Отбивая наполеоновское нашествие, Россия решала свои проблемы и — да, — решая их, убирала конкурента британцев. Поэтому М. И. Кутузов, прекрасно понимавший, кто является главным перспективным врагом, рекомендовал царю остановиться на границе империи и, ограничившись изгнанием Бонапарта из России, не устраивать заграничный поход и предоставить французам и британцам «любить» друг друга. Царь, движимый личной смертельной обидой (ответ ему Наполеона по поводу казни герцога Энгиенского — Бонапарт обвинил Александра как минимум в причастности к убийству Павла I) не послушал, и уже в 1820-е годы Альбион начал готовить удар по России.Тем не менее победой над Наполеоном Россия решала и решила свои проблемы, тем более что наши действия были ответом на агрессию.

Аналогичная ситуация со Второй мировой войной, фитиль которой подожгли британцы. Главным бенефициаром войны оказались США. Разгромив Гитлера, мы поспособствовали этому. Но разве можно сказать, что Советский Союз был пешкой в игре американцев и британцев против Гитлера? Конечно, нет. Мы бились за себя. И мы вышли из Второй мировой войны сверхдержавой. А уж ставки в нашей войне были куда выше, чем у англосаксов и немцев. Там шла борьба за то, кто будет гегемоном капиталистической системы, у нас же речь шла о том, останемся ли мы в Истории — физически и метафизически. Гитлер, в отличие от предшествующих врагов России, ставил задачу не просто военной победы, а стирания русских из истории. По-видимому, именно такую задачу ставят сегодня его наследники-ультраглобалисты по обе стороны океана, даже терминология у них похожа: новый порядок, только теперь уже мировой. Тогда речь шла о Третьем рейхе, а сегодня на повестке у них — Глобальный.

Пожалуй, единственный серьёзный пример, когда Россия вписалась в игру за чужие интересы, — это Первая мировая война. Но и в этом случае мы лишь отвечали: в запутанной (опять же британцами) ситуации Германия объявила войну России, которая вынуждена была начать её, не проведя до конца мобилизацию. Другое дело, что вся политика Николая II привела Россию к зависимости от иностранного капитала и, таким образом, в Антанту со всеми вытекающими последствиями. Однако даже и здесь Россия была не пешкой, а важной фигурой, но, к сожалению, всё же в чужой игре. В войне с Наполеоном и в Великой Отечественной историческая Россия сама была игроком. При этом во всех трёх случаях мы так или иначе столкнулись с двойной игрой и предательством со стороны англосаксов, старавшихся действовать за нашей спиной. Пожалуй, лишь в Крымской войне и сегодня, на Украине, мы столкнулись с ними в лоб, враг объявил себя.

Наши отношения с англосаксами, прежде всего с Альбионом начались во времена Ивана Грозного. Кстати, именно тогда англосаксы впервые поставили задачу установления контроля над Россией. Джон Ди — астролог, математик и разведчик Елизаветы II, подписывавший свои донесения «007», сформулировал концепцию «Зелёной империи». Речь шла об Англии, английской короне, контролирующей Северную Америку и Северную Евразию, т. е. Россию. После Смуты англичане (вместе с голландцами) хозяйничали в торговой сфере России, пока в 1649 году их не вышиб из страны Алексей Михайлович. Старейшинам английских купцов объявили царский указ, в котором говорилось: «Англичане всею землёю совершили большое злое дело, государя своего, Карлуса короля, убили до смерти… за такое злое дело в Московском государстве вам быть не довелось». Вторую половину XVII и весь XVIII век Альбиону было не до нас, а вот после наполеоновских войн англосаксы взялись всерьёз за победителя Наполеона (после 1945 г. они повторят то же самое с победителем Гитлера), запустив проект «русофобия» — психоисторическая подготовка общезападной, т. е. надгосударственно-западной войны против России, которой исторически и стала Крымская (Восточная) война. Руководил подготовкой этой войны тройной или, если угодно, трёхглавый исторический субъект (агент) с британской «пропиской».

Именно после наполеоновских войн в Европе сформировался тот властный субъект, который с некоторыми вариациями существует до сих пор. Его состав: англосаксонское государство-гегемон (в XIX веке — Великобритания, после Второй мировой войны — США), финансовый капитал (в XIX веке прежде всего Ротшильды как топ-менеджеры полутора десятка семей) и закрытые наднациональные структуры мирового согласования и управления (в XIX веке это были масоны). Россия была врагом этого «Змея Горыныча» в целом и каждой «головы» по отдельности. Для Британии это был опасный конкурент на Ближнем Востоке и в Азии. В 1814 году на Венском конгрессе финансисты, выражавшие интересы Ротшильдов и ряда других семей, попытались продвинуть планы создания чего-то похожего на мировое правительство с финансовым уклоном (идея была высказана в 1773 году на собрании 13 банкиров, которых собрал родоначальник династии Ротшильдов). Александр I эти планы поломал, была реализована идея не надгосударственной структуры, а межгосударственного Священного Союза, а русский царь и вообще Романовы стали врагами Ротшильдов, их союзников и клиентелы, и вражда эта по ходу XIX века лишь нарастала. Ну и наконец, с запретом в России в 1820-е годы масонских лож Россия и её правители стали врагами масонства и дёргаемых с их помощью из Лондона «революционеров»-марионеток из «зоопарка Палмерстона» (Россия и Революция — так сформулировал эту проблему Ф.И. Тютчев).

О символах Победы

Уважаемые подписчики моего канала! Поздравляю со 100 - летием Пионерии! Будь готов - всегда готов! Ура, товарищи!

Крымская война не принесла британцам тех результатов, которые они планировали, как и Большая игра в Центральной Азии. Правда, позднее они поучаствовали в свержении самодержавия в России. Дважды британцы организовывали мировые войны, стравливая Германию и Россию, однако это не помогло сохранить им империю: более сильный мировой «паук», США, сделал всё, чтобы ослабить и разрушить её. Активную роль в этом сыграл и СССР. Финальный удар по Pax Britannica был нанесён американцами и нами в 1956 году во время Суэцкого кризиса, и по имперскому Альбиону зазвучало «Адажио» Альбинони.

С 1960-х годов британцы начали воссоздание своей империи в форме невидимой финансовой с опорой на юг Китая и арабскую зону Персидского залива («Англо-Арабия»). В обоих этих регионах есть целые семьи и кланы, связанные с британскими кланами и семьями в течение многих поколений, с 1830–1840-х годов. Создание невидимой Британской империи было невозможно без определённой роли в этом процессе СССР в 1960–1970-е годы, отсюда резкое потепление отношений в этот период и выход на первый план в советской верхушке тех сил, которые делали ставку на вхождение в Запад не по американской, а по британской линии. Но ведь предупреждал А. Е. Вандам (Едрихин), что хуже вражды с англосаксом может быть только одно — дружба с ним. Решив к концу 1970-х годов задачи первого этапа воссоздания империи по плану лорда Маунтбеттена, британцы перешли ко второму. Он совпал с неолиберальным курсом в экономике, активизацией обоих англосаксонских «кузенов» в Китае и сделал СССР не только ненужным для реализации дальнейших планов британцев, но и помехой, занимавшей в мировой системе то место, которое они и американцы запланировали для Китая как своей «мастерской». Именно британцы (вместе с Китаем и Израилем) были главными сторонниками не просто максимального ослабления СССР, как это планировали американцы, но его разрушения. В какой-то момент англосаксы начали направлять в своих интересах шедшие в СССР процессы превращения номенклатуры в квазикласс, стремившийся к интеграции в мир Запада, кризисные явления прежде всего в системе управления, идейный кризис, что и привело к ситуации 1989–1991 годов.

Британцы, судя по действиям британцев по периметру наших границ, в любом случае не успокоятся, пока их не успокоят. Однако в последнее десятилетие их подхлёстывают коренные сдвиги в развитии мировой системы, капитализма. Капитализм своё отработал, на смену ему ультраглобалисты готовят посткапиталистический новый мировой порядок. Он намного более жесток, чем капитализм, и вторгается уже в биологическую природу человека. Я называю это биоэкотехнофашизмом. Глобализация, стартовавшая на рубеже 1980–1990-х годов и закончившаяся, кракнувшая на рубеже 2010–2020-х ковидом и конфликтом на Украине, по сути оказалась агонией старого мира. На наших глазах стартует новая глобализация.

Одна из черт неоглобализации — формирование макрозон, т. е. пространственных комплексов производства и обмена с населением не менее 300 миллионов (но это так при нынешнем технологическим укладе, при более развитом эта цифра уменьшится в разы). Некоторые считают, что развал старой глобализации — это развал глобализации вообще и замена её миром макрозон. Полагаю, дело обстоит иначе. Это с прежней глобализацией, финалом капитализма макрозоны были плохо совместимы. Однако сейчас их становление идёт одновременно с формированием новой мировой системы, которая «заточена» под них и под которую они сами «заточены». Более того, эта глобализация 2.0 требует именно макрозон как своих базовых единиц, и этим принципиально отличается от прежней, по сравнению с которой она будет социально более ограниченной (перемещение в пространстве значительно меньшего числа людей, чем раньше, наличие закрытых зон и т. п.). Аналогичным образом генезис капитализма и формирование мирового рынка в «длинном XVI веке» (1453–1648 гг.) потребовали быстрого развития крупных тогдашних империй — Карла V Габсбурга, державы Ивана Грозного, Османов, Сафавидов в Иране, Великих Моголов в Индии, Цинов в Китае.

Борьба за XXI век, за место под «чёрным солнцем» посткапиталистического мира — это гонка за создание своих макрозон. Так, Китай и США теоретически такие макрозоны уже имеют; там могут происходить внутренние реконфигурации (например, в случае распада США и Китая на Север и Юг), но в целом дело сделано. Потенциалом для создания своей макрозоны, хотя и с большим числом сложностей, обладает Индия, а вот у ЕС с этим серьёзные проблемы, их вектор — Африка, но тут тоже не всё просто. Что касается британцев, то того потенциала, который создан их невидимой финансовой империей, для формирования макрозоны не хватает, тем более что на Южный Китай, традиционную зону их контактов, при существующем в КНР режиме они рассчитывать не могут. В связи с этим они из кожи вон лезут, пытаясь подобрать под себя часть тех зон, которые были либо зонами интересов исторической России, либо просто частями СССР. В этом плане британцы работают по всему периметру наших границ. Один из проектов в этом направлении — новая Речь Посполита в составе Польши, Литвы, Украины, Белоруссии. Однако после провала переворота в Минске летом 2020 года этот проект невозможен — он не работает без Белоруссии. Новый проект — UKPOLUK (United Kingdom, Poland, Ukraine) — после начала событий на Украине тоже нереализуем. Юг Украины для британцев вообще проблематичен, этим регионом интересуются одновременно и наднациональные структуры, и Израиль, и другие.

Кстати, британские трудности в Восточной Европе, как и трудности ЕС, не могут не радовать американцев. Большего успеха британцы добились в Закавказье, где они способствуют реализации турецкого проекта Великий Туран, и отчасти в Средней Азии, особенно в Казахстане, который превращается в самое недружественное по отношению к России кланово-политийное (не путать с политическим) образование Центральной Азии. Рост русофобии в этом «стане» — затея британцев и подконтрольных им кланов. Агрессивный стиль поведения британцев, их роль закоперщиков в нагнетании антироссийской истерии демонстрируют отчаянную ситуацию, с которой они столкнулись в создании своей макрозоны. Похоже, они полагают, что могут решить эту проблему только военным путём. Но при этом даже в Восточной Европе они наталкиваются не только на наши интересы, но также на американские, евросоюзовские и китайские.

Европа - ничейный дом. Как европейцы потеряли себя. Андрей Фурсов

https://zen.yandex.ru/media/id/61977b99962eb83915589153/62861ee7cc1eaf460cc24fab

За последние месяцы произошло очень много широкомасштабных событий, ломающих привычный ход истории. Это и специальная военная операция российской армии на Украине, и как бы свёртывание пандемии, и игры владельцев социально-информационных платформ, и антироссийская истерия, тон в которой задают британцы, и многое другое.

У всех этих событий и у целого ряда других, развивающихся одновременно и внешне кажущихся не связанными друг с другом, есть общий знаменатель. Это элементы одного глобального кризиса – системного кризиса мировой капиталистической системы. Кризис этот не имеет аналогов в истории не только капиталистической системы (в лучшем случае – более или менее внешние аналогии с водораздельными структурными кризисами 1790–1810-х, 1910–1930-х годов). Лет пятнадцать назад я назвал его «кризисом-матрёшкой» и посвятил ему несколько работ, а также высказал необходимость разработки исследовательского комплекса «кризисология».

Нынешний кризис, который можно чётко отсчитывать от 1989/91 гг., от разрушения системного антикапитализма, комбинирует черты сразу трёх макрокризисов истории человечества – верхнепалеолитического (экология, демография), позднеантичного (кризис цивилизации, массовое переселение народов, варваризация значительной части ойкумены), феодализма (демонтаж старого строя самими же сеньорами и короной и создание принципиально нового строя, основанного на присвоении не природных факторов производства, а овеществлённого труда). Всё это мы имеем сегодня, причём один кризис по матрёшечному принципу вкладывается в другой: Модерн – капитализм – европейская цивилизация – мировая система (поскольку капитализм – мировой феномен) – Homo sapiens. Я особенно подчёркиваю последнее, поскольку реализация производственных отношений эксплуатации и депривации того строя, который задумали ультраглобалисты, их «новая нормальность» (Александр Лежава – я рекомендую его работы к прочтению – удачно назвал его «Новой Швабией»), требует, согласно их планам, изменения биологической природы человека. Поэтому нынешний кризис аналогов не имеет, мне это было совершенно ясно полтора десятка лет назад, сейчас это понимают уже многие.

На наших глазах «пандемией» и военным конфликтом на Украине (2022 г.) закончился водораздел 1990–2010-х годов, на рубеже 2010–2020-х годов мы вступили в хмурое утро реального исторического, а не хронологического XXI века, бои которого определят, кто кого отсечёт от будущего. И, как говорилось в одном произведении, то будет не лёгкий бой, а тяжёлая битва. За «пандемией» («чума») и военным конфликтом («война») нам уже обещают «третьего всадника» – голод. Все эти «всадники» суть средства разрушения старого и создания нового строя – посткапиталистического и одновременно постчеловеческого. В этом плане я считаю книги К. Шваба «Четвёртая промышленная революция» и «Ковид-19» более страшным документом, чем «Майн кампф» Гитлера.

Голод, который предрекают ультрагобалисты, они связывают с военным конфликтом на Украине. Согласно докладу OOН, 41 страна Африки подвергается серьёзному риску трёхмерного кризиса - продовольственного, энергетического, финансового. Генсек ООН Антониу Гуттериш (давно на коште у ультраглобалистов) пугает ещё больше: 1,7 млрд людей в 107 странах подвержены риску хотя бы одного из кризисов, прежде всего голода, поскольку налицо нарастающий разрыв логистических и пищевых цепочек. Вот только почему-то «забыл» Гуттериш добавить, что дело не только в войне, а в том, что, как показал Мартин Армстронг (американский экономист, автор теории 8,6-летних циклов), администрация Байдена своими действиями рушит мировую экономику и указанные цепочки; «забыл» он и хаос, искусственно созданный в портах Калифорнии и Китая с прибывающими грузовыми судами; ну а я добавлю к этому два десятка странных пожаров зернохранилищ, произошедших почти синхронно в марте – апреле 2022 г. в США, Канаде, Австралии и Западной Европе. Всё это снижает устойчивость цепи поставок продовольствия без всякой войны.