Из интервью порталу nakanune.ru:

Вопрос: К чему ведут все мировые элиты — это не единый процесс или здесь мы уже прослеживаем некоторое согласие?

Ответ: Это не вполне единый процесс, поскольку есть несколько групп мирового правящего слоя.

Общее у них – цель: сохранить власть, привилегии и богатство в формирующемся посткапиталистическом мире. А вот средства достижения этой цели у них разные.

Такие же разные у них и представления о конкретном устройстве посткапиталистического мира. Те, кого можно назвать умеренными глобалистами, – это прежде всего силы, которые стоят за Трампом, – считают необходимым сохранение в той или иной форме и степени государства (и связанных с ним промышленных и финансовых секторов, среднего слоя), но под контролем со стороны международных институтов, таких, как МВФ, Всемирный банк.

При этом варианте посткапитализм оказывается компромиссным строем, учитывающим интересы не только новых восходящих групп и «чистых финансистов», бенефициаров эпохи финансиализации (1980/90–2010 гг.), но и бенефициаров предшествующей эпохи (1930–1980-е годы).

О «Славной революции»

Именно узурпация земли, ее силовой отъем у крестьян – вот что скрывается за такими смягчающими терминами как «консервативная революция» 1688 г. или «сельскохозяйственная революция» 1680–1720-х годов.

Ультраглобалисты (их можно также назвать радикальными глобалистами, неотроцкистами, глоботроцкистами, правыми троцкистами) делают упор на практически бескомпромиссный подход к установлению нового мирового порядка на руинах позднекапиталистического мира – речь идёт о превращении его именно в руины, об обнулении, сбросе.

Недаром программный документ ультраглобалистов, написанный организатором Давосского Всемирного экономического форума (тусовка высокопоставленных клерков средней руки, иногда повыше, находящихся на службе ультраглобалистов) К. Швабом в соавторстве с Т. Маллере, так и называется: «Великое обнуление» (2020) (Great Reset); у нас часто ошибочно переводят reset как «перезагрузка», на самом деле это именно «сброс», «обнуление»; перезагрузка – это restart или reboot.

Наряду с явными органами государственного управления, т.е. Верхней и Нижней Палатами и административно-судебными и дипломатическими установлениями, на всей территории Британской империи существуют организации, которые скрыто от глаз непосвященных оказывают решающее влияние на внутреннюю и иностранную политику государства».

Превращение британского короля в 1/7 видимую часть айсберга, с одной стороны, и обретение самим этим «оргайсбергом» реальной мощи произойдет на первом этапе развития КС (1710–1770-е годы), но вся подготовительная работа была проделана именно в XVI–XVII в.; североатлантический наднациональный субъект собирался и складывался в борьбе с Испанией и Стюартами, ведя непосредственную, физическую борьбу с ними с помощью национальных сил.

Наднациональное качество нового субъекта, его генезис как заземление в Англии некоего наднационального процесса обусловило его важнейшую интеллектуальную, психоисторическую черту – мировое вúдение, умение оперировать мировыми категориями, игра на мировом поле.

Подход глоботроцкистов к новому мировому порядку предполагает ликвидацию государства (вместо неё – несколько огромных супер- или мегакорпораций типа британской Ост-Индской компании; неслучайно в последние годы в науке и публицистике ПостЗапада резко усилился интерес к истории этой компании), среднего слоя, частной собственности и – как это ни ужасно прозвучит – семьи.

В этом плане глоботроцкизм – это обнуление не только капиталистической эпохи и эпохи Модерна, но по сути всей человеческой цивилизации: новый мировой порядок предполагает создание нового человека – без свойств, без личности, в этом смысле маски на лицах, залегендированные «пандемией», – символ безликости и подчинения «новой реальности» и её хозяевам, разумеется, если им удастся реализовать их планы.

Андрей Фурсов отвечает на самые острые и злободневные вопросы зрителей канала ДЕНЬ.
https://vk.com/video-38085148_456243907

Вот что писал об этой черте замечательный русский геополитик А.Е. Едрихин-Вандам: «Простая справедливость требует признания за всемирными завоевателями и нашими жизненными соперниками англосаксами одного неоспоримого качества – никогда и ни в чем наш хваленый инстинкт не играет у них роли добродетельной Антигоны.

Внимательно наблюдая жизнь человечества в ее целом и оценивая каждое событие по степени влияния его на их собственные дела, они неустанной работой мозга развивают в себе способность на огромное расстояние во времени и пространстве видеть и почти осязать то, что людям с ленивым умом и слабым воображением кажется пустой фантазией.

В искусстве борьбы за жизнь, т.е. политике, эта способность дает им все преимущества гениального шахматиста над посредственным игроком. Испещренная океанами, материками и островами земная поверхность является для них своего рода шахматной доской, а тщательно изученные в своих основных свойствах и в духовных качествах своих правителей народы — живыми фигурами и пешками, которыми они двигают с таким расчетом, что их противник, видящий в каждой стоящей перед ним пешке самостоятельного врага, в конце концов, теряется в недоумении, каким же образом и когда им был сделан роковой ход, приведший к проигрышу партии?

Так называемая «пандемия» – это средство, с помощью которого ультраглобалисты, наследники одновременно Лео Троцкого и Лео Штрауса, пытаются сварганить свой «дивный новый мир». Кстати, десяток лет назад Жак Аттали откровенно высказался в том смысле, что именно пандемия необходима для того, чтобы построить новый мировой порядок.

Первая попытка – представить в виде пандемии «свиной грипп» – провалилась, но ВОЗ использовала её, чтобы резко снизить цифры заболевших/умерших для признания той или иной болезни пандемией. В октябре 2019 г. были проведены «учения» – Event 201, а в 2020 г. объявили пандемию. При этом даже представители ультраглобалистов типа проходимца Шваба вынуждены признать, что COVID-19 не является экзистенциальной угрозой для человечества.

В «Великом обнулении» обердавосец приводит следующую статистику: на июнь 2020 г., когда книга сдавалась в печать, мировые потери от «пандемии» составила 0,06% мирового населения (на сегодняшний день – 0,2–0,3%). Это, согласно Швабу, не идёт ни в какое сравнение ни с «испанкой» (1918–1919: 2,7% мирового населения), ни с «чёрной смертью» (1348 г.: 30–40% населения Европы), ни с «юстиниановой чумой» (541–543 гг.: 30–40% населения Средиземноморья).

Более того, согласно автору «Великого обнуления», главное в «пандемии» (которая, как он де-факто сам признаёт, никакая не пандемия) не жертвы, а то, что она предоставляет шанс полностью изменить мир – сбросить старый и построить новый.

Мое интервью на ютуб-канале Екатерины Коваленко.

https://youtu.be/6RrduFQMYTM

Это мир «стейкхолдерского капитализма» (stakeholder capitalism), т.е. «капитализма участия». Шваб противопоставляет его «акционерному капитализму» (shareholder capitalism), господствовавшему в ХХ веке. Если акционер – это собственник, то стейкхолдер – это рядовой пайщик, а то и просто заинтересованное лицо или, как определяет его Шваб, «вторичный участник огромного коммерческого проекта».

При том, что в термине «стейкхолдерский капитализм» («капитализм участия») присутствует слово «капитализм», в реальности эта форма направлена на ликвидацию капитализма, частной собственности – прежде всего малого и среднего бизнеса.

— А что с частной собственностью крупного бизнеса, корпораций?

— В том-то и дело, что в нынешних условиях это уже не частная собственность.

В ситуации, когда управление отрывается от собственности, как это имеет место в корпорациях с их антирыночностью и плановым хозяйством, когда оно начинает господствовать над собственностью, происходят две вещи: во-первых, собственность из частной превращается в корпоративную: во-вторых, становится функцией управления, власти, начинает сливаться с ней.

И когда решающими факторами производства становятся невещественные или, как иногда неточно говорят, нематериальные, капитал-собственность крупных корпораций превращается во власть, которой, по сути, капитал уже не нужен.

Мой ролик об истории. Не самая простая тема, но к моему удивлению, принята с интересом.

https://www.youtube.com/watch?v=Czr5LhyT8tM

Такого именно рода искусство увидим мы сейчас в действиях американцев и англичан против нас самих.

Капитал – это овеществлённый труд, реализующий себя как самовозрастающая собственность. Присвоение именно этого типа собственности – на овеществлённые факторы производства как решающие – лежит в основе капитализма.

В нынешних условиях в гипериндустриальном секторе производства (хотя он и не стал ещё полностью доминирующим, он, бесспорно, ведущий) решающим фактором производства, а следовательно, базовым объектом присвоения становятся невещественные факторы, именно их присвоение конституирует системообразующих субъектов посткапитализма.

Социальные сети в таком контексте становятся и объектом присвоения, и средством контроля, а контролёры социально-информационных платформ – новыми хозяевами Мировой Игры, собственниками принципиально новых объектов. Корпоративная собственность окончательно превращается в чистую власть.

Врага изучать; как говорил толкиновский Гэндальф, «изучая врага, проникаешься его коварством» – и изощренностью, добавлю я, которой почти всегда, за исключением сталинского периода, не хватало русским в противостоянии с англосаксами, а точнее, с наднациональными КС в англосаксонской оболочке. Помимо прочего, изучение противника должно начинаться с его генезиса, рождения, эмбриональной фазы – именно там хранится секрет его «кощеевой смерти». Искать, искать – бороться и искать, найти и не сдаваться.

Если формирование североатлантического субъекта катализировали венецианцы, то в его первых шагах, в становлении (вторая половина XVII – начало XVIII в.), огромную роль сыграл еврейский капитал.

Однако в обществе сохраняется значительный объём капитала. Это капитал малого и среднего бизнеса, акционерный капитал мелких и средних собственников. В каждом отдельном случае это почти немного, порой – микрочастицы, крохи.

Однако всё вместе взятое – это значительная масса капитала, которой теперь противостоит не крупный капитал корпоратократии, а по сути уже не просто отделённая от капитала, но отрицающая его власть.

Для становления нового строя эту массу нужно экспроприировать. Выход из капитализма и вход в него оказываются зеркальны: в первом случае это экспроприация земли (огораживания в Англии в XVI–XVII вв.), во втором – экспроприация капитала под видом замены акционерного капитализма стейкхолдерским, т.е. вторичным участием в коммерческом рынке, который никакого отношения к капитализму не имеет.

Вся вторая половина XVII в. в истории Англии – это взаимоприспособление и взаимопроникновение наднационального финансового субъекта и королевской власти.