Многие олигархи РФ, например, всё больше выглядят как «еда». В октябре 2012 г. в Токио на встрече МВФ и Мирового банка Кристин Лагард, на которой пробы негде ставить (интересующихся отсылаю к зигзагам её карьеры), заявила, что одна из главных задач – подведение юридической и моральной базы под изъятие (читай: экспроприацию) «молодых денег» у коррумпированных бизнесменов и связанных с ними чиновников. Среди таковых имелись в виду и российские. Кстати, по «бизнесменам» РФ юридическую базу сполна обеспечили Б. Березовский и Р. Абрамович, когда судились в Лондоне и рассказали много-много. Хотя многого мы до сих пор не знаем. Например, какая часть бывшей советской собственности продана западному капиталу – непосредственно и через подставных лиц. Мы до сих пор не знаем, какую часть бизнеса О. Дерипаски отжали американцы, зато мы точно знаем, что они получили в собственность крупнейший алюминиевый комбинат. По-видимому, такое «светлое будущее» ждёт всех компрадоров-олигархов.

Олигархов создавали для черновой работы по разграблению страны, а сейчас гладят по головке и выставляют вон. Большие рыбы пожирают малых.

История показывает, что изобретатели-инноваторы редко становятся новым правящим классом: они работают на деньги либо правительства, либо представителей господствующего класса, а потому зависимы от работодателя. Некоторая часть новаторов может влиться в господствующий класс, но вовсе не в верхний его сегмент. Далеко не всякое изобретение становится нововведением – для этого нужны соответствующие финансовые, социальные и культурно-психологические условия.

Относительно недавно появился термин «нетократия», т.е. слой, контролирующий социальные и информационные сети. Нас пытаются убедить, что это и есть те, кто сменит буржуазию в качестве господствующего слоя. Однако сетевики до сих пор встроены в позднекапиталистическое общество; они – обслуга капиталистов, их ВПК, их спецслужб.

Проект, способный действительно поднять Россию с колен (а не быть игрой «шаг вперёд, два шага назад», встал с колен – опять упал, и так до изнеможения), должен быть наднациональным. Не в том смысле, чтобы принести русских в жертву, как это делал русофобский режим интернационал-социалистов в 1920-е годы, наложив отпечаток на всю советскую историю и отрыгнувшись в 1990-е, а в том, что он должен решать не только наши проблемы, но общепланетарные – ни одна страна, ни один народ в условиях современного кризиса не решит проблемы в одиночку.

Кризис, в который погружается мир, не только чреват катастрофой, но и предоставляет определённые возможности для рывка тем, кто готов их использовать. Именно кризис 1929–1933 гг. использовало советское руководство для превращения СССР во вторую державу мира и обеспечения к 1937 г. военно-промышленной автаркии по отношению к капсистеме, мощно отметив 20-летие Октября. С какими результатами подходит РФ к тридцатилетию августа 91-го? То-то. У советских вождей исторической России было несколько мощных козырей, которых нынешняя власть не только не имеет, но, похоже, иметь не хочет.

Этими козырями были:

- наличие обращённого в будущее высоконравственного общественного проекта, базирующегося на социальной справедливости (основа – коммунистическая идеология);

- ощущение своего единства с народом (при всей жестокости режима);

- создание мощных научной и образовательной систем;

- чёткое понимание мирового расклада сил;

- особая психология победителей, помноженная на длительный опыт действия в опасной, непредсказуемой среде и принятия нестандартных решений (это вам не госсобственность разворовывать и не деньги «пилить»).

Кто-то обязательно «булькнет»: а какой ценой? Вот только этого – не надо. Контрвопрос: какую цену РФ заплатила за 1990-е? Разрушение экономики, сравнимое по результатам с гитлеровским нашествием; сокращение населения, по сути – депопуляция, причём в условиях несравнимых по тяжести с СССР после погрома гражданской войны и гнили НЭПа.

Подчеркну ещё раз: большевики победили в России и решили русские проблемы, перед которыми оказалось бессильно позднее самодержавие, благодаря универсалистскому проекту. СССР предложил альтернативный мировой проект. Отказ от этого проекта, обусловленный превращением номенклатуры в квазикласс и интеграцией её в капсистему, стоил СССР и системному антикапитализму жизни.

Кто-то скажет: на Западе активно продвигается проект технофашизма, а то, что мы видим в Китае, весьма смахивает на национал-социализм с ханьским лицом, и оба проекта сулят успех. У меня большие сомнения насчёт того, что эти проекты сулят успех. Что касается Китая, то чем больше его экономические успехи, тем острее социальные проблемы, которые грозят расколоть и верхушку, и страну. О том, что Китай – не страна инноваторов, а его успехи обусловлены встраиванием в нижние этажи мирового разделения труда, я уже не говорю.

Вопрос с технофашизмом сложнее. По этому пути стремительно двигался Третий рейх. Технофашизм – это «бархатный» Мордор.

У него есть уязвимое место: чем высокотехнологичнее социум, тем больше возможностей у небольшой группы «умников» парализовать систему управления им (small is powerful) и, кинув клич «сарынь на кичку», бросить «внешний пролетариат» (А. Тойнби) на захват и разграбление высокотехнологичного мира анклавов. Понятно, что «умники» постараются занять место прежних хозяев, и очень возможно, что им это удастся. А дальше – по ибн Хальдуну, который давал следующую схему арабской истории: из пустыни приходят бедуины, вырезают зажравшуюся верхушку цветущего города и основывают новую династию. Это первое поколение. Второе расширяет территорию (экспансия) и консолидирует власть. Третье поколение – мирное, оно поощряет развитие искусства, наук, культуры в целом, но при этом – размякает. Четвёртое поколение погружается в разврат, пьянство, увеселения; деградируя, оно слабеет, и тогда из пустыни приходит очередная волна бедных и суровых бедуинов, режет зажравшихся и цикл начинается снова.

Технофашизм – это замкнутый круг, левый проект – спираль. Однако РФ в её нынешнем виде предложить миру его не может. Она вообще едва ли что-то стоящее может предложить, в лучшем случае – упереться в защите традиционных европейских ценностей как от Пост-Запада, так и от Востока (по поводу последнего тоже не нужно иллюзий). Это не мало, однако защита, оборонительная стратегия далеко не всегда ведёт к победам; впрочем, иногда победителем оказывается тот, кто падает последним на поверженного врага и, придавив его, лишает последнего дыхания. И всё же предпочтительнее наступательная стратегия. У компрадорско-олигархического режима таковой быть не может – только имитация её. Будучи зависимым сырьевым элементом капсистемы, что может он предложить? Коррумпированную власть, запредельное социальное неравенство, отставшую деиндустриализированную экономику, отворачивающуюся от собственного народа и его ценностей бездарную «илитку» – «аристократию помойки», которая и может существовать только за счёт помойки, сырьевого сталкерства на заброшенных территориях с последующей перепродажей артефактов в «цивилизованный мир»?

Маловато не только для рывка в будущее, но даже для обеспечения безопасного существования детей и внуков – наворованное безопасности не гарантирует. Судьбы Остапа Бендера на румынской границе и Бориса Березовского в Лондоне свидетельствуют об этом со стеклянной ясностью. Да и противостоять – реально противостоять – «хозяевам Истории» ни один компрадорско-олигархический режим не может. Как заметил в блестящем романе «Новый вор» Ю. Козлов, капфеду (капиталистическому феодализму – так он называет компрадорско-олигархический строй) не тягаться даже с проседающим ПостЗападом: «У тридцатилетнего воровского капитализма нет шансов против бронированного шестисотлетнего западного, как у щурёнка против крокодила».

📌20 декабря — День работников органов безопасности РФ. Это название праздник получил по указу ЕБН в 1995. До этого 20 декабря неофициально именовался «День чекиста» и был профессиональным праздником работником госбезопасности. Дата была выбрана не случайно — 20 декабря 1917 Совнарком (правительство) РСФСР издал Декрет о создании ВЧК. Многие не знают или забыли полное название организации, поэтому напоминаю — Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем при СНК РСФСР. По факту решения поставленных задач в 1922 она была упразднена с передачей полномочий ГПУ при НКВД. Первым председателем Комиссии был Ф.Э. Дзержинский. Разрушение СССР привело к невиданному и страшному по последствиям шельмованию КГБ, к разделению по нацреспубликам и расформированию внутри РФ некогда одной из самых мощных в мире систем безопасности. Этот процесс сопровождался уничтожением многих уникальных программ и наработок, массовым предательством (вопиющий случай — сдача последним председателем КГБ Бакатиным (1991-1992) многих секретов американцам, включая прослушку в их посольстве) и бегством за рубеж работников спецслужб. Кстати, показательны слова советского диссидента Владимира Буковского, с которым Бакатин встретился в сентябре 1991: «..хотя при Горбачёве он (Бакатин) прошёл обычную карьеру от секретаря обкома до министра внутренних дел, возглавляемое им ведомство (КГБ) терпеть не может». Понятно, почему Бакатин приложил все силы, чтобы не реформировать, а уничтожать госбезопасность РФ. Даже боюсь представить, сколько с тех пор в органах окапалось «спящих». В результате многочисленных реформ сегодня к органам безопасности относятся ФСБ, СВР, ГУСП и ФСО.
С 1990-х много воды утекло, выросло новое поколение чекистов в самом широком смысле этого слова, для которых слова железного Феликса должны стать принципами служения: «Чекистом может быть лишь человек с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками».

С праздником, бойцы невидимого фронта!

Логически оружием в борьбе на мировой арене для верхов РФ, да и для верхов других стран, не находящихся «под знаком» Матрицы ПостЗапада, кажется государство – сильное социальное государство, Система с цельной и продуманной внутренней и внешней политикой. Но именно здесь постсоветские верхи сталкиваются с серьёзнейшей и едва ли разрешимой для них в их нынешнем состоянии проблемой. Суть в том, что РФ, как и многие геополитические сущности нынешнего мира, не является, по крайней мере полностью, ни системой, ни государством, ни – тем более – социальным государством. Система – это совокупность элементов, связанных определённым образом в пространстве и времени и включённых в более крупную систему. При этом, несмотря на влияние этой более крупной системы, решающую роль в развитии системы меньшей играют ей внутренние связи, внутренние факторы. Если же дело обстоит наоборот или даже если внутренние и внешние факторы уравновешены, то мы имеем дело не с системой, а с образованием, с неким устройством, строем. Трудно сказать, кто в нынешней Большой системе «Мир» – система. США? Пожалуй, да – с большим числом оговорок. Китай? С ещё большим числом оговорок. Евросоюз? Нет. И едва ли РФ с её полуколониальной (в лучшем случае) экономикой и прикормленной ПостЗападом «илиткой». Не система – образование.

Вряд ли кто-то возьмётся всерьёз доказывать то, что РФ – социальное государство. Это при таком-то разрыве между богатыми и бедными? Это после продавленной пенсионной реформы? Здесь всё ясно. Более интересен вопрос: является ли РФ (как и большинство геополитических сущностей нынешнего мира) государством в строгом научном смысле этого термина и если нет, то что это?

Что мы видим во всамделешной реальности нашей страны? Мы видим сеть корпораций кланового типа, т.е. построенных по клановому принципу, – госкорпораций, силовых структур, обычных корпораций, организованностей национальных меньшинств (этнокорпораций), криминальных кланов. То, что именуют государством, выступает здесь не только и даже не столько в качестве отдельной целостности, сколько модератора, формы организации этих различных негосударственных (постгосударственных) структур, норма жизни которых – комбинация легальной и внелегальной деятельности внутри страны и за её пределами. Отчасти таким модератором и формо-ширмой (ширмо-формой) было позднесоветский Центроверх в лице ЦК КПСС (тоже, кстати, негосударственная форма, но, безусловно, система, а не образование); во многом таким было так называемое «феодальное государство». Насилие вовсе не было его главной функцией – оно и так было встроено во внеэкономические производственные отношения. Главной функцией было обеспечение корпоративно-иерархической формы внутренней организации господствующего слоя.

Я ни в коем случае не рассматриваю нынешнюю власть РФ как феодальную, как возрождение феодализма. Феодализм – доиндустриальное общество. РФ, хотя и деиндустриализирующееся образование, всё же из стадиально иной «лиги». Кроме того, феодализм был системой правовой («на праве земля строится» – один из принципов феодализма) и индивидуализированной («вассал моего вассала – не мой вассал»). У нас же – иерархия не индивидов, как в западноевропейском феодализме (впрочем, иного и не было), а коллективностей в виде кланокорпораций (о праве я умолчу). Это в большей степени напоминает «Договорную цепь» ирокезов в XVII в. – иерархию кланов и племён, различавшихся уровнем допуска к естественным ресурсам, подконтрольному объёму последних. Ещё одно сходство заключается в том, что над «Договорной цепью» восседали англосаксы (тогда – ещё англичане, американцев не было), а вожди племён и главы кланов продавали им землю – за бусы, одеяла, «огненную воду». Сегодня земля, недра остаются в цене, вот только меняют их на яхты, зарубежную недвижимость и т.п. Разумеется почти все исторические аналогии носят внешний характер, но порой эта «внешность» столь узнаваема… Ну и нужно помнить, чем ирокезы закончили.

То, что мы именуем государством в современном мире, включая РФ, – это в значительной степени оболочка, покрывало сети кланокорпораций, решающих свои сугубо экономическое задачи – «государство» в эту сферу вмешивается мало, эта сфера существует как бы отдельно (порождая наивные требования привести в соответствие «экономику» и «внешнюю политику») и управляется совсем иным блоком, чем остальное, а точнее, остаточное государство – блок этот ориентирован не внутрь страны, а за её пределы, он обслуживает внестрановые интересы. Экономическая роль «государства» здесь сводится к обеспечению такого минимума существования (выживания), который гарантирует отсутствие протестов – вот и вся «государственная экономика» и одновременно вся «социальность государства».

Далее. Нынешняя страновая сеть корпораций различного типа – элемент мировой сети, причём различные её «узлы» связаны (в качестве зависимого элемента) с более крупными «узлами» на мировом уровне. При этом меньшие («страновые») узлы-кланокорпорации выступают в качестве средства передаточного звена, инструмента эксплуатации крупными узлами сети в целом и её «туземцев». В зависимости от того, под каким углом мы смотрим на многомерную сеть, а также на какую её часть, мы будем видеть разную картину, качественная суть которой, однако, не меняется с изменением уровня (мир – страна – кланокорпорация): внизу то же, что и вверху – по Гермесу Трисмегисту. Примерно, как на картине М. Эшера «Относительность».