На сегодняшний день финансиализм — это взбесившийся пес или, если угодно, совокупность взбесившихся раковых клеток. Триллионнодолларовая фиктивная прибыль заливает мир, банкротит его и сам финансиализм, который нужно остановить. Однако остановка чревата для «властелинов финансовых колец».

Третий «этаж» — то, что Збигнев Бжезинский когда-то назвал «технотроникой». Он имел в виду корпорации в ВПК, химической промышленности, энергетике, фармацевтике и других отраслях, тесно связанные с государством. Это корпоративный капитализм, отрицающий рыночную систему и наглядно демонстрирующий тезис французского историка Фернана Броделя «Капитализм — враг рынка». Уязвимое место корпоративного капитализма и корпоратократии — бюрократическая неповоротливость. Именно на корпоративном капитализме и с ним закончилась «великая Америка» 1930–1980-х годов. В 1989–1991 годах колокол зазвонил не только по СССР, но и по великой индустриальной Америке. В 1991 году гэбэшно-горбачевский СССР, подготовив в 1983–1988 годах эвакуацию определенных сегментов режима (глобализм до глобализации), капитулировал перед Западом. Внутри самого Запада эта капитуляция, открывшая весь бывший соцлагерь и прежде всего РФ для разграбления, стала основой триумфа финансиализма, старта эксизма и превращения, а точнее, деградации Запада в Постзапад.

Этажи пирамиды (эксизм и финансиализм) находятся в сложных отношениях сотрудничества (у них общий враг — «великая Америка», промышленный, главным образом, корпоративно-государственный капитал, а следовательно — государство и ориентированные на него средний слой и часть рабочего класса) и конкуренции (место наверху пирамиды только одно, «Боливару» не снести двоих). Впрочем, рано или поздно будет достигнут компромисс, сфера финансиализма (обращение) соединится со сферой эксистского производства, и, если не произойдет глобальной катастрофы, агенты компромисса сформируют новый господствующий, причем глобальный слой (класс).

Монополизировав «верхний этаж», глобальное пространство, они никого сюда не пустят, то есть выступят в качестве ультраглобалистов-деглобализаторов. А дальше пойдет подминание под себя «нижних этажей». У капитализма на подминание иных форм ушло как минимум два столетия, пока из ведущего уклада он не превратился в господствующий. Новые системы практически никогда не побеждают нокаутом, как правило — по очкам, то есть путем позиционной, социально и психологически изнуряющей борьбы, рывков вперед и отступлений, компромиссов. Это и является главным содержанием эпох, получивших название Темных веков. Вот в такие Темные века — четвертые в истории европейского человека — мы и вступаем.

Главная битва за будущий компромисс развертывается внутри североатлантического мира, с одной стороны, и между этим миром и РФ и КНР — с другой. По крайней мере, так сложится в кратко- и, возможно, среднесрочной перспективе. В североатлантическом мире, прежде всего в США, это будет компромисс между «будущим» и «настоящим», то есть эксистами с одной стороны, и финансиалистами и частью корпоративной («технотронной») Америки — с другой. В компромисс не попадает значительная часть корпоративной и практически вся великая индустриальная Америка — ее господствующие и негосподствующие слои сбрасываются с «корабля Истории», а кого-то вообще сольют в ее «унитаз». В посткапиталистическом мире эксизма и его анклавов места нет для «великой Америки», так же как, кстати, и нынешней России — их существование как таковых в этом мире не предусмотрено.

‼️Как СССР спас Францию. Информационная бомба от Александра Германовича Артамонова.
Я заслушалась, когда брала интервью. Многие моменты не знала. Очень интересно.

Трамп — это бунт великой Америки прошлого против Америки финансиалистского настоящего и эксистского будущего, это битва тех сил, которые стоят за Трампом, за то, чтобы их не отсекли от будущего и так или иначе включили в компромисс, открывающий в будущее настоящую, а не нарисованную на холсте дверцу. Условный Байден (назовем его «харрисобайден») есть средство подавления этого бунта, но именем не «будущего», а компромисса между «настоящим» и «будущим»; если Трамп тормозил «будущее» в интересах «прошлого», то «харрисобайден» притормаживает уже «будущее» в интересах «настоящего». И если Трамп в этой борьбе в качестве массовки использовал средние, средне-нижние и нижние белые слои, то штурмовыми отрядами, хунвейбинами «харрисобайдена» стали черные и цветные низы, BLM (или, как их еще называют, «негронацисты», «черные фашисты»), причем нередко под левыми или леволиберальными лозунгами. При этом, будучи умеренным глобалистом, Трамп в противостоянии ультраглобалистам вынужден был позиционировать себя как чуть ли не изоляционист.

Можно сказать, что трампизм — это ранняя, рыхлая, неразвитая форма сопротивления посткапиталистическому (эксизм, финансиализм) прогрессу тех слоев и сил, которые он должен утопить, обнулить (или сбросить — to reset), если пользоваться швабовским языком. Поскольку сбрасываемые — в основном белое население, то в перспективе трампизм или то, во что он превратится, может стать идейным оформлением («идеологией» и стратегией) значительной массы белого населения, противостоящей спайке эксистско-финансовых верхов и черных и цветных низов, живущих на их подачки и на средства, перераспределяемые им от «белой середины», — расово-этническая форма классовой борьбы. Объективным союзником трампистов становятся правоконсервативные силы в Западной и Центральной Европе, защищающие традиционные ценности. Неслучайно «Че Гевара» Трампа Стив Бэннон, сыгравший большую роль в создании успешного психоинженерного ресурса QAnon, совершает туры по Европе, налаживая контакты с правыми и консервативными группами.

Кстати, на выходе из капитализма и входе в посткапитализм значение борьбы за традиционные ценности выходит далеко за рамки культурно-религиозной сферы. Платформы эксизма как форма, в которой совпадают производственные и классовые характеристики, — это превращение капитала в чистую власть, то есть отчуждение у человека социальных (контроль над общественным поведением групп и индивидов) и духовных (понятия, образы, представления, ценности, целеполагание) факторов производства. Главным объектом присвоения в посткапиталистическом мире в том виде, в каком его планируют нынешние хозяева Мировой Игры, будут не вещественные (капитал), а духовные факторы производства. В сегодняшнем мире духовная сфера все еще выступает в большей степени как непроизводственный фактор — ценности, культура, мораль (в том числе религиозная), идентичность.

Превращение всего этого в отчуждаемый объект присвоения в новом посткапиталистическом обществе требует предварительной трансформации-модификации ценностей — как традиционных, так и Модерна, который за несколько столетий тоже уже стал традицией. По сути, речь идет о трансформации-модификации человека, обнулении старых ценностей и создании таких, которые могут легко стать объектом присвоения, «заточены», «обструганы» под него как тип. Существующие ныне ценности и идентичности не просто не годятся в объекты присвоения, но блокируют сам процесс превращения невещественного в объект производственных отношений. Поэтому нынешняя борьба за ценности, нормы и идентичности Традиции и Модерна есть не что иное как формирующаяся социальная (квази)классовая борьба по поводу таких объектов, которые являются не внешними по отношению к человеку, а самим человеком, персонификатором идентичностей и связей.

Упор на права различных, прежде всего сексуальных, меньшинств, на изменение половой, расово-этнической, национальной, культурно-религиозной, исторической идентичности, семейных норм (отношения «муж – жена», «родители – дети»), внедрение толерантности (которая в точном значении слова есть не что иное как патологическая неспособность системы противостоять вредоносному или даже смертоносному воздействию) — все это суть средства установления нового строя, нового типа производственных отношений, где отчуждается человек в его целостности, средство подготовки к такому установлению. Иными словами, средство превращения человека в человечину, в социальное мясо, которое хозяева новой системы будут «жарить», то есть подвергать эксплуатации и депривации.

Давайте поддержим ребят, кто чем может. Важное дело делают.

«Призраки. Солдаты забытой войны» — официальный трейлер фильма

Друзья, спешим сообщить, что долгожданная премьера фильма «Призраки» — вскоре пройдет в рамках главного фестиваля документального кино «Россия» в Екатеринбурге (18 октября, 12.00, Дом кино, большой зал, вход свободный).

Вкратце о фильме: бойцы батальона «Призрак» держат линию фронта в Донбассе на одном из самых напряжённых участков – в районе п. Донецкий, где бои практически не утихают вот уже семь лет. Надеемся, что наш фильм позволит зрителю пережить вместе с бойцами батальона три последних года этой войны.

Все эти годы мы вдвоем (Максим Фадеев и Сергей Белоус) снимали фильм на личном энтузиазме — без бюджетов, исключительно опираясь на поддержку наших зрителей (и то в основном для приобретения техники). Продвижение фильма на фестивали требует значительных средств на логистику — поэтому будем признательны, если у вас вдруг появится желание нас в этом поддержать:

Тинькоф: 5280413752360862 (Сергей)
PауPаl: maxfadeevdoc@gmail.com (Андрей)

Одна из важнейших линий формирования нового строя — контроль над информпотоками, что уже реализуется в уничтожении журналистики как профессии, насаждении «постправды», замусоривания информационного пространства и так далее. В связи с этим на роль одного из важнейших средств борьбы с этими процессами выходит самопроизвольное выращивание информации. Новый порядок, планируемый нынешней верхушкой, требует «расчеловечивания» человека, которое подается как стимулирование человеческого разнообразия. Сопротивление в сфере культуры, в духовной сфере созданию этого порядка есть новая форма социальной борьбы.

Одновременно с созданием ситуации отчуждения у человека духовных факторов производства планировщики «постковидного» нового дивного (для них) мира планируют изъятие у основной массы населения материальных активов — от капитала до недвижимости. Так называемые платформы выступают как контролеры социальных сетей, то есть поведения и потребностей людей, то есть духовных, невещественных факторов производства, которые становятся главными. Однако в нижней половине социальной пирамиды Постзапада остается огромный слой бенефициаров акционерного капитала (shareholder capital). В руках каждого из них не так много частной собственности, не так много капитала. Однако суммарно это огромный капитал, и если его не обнулить, превратив посредством «инклюзивного капитализма» в так называемых стейкхолдеров (stakeholders), вторичных агентов коммерческого рынка, то есть несобственников, то эти люди сохранят материальную основу, препятствующую превращению их в объект присвоения новых, посткапиталистических верхов. Значит, надо их экспроприировать.

Как может произойти такая экспроприация? Локдаун разоряет, крушит малый и средний бизнесы. Власти готовы выкупить долги населения по кредитам, то есть де-факто лишить его собственности. Пропаганда убеждает людей: зачем вам собственное жилье? Лучше аренда. Зачем вам личное авто? Есть каршеринг. Зачем вам сбережения? Мы обеспечим вам базовый гарантированный доход, вы будете получать его на карточку — бумажные деньги не нужны. В результате человек лишается материальных основ своей самостоятельной жизни. Более того, уже сейчас ультраглобалисты убеждают его снизить потребление, пересмотреть всю западную культуру потребления, сложившуюся в послевоенный период, и довольствоваться малым.

В мае 2020 года в Великобритании был опубликован подписанный 1 100 экспертами манифест, призывающий к «стратегии нероста» (или антироста — degrowth strategy). В документе говорится о необходимости принять демократически спланированное и в то же время ориентированное на устойчивый рост и равенство снижение качества экономики. Авторы призывают создать «экономику пониженного качества» (downscaling economy). В июле 2020 года Клаус Мартин Шваб в книге «Ковид-19», присоединяясь с восторгом к британскому манифесту, призывал создавать такое будущее, в котором мы станем жить лучше, довольствуясь малым.

В качестве примера для подражания давосский проходимец приводит жизнь аргентинцев в Патагонии — суровом и бедном крае. Кстати, сам Шваб в таком «патагонизированном» мире жить едва ли захочет. При этом он утверждает, что как минимум в краткосрочной перспективе неравенство — социальное, экономическое, медицинское, психологическое — в «постковидном» мире усилится. В книге «Уроки для пандемического мира» ему вторит еще один глобалист — Фарид Закария (один из самых влиятельных и популярных американских политических аналитиков индийского происхождения — прим. ред.): неравенство в «постковидном» мире возрастет; это мир, работающий на богатых, на крупные компании — big is beautiful. Пандемия ясно это продемонстрировала, и такие тенденции сохранятся. Потому — только монополия, никакой конкуренции. Питер Тиль прямо сказал: «Конкуренция — это для лузеров». И таких лузеров, жертв локдаунов стремятся лишить собственности, превратив в «инклюзивных стейкхолдеров», и при этом предлагают снизить потребление.

По сути, это прямая заявка на торможение прогресса в интересах мировой верхушки, переход от экспоненциального роста последних двух-трех столетий к асимптоте. То, что стартовало докладами жуликов от науки Римскому клубу с их «нулевым ростом», получает свое логическое развитие в «экономике пониженного качества» — конец прогресса.

Куда же бедному постзападному человеку податься? Что у него остается? Семья? Государство? Но ультраглобалисты, тот же Шваб, утверждают, что государство в постпандемическом мире не нужно. Что касается семьи — моногамного союза мужчины и женщины, то на Постзападе его в течение нескольких десятилетий сознательно подрывают практически и пропагандистски, прокламируя гомосексуальные браки, трансгендеров, полигамию, полиаморию, изъятие детей из семей (причины различные: детей «давят» родители, дети гениальны, их нужно поместить в специнтернат и так далее). Когда-то Фридрих Энгельс написал работу «Происхождение семьи, частной собственности и государства», связав саму цивилизацию человека с этими перечисленными им явлениями. Сегодня все это хотят уничтожить, то есть расцивилизовать человека, превратив в трансгуманистического голема. Таким образом подрываются все основы существования человека — материальные, социальные, культурно-психологические; ломаются все прежние идентичности. Только в таком виде он может стать адекватным БЭТ-фашизму объектом присвоения. И, конечно же, объектом контролируемой эволюции.

Подчеркну: изъятие собственности, экспроприация капиталов малого и среднего бизнеса — это важное, но не стратегически главное направление строительства Нового мирового порядка. Главное связано не с контролем над материальным фактором, а с отчуждением духовных факторов производства, установлением контроля над долгосрочным поведением огромных групп населения. Средства — социальная дрессировка посредством нагнетаемого страха (перед «пандемией», новыми «пандемиями»), обезличивание (QR-коды, поголовное ношение масок и тому подобное), видеоконтроль. Все эти средства уже протестированы во время «коронабесия». Кто-то, как вы, усомнится: а как возможен контроль над эволюцией? Еще как возможен, смотря о какой эволюции идет речь.