Собственно, борьба между глобалистами и ультраглобалистами является осью коллизий мировой капиталистической системы последних (как минимум) лет. Государство – объективная преграда на пути ультраглобалистов, даже такое государство, как США. Однако до тех пор, пока существуют крупные ядерные державы КНР и РФ, демонтировать США ультраглобалисты не могут – им нужен железный кулак.

Цифровизация может изменить эту ситуацию: если государство приобретает цифровую форму, то есть форму совокупности электронных сигналов, поле действия которых надгосударственный глобальный уровень, то суверенитет уже можно обнулить, а потому демонтировать все три крупные ядерные державы одновременно. Разумеется, это возможность, но она может быть реализована. Поэтому государственные бюрократии должны очень чётко понимать, что им несёт цифровизация. Они должны контролировать этот процесс, чтобы Тень не забыла своё место, чтобы не стать «питательной средой для осы-наездника».

Эта оса откладывает яйца в тело другого насекомого, прокалывая его хитиновый покров. Потом личинка поедает насекомое-носитель и вырывается наружу, когда становится взрослой. Чтобы нечто подобное не произошло с государственной бюрократией, а также с глобалистами без приставки «ультра», они должны внимательно следить за тем, как идёт цифровизация.

Презентация книг на книжной Ярмарке Non/fictioN

https://youtu.be/e0g9Ct1hs8Y

Отмечу ещё один момент. С лёгкой руки Римского клуба началось продвижение неомальтузианской концепции о перенаселённости Земли, нехватки ресурсов и т.п. За ширмой схемы «устойчивое развитие» запущена программа сокращения населения планеты в интересах мировой верхушки. Улучшение благосостояния населения сопряжено с увеличением его потребления и для этого необходимы реформы социал-демократического типа, на которые глобалистская верхушка идти не хочет.

СОЦИОЛОГИЯ
Микрофинансовая компания Webbankir (специализируется на онлайн-займах) посчитала, сколько россияне тратят на продукты питания в месяц. Как и во всем мире, чем больше заработок — тем меньше процент трат на продукты.
У 31,2% российских семей подобные траты отнимают от 25 до 50% бюджета. При этом в каждой пятой семье на пропитание уходит 50−75% заработка. У 12% почти вся зарплата уходит на эту статью расходов.

В реальных цифрах это выглядит так:
свыше 100 тыс. руб. тратят на продуты 1,8% россиян; от 70 до 100 тыс. — 2,8% жителей. На 50 тыс. руб. в месяц питается почти треть населения РФ — 29,7% (неплохой уровень🧐). В основном на эти цели у россиян уходит от 15 до 30 тыс. рублей.
Любопытно, что доли тех, кто тратит на питание меньшую часть зарплаты и тех, кому зарплаты не хватает на обеспечение базовых потребностей практически одинаковы — 18,5% против 17,4%.

В мире «новой нормальности», который она планирует, нет места ни социализму, ни социал-демократии, ни демократии, ни среднему слою, ни частной собственности – только богатые и бесправные бедные.

Столкнувшись с ситуацией выбора между реформами и сохранением/увеличением привилегий, буржуины всегда выбирают второе, даже если для этого нужно обрушить мир в войну, в катастрофу.

Напомню, что в 1930-е годы верхушка США столкнулась с подобным выбором. «Новый курс» Рузвельта проблему не решил, и у него появился соперник Хью Лонг, который создал в США общества по перераспределению собственности. У США был выбор: либо социальная реформа, либо война, и они выбрали войну.

Вот и сейчас ультраглобалистская верхушка на реформы не пойдёт, а вместо этого будет конструировать новую реальность, убеждая весь мир, что население планеты «слишком многочисленно», что коровы и самолёты выделяют углекислый газ, из-за этого-де портится климат, ухудшается экология и т.д. На самом деле они стремятся убедить или заставить людей меньше потреблять.

Наличие наднациональных, надгосударственных элит и их структур – имманентная черта капитализма как системы; более того, без наличия этих структур его нормальное функционирование трудно представить. Суть в том, что капитализм в экономическом плане – единое целое без границ, а в политическом – сумма государств, разделённых границами. Налицо противоречие в капсистеме между капиталом и государством, экономикой и политикой, целостностью и суммарностью. У крупной буржуазии, особенно финансовой, всегда есть интересы за пределами их государства, реализация этих интересов требует нарушения политических границ, т.е. снятия указанного противоречия. Систематически это возможно лишь при наличии структуры (организации), которая носит надгосударственный (наднациональный) и закрытый характер, а потому способна влиять на государство (государства) в закрытом режиме.

Христианство даже не упоминается в конституции Евросоюза, семья разрушается, европейцы всё меньше хотят работать – пусть работают мигранты. По сути Запада уже нет, есть постЗапад. Причем первые удары европейская цивилизация получила в середине XIX века, уже в его конце Макс Нордау зафиксировал ее упадок, а вскоре появился Шпенглер со своим «Закатом Европы».

В целом же ультраглобализм – прямая и явная угроза западной версии европейской цивилизации, точнее тому, что от неё ещё осталось. Европейская цивилизация покоилась на трёх «китах»: христианство, протестантская трудовая этика и семья. А что мы видим сейчас?

Хочу подчеркнуть особую роль в мировой сети монархо-аристократических («династических») семей. Они никуда не делись при капитализме. То, что они далеко не всегда на виду, – это нормально, это факт. Как, например, и то, что по оценкам специалистов, до 50% немецкой промышленности владеют (прямо или опосредованно) представители аристократии. О масштабах землевладения монарших и аристократических семей я уже не говорю. В Англии с XII в., со времён Ричарда Львиное Сердце, власть и собственность принадлежат примерно одному и тому же 1% населения, внутри которого многие перероднились. Это значит, что торжество вертикальной мобильности над горизонтальной в эпоху индустриального капитализма – не более, чем миф.

Так что европейская цивилизация стала первой жертвой капитализма, на её руинах оставшиеся здоровые силы ведут арьергардные бои с ультраглобалистскими верхушками, применяющими самые различные виды оружия: информационный террор (один из примеров – коронабесие), этническое оружие (миграционный кризис), гендерное оружие, постправда.

Так случилось, что нынешняя Россия оказывается последним бастионом европейской цивилизации в борьбе с социальной нечистью, пытающейся обнулить историю не только эпохи Модерна, но и той цивилизации, которая сформировалась на планете в эпоху «долгого лета», начало которого совпало с началом «неолитической революции».

Одной из особенностей войны Британии с абсолютистской Францией было то, что англичане в ней впервые опробовали схему, которая станет их фирменной – коалиционный войны: воевать на континенте чужими руками, создавая коалиции. Одно дело биться с голландцами на море – это был важный опыт мировых морских войн, но сухопутные войны на море не выигрываются. Другое дело – крупное государство Франция. Против нее англичане организовали коалицию, в которую вошли Голландия, австрийские и испанские Габсбурги, Савойя. Несмотря на победу, в конце XVIIв. Франция еще была не по зубам Англии – даже усиленной коалицией. А вот в отличие от Девятилетней войны из войны с Францией за испанское наследство (1701–1713) Великобритания вышла великой морской державой, чей флот (124 корабля) был в два раза больше объединенного франко-испанского флота.

1970–1980-е годы выявили, что позднекапиталистическое общество сложнее существующей системы управления/власти – как официальной государственной, так и закрытой надгосударственной. Согласно закону Эшби, управляющая (под)система должна быть сложнее управляемой ею системы, только в этом случае система может нормально развиваться, а управляющие сохранят свои позиции – власть, статус, собственность.

Венецианцы сыграли значительную, но не афишируемую роль в создании английской разведки и ее сети в Европе. Они поставили на службу новому «месту прописки» свою изощренную разведку с ее уникальным тысячелетним опытом, об опыте политических интриг и организации заговоров венецианской верхушки и говорить не стоит. «Ни одно европейское правительство не было вовлечено в мрачный мир интриг так глубоко, как правительство светлейшей республики. Каждое посольство и даже каждая иностранная семья были буквально нашпигованы венецианскими агентами, сообщавшими непосредственно страшному Совету десяти во всех подробностях о приходах и уходах, о вскрытых письмах и подслушанных разговорах. Специальная слежка велась за наиболее известными куртизанками; некоторые из них состояли на жалованьи государства за то, что сообщали содержание разговоров в постели, могущих представлять интерес для шантажа и других целей». На венецианцев работали, естественно, не только куртизанки, но представители различных слоев населения Европы – от аристократии до прислуги. Так, одна из служанок английской королевы Марии, дочери Генриха VIII и жены Филиппа II Испанского, была осведомительницей посла Венеции в Лондоне Мишеля. Полученная из разных стран информация стекалась в Венецию, в Совет десяти, который «предпочитал исполнять наиболее отвратительные свои обязанности тайно».

В течение двухсот лет, со времени активного начала промышленной революции, западные верхи в плане организационном, научно-техническом и культурно-образовательном были сложнее низов и «мидлов» – это обеспечивалось научно-техническим, промышленно-экономическим прогрессом, который в то же время постоянно повышал социальный и образовательный уровень сложности общества.

Моя Лекция «Россия: Запад и Восток в кривых зеркалах современной науки».

https://youtu.be/r6-tuBIqB2c