Куда же бедному постзападному человеку податься? Что у него остается? Семья? Государство? Но ультраглобалисты, тот же Шваб, утверждают, что государство в постпандемическом мире не нужно. Что касается семьи — моногамного союза мужчины и женщины, то на Постзападе его в течение нескольких десятилетий сознательно подрывают практически и пропагандистски, прокламируя гомосексуальные браки, трансгендеров, полигамию, полиаморию, изъятие детей из семей (причины различные: детей «давят» родители, дети гениальны, их нужно поместить в специнтернат и так далее). Когда-то Фридрих Энгельс написал работу «Происхождение семьи, частной собственности и государства», связав саму цивилизацию человека с этими перечисленными им явлениями. Сегодня все это хотят уничтожить, то есть расцивилизовать человека, превратив в трансгуманистического голема. Таким образом подрываются все основы существования человека — материальные, социальные, культурно-психологические; ломаются все прежние идентичности. Только в таком виде он может стать адекватным БЭТ-фашизму объектом присвоения. И, конечно же, объектом контролируемой эволюции.

Подчеркну: изъятие собственности, экспроприация капиталов малого и среднего бизнеса — это важное, но не стратегически главное направление строительства Нового мирового порядка. Главное связано не с контролем над материальным фактором, а с отчуждением духовных факторов производства, установлением контроля над долгосрочным поведением огромных групп населения. Средства — социальная дрессировка посредством нагнетаемого страха (перед «пандемией», новыми «пандемиями»), обезличивание (QR-коды, поголовное ношение масок и тому подобное), видеоконтроль. Все эти средства уже протестированы во время «коронабесия». Кто-то, как вы, усомнится: а как возможен контроль над эволюцией? Еще как возможен, смотря о какой эволюции идет речь.

Как отмечает предприниматель и писатель Сергей Владиславович Кугушев, можно говорить о трех типах эволюции: традиционной генетической, филетической (эволюция социального поведения), эпигенетической. Изменение традиционной генетической эволюции требует контроля (направляющего воздействия) в течение жизни минимум 10–12 поколений (одно поколение — это примерно 25–30 лет). Открытая биологом-генетиком Николаем Тимофеевым-Ресовским и обоснованная профессором Юрием Новоженовым филетическая эволюция для своего поворота требует воздействия в течение жизни 6–8 поколений. Эпигенетическую эволюцию специалисты определяют как включение-выключение уже сформировавшихся генов и их настройку.

Тем не менее в ходе этого типа эволюции не гены эволюционируют, а посредством внешнего воздействия, корректирующего поведение, усиливается или ослабляется интенсивность работы тех или иных участников генома. Этот тип эволюции требует контролирующего воздействия в течение жизни всего двух-трех поколений. В результате эпигенетически закрепляются устойчивые модели поведения, которые, будучи сформированы, транслируются старшими поколениями младшим, то есть приобретают чисто социальную форму на уже достигнутом изменении эпигенома. Биологически вшиваемое поведение обретает социальную форму. Экспериментально эпигенетическая эволюция доказана опытами советского генетика Дмитрия Беляева и его коллег по одомашниванию лис.

Белорусский подход к организации антиковидных мер. «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» (Евангелие от Матфея)

Создается впечатление, что те процессы, которые запущены в ходе «коронабесия», имеют целью старт быстротекущей эпигенетической эволюции — переход от общества автоматического перемолота людей к социуму управляемой эволюции. Последняя должна с помощью таких мер, как запугивание, контроль, стандартизация, создать «человека послушного», социальное мясо. Исходным пунктом такой направленной эволюции должен быть мощнейший психоудар — и он тем сильнее, чем к большему комфорту привыкло население, чем более оно избаловано в плане реализации своих потребностей.

Постзапад в этом плане — идеальная площадка для эпигенетически-эволюционных экспериментов. От экспериментов в нацистских концлагерях они отличаются сферой применения и широтой масштаба — глобального. Ковидоистерия и оказалась таким психоударом, который должен был обеспечить перезапуск Истории. Психоударом или, как когда-то определил министр обороны США Дональд Рамсфелд, «трансформирующим событием». «Трансформирующее событие, — поучал он, — необходимо делать так. Будем говорить, что Китай нанесет биологический удар по нам и что мы в связи с этим меняем человечество, потому что нужно спасаться». Был подготовлен соответствующий документ под названием «Красный рассвет». Так оно все и вышло: обвинили Китай, все свалили на уханьскую лабораторию, но при этом почему-то обходят стороной серьезную утечку из лаборатории «Форт Детрикс» в июне 2019 года.

Кстати, «коронабесие» непосредственно работает на БЭТ-фашизм. Одна из задач последнего — создание массового слоя неполноценных, а потому пораженных в правах, то есть «социальных уродов», отверженных. Так, во время «коронабесия» появился термин «бессимптомный больной», то есть тот, кого, несмотря на отсутствие симптомов, объявляют больным и — автоматически — лишенным многих прав. Можно предположить, что пораженными в правах окажутся те, кто отказывается от вакцинации или сомневается в наличии пандемии. Биомедицинская составляющая БЭТ-фашизма со всей очевидностью экспериментально проявила себя в ходе ковид-истерии.

Нужно сказать, многих, хотя, к счастью, далеко не всех целей на Постзападе организаторы «большого обнуления» («Большое обнуление» — Great Reset — так называется программная книга ультраглобалистов, написанная в 2020 году Клаусом Швабом и Тьерри Маллере) добились. А вот Россия, русские в этом плане намного более крепкий орешек. 1990-е годы стали мощнейшим психоударом по населению России, прежде всего по русским. Но, как поется в песне, «выжившие стали крепче стали». «Коронабесие» как психоудар в русских условиях оказалось намного слабее, чем на Западе, хотя, как показал опыт, холуев и подпевал глобалистов и у нас хватает.

В чем же дело? Когда-то Бисмарк заметил, что Россия сильна, а потому страшна мизерностью своих потребностей. Разумеется, сегодня потребности жителей РФ намного выше, чем в умиравшей позднесамодержавной России. Тем не менее уровень комфортности жизни у нас в среднем ниже, чем на Постзападе, особенно за пределами Москвы. И это серьезный фактор. Ну а так называемые «либеральные реформы», проводимые 30 лет властью, начиная с ваучерной приватизации и заканчивая пенсионной реформой, вряд ли способствуют воспитанию «человека послушного». Скорее того, который про себя скажет начальничку: «А бумажечку твою я махорочкой набью». Поэтому у американцев на мягкое социальное программирование какого-нибудь Филиппа Тэтлока реакция будет одной, а у русских на прожекты каких-нибудь Павла Лукши или Сергея Попова — совсем другой.

Возвращаемся к Постзападу и его хозяевам, этим «социальным некрофилам». «Коронабесие» показало: курс на установление в течение двух-трех поколений контроля над человечеством, его поведением и, таким образом, превращение его в объект целостного присвоения в рамках посткапиталистического строя — реальность. Поэтому, как говорил устами одного из героев «Приключений бравого солдата Швейка» Ярослав Гашек, «помните, скоты, что вы люди». И как говорил другой чех, Юлиус Фучек, «люди, будьте бдительны». Бдительность особенно нужна, поскольку создается впечатление, что в лице ультраглобалистов-трансгуманистов мы имеем дело не вполне с людьми, а скорее с сущностями, которых, как нечисть из Бхагавадгиты, привлекает грязная деятельность.

До тех пор, пока Трамп будет оставаться в политике, он par excellence станет продолжать свою борьбу. Но сомневаюсь, что его семейному «окружению» это интересно.

Совершенно ясно, что 60–80 миллионов американцев не вписываются в тот мир, который собираются строить ультраглобалисты с помощью демпартии, прежде всего кланов Обамы и Клинтонов. Этим миллионам в мире, «где чисто и светло», место не предусмотрено, от будущего их просто отсекут. Причем отсекать станут прежде всего белое население, но вопрос этот не столько расовый, сколько социальный, классовый. Точнее так: расовый (национальный) по форме, классовый (социальный) по содержанию.

Здесь два момента. Во-первых, именно белые были главными бенефициарами индустриальной «великой Америки». Пуская ее под нож, финансиалисты и эксисты пускают под нож именно бенефициаров, то есть белых. Причем делают это, используя негров, цветных, латино. Способов два: 1) прямое натравливание, чтобы загнать белых «мидлов» и работяг в состояние социальной обороны и безнадеги и из мидлов полностью превратить в «быдлов»; 2) перераспределение дохода от одной части населения — средней и средне-нижней белой — в пользу другой, средне-нижней и нижней черной и цветной под видом компенсации неграм и вообще отверженным небелым за века рабства. Средства: специфическое налогообложение, строительство «трущобных высоток» в зоне одноэтажной Америки и так далее.

Во-вторых, учитывая изменения уже не социального, а чисто расово-этнического соотношения групп (к 2050 году белые в США станут меньшинством), Байден специально подчеркнул, что с учетом именно этого факта для его администрации (администрации Байдена – Харрис: если Байден напоминает Дуремара, то Харрис — это нечто вроде Карабаса-Барабаса в юбке) приоритетными являются «афро-американцы, латино, индейцы и азиаты». Иными словами, белая верхушка заранее готовится к сохранению своих позиций в условиях смещения расового баланса, с этой целью верх будет разбавлен обамами-харрисами и им подобными. Ну а массовка белых сравняется с небелыми — путем и за счет понижения статуса и дохода — и массово превратится в то, что в Америке называют white trash («белый мусор»).

Одно из противоречий Евросоюза (ЕС) как формы организации заключается в том, что экономически это гигант, хотя и переживающий трудные времена, а политически — карлик. ЕС проглотил Восточную Европу политически, а экономически переварить ее не смог. На наших глазах развертывается процесс макрорегионализации Европы. Великобритания вообще сбежала оттуда, сделав ставку на расширение своей невидимой финансовой империи на Ближнем Востоке и проникновение в Закавказье, Центральную Азию, а также на Украину и — по возможности — в Беларусь.

Восточноевропейское направление британцы реализуют посредством проекта «Новая Речь Посполита» (Польша, Литва, Беларусь, Украина, по возможности — Молдова и Румыния); закавказско-среднеазиатское — посредством проекта «Новая Османская империя». Здесь интересы британцев отчасти и тактически совпадают с интересами Эрдогана и тех сил, которые стоят за ним. Азербайджано-армянский конфликт, закончившийся поражением Армении, вернул Турции те геополитические позиции, которые она имела до 1828 года; едва ли турки, разыгрывающие тройную карту (империя, национализм/пантюркизм, ислам) на этом остановятся. Правда, в конфликте вокруг Карабаха стоящие за Азербайджаном турки, британцы и израильтяне столкнулись с интересами определенных политико-экономических кланов США, но это уже издержки ситуации.

Что касается новой Речи Посполитой, то этот проект трудноосуществим без Беларуси. Однако с Беларусью у британско-американских планировщиков в августе 2020 года произошел облом, и следует ожидать новой попытки — они от своих целей просто так не отказываются.

Если на востоке Европы британские элиты и связанные с ними американские кланы конструируют антироссийский и антигерманский польскоцентричный блок, то в Центральной Европе, похоже, формируется новое издание Священной Римской империи германского народа во главе с Ватиканом и гвельфскими элитами Северной Италии, Южной Германии и Испании. В «гордом одиночестве» остается Франция — единственное западноевропейское государство, сохранившее вопреки США и Евросоюзу определенные черты суверенитета — благодаря прежде всего наличию ядерного оружия, атомным электростанциям и феномену «Франсафрики» (неформальной сети финансово-экономических, дипломатических и спецслужбистских связей между правящими кругами Франции и их визави в 13 африканских странах — бывших колониях Франции).

Для такой Франции кажется естественным союз с РФ — два «фланговых» континентальных государства, однако атлантистские правящие элиты и стремительно утрачивающий европейский облик социум суть два фактора, которые если не блокируют, то максимально затрудняют такой союз. Впрочем, история показывает, что «западники», будь то романо-германцы или тем более англосаксы, — союзник ненадежный, то и дело норовит либо уклониться, либо воткнуть нож в спину. Избави бог от таких союзников. Надо быть сильными, и тогда никакой союзник не понадобится.

Таким образом, на месте де-юре единой Европы формируется как минимум четыре макрозоны плюс криминальная макрозона Восточного Средиземноморья (Южная Италия, Балканы). Для всех макрозон, хотя и в разной степени, характерны одни и те же процессы: сращение ультраглобалистской власти с мировой криминальной системой — последняя превращается в функциональный орган ультраглобализма; подрыв, переформатирование христианства и традиционных ценностей — от этики до эстетики (обратим внимание, как меняются эталоны мужской и женской красоты: уродство, отклонение, женоподобные мужчины, мужеподобные женщины становятся нормой); создание нового — цветного — андеркласса под видом поощрения миграции (если европейские атлантисты начали экспериментировать с этой технологией в 2015 году, то североамериканские — в 2020-м, активировав движение BLM).