предательства со стороны Хусни аз-Заима: тот на определенных условиях передал его ливанскому правительству. За одну ночь его осудили и приговорили к смерти, а ранним утром расстреляли, приведя приговор в исполнени­е.

Однако смерть вождя не погубила партию, а лишь временно ослабила. […] Партийцы стали тайно работать против Сирии совместно с американскими агентами. От их рук на стадионе Дамаска пал полковник-[баасист] Аднан аль-Малики, и это убийство было лишь первым ударом по армии и ее руководителям. Однако заговор провалился, его участники были арестованы. Троих казнили, а остальных посадили. Все госслужащие, связанные с партией, были уволены, и у партии не осталось никаких структур в Сирии».

Сааде действительно посещал Рим и Берлин в 1938, но не вполне ясно, о чём он договорился с фашистами и нацистами. По всей видимости, ССНП не получила значительной поддержки.

Казнь Сааде стоила жизни Хусни аз-Заиму, выдавшему вождя ССНП ливанцам, и Рияду ас-Сольху – премьер-министру Ливана. аз-Заима в августе 1949 г. свергли и убили военные, включая связанных с партией. ас-Сольха члены ССНП убили во время визита в Иорданию в 1951 г. Это была месть за поспешный трибунал над затеявшим вооружённый мятеж Сааде.

В 1950-х оппоненты стали обвинять ССНП в работе на США. Не уверен, что это доказано историками. В убийстве аль-Малики также обвиняли западный империализм, инструментом которого, дескать, послужила ССНП.

При этом после разгрома ССНП в Сирии в 1955 г. центр деятельности партии сместился в Ливан. Там ССНП появилась в 1932, и в 1950-х эта светская партия сохраняла определённую популярность среди радикальной молодёжи. В 1957 г. её кандидат – Асъад Ашкар – впервые избрался в парламент (от Горного Ливана).

В ходе гражданской войны 1958 г. в Ливане ССНП сражалась на стороне президента Камиля Шамъуна. Идеологически, у них были противоречия: ССНП хотела единства Великой Сирии в «естественных границах», а президент Шамъун верил в независимый про-западный Ливан. Но после убийства аль-Малики и разгрома ССНП в Сирии только в Ливане партия могла действовать свободно. Ещё пестрее эту про-президентскую коалицию делала христианская партия Катаиб (фалангисты) – ливанские националисты, соперники ССНП ещё с 1930-х.

В разрозненных рядах оппозиции, восставшей против про-американского президента Шамъуна, были идеологические противники ССНП – коммунисты и пан-арабисты. Дело доходило до вооружённых столкновений между ССНП и коммунистами, в частности, в Триполи на севере Ливана.

Константин Зурейк опубликовал «Значение Накбы/катастрофы» в 1949 году, в конце первой арабо-израильской войны. В начале 1949 перемирия подписали Египет, Ливан и Иордания, а в июле за ними последовала Сирия. Больше 700 тысяч палестинцев стали беженцами – в основном в Ливане, Сирии и Иордании (включая Западный берег р.Иордан).

Победа Израиля шокировала арабское общественное мнение. Поражение подорвало легитимность правительств в Сирии и Египте, и первые военные перевороты в Дамаске (трижды в 1949) и Каире (1952) не заставили себя ждать.

Ливанец Антун Сааде – основатель и «вождь» пан-сиристской ССНП – писал, что «пан-арабизм обанкротился». Война обнажила противоречия между арабскими столицами, которые не доверяли друг другу и не наладили военную координацию.

На этом фоне в августе 1949 г. вышло «Значение Накбы». Пан-арабист Зурейк попытался найти причины поражения и способы преодолеть их.

Зурейк писал, что в школах, в газетах и по радио нужно постоянно повторять, что сионизм – это величайшая угроза для арабов. Арабские правительства Зурейк призывал к тесному сотрудничеству, экономической и военной мобилизации и созданию федерации.

С точки зрения Зурейка, сионисты победили за счёт нескольких преимуществ. Помимо поддержки великих держав, дело ещё и в

«глубоких корнях сионизма в современной западной жизни, в то время как многие из нас остаются от неё далеки и относятся к ней презрительно. Причина [победы сионистов] в том, что они живут в настоящем и будущем, пока мы продолжаем мечтать о прошлом».

Именно это позволило сионистам мобилизовать ресурсы и поколениями работать на создание государства, полагал Зурейк. «Воля остаться [на этой земле] и бороться может быть остановлена только схожей волей или более сильной».

Поэтому, писал Зурейк, чтобы победить сионистов, нужно «фундаментально изменить положение арабов и произвести полную революцию в образе мысли, действий и всей нашей жизни». Включая политическое устройство. В частности, ради общей цели следовало преодолеть «интересы династий и влиятельных людей». В поражении арабов Зурейк винил «факторы реакции и упадка».

Во многом тезисы Зурейка повторяют то, что он писал в 1930-х. Тогда Зурейк также настаивал, что арабам необходимо реформировать свои общества, опираясь на научное знание, принципы рационализма, веру в пан-арабизм и отказ от личных выгод в пользу общего блага.

В «Значении Накбы» Зурейк также пишет о необходимости «участия народных сил в борьбе». «Борьба (jihād) не должна вестись только правительствами и регулярными армиями, но должна вовлекать и народные слои, поскольку всякий член [арабской] нации должен внести свой вклад». «Ведь хорошо организованные народные силы, – писал Зурейк, – могут быть ощутимой опорой для регулярных армий».

В какой-то степени это рифмуется с идеями милитаризма, которые в 1930-х были присущи секретному Обществу Красной книги (aka Арабская националистическая партия), где Зурейк был одним из основателей (1935) и лидеров. Сам Зурейк всё это время был университетским преподавателем, и хотя он влиял на студентов, массовых партий он не основывал.

В 1950-х книгу Зурейка читали, в частности, члены Движения арабских националистов (ДАН). Его основали в Бейруте (~1950) выпускники Американского университета в Бейруте, где Зурейк с 1930-х преподавал историю. ДАН тоже в каком-то смысле можно считать дитём Накбы, ведь среди его основателей был православный палестинец Джордж Хабаш, отучившийся на врача в AUB. Впоследствии он вспоминал, что увиденное в родном Лоде летом 1948 г., когда большинству населения израильские военные приказали уехать, подтолкнуло его к радикальной политике. Хабаш известен как основатель и лидер одного из осколков ДАН – Народного фронта за освобождение Палестины.

Среди членов ДАН было немало палестинцев. В Движении заметную роль играл Наиф Хватме, который впоследствии основал марксистский Демократический фронт за освобождение Палестины. К концу 1960-х многие радикальные интеллектуалы разочаровались в пан-арабизме 1950-х с Баас и Насером (особенно после 1967), а вот марксизм и палестинский национализм стали популярны.

📸 Эйн аль-Мрейсе, Бейрут, 1950-е

1 мая 1925 года прошло первое публичное мероприятие ливанских коммунистов. В кинотеатре «Кристалл» в центре Бейрута выступал Фуад Шемали – лидер коммунистов и основатель профсоюза рабочих-табачников в деревне Бикфая в горах восточнее Бейрута. Под его руководством партия к началу 1930-х вошла в Коминтерн, объединилась с коммунистами в Сирии и имела ячейки в Триполи, Дамаске, Алеппо и не только.

В начале своего выступления Шемали извинился перед присутствующими литераторами за возможные грамматические ошибки. «Я рабочий, и у меня нет времени учить спряжения и грамматику», – объяснился Шемали.

«День, который мы собрались отпраздновать, – величавший день для всех рабочих в мире», – заявил он. Шемали призвал

«…вместе протянуть наши руки нашим братьям по всему миру, сказав им: мы объединились и пришли к вам, чтобы объединиться с вами: пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Затем Фуад Шемали объявил три минуты молчания, чтобы почтить павших в борьбе за права рабочих.

Его короткая речь состояла в основном из призывов создавать профсоюзы. Шемали подчеркнул, что состоять эти объединения должны только из рабочих. Сам Шемали к концу 1920-х стал заметным профсоюзным активистом и работал над федерализацией нескольких профсоюзов.

«Мы, рабочие, трудимся и страдаем, пока богачи живут в роскоши и наслаждаются нашей кровью. […] Будьте бдительны, братья! Не голосуйте на [парламентских] выборах ни за кого кроме свободных рабочих, чтобы наши представители были из нашего класса!» Сам Шемали, видимо, пытался поучаствовать в выборах в конце 1920-х, но его список не пустили.

Вот как Шемали завершил свою речь: «Так объединимся же, братья, и скажем единым голосом: да здравствуют рабочие, да здравствуют крестьяне, да здравствует первое мая, и да падут тираны!»

Первомай в «Кристалле» стал поворотным для партии, которую в конце 1924 г. основала небольшая группа активистов вокруг рабочих-соратников Шемали и интеллигента по имени Юсеф Ибрахим Язбек. И дело тут не только в том, что, как пишет Мухаммад Дакруб, 1 мая 1925 г. над Площадью мучеников впервые реяли красные флаги.

Во-первых, по итогам мероприятия с группой Шемали-Язбека объединились армянские коммунисты из движения Спартак. Один из основателей Спартака, Артин Мадоян, оставался в партийном руководстве Ливанской компартии до 1970-х.

Во-вторых, собрание коммунистов в Бейруте заметила Компартия Палестины, тогда состоявшая в основном из евреев (арабы входят в партийное руководство лишь к началу 1930-х). Именно через палестинскую компартию коммунисты в Ливане впервые вышли на связь с товарищами за границей. Но к концу 1920-х ливанские коммунисты наладили прямые контакты с Москвой. Изначально у основателей Ливанской компартии были весьма смутные представления о Марксе и Ленине, а связей с СССР не было вовсе.

По ходу 1930-х Коминтерн установил более плотный контроль над коммунистами в Ливане и Сирии. Фуада Шемали обвинили в работе на французов и исключили из партии. В середине 1930-х ливанских и сирийских коммунистов возглавил сталинист Халед Бакдаш – уроженец Дамаска и выпускник Коммунистического университета трудящихся Востока (КУТВ), поработавший в аппарате Коминтерна в Москве.

*Текст речи по محمد دكروب، جذور السنديانة الحمراء

Молодёжное движение ан-Нажжаде (Помощники) появилось в 1937 г. Оно было тесно связано с движением Мусульманских скаутов. Во-первых, в ан-Нажжаде вступала молодёжь, вышедшая из скаутского движения. Во-вторых, сам основатель и первый лидер ан-Нажжаде – Мухи д-Дин ан-Нсули (на фото📸) – был лидером Мусульманских скаутов в 1920-30-х.

ан-Нажжаде выступало за единство арабских стран, а также защиту суннитских интересов в Ливане. Отчасти появление движения было реакцией на то, что годом ранее католики-марониты основали Катаиб, или Ливанские фаланги. Катаиб выступали за независимость Ливана и ассоциировались с интересами христиан (особенно маронитов).

Как и фалангисты, ан-Нажжаде проводили военизированные марши в одинаковых рубашках на улицах Бейрута. В те годы многие молодёжные движения вдохновлялись эстетикой европейского фашизма. Вдобавок, к началу 1930-х ощущалась политизация скаутского движения.

В отличие от Катаиб, ан-Нажжаде не сумело (а поначалу может и не стремилось) создать сеть региональных отделений. Поддержка ан-Нажжаде была сосредоточена среди части суннитов Бейрута.

Мухи д-Дин ан-Нсули был выходцем из суннитской буржуазии Бейрута. Он учился и работал в Англии, какое-то время был депутатом, потом занимал дипломатические должности. В 1930-х ан-Нсули издавал газету Bayrūt (Бейрут). Её лозунгом было «[пан-]Арабизм превыше всего». Выглядит подозрительно, особенно на фоне прямого выражения симпатий к нацистам и Гитлерюгенду на страницах газеты.

Однако ан-Нсули возглавлял движение недолго. Его сменил другой суннит из Бейрута.

В 1943 г. ан-Нажжаде отметились в борьбе за независимость. Когда французы арестовали президента и правительство, упразднивших французский мандат на Ливан, страну захватили протесты и забастовки. Тогда молодёжь из Катаиб и ан-Нажжаде бок о бок противостояла французам. В итоге Париж уступил.

В конце 1940-х молодёжные военизированные движения были запрещены. Так что в 1950-х и фалангисты, и ан-Нажжаде пытались создать современные партии и участвовать в выборах.

На этом этапе ан-Нажжаде возглавлял уже Аднан аль-Хаким, один из ветеранов движения. Впоследствии ему удалось побыть депутатом, но это уже совсем другая история.

(Elizabeth Thompson, Colonial Citizens)

🇱🇧🇮🇱 Президент Ливана Жозеф Аун встретился с духовным лидером друзов Израиля шейхом Муваффаком Тарифом. Это произошло в Ватикане.

Лет 400 назад, когда друзы правили Ливанскими горами, некоторые из них поселились в Галилее и на горе Кармель. Семья Тарифов была одной из ведущих среди друзов Галилеи уже к 1930-х, а после 1948 г. шейх Амин Тариф много десятилетий оставался духовным лидеров общины в Израиле (до своей кончины в 1993).

Самым влиятельным политиком среди друзов Ливана уже почти полвека остаётся Валид Джумблат, экс-председатель Прогрессивно-социалистической партии (1977–2023). В начале этого года Валид-бей поддержал избрание Жозефа Ауна президентом, а в новом правительстве одобренный Джумблатами человек возглавил министерство строительства (тем более важное после разрушительной войны между Хезболлой и Израилем).

В 2024 г. Валид Джумблат критиковал шейха Мувафака Тарифа за сотрудничество с властями Израиля и предательство арабских корней и идентичности друзов. Между ними состоялся редкий публичный спор в форме обмена заявлениями.

Джумблат выступает против нормализации с Израилем до создания палестинского государства. Такой же позиции придерживаются правительство и ведущие партии, включая христианские Ливанские силы. Но порой всё же раздаются призывы к нормализации.

Иногда шейх Тариф позволяет себе критиковать правительство Израиля. Например, он призывал исправить закон о национальном государстве (2019), который критиковали и другие друзы, а также протестовал против идеи призывать в ЦАХАЛ друзок наравне с еврейками (друзы-мужчины обязаны служить в ЦАХАЛ с 1956).

Контакты между друзами двух стран возобновлялись в начале 1980-х. В ходе вторжения в Ливан ЦАХАЛ оккупировал в т.ч. горные районы, где живут друзы (1982–83). Друзы в рядах ЦАХАЛ добивались, чтобы их ливанских единоверцев не притесняли христианские боевики Ливанских сил – тогдашние союзники Израиля. На фоне гражданской войны в Ливане (1975–90) ЦАХАЛ даже успел поучаствовать в перезахоронении друзских святынь, пишет ливанский исследователь Makram Rabah в Conflict on Mount Lebanon.

Из-за обилия униатских церквей у Ливана глубокие исторические связи с Ватиканом. В Ливане живут марониты (крупнейшая христианская конфессия в стране), греко-католики, армяне-католики и не только. Пост президента Ливана закреплён за маронитами.

До гражданской войны 1975–90 гг. большинство депутатов ливанского парламента были беспартийными. На пике число депутатов, принадлежавших к партиям, формально было около трети из 99.

Доминировали в парламенте фракции, организованные вокруг влиятельных политиков, которых называют заимами (араб. zaʿīm «вождь»). Они воспринимались как представители своих областей, конфессий и семей в парламенте.

Ливан делился на несколько избирательных округов. Как правило, в каждом был один или несколько заимов. Конкуренция велась за счёт предоставления «услуг» избирателям: работа, помощь с доступом к медицине и образованию и т.д. вплоть до прямой покупки голосов. В некоторых регионах и городах политическая жизнь была более разнообразной, в то время как в сельских областях (особенно на периферии) избиратели-крестьяне нередко зависели от кандидатов-землевладельцев.

На периферии на выборах обычно побеждали списки, которые возглавляли крупные землевладельцы: шиитские на юге и в долине Бекаа, суннитские на севере.

В Горном Ливане ситуация была более сложной. Оттуда избирались видные христианские политики из разных лагерей; а по ходу 1950-70-х в маронитских районах закрепляется партия Катаиб, или фалангисты (ливанские националисты с конфессиональным окрасом). В районах, где проживают друзы, продолжали доминировать династии Джумблат и Арслан.

В Бейруте базировалось немало влиятельных семей и политиков. В парламент от столицы избирались крупные бизнесмены и банкиры – как мусульмане, так и христиане. В христианских районах Бейрута фалангисты закрепились уже к 1950-х: оттуда был один из их первых депутатов – армянин-католик Жозеф Шадир.

Хотя радикальные светские партии – коммунисты и ССНП – с 1920-30-х действовали в Бейруте, Триполи и Горном Ливане, их кандидаты выборы почти всегда проигрывали (кроме Асъада Ашкара, депутата от ССНП в 1957–60). Идеологические партии обычно не могли предложить рабочие места, лицензии или социальную поддержку. Так что на этом поприще они не могли конкурировать с заимами.

В свои списки заимы обычно включали родственников, союзников, а порой просто лояльных людей из своего региона, готовых помочь с финансированием кампании.

Сами предвыборные кампании обычно строились на общих лозунгах по принципу «за всё хорошее», без чётких программ и идеологий. Но иногда выборы проходили на фоне поляризации. Например, в 1957 г. многие были недовольны про-американской политикой президента Камиля Шамъуна (1952–58). Он не только отказался разорвать отношения с Лондоном и Парижем, когда они (вместе с Израилем) атаковали Египет в ходе Суэцкого кризиса (1956), но и, видимо, намеревался переписать конституцию, чтобы остаться на второй срок. На выборах-57 округа нарезали так, что многие влиятельные политики не попали в парламент, и в 1958 г. противоречия вылились в несколько недель вооружённых столкновений между сторонниками Шамъуна и оппозицией.

На выборах 1960, 1964 и 1968 гг. одним из главных вопросов были реформы президента Фуада Шехаба (1958–64) и его преемника Шарля Хелу (1964–70). Шехаб пытался бороться с неравенством, укреплять государство, развивать периферию и подрывать влияние некоторых заимов. Но многим этот курс не нравился – в т.ч. из-за того, как сильно выросло влияние Второго бюро (военной разведки).

Однако в общем личные связи кандидатов с избирателями, посещение похорон и свадеб в своём округе, приём просителей и т.д. были важнее абстрактных политических вопросов.

При этом участие в выборах было делом дорогим – начиная от залога и заканчивая плакатами с фото кандидата и «услугами». Сами заимы были людьми богатыми, но предпочитали находить иные источники финансирования, включая деньги от союзников по списку или из казны (при наличии доступа).

Разумеется, у заима не было времени встречаться со всеми избирателями лично. Часто его люди договаривались с «ключами от выборов» (al-mafātīḥ al-intiḫābiyya) – посредниками в лице глав крупных семейств, деревенского нобилитета, районных авторитетов (qabaḍāyāt) в городах, богословов и т.д. Нередко голоса целой семьи (сотни, а порой и тысячи) отходили заиму «оптом»

После войны в Ливане оставались сирийские войска, так что выборы 1992, 1996 и 2000 гг. проходили под контролем Дамаска. Ведущие ополчения стали политическими партиями. Так в парламенте появились депутаты от шиитских Движения Амаль и Хезболлы. Вернулась в парламент и Прогрессивно-социалистическая партия, основанная ещё в 1949 г. и ставшая главным ополчением друзов в годы гражданской войны (1975–90).

Но большинство депутатов в те годы были беспартийными: это были местные династии, лояльные Дамаску (вроде православной семьи аль-Мурр из области Метн или суннитов Карами из Триполи). К тому же, в парламент попал крупный суннитский бизнес в лице людей премьер-министра Рафика Харири и, впоследствии (2000), миллиардеров из Триполи Наджиба Микати и Мухаммада Сафади. Они частично потеснили старые суннитские элиты Бейрута и Триполи.

В 2005 г. в Ливан вернулись более конкурентные выборы. Большинство христианских мандатов отошли критикам Дамаска – Свободному патриотическому движению (СПД), которое на ~15 лет стало главной силой среди христиан, и Ливанским силам. Основатель СПД генерал Мишель Аун вернулся из изгнания, а лидер Ливанских сил, полевой командир Самир Джаджа, был выпущен из тюрьмы. При этом Амаль и Хезболла сохранили контроль над (почти) всеми шиитскими мандатами, а ПСП продолжила доминировать среди друзов. Династия Харири к концу 2000-х организовала своих сторонников в Движение аль-Мустакбаль, ставшее крупнейшей партией в парламенте по итогу выборов 2009г.

У ведущих партий есть ряд особенностей. Во-первых, все они имеют конфессиональный окрас. Движение Амаль и Ливанские силы выросли из конфессиональных ополчений; Хезболла – шиитские исламисты; СПД обратилось к конфессиональному дискурсу про «интересы христиан» к концу 2000-х.

При этом партии различаются по степени организованности. Наибольшего успеха тут достигли Хезболла и их главные критики – Ливанские силы. У них есть сеть региональных отделений, активисты и деньги для избирательных кампаний в разных частях страны, и, по крайней мере у Хезболлы, идеология.

Вдобавок, эти враждующие силы отличаются тем, что им чужда династийность. Ведь Хезболлу после убийства Насраллы возглавил Наим Касем; а у Самира Джаджа нет детей. Тем временем Прогрессивно-социалистическую партию в 2023 г. возглавил Теймур Джумблат; он сменил своего отца Валида Джумблата, руководившего ПСП с 1977 г. Правда, де факто все заявления по-прежнему делает Валид-бей, хотя обычно Теймур тоже присутствует на важных встречах.

У Ливанских сил в целом есть понятное предложение избирателем: Хезболлу разоружить, с арабским миром дружить, с Ираном не дружить, христиан не обижать. Но во многом идентичность Ливанских сил по-прежнему строится на почитании мучеников времён войны и прочих памятных датах, связанных с конфликтом. Подобное наблюдается и у других партий, включая ПСП, Амаль, Хезболлу, ССНП и не только.

Большинство сил не столь хорошо организованы как Ливанские силы или Хезболла. Другие партии в большей степени полагаются на личные связи и клиентализм, а руководство в них ещё больше завязано на одном человеке.

Конкурируют партии, как и кандидаты 1940–70-х гг., во многом за счёт предоставления различных «услуг» населению. Государство с этим не справляется, так что ради доступа к качественному образованию или медицине люди зачастую обращаются к политикам и связанным с ними фондам. Помогают они обычно не по конфессиональному, а по территориальному принципу, так что в смешанных избирательных округах христиане ходили в клиники и фонды суннитов Харири.

Массовые протесты осени 2019 г. были направлены против всех конфессиональных партий разом. Они долго делили власть, и их коррупция довела страну до тяжёлого экономического кризиса. Демонстранты также критиковали партии за то, что те играют на чувстве принадлежности к определённой общине.

На выборах 2022г. кандидаты, связанные с протестным движением, получили 12 мандатов из 128. Среди них есть христиане и сунниты, включая женщин, и друз. Столь впечатляющему результату способствовало то, что в выборах 2022г. не участвовало Движение аль-Мустакбаль семьи Харири

Кульсум (Клавдия) Оде-Васильева родилась в Назарете в 1892 г. Там она отучилась в миссионерской школе, которую открыло в 1885 г. Русское православное палестинское общество (РППО). В 1908 г. Кульсум окончила женскую семинарию РППО в Бейт Джале, где также овладела русским, после чего вернулась в Назарет в качестве учительницы.

В Назарете она познакомилась с русским врачом по имени Иван Васильев. Он работал в больнице РППО в Назарете. РППО возникло в 1880-х, и вскоре императорская семья взяла его под своё крыло. Общество открывало школы в Леванте, которые были инструментом мягкой силы Российской империи

Поскольку русские православные школы стали появляться позже католических, такого культурного влияния в Леванте как Франция Петербург не достиг. И всё же, РППО сыграло заметную роль в распространении образования и арабском возрождении – особенно в Палестине, хотя были русские школы в Ливане и Сирии. К тому же, школы приобщили арабских интеллигентов к русской литературе. Например, в старшей школе РППО в Назарете учился палестинский просветитель Халиль Бейдас (1874–1949), переводивший Пушкина и Толстого на арабский.

В Назарете же Кульсум Оде познакомилась с великим русским арабистом Игнатием Крачковским. Это сыграло большую роль в её последующей карьере.

В 1914 г. Кульсум Оде вышла за Ивана Васильева, хотя её семья была совсем не в восторге. В том же году молодожёны поехали навещать родню в Кронштадт.

Из-за Первой мировой войны они остались в России. Васильев погиб в гражданскую войну, и Клавдия/Кульсум осталась одна растить их детей.

Она учила крестьян и детей в Украине русской грамоте и гигиене, а в 1924 г. устроилась преподавать арабский в Ленинградском университете – благодаря рекомендации от Игнатия Крачковского. Там она работала в до 1938 г.

В 1928 г. Оде-Васильева посетила Палестину, которой теперь правили британцы. Там она проводила исследования для диплома, но также встречалась с палестинскими просветителями вроде Халиля ас-Сакакини, выступала на собраниях местной интеллигенции и давала интервью прессе.

В 1930-х Оде-Васильеву трижды арестовывали: в 1930 и в 1936-38. Параллельно она стала уважаемой советской арабисткой, защитив кандидатскую в 1935 г. Кульсум/Клавдия Оде-Васильева пережила блокаду Ленинграда, а после войны много лет преподавала.

Она также участвовала в приёме арабских гостей из-за границы. Встречу с ней тепло вспоминал, например, её земляк Тауфик Зайяд – поэт и коммунист, в середине 1970-х выигравший выборы мэра Назарета (уже в Израиле).

📸 Оде-Васильева с Игнатием Крачковским в Восточном институте, Ленинград, 1928 г.

(Nicole Khayat and Maria Vologzhanina, From Nazareth to Moscow в сборнике Russian-Arab Worlds под ред. E. Kane, M. Kirasirova, M. Litvin)

Запись вчерашней лекции об арабском меньшинстве в Израиле (начало на 6 минуте)

Спасибо всем, кто пришёл, и спасибо @tochka_vstrechi за организацию!

Как и обещал, ниже – список основной литературы, на которую я опирался.

Книги

Adel Manna, Nakba and Survival: The Story of Palestinians Who Remained in Haifa and the Galilee, 1948–1956

Tom Segev, 1949: The First Israelis

Hillel Cohen, Army of Shadows: Palestinian Collaboration with Zionism, 1917–1948

Itamar Radai, Palestinians in Jerusalem and Jaffa, 1948

Mey Seikaly, Haifa: Transformation of an Arab Society, 1918–1939

Mahmoud Yazbak, Haifa in the Late Ottoman Period, 1864-1914: A Muslim Town in Transition

As'ad Ghanem, Mohanad Mustafa, Palestinians in Israel: The Politics of Faith after Oslo

Kais M. Firro, A History of the Druzes
K. M. Firro, The Druzes in the Jewish State

وليد الخالدي، التاريخ المصور للشعب الفلسطيني
[Валид Халиди, Иллюстрированная история палестинского народа]

Статьи

Kais M. Firro, Reshaping Druze Particularism in Israel

INSS, Neglecting the Struggle Against Crime in Arab Society Is a Threat to Israel’s National Security

INSS, Murders in Arab Society: A Quantitative Status Report

Mohammad Darawshe
подкаст c его участием (англ.) о преступности в арабском секторе

Евросоюз может объявить о приостановке части соглашения об ассоциации с Израилем уже в следующем месяце, пишет Al-Monitor со ссылкой на высокопоставленного дипломата ЕС.

Причина – действия Израиля в секторе Газа, в частности, блокировка гуманитарной помощи. Глава внешнеполитического ведомства ЕС Кая Каллас предупредила, что «ситуация в секторе Газа катастрофическая. Помощь, которую Израиль разрешил, конечно, приветствуется, но это капля в море». Не помогло и то, что неделю назад группа дипломатов, включая нескольких из европейских стран, подверглась обстрелу со стороны израильских военных во время визита в Дженин на Западном берегу. Позже израильские военные признали, что стрельба была ошибкой, и принесли извинения. 

Соглашение об ассоциации определяет и оформляет сотрудничество между ЕС и Израилем в ряде областей, включая торговлю, науку, образование, академические круги и культуру. Пересмотреть соглашение призвал 20 мая министр иностранных дел Нидерландов Каспар Велдкамп. Его поддержали 17 и 27 членов ЕС. 

Маловероятно, что комиссия порекомендует приостановку всего соглашения об ассоциации, поскольку для этого потребуется консенсус среди 27 членов. Однако она может представить варианты частичной приостановки соглашения, которые, вероятно, будут включать приостановку политического диалога с Израилем, отмену Соглашения о свободной торговле или исключение Израиля из исследовательской программы Horizon – основной программы ЕС по финансированию исследований и инноваций.

Приостановка частей соглашения потребует особого большинства в 55%. Исходя из голосования 20 мая (17 за, девять против, Дания воздержалась), этот порог теперь кажется достижимым.

Приостановка участия Израиля в программе Horizon нанесет значительный удар по исследовательскому сектору. Согласно данным, опубликованным Управлением инноваций Израиля в марте, израильские исследователи и компании за последние годы получили более 1 млрд евро в виде исследовательских и инновационных грантов от Horizon. Израильская академия наук также отметила, что в 2022 году более 60% научных публикаций, написанных израильскими исследователями в соавторстве, были связаны с европейскими исследователями.

Приостановка соглашения о зоне свободной торговли также повлечет за собой серьезные последствия для Израиля. По данным Европейской комиссии, ЕС был крупнейшим торговым партнером Израиля в 2024 году, на долю которого пришлось 32% от общего объема торговли товарами. Хотя приостановка не остановит торговлю между Израилем и блоком, она введет пошлины, что потенциально сделает израильские товары менее конкурентоспособными для импортеров из ЕС.

Хотя пересмотр может занять время, первые неформальные последствия могут быть видны практически сразу. Импортеры, инвесторы, университеты могут решить дистанцироваться от Израиля, посчитав, что сотрудничество с государством, находящимся под пристальным вниманием ЕС, слишком сложно, плохо для имиджа или просто неконструктивно в долгосрочной перспективе.

🇱🇧🇮🇱 Пресс-служба президента Ливана прокомментировала фото, где Жозеф Аун в Ватикане пожимает руку шейху Мувафаку Тарифу, духовному лидеру израильских друзов. Президент не знал, что за друзский шейх перед ним, и согласился пожать руку, после чего израильские СМИ воспользовались фото в пропагандистских целях, утверждают в пресс-службе.

В целом, это может быть правдой. Про шейха Тарифа слышали ливанские друзы, а влиятельный политик Валид Джумблат даже критиковал Мувафака Тарифа. Но президент Аун – маронит-католик и кадровый военный – действительно не обязан знать такие имена и тем более лица.

С другой стороны, пресс-релиз может быть попыткой 1) избежать критики со стороны Джумблата и других противников нормализации с Израилем без создания палестинского государства, 2) не злить Хезболлу, с которой Аун пытается вести диалог о разоружении и 3) не подавать ложных сигналов о готовности к нормализации.