Фонарь в Туле был замечательный. Весёлый, с отличными книгами, выступающими и читающими людьми. Октава по-прежнему один из самых красивых арт-кластеров, что я видела. Библиотека Октавы невероятная. Набрала книг старых и новых, вкусно поела, счастлива. Спасибо!
❤19
Дослушала «Мост в Терабитию», начитанный медовыми устами Роберта Шона Леонарда. У доктора Уилсона правда восхитительный голос, плюс самое ценное для меня в озвучивании книг — эмоционально насыщенное чтение без переигрывания и ухода в театр. Мечтаю когда-нибудь что-нибудь начитать, и это в копилку моих любимых ориентиров.
Заодно это второе моё погружение в американскую подростковую классику в этом году, про «Излом времени» ещё напишу.
Мне очень понравилось, насколько в тексте много осмысленных умолчаний, в первую очередь, в описании самой Терабитии — она выходит вообще исключительно такой, какой её ощутит читатель, и у каждого своя. Не представляю, как передать в кино это пространство, которое рождается только в репликах детей.
Очень понравилась реакция мальчика на трагедию. Она выглядит очень настоящей.
Понравился язык.
That said, остались и вопросы.
Заодно это второе моё погружение в американскую подростковую классику в этом году, про «Излом времени» ещё напишу.
Мне очень понравилось, насколько в тексте много осмысленных умолчаний, в первую очередь, в описании самой Терабитии — она выходит вообще исключительно такой, какой её ощутит читатель, и у каждого своя. Не представляю, как передать в кино это пространство, которое рождается только в репликах детей.
Очень понравилась реакция мальчика на трагедию. Она выглядит очень настоящей.
Понравился язык.
That said, остались и вопросы.
❤16🤔1
Grownups_Not_Only
Дослушала «Мост в Терабитию», начитанный медовыми устами Роберта Шона Леонарда. У доктора Уилсона правда восхитительный голос, плюс самое ценное для меня в озвучивании книг — эмоционально насыщенное чтение без переигрывания и ухода в театр. Мечтаю когда-нибудь…
Если вы не смотрели и не читали книгу, сверхкраткий сюжет со спойлерами: десятилетний мальчик Джесси, любящий рисовать и желающий стать лучшим бегуном в пятом классе, живет в маленьком городишке в паре часов пути от Вашингтона ДиСи. В дом, из которого все всегда уезжают, по соседству с его домом, въезжают новые жильцы. Ими оказываются супружеская пара писателей и их дочь Лесли. Невероятная девочка, сопротивляющаяся гендерным стереотипам, прямо как учительница музыки, в которую влюблён Джесси. Джесси и Лесли постепенно становятся друзьями и находят место в лесу недалеко от их домов, которое делают королевством Терабитией. Чтобы там оказаться, нужно перенестись на старой верёвке через поток воды. Веревка на ладан дышит и является чеховским ружьем. Однажды в плохую погоду, когда Джесси не хотел идти в Терабитию, его неожиданно ангажирует возлюбленная учительница — поехать в музей в Вашингтон. Только его! Пока он ходит по музеям, с Лесли и вправкой происходит несчастный случай, девочка погибает. Мальчик страдает несколько дней, а потом прощается с Лесли в Терабитии и провозглашает новой королевой свою младшую сестру…
Во-первых и в самых главных, книга кажется источником вдохновения для «В поисках Аляски» Джона Грина, как если бы перед нами были отчасти те же герои, только на 7 лет старше. И героиня Лесли ощущается как прототип мэник-пикси-дрим-гёрл, причем заметно проблемнее, чем у Грина того же. Девочка остаётся волшебной вспышкой — вот она прекрасно бегала, прекрасно читала и играла, была умной и тонкой, ни на кого не похожей, tomboy. Полкниги я ждала, во что разовьются разные намёки про то, что отношения с родителями-писателями у нее особенные (называет она их только по именам), но ничего мне не рассказали. Выводов о том, что за детьми бы хорошо смотреть и технике безопасности учить, никаких. Понятно, что в «Мосте в Терабитию», как и во «В поисках Аляски» повествование от первого лица и от лица мальчика, но Грину как раз здорово удается рассказать о героине гораздо больше через проговаривания (хотя могло бы быть сказано и ещё гораздо больше, и печально, что это не так).
В итоге мы получаем старый как мир троп the dying girl. И очень грустно, что героини в таких обстоятельствах ВСЕГДА оказываются волшебным помощником для внутреннего роста и саморазвития героя. Но всё может быть по-другому, кроме шуток.
Во-вторых, которое исходит полностью из во-первых, меня расстроил очень нежный финал. Он красиво написан, всё здорово, и тут же Нарнию вспомнила. Но. Это именно конец историй про dying girl, который невероятно быстро приходит ко в целом положительной развязке. Хватает нескольких дней… просто. Ну. Я не знаю. Да, дети абсолютно всё проживают быстрее взрослых. И даже быстрее подростков. Но это литература, и можно либо дать флэшфорвард в будущее, либо ещё как-то показать, что трагедия остаётся с героем. Представить, что это не так, мне очень сложно. В детстве у меня умер лучший друг, и я помню его до сих пор. Отчасти книга со мной срезонировала именно поэтому, и в том числе из-за схожего опыта для меня удивительно, насколько быстро и по количеству страниц и по времени истории мы приходим к нормальному завершению…
А речь идёт о событиях, которые случились в жизни 8-летнего сына писательницы, Кэтрин Патерсон. Его лучшую подругу убило ударом молнии. И ему книга матери помогла справиться с переживаниями. А ещё до того, как помогла она, помогли занятия лепкой, которые его разморозили после пережитого больше, чем все разговоры. Но о таких последствиях потери друга книга не рассказывает…
Последнее из главного: фигура учительницы музыки. Она все время говорит Джесси, какой он особенный, а в ключевой момент везёт его в музей в Вашингтон, без остального класса. Джесси думает потом, что виноват перед Лесли, ведь мог бы позвать её в музей. Учительница оказывается ангелом-хранителем. Но!! Почему она повела на экскурсию одного любимого ученика! И даже не предложила ему позвать лучшую подругу! Мало что не общую экскурсию организовала.
Во-первых и в самых главных, книга кажется источником вдохновения для «В поисках Аляски» Джона Грина, как если бы перед нами были отчасти те же герои, только на 7 лет старше. И героиня Лесли ощущается как прототип мэник-пикси-дрим-гёрл, причем заметно проблемнее, чем у Грина того же. Девочка остаётся волшебной вспышкой — вот она прекрасно бегала, прекрасно читала и играла, была умной и тонкой, ни на кого не похожей, tomboy. Полкниги я ждала, во что разовьются разные намёки про то, что отношения с родителями-писателями у нее особенные (называет она их только по именам), но ничего мне не рассказали. Выводов о том, что за детьми бы хорошо смотреть и технике безопасности учить, никаких. Понятно, что в «Мосте в Терабитию», как и во «В поисках Аляски» повествование от первого лица и от лица мальчика, но Грину как раз здорово удается рассказать о героине гораздо больше через проговаривания (хотя могло бы быть сказано и ещё гораздо больше, и печально, что это не так).
В итоге мы получаем старый как мир троп the dying girl. И очень грустно, что героини в таких обстоятельствах ВСЕГДА оказываются волшебным помощником для внутреннего роста и саморазвития героя. Но всё может быть по-другому, кроме шуток.
Во-вторых, которое исходит полностью из во-первых, меня расстроил очень нежный финал. Он красиво написан, всё здорово, и тут же Нарнию вспомнила. Но. Это именно конец историй про dying girl, который невероятно быстро приходит ко в целом положительной развязке. Хватает нескольких дней… просто. Ну. Я не знаю. Да, дети абсолютно всё проживают быстрее взрослых. И даже быстрее подростков. Но это литература, и можно либо дать флэшфорвард в будущее, либо ещё как-то показать, что трагедия остаётся с героем. Представить, что это не так, мне очень сложно. В детстве у меня умер лучший друг, и я помню его до сих пор. Отчасти книга со мной срезонировала именно поэтому, и в том числе из-за схожего опыта для меня удивительно, насколько быстро и по количеству страниц и по времени истории мы приходим к нормальному завершению…
А речь идёт о событиях, которые случились в жизни 8-летнего сына писательницы, Кэтрин Патерсон. Его лучшую подругу убило ударом молнии. И ему книга матери помогла справиться с переживаниями. А ещё до того, как помогла она, помогли занятия лепкой, которые его разморозили после пережитого больше, чем все разговоры. Но о таких последствиях потери друга книга не рассказывает…
Последнее из главного: фигура учительницы музыки. Она все время говорит Джесси, какой он особенный, а в ключевой момент везёт его в музей в Вашингтон, без остального класса. Джесси думает потом, что виноват перед Лесли, ведь мог бы позвать её в музей. Учительница оказывается ангелом-хранителем. Но!! Почему она повела на экскурсию одного любимого ученика! И даже не предложила ему позвать лучшую подругу! Мало что не общую экскурсию организовала.
❤14🔥4
Grownups_Not_Only
Дослушала «Мост в Терабитию», начитанный медовыми устами Роберта Шона Леонарда. У доктора Уилсона правда восхитительный голос, плюс самое ценное для меня в озвучивании книг — эмоционально насыщенное чтение без переигрывания и ухода в театр. Мечтаю когда-нибудь…
Эта часть сюжета меня абсолютно вынесла… потому что ни в какой момент не рефлексируется удивительное отсутствие границ у этой взрослой. И не говорится в конце, что она чувствует по поводу ситуации…
Вот такие пироги. Очень насыщенное коротенькое чтение.
Ещё думаю не первый раз о том, что хочется делать видео с разборами, которые были бы сильно подробнее с кучей ещё референсов, хоттейков и аргументов… вот эта история очень просится в другой формат
Вот такие пироги. Очень насыщенное коротенькое чтение.
Ещё думаю не первый раз о том, что хочется делать видео с разборами, которые были бы сильно подробнее с кучей ещё референсов, хоттейков и аргументов… вот эта история очень просится в другой формат
❤18🔥3
Возможно, это был ответ Вонке. Который вначале был, конечно, Вилли… Такое
Forwarded from Литература и жизнь
Что может быть глупее идеи снять мрачный приквел к «Рождественской песни» с Джонни Деппом? Конечно же, рекламный слоган к этому приквелу!
Хочется теперь прикладывать эту чеканную формулу ко всем известным персонажам.
«Прежде чем он стал Бондом, его звали… ДЖЕЙМС»
«Прежде чем он стал Онегиным, его звали… ЕВГЕНИЙ»
«Прежде чем он стал Гумбертом, его звали… ГУМБЕРТ»
Хочется теперь прикладывать эту чеканную формулу ко всем известным персонажам.
«Прежде чем он стал Бондом, его звали… ДЖЕЙМС»
«Прежде чем он стал Онегиным, его звали… ЕВГЕНИЙ»
«Прежде чем он стал Гумбертом, его звали… ГУМБЕРТ»
❤7🔥3🤔1
Forwarded from Все пропустил
Любопытный факт: разговаривал со знакомой аргентинкой, довольно взрослой женщиной, и она сказала, что в период военной хунты в стране фактически был запрещен «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери. То есть я, конечно, знал о том, что хунта много чего цензурировала – музыку группы Queen, фильм «Последнее танго в Париже» и так далее – и знал я про то, что в 1980 году было сожжено около полутора миллиона запрещенных книг (24 тонны), однако мне как-то не приходило в голову, что El Principito тоже был не в чести.
Знакомая говорит, что официально детская книжка не была включена ни в какие государственные цензурные перечни, однако в библиотеках и магазинах найти ее было невозможно, и все понимали, что хунте эта история была не угодна. Исследователи пишут, что среди прочего правительство военных настораживал тот факт, что почти во всех домах оппозиционеров, где проходили обыски (в ходе которых исчезали не только книги, но и люди), полиция вечно натыкалась на сказку Экзюпери. Совпадение? Не думаю, решила хунта, и заставила всех убрать книжку с глаз долой.
У моей знакомой дома был El Principito, но ее никогда не выставляли в гостиной, а прятали под кроватью в родительской спальне, среди старых вещей, в чемодане.
Еще один любопытный факт: книги, которые сжигали в 1980-м, принадлежали крупному издательскому проекту Centro Editor de América Latina. Его основал Борис Спиваков (Boris Spivacow), родившийся в Буэнос-Айресе в 1915 году. Он был сыном еврейской семьи революционеров, уехавших из Российской империи.
(На фотографиях - то, как свозили и сжигали книги в 1980-м).
#аргентина
Знакомая говорит, что официально детская книжка не была включена ни в какие государственные цензурные перечни, однако в библиотеках и магазинах найти ее было невозможно, и все понимали, что хунте эта история была не угодна. Исследователи пишут, что среди прочего правительство военных настораживал тот факт, что почти во всех домах оппозиционеров, где проходили обыски (в ходе которых исчезали не только книги, но и люди), полиция вечно натыкалась на сказку Экзюпери. Совпадение? Не думаю, решила хунта, и заставила всех убрать книжку с глаз долой.
У моей знакомой дома был El Principito, но ее никогда не выставляли в гостиной, а прятали под кроватью в родительской спальне, среди старых вещей, в чемодане.
Еще один любопытный факт: книги, которые сжигали в 1980-м, принадлежали крупному издательскому проекту Centro Editor de América Latina. Его основал Борис Спиваков (Boris Spivacow), родившийся в Буэнос-Айресе в 1915 году. Он был сыном еврейской семьи революционеров, уехавших из Российской империи.
(На фотографиях - то, как свозили и сжигали книги в 1980-м).
#аргентина
❤10🤯10
Самые любимые книги, детские и взрослые. Это действительно максимально низкие цены, можно купить книги в ВБ по ним, можно покупать прямо в издательстве и в независимых книжных.
❤1