Такого именно рода искусство увидим мы сейчас в действиях американцев и англичан против нас самих.

Капитал – это овеществлённый труд, реализующий себя как самовозрастающая собственность. Присвоение именно этого типа собственности – на овеществлённые факторы производства как решающие – лежит в основе капитализма.

В нынешних условиях в гипериндустриальном секторе производства (хотя он и не стал ещё полностью доминирующим, он, бесспорно, ведущий) решающим фактором производства, а следовательно, базовым объектом присвоения становятся невещественные факторы, именно их присвоение конституирует системообразующих субъектов посткапитализма.

Социальные сети в таком контексте становятся и объектом присвоения, и средством контроля, а контролёры социально-информационных платформ – новыми хозяевами Мировой Игры, собственниками принципиально новых объектов. Корпоративная собственность окончательно превращается в чистую власть.

Врага изучать; как говорил толкиновский Гэндальф, «изучая врага, проникаешься его коварством» – и изощренностью, добавлю я, которой почти всегда, за исключением сталинского периода, не хватало русским в противостоянии с англосаксами, а точнее, с наднациональными КС в англосаксонской оболочке. Помимо прочего, изучение противника должно начинаться с его генезиса, рождения, эмбриональной фазы – именно там хранится секрет его «кощеевой смерти». Искать, искать – бороться и искать, найти и не сдаваться.

Если формирование североатлантического субъекта катализировали венецианцы, то в его первых шагах, в становлении (вторая половина XVII – начало XVIII в.), огромную роль сыграл еврейский капитал.

Однако в обществе сохраняется значительный объём капитала. Это капитал малого и среднего бизнеса, акционерный капитал мелких и средних собственников. В каждом отдельном случае это почти немного, порой – микрочастицы, крохи.

Однако всё вместе взятое – это значительная масса капитала, которой теперь противостоит не крупный капитал корпоратократии, а по сути уже не просто отделённая от капитала, но отрицающая его власть.

Для становления нового строя эту массу нужно экспроприировать. Выход из капитализма и вход в него оказываются зеркальны: в первом случае это экспроприация земли (огораживания в Англии в XVI–XVII вв.), во втором – экспроприация капитала под видом замены акционерного капитализма стейкхолдерским, т.е. вторичным участием в коммерческом рынке, который никакого отношения к капитализму не имеет.

Вся вторая половина XVII в. в истории Англии – это взаимоприспособление и взаимопроникновение наднационального финансового субъекта и королевской власти.

Моя Лекция в Пятигорском госуниверситете 9 марта.

https://youtu.be/8SoSzshOhpM

— И как будет происходить экспроприация?
— Она уже происходит. Во время первой волны коронакризиса в США локдаун разорил 4,5 млн мелких и средних бизнесменов – этот бизнес уже не восстановится. Аналогичные процессы идут в Великобритании, Франции, других странах Западной Европы.

В перспективе грядёт увеличение налогов для сохранения природной среды, для борьбы с климатическими изменениями; в США это будет налог на выплату неграм «компенсации за века рабства». То есть речь идёт о перераспределении средств от средних слоёв к низам. Налоговое бремя, а оно, несомненно, станет тяжелее, заставит мелких и средних собственников либо продавать бизнес, либо встраиваться в качестве «вторичных участников» в коммерческий сектор корпораций, либо разоряться.

Обратите внимание на развернувшуюся кампанию, убеждающую людей, что несобственность лучше собственности! Зачем вам личный автомобиль? Каршеринг выгоднее. Зачем вам собственное жильё? Лучше арендовать. И так далее. Речь идёт о создании массового слоя людей не просто без капитала, но без собственности. Таких людей легче контролировать, ими легче управлять, особенно если вдобавок разрушить образование, как это делают в РФ умельцы – от Фурсенко до Грефа.

«Пандемия» стала, с одной стороны, интенсивным внедрением средств контроля и наблюдения за людьми с помощью видеотехники, электроники, социальных сетей и многого иного; с другой – разрушением образования с помощью дистанта.

Моя беседа с К. Каспаряном о русской истории.

https://youtube.com/watch?v=8qDIhC7kBh4&feature=share

В Китае то, что именуют «электронным концлагерем», становится почти повседневной реальностью в виде системы «социальных рейтингов» («социального доверия»).

В зоне европейской цивилизации, даже в её деградировавшем до ПостЗапада состояния и тем более в РФ, китайский вариант полностью не реализуем. Однако тенденция в этом направлении налицо. Кстати, надеваемые на лицо маски – это тоже форма контроля, подчинения и обезличивания.

Победа Кромвеля, так называемой «буржуазной революции» открыла путь к победе североатлантического (английского) финансово-политического субъекта над собственно английской национальной монархией и завоевание этим субъектом позиции мирового оператора и регулятора денежного обращения.

Без подчинения, а по сути свержения традиционной монархии (поскольку то, что развивалось в Англии с середины XVII в., – это не совсем монархия), такое завоевание было бы невозможно; результат завоевания – формирование системы, обеспечивающей сначала влияние, а затем решающую роль закулисных, тайных сил на развитие Альбиона, адаптация страны и ее верхушки к целях и природе наднационального финансово-политического субъекта, орудием которого в деле завоевания мира стала Англия – триумф венецианской большой стратегии, перенесенной в иные пространство и время.

После того как Кромвель разрешил евреям в лице Манассии бен Израиля вернуться в Англию, они начали массово переселяться туда, прежде всего из Голландии. И если при двух последних Стюартах этот процесс несколько тормозился, то с Вильгельмом III Оранским, всегда благоволившим к евреям, а точнее, к их деньгам (его любимцем был ростовщик Моисей Мачадо), можно сказать произошел взрыв.

— А то, что мы видели волну протестов по всему миру – это сопротивление данной тенденции?
— Конечно. Люди интуитивно чувствуют, что наднациональные верхушки не просто загоняют их в стойло, а рушат их нормальную жизнь, подменяя «новой нормальностью».

Словосочетание «новая нормальность» – это новояз оруэлловского типа. И если уж законопослушные голландцы и немцы с их традиционно приземлёнными до быта, повседневной жизни интересами выходят на антикарантинные демонстрации, означает: они на своей шкуре почувствовали, что ломают их повседневную жизнь.

И чем больше будет таких выступлений, чем сильнее давление на мировую верхушку, тем лучше – тем дальше ей придётся отступать от задуманного.

Со времен Кромвеля, пишет де Ренн, «королевская Англия» никогда «не была самостоятельной в ведении своей политики, т.е., иначе говоря, никогда Англия с тех пор не вела политики только за свой счет и только ради своих интересов.

Как бы ни было разительно быстрое увеличение мощи и границ Великобритании, в каком бы сиянии ни представлялось величие и блеск ее государственности, какими бы соввершенными и несокрушимыми ни казались им устои ее власти и ее авторитета среди народов, все это в действительности было ни что иное, как нарочно и искусно созданный мираж для самообольщения одних и для обольщения других.

За этим миражом скрывалась та сила, которая двигала политикой Англии в нужном ей направлении, создав из самой Англии не более, как свой авангард в давно уже задуманном походе на мир».

Вообще новый строй практически никогда не побеждает нокаутом, как правило – по очкам. Он – результат компромисса между старыми и новыми группами хозяев, с одной стороны, и между хозяевами в целом и населением – с другой. И чем активнее и непокорнее население, тем мягче будет новый строй, если ему вообще суждено состояться.

Кроме того, надо помнить, что, как заметил один из крупнейших американских социологов Б. Мур-младший, великие революции рождаются не из победного крика восходящего класса, а из предсмертного рёва класса, над которым вот-вот сомкнётся волна прогресса. Единственное средство заставить власть и богатство имущих считаться с людьми – это жёсткое сопротивление. И антикарантинные выступления на Пост-Западе – это хорошо: пусть сильнее грянет буря!

Но сначала нужно было полностью переформатировать уже завоеванную Англию, превратив английского короля в подобие венецианского дожа. В дело вступило финансовое оружие.

Два дефолта в Англии – в 1671 и 1686 гг. – привели к «Славной революции». Главной фигурой «венецианско-виговского заговора» исследователи называют Энтони Эшли Купера, первого графа Шефтсбери, в интеллектуальной обслуге которого выделялся философ Локк. По мнению графа Шефтсбери, в 1670-е годы Англия еще не стала полностью протестантской и виговской – необходимое условие «дожизации» à la Venice, и он решил подтолкнуть этот процесс.

Белый Филин поднял жизненно важную тему.

Не хочется утром в понедельник портить настроение, а приходится.

‼️ Даешь полицейское государство!

Минцифры намерено резко активизировать сбор биометрических данных россиян и использовать для этого и «административные меры». Например, отказывать от предоставления ряда госуслуг при отсутствии таких данных. Предлагается собирать биометрию не только через банки, но также через МФЦ и спецприложение, которое разрабатывает оператор реестра Единой биометрической системы (ЕБС) «Ростелеком».
Сейчас данные в ЕБС могут собирать только банки: это делают 228 кредитных организаций. Однако в каком количестве подразделений это должно происходить, законодательно не записано.
Пользуются ЕБС пока тоже в основном банки: за запрос для подтверждения личности они платят 200 руб., из которых «Ростелеком» 100 руб. отдает банку, поставившему «слепок» данных, а 100 руб. оставляет себе. С 1 января 2021 к ЕБС подключились страховые.
За два года власти рассчитывают увеличить число записей в ЕБС до 70 млн (!!!) с текущих 164 тыс. Конечно, все это объясняется исключительно заботой о безопасности и удобстве граждан. Хотя всем мало-мальски думающим людям понятно, что выгоды биометрии далеко не очевидны, а вот риски — вполне. В настоящее время биометрия собирается и обрабатывается системами распознавания лиц с помощью камер видеонаблюдения. Если эти данные будут сопоставлены с данными ЕБС и другой личной информацией, можно составить полный портрет человека и его передвижений. Учитывая прозрачность (мягко говоря) всех собираемых данных и их доступность мошенникам, как они могут быть использованы — понятно даже дилетанту. Ну а государство при наличие такой информации сможет легко модерировать поведение больших масс людей.

— А что по поводу США? Там тоже были протесты. Как вписывается в план новый президент Америки, какая борьба развернулась там?

— США – один из важнейших театров социальной, психоисторической борьбы/войны за будущее.

Ультраглобалисты планировали перестроить Америку за 16 лет: два четырёхлетних срока президентства Обамы плюс два четырёхлетних срока Хиллари Клинтон, которая должна была его сменить. За эти 16 лет, к 2024 году, США должны были постепенно, но неуклонно измениться в соответствии с планами ультраглобальщиков. Однако как рыжий тролль из табакерки выскочил Трамп – не то козырь, не то джокер умеренных глобалистов и спутал все карты, поломал все планы ультра.

Чтобы свергнуть Трампа, им пришлось развернуть в США движение чёрных низов, спровоцировать социальный и расовый конфликт, начать ломать основы политической системы страны, т.е. запустить смуту, которую будет нелегко остановить.

На рубеже 1670–1680-х годов в Англии вдруг раскрыли католический заговор, целью которого было убийство Карла II; в качестве заговорщиков были казнены 15 человек. Впоследствии выяснилось, что никакого заговора не было: документы-фальшивки изготовил некто Тайтус Оутс в компании с неким Израэлем Тонгом. Реальным планировщиком и организатором фальшзаговора был граф Шефтсбери, Оутс и Тонг – пешки в его игре.