Вся вторая половина XVII в. в истории Англии – это взаимоприспособление и взаимопроникновение наднационального финансового субъекта и королевской власти.

Моя Лекция в Пятигорском госуниверситете 9 марта.

https://youtu.be/8SoSzshOhpM

— И как будет происходить экспроприация?
— Она уже происходит. Во время первой волны коронакризиса в США локдаун разорил 4,5 млн мелких и средних бизнесменов – этот бизнес уже не восстановится. Аналогичные процессы идут в Великобритании, Франции, других странах Западной Европы.

В перспективе грядёт увеличение налогов для сохранения природной среды, для борьбы с климатическими изменениями; в США это будет налог на выплату неграм «компенсации за века рабства». То есть речь идёт о перераспределении средств от средних слоёв к низам. Налоговое бремя, а оно, несомненно, станет тяжелее, заставит мелких и средних собственников либо продавать бизнес, либо встраиваться в качестве «вторичных участников» в коммерческий сектор корпораций, либо разоряться.

Обратите внимание на развернувшуюся кампанию, убеждающую людей, что несобственность лучше собственности! Зачем вам личный автомобиль? Каршеринг выгоднее. Зачем вам собственное жильё? Лучше арендовать. И так далее. Речь идёт о создании массового слоя людей не просто без капитала, но без собственности. Таких людей легче контролировать, ими легче управлять, особенно если вдобавок разрушить образование, как это делают в РФ умельцы – от Фурсенко до Грефа.

«Пандемия» стала, с одной стороны, интенсивным внедрением средств контроля и наблюдения за людьми с помощью видеотехники, электроники, социальных сетей и многого иного; с другой – разрушением образования с помощью дистанта.

Моя беседа с К. Каспаряном о русской истории.

https://youtube.com/watch?v=8qDIhC7kBh4&feature=share

В Китае то, что именуют «электронным концлагерем», становится почти повседневной реальностью в виде системы «социальных рейтингов» («социального доверия»).

В зоне европейской цивилизации, даже в её деградировавшем до ПостЗапада состояния и тем более в РФ, китайский вариант полностью не реализуем. Однако тенденция в этом направлении налицо. Кстати, надеваемые на лицо маски – это тоже форма контроля, подчинения и обезличивания.

Победа Кромвеля, так называемой «буржуазной революции» открыла путь к победе североатлантического (английского) финансово-политического субъекта над собственно английской национальной монархией и завоевание этим субъектом позиции мирового оператора и регулятора денежного обращения.

Без подчинения, а по сути свержения традиционной монархии (поскольку то, что развивалось в Англии с середины XVII в., – это не совсем монархия), такое завоевание было бы невозможно; результат завоевания – формирование системы, обеспечивающей сначала влияние, а затем решающую роль закулисных, тайных сил на развитие Альбиона, адаптация страны и ее верхушки к целях и природе наднационального финансово-политического субъекта, орудием которого в деле завоевания мира стала Англия – триумф венецианской большой стратегии, перенесенной в иные пространство и время.

После того как Кромвель разрешил евреям в лице Манассии бен Израиля вернуться в Англию, они начали массово переселяться туда, прежде всего из Голландии. И если при двух последних Стюартах этот процесс несколько тормозился, то с Вильгельмом III Оранским, всегда благоволившим к евреям, а точнее, к их деньгам (его любимцем был ростовщик Моисей Мачадо), можно сказать произошел взрыв.

— А то, что мы видели волну протестов по всему миру – это сопротивление данной тенденции?
— Конечно. Люди интуитивно чувствуют, что наднациональные верхушки не просто загоняют их в стойло, а рушат их нормальную жизнь, подменяя «новой нормальностью».

Словосочетание «новая нормальность» – это новояз оруэлловского типа. И если уж законопослушные голландцы и немцы с их традиционно приземлёнными до быта, повседневной жизни интересами выходят на антикарантинные демонстрации, означает: они на своей шкуре почувствовали, что ломают их повседневную жизнь.

И чем больше будет таких выступлений, чем сильнее давление на мировую верхушку, тем лучше – тем дальше ей придётся отступать от задуманного.

Со времен Кромвеля, пишет де Ренн, «королевская Англия» никогда «не была самостоятельной в ведении своей политики, т.е., иначе говоря, никогда Англия с тех пор не вела политики только за свой счет и только ради своих интересов.

Как бы ни было разительно быстрое увеличение мощи и границ Великобритании, в каком бы сиянии ни представлялось величие и блеск ее государственности, какими бы соввершенными и несокрушимыми ни казались им устои ее власти и ее авторитета среди народов, все это в действительности было ни что иное, как нарочно и искусно созданный мираж для самообольщения одних и для обольщения других.

За этим миражом скрывалась та сила, которая двигала политикой Англии в нужном ей направлении, создав из самой Англии не более, как свой авангард в давно уже задуманном походе на мир».

Вообще новый строй практически никогда не побеждает нокаутом, как правило – по очкам. Он – результат компромисса между старыми и новыми группами хозяев, с одной стороны, и между хозяевами в целом и населением – с другой. И чем активнее и непокорнее население, тем мягче будет новый строй, если ему вообще суждено состояться.

Кроме того, надо помнить, что, как заметил один из крупнейших американских социологов Б. Мур-младший, великие революции рождаются не из победного крика восходящего класса, а из предсмертного рёва класса, над которым вот-вот сомкнётся волна прогресса. Единственное средство заставить власть и богатство имущих считаться с людьми – это жёсткое сопротивление. И антикарантинные выступления на Пост-Западе – это хорошо: пусть сильнее грянет буря!

Но сначала нужно было полностью переформатировать уже завоеванную Англию, превратив английского короля в подобие венецианского дожа. В дело вступило финансовое оружие.

Два дефолта в Англии – в 1671 и 1686 гг. – привели к «Славной революции». Главной фигурой «венецианско-виговского заговора» исследователи называют Энтони Эшли Купера, первого графа Шефтсбери, в интеллектуальной обслуге которого выделялся философ Локк. По мнению графа Шефтсбери, в 1670-е годы Англия еще не стала полностью протестантской и виговской – необходимое условие «дожизации» à la Venice, и он решил подтолкнуть этот процесс.

Белый Филин поднял жизненно важную тему.

Не хочется утром в понедельник портить настроение, а приходится.

‼️ Даешь полицейское государство!

Минцифры намерено резко активизировать сбор биометрических данных россиян и использовать для этого и «административные меры». Например, отказывать от предоставления ряда госуслуг при отсутствии таких данных. Предлагается собирать биометрию не только через банки, но также через МФЦ и спецприложение, которое разрабатывает оператор реестра Единой биометрической системы (ЕБС) «Ростелеком».
Сейчас данные в ЕБС могут собирать только банки: это делают 228 кредитных организаций. Однако в каком количестве подразделений это должно происходить, законодательно не записано.
Пользуются ЕБС пока тоже в основном банки: за запрос для подтверждения личности они платят 200 руб., из которых «Ростелеком» 100 руб. отдает банку, поставившему «слепок» данных, а 100 руб. оставляет себе. С 1 января 2021 к ЕБС подключились страховые.
За два года власти рассчитывают увеличить число записей в ЕБС до 70 млн (!!!) с текущих 164 тыс. Конечно, все это объясняется исключительно заботой о безопасности и удобстве граждан. Хотя всем мало-мальски думающим людям понятно, что выгоды биометрии далеко не очевидны, а вот риски — вполне. В настоящее время биометрия собирается и обрабатывается системами распознавания лиц с помощью камер видеонаблюдения. Если эти данные будут сопоставлены с данными ЕБС и другой личной информацией, можно составить полный портрет человека и его передвижений. Учитывая прозрачность (мягко говоря) всех собираемых данных и их доступность мошенникам, как они могут быть использованы — понятно даже дилетанту. Ну а государство при наличие такой информации сможет легко модерировать поведение больших масс людей.

— А что по поводу США? Там тоже были протесты. Как вписывается в план новый президент Америки, какая борьба развернулась там?

— США – один из важнейших театров социальной, психоисторической борьбы/войны за будущее.

Ультраглобалисты планировали перестроить Америку за 16 лет: два четырёхлетних срока президентства Обамы плюс два четырёхлетних срока Хиллари Клинтон, которая должна была его сменить. За эти 16 лет, к 2024 году, США должны были постепенно, но неуклонно измениться в соответствии с планами ультраглобальщиков. Однако как рыжий тролль из табакерки выскочил Трамп – не то козырь, не то джокер умеренных глобалистов и спутал все карты, поломал все планы ультра.

Чтобы свергнуть Трампа, им пришлось развернуть в США движение чёрных низов, спровоцировать социальный и расовый конфликт, начать ломать основы политической системы страны, т.е. запустить смуту, которую будет нелегко остановить.

На рубеже 1670–1680-х годов в Англии вдруг раскрыли католический заговор, целью которого было убийство Карла II; в качестве заговорщиков были казнены 15 человек. Впоследствии выяснилось, что никакого заговора не было: документы-фальшивки изготовил некто Тайтус Оутс в компании с неким Израэлем Тонгом. Реальным планировщиком и организатором фальшзаговора был граф Шефтсбери, Оутс и Тонг – пешки в его игре.

Кроме того, победа условного Байдена, которого, на мой взгляд, без проб можно приглашать на роль Дуремара в экранизации «Приключений Буратино», была пирровой: скомпрометированы и легитимность президентства, и сам этот институт, и – во многом – политическая система США. Она уже не будет прежней ни сама по себе, ни в глазах нескольких десятков миллионов людей.

Кроме того, за свои четыре президентских года при всей непоследовательности, при всех ошибках Трамп успел сделать столько, что ультра придётся потратить не менее двух лет, чтобы расчистить площадку для реализации своего плана. Это означает потерю темпа, которую им придётся компенсировать жёсткостью и радикальностью действий.

А это, в свою очередь, вызовет сопротивление и ещё больше обострит ситуацию. Трампизм оказывается чем-то вроде ранней, расплывчатой, но вполне способной к развитию формой массового социального и идейного сопротивления глоботроцкизму, причём не только в США – надо учесть активность Стива Бэннона в Западной Европе, его контакты там с представителями консервативных кругов и правых партий.

— Общество в США раскололось – но разлом на расовой или на классовой основе?

— Раскол идёт по разным линиям и в разных направлениях. В средней и нижней частях общества он выглядит как расово-этнический, но это форма, по сути он – социальный, классовый – прямо по максиме Сталина: «национальное по форме, классовое по содержанию».

Ультраглобалисты стремятся
обнулить и перезапустить ту историю, которая имела место последние 100–150 лет, поскольку последние 30 лет глобализация привела финансиализированный, т.е. деструктивный капитализм к банкротству, выход из которого – обнуление предыдущей истории и перезапуск ее.

Перезапуск истории предполагает лишение бенефициаров этого 100–150-летнего периода того, что у них есть. Главными бенефициарами уходящей эпохи были белые люди – и в Европе, и в Америке. По мнению ультраглобалистов, лучший способ лишить их позиций – это изменить соотношение социальных сил между цветным и белым населением в нижнем и среднем сегментах общества в пользу цветного.

Таким образом, чёрные и цветные низы, будь то под левыми лозунгами («красное знамя») или под лозунгами «негро-фашизма» («чёрное знамя»), становятся союзниками ультраглобалистской верхушки в процессе транзита к посткапитализму. В Европе попытка добиться этого была сделана с помощью миграционного кризиса, который кто-то метко назвал «этническим оружием», ну а в США – посредством курса на выдвижение на первые роли негров, латинос, азиатов, индейцев. Байден уже заявил, что именно эти расово-этнические группы его администрация рассматривает как приоритетные.

В целом ряде американских организаций уже появляются «менеджеры по разнообразию», речь идёт о расово-этническом разнообразии, разнообразии в плане сексуальных меньшинств, то есть белых сейчас будут со страшной силой задвигать, провоцируя социальный конфликт – организованный хаос как форма управления.

Шефтсбери сработал по венецианской схеме «заговор – контрзаговор». В 1618 г. венецианцы по этой схеме организовали не существовавший в реальности «испанский заговор», целью которого была якобы передача Венеции Филиппу IV, который сыграл свою роль в развертывании Тридцатилетней войны и в котором реально не было никаких испанцев (кстати, английский поэт Томас Оутвей, «второй Шекспир» в иносказательной форме разоблачил Шефтсбери, написав пьесу об «испанском заговоре» в Венеции – «Спасенная Венеция»/«VenicePreserv’d»).

Кстати, очень интересен этнический состав администрации Байдена. Аналитики уже обратили внимание, что в ней много евреев, однако почему-то почти незамеченным оказался факт большого числа индийцев.

Последнее говорит и о внутреннем курсе, и о внешнем – антикитайский союз с Индией, попытка максимально американизировать политику этой страны. Однако, повторю, всё это только внешне выглядит как расово-этнический процесс, суть его социальная, классовая.

Думаю, что у глоботроцкистов, по крайней мере в США, будет немало проблем. Во-первых, белые, безусловно, будут сопротивляться, во-вторых, будут сопротивляться целые штаты, где черного населения не так много. В РФ всё это должно плотно освещаться и активно использоваться в информационной борьбе с ПостЗападом. 

Несмотря на то, что выяснился провокационный характер «заговора», в Англии резко усилились антикатолические настроения, она практически полностью стала протестантской и виговской, и после смерти в 1685 г. Карла II вигам и Сити понадобилось всего три года, чтобы свергнуть Якова II Стюарта, подавить сопротивление его сторонников (якобитов), посадить на трон с помощью «Славной революции», которую иногда называют бескровной, своего человека – Вильгельма Оранского из Голландии – «первого дожа в английской истории» (А. Дуглас).

Даже контроль над армией теперь переходил к парламенту как органу финансово-землевладельческой знати; контроль над налогами означал отмену королевской прерогативы взимать налоги в обход парламента.

И хотя самому Вильгельму роль дожа не нравилась, и он открыто заявлял об этом, ситуация лишний раз подтвердила правоту тезиса Сталина о том, что логика обстоятельств сильнее логики намерений.