Подготовил обещанный список книг по истории.

Надо думать, что сегодня, с учётом «лихих девяностых» и нашей «открытости» миру ситуация едва ли лучше. Из последних примеров: летом 2024 г. ЦРУ рассекретило документ, согласно которому информатором управления с 1996 г., т.е. его агентом был М.Ю. Лесин. Карьера Лесина: в РФ в 1996–1997 гг. – начальник управления президента РФ по связям с общественностью; в 1997–1999 гг. – первый заместитель председателя ВГТРК; в 1999–2004 гг. – министр по делам печати, телерадиовещания и СМИ; 2004–2009 гг. – советник президента РФ; 2013–2015 гг. – председатель правления и генеральный директор ОАО «Газпром-Медиа Холдинг». 5 ноября 2015 г. был найден мёртвым (кстати, день военного разведчика) в номере отеля «Дюпон Серкл» в Вашингтоне. Согласно членам семьи, причина смерти – сердечный приступ. В марте 2016 г. судебно-медицинские органы и полиция г. Вашингтон (округ Колумбия) обнародовали информацию, согласно которой причиной смерти Лесина «стали тупые силовые травмы головы, а также тупые травмы шеи, туловища, верхних и нижних конечностей». Друзья Лесина поспешили заявить, что Лесин и ранее, будучи навеселе падал и получал тяжёлые травмы. Правда, характер травм Лесина таков, что он должен был падать, биться, вставать и опять падать – и далее очень долго. Так не бывает. Характер травм более напоминает то, что человека забили битами для бейсбола. Но главное не в этом: агентом ЦРУ оказался человек из ближайшего окружения президента. Впрочем, с такими людьми как Козырев, Чубайс, Березовский, Гусинский – имя им легион – и агенты ЦРУ не нужны. Это я вот к чему: а так ли уж неоправданны были обвинения 1937–1938 гг. в адрес «шишек», что они агенты иностранных разведок, особенно если учесть роль немецкой и британской разведок в создании ВЧК и организации её первых шагов? Да и с идеологической точки зрения и в партаппарате, и в НКВД должно было оказаться немало врагов Сталина, которые как люди гражданской войны были готовы к активным действиям.

Внешне парадоксальным образом антисталинистами оказалась часть левых (условно: «троцкисты», левые глобалисты) и часть правых (условно: «бухаринцы»), точнее, их идейные наследники. Одни хотели земшарной республики с западным ядром, другие – потребленческого царства, тоже повёрнутого в западную сторону. В связи с этим повторю: формула «троцкистско-бухаринский блок» – это не нарушение здравого смысла, а диалектическая логика, которую Сталин, отвечая на вопрос, как возможен лево-правый блок, сформулировал так: пойдёшь налево – придёшь направо, пойдёшь направо – придёшь налево. Диалектика.

Страх позднесоветской номенклатуры перед Сталиным – это страх, с одной стороны, деформаторов, многие из которых были связаны с подзаконным «теневым СССР», с другой – агентов «надзаконного» сегмента Большой Системы СССР, вышедших на мировой уровень советских «акционеров» глобализма до глобализации, связанных с западным капиталом. Иными словами, страх перед исходным проектом; страх паразита перед здоровым организмом, перед возмездием с его стороны, страх перед народом. После 1991 г. этот страх обрёл новое, открытое, а не скрытое, агрессивно-классовое измерение, которое, как демонстрировали время от времени кампании десталинизации свидетельствовали: страх этот панический, смертельный.

Почему ещё рано говорить о многополярном мире. Какой проект пытаются реализовать люди, которые стоят за Трампом. Насколько един «глобальный юг», какой линии придерживается Россия.
Почему нас ждёт новая нормальность и как долго она продлится. В чём ключевое отличие наступающего мира от 20-го века, когда случился поворот, почему назад уже не вернуться.
https://rutube.ru/video/9e71a82a54d3d16aba5331cccd20a333/

Ненависть – с разной степенью интенсивности – к Сталину значительной части постсоветских верхов имеет «три источника, три составные части». Во-первых, Сталин, СССР – это созданная, как писали даже нерасположенные к нему наши противники на Западе, – великая держава. Из аграрной страны с отсталым сельским хозяйством и слабенькой, зависимой от Запада промышленностью, из сырьевого придатка Запада, из страны с огромным социальным неравенством и низким уровнем грамотности сталинский СССР уже к 1937 г. превратился в державу, обеспечившую военно-промышленную автономию по отношению к Западу, в промышленную страну современного типа с почти поголовной грамотностью и высокоразвитой наукой. РФ – увы – остаётся сырьевым придатком Запада, зависимой от него и если и державой, то региональной, постепенно утрачивающей позиции не только в мире, но даже на постсоветском пространстве. Спасает наличие ядерного оружия – наследства имени Сталина и Берия. О том, что население сталинского СССР росло, а не сокращалось, я уже не говорю.

Во-вторых, сталинский СССР – держава-победитель в самой страшной войне в истории и человечества, и русского народа. Для нас ставка в той войне была крайне высока – физическое и метафизическое существование русских и других коренных народов исторической России. Гитлер был единственным за всю историю России врагом, который поставил задачу стереть нас из истории – ни Наполеон, ни Вильгельм II таких задач не ставили. Поэтому победа в Великой Отечественной – главное событие и главная победа во всей нашей истории. Тем более одержанная не просто над Германией, а над гитлеровским Евросоюзом, Еврорейхом. Способна ли нынешняя РФ в случае необходимости одержать победу в такой войне?

В-третьих, Сталин – это руководитель пусть жестокого, как все молодые общества (причём сверху вниз и снизу вверх), но социума с провозглашённой и реализуемой социальной справедливостью. Были ли в сталинском СССР неравенство? Да, но не в таких масштабах, как в брежневском и, конечно же, не в таких масштабах, как не просто выставляемое напоказ, бьющее все рекорды социально-экономическое неравенство в РФ. Имела ли место эксплуатация? Да. Она была связана с трудовым перенапряжением, чтобы за десять лет пробежать столетний путь Запада, иначе сомнут. Были ли в сталинском СССР связанное с неравенством напряжение, социальные конфликты? Конечно, были. Нередко они прорывались самым неожиданным образом. Как, например, противостояние болельщиков «Спартака» и «Динамо» в 1930-е годы. Проблема «власть» и «народ», традиционная для русской истории, сохранялась и в сталинском СССР, несмотря на то, что власть действительно во многом была народной, пусть и с определённой долей «эрозии» (социальная «эрозия» переросла в «хронический гастрит» при Хрущёве, а позже шарахнула «язвой» и «онкологией» - власти и системы).

Кроме номенклатурщиков определённого типа среди ненавистников Сталина можно выделить ещё одну группу. Это так называемая статусная либеральная интеллигенция; разумеется, ничего либерального в строгом смысле там не было (на либералов эта публика была похожа так же, как комик Гручо Маркс на Карла Маркса): чаще всего этот слой отождествляют с шестидесятничеством, при некоторых поправках это верно. Ничего либерального по содержанию в этом слое не было ещё и потому, что он был всего лишь изнанкой власти: его отличали идеологизированность, групповой эгоизм, социальное высокомерие и нетерпимость к иному мнению, т.е. к инакомыслию – это хорошо показал в своих романах и статьях В.Ф. Кормер. Именно либеральная интеллигенция, представители этого слоя выковали свой миф о сути происходивших в стране процессов, поместив себя любимых в центр как «пуп земли советской». Но о мифе чуть позже, сначала – о психосоциальном типе данного слоя. Стандартный антисталинист 1960–1980-х годов это чаще всего представитель психосоциального типа, который кинокритик Н.М. Зоркая определила как «аэропортовцев», хотя проживать они могли в любой части столицы и даже за её пределами. «Аэропортовцами» эту группу Зоркая назвала по типичному представителю самых разных творческих союзов, которые жили в знаменитых кирпичных домах в районе метро «Аэропорт». И хотя жильё с дополнительными метрами («творцы»!) представители этого слоя получили от государства начиная со сталинских времён, это государство они не любили, презирали и точку зрения почти на всё имели противоположную государственной, как правило – независимо от сути вопроса.

Этот тип сложился в сталинское время как ударная часть сталинской интеллигенции и окончательно оформился в хрущёвско-брежневское – одновременно с превращением социального «гастрита» части номенклатуры в «язву», а её самой – в квазикласс, т.е. в социальную язву социалистического социума. Формально «аэропортовцы» относились к советской интеллигенции, однако, во-первых, сами себя они советскими, как правило, не считали; во-вторых, уровень и качество их жизни, жизненные стандарты и возможности, как правило, были существенно, а порой просто несравнимо выше, чем у тех, кто по официальной советской табели о рангах проходил как «интеллигенция». Члены творческих союзов, подчёркивала Н. Зоркая, жили иной жизнью, качественно отличной от жизни рядового советского интеллигента – врача, инженера, учителя, обычного научного сотрудника, – имели ряд существенных привилегий. У них были квартиры в домах, построенных по индивидуальным, а не типовым проектам, особые поликлиники, дома творчества, исключительная возможность ездить за границу вместе с членами семьи. Несмотря на эти феноменальные, если исходить из советских реалий, условия жизни, «аэропортовцы» считали себя гонимыми, по любому поводу, а то и без такового отделяли себя от государства и имели претензию считать себя антагонистами всех и всяческих властей.