И, чтобы закрыть тему, обложка диска Курехина с записью его выступления на Фестивале новой музыки во Флориде. Капитан был в ударе, причем уже во время репетиции.

Убедиться можно в ВК и ютубе, велком.

К '86 году основатель "Алисы" Святослав Задерий окончательно потерял позиции лидера, но при желании мог потягаться с Кинчевым за зрительское внимание. Например, как здесь.

Фрагмент съемок для промо "Алисы" на MTV.

'85 год. БГ уходит из гостиницы "Интурист" с джинсами, кроссовками и очками Стингрей.

'87 год. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР Кодекс об административной ответственности дополнен ст. 164 "Приставание к иностранным гражданам с целью приобретения вещей".

Так что же КГБ было нужно от Ирины Понд в Лондоне? Почему чекистов так волновала ее связь с Би-би-си? Что, кроме песен, могло быть на кассетах “Совет поп”?

«А вы у КБГ и спросите! – посоветовала мне редактор “Ровесника” Наталья Рудницкая. – Им все было интересно. Кроме того, таким знакомством [с Ириной] всех оставшихся здесь могли прижать. Это их обычные расклады. Перестали глушить [иностранные радиостанции], не перестали – суть от этого не меняется».

КГБ не спросишь, но с лета ‘85 года, через три месяца после того, как лейбл Криса Катлера издал в Англии сборник «Совет поп», спецслужбы и правда стояли на ушах. Когда стало ясно, как именно прошла спецоперация – всё вывезли в автомобильном багажнике – в это с трудом верилось.

Дело, впрочем, было не в кассете. В июле ‘85 года англичане тайно вывезли из СССР «самого высокопоставленного офицера КГБ» Олега Гордиевского, больше 11 лет работавшего на британскую разведку.

Маршрут был простым, особо не петляли. Гордиевский приехал из Москвы в Ленинград, потом добрался до границы с Финляндией, где его подобрали британские дипломаты и провезли через советские пограничные КПП в багажнике дипломатической машины. Случившееся вылилось в огромный скандал, были раскрыты десятки резидентов, началась охота на ведьм. Шпиона-предателя лишили звания полковника госбезопасности и заочно приговорили к смертной казни с конфискацией имущества.

Все подробности побега в багажнике с поминутной реконструкцией событий Гордиевский изложил в своей книге «Следующая остановка – расстрел». Из них легко собрать мануал для желающих повторить (вам понадобятся таблетки, фляга с водой, контейнер для мочи, алюминиевый экран-одеяло, чтобы не спалиться на инфракрасном детекторе тепла и т.д.).

Плюс один важный элемент. «Крышка багажника захлопнулась, и я очутился в душной темноте. Машина тотчас сорвалась с места, а из стереосистемы громко зазвучала поп-музыка. Вообще-то я терпеть ее не могу, но британцы точно рассчитали, что в экстраординарных обстоятельствах громкая музыка с четким ритмом меня успокоит», – писал Гордиевский.

По словам родственников, он был меломаном, знал толк в литературе, особенно в запрещенной. Больше всего ценил «Москву – Петушки» Ерофеева и, возможно, слышал ее аудиоверсию, ходившую в столице по рукам.

В «Следующей остановке» Гордиевский вспоминает, как летом ‘84 года, за ворота советского посольства в Лондоне был переброшен кейс. Рядом стоял мужчина средних лет и смотрел на охранника. «В его кейсе, заявил он, находится несколько магнитофонных кассет, где записано все, что он увидел или узнал, оказавшись в Англии», – пишет Гордиевский.

Однако задолго до выхода мемуаров, зимой ‘90 года, вчерашний разведчик и двойной агент дал большое интервью Русской службе Би-би-си. Кому? Севе Новгородцеву. А спустя три месяца – ещё одно. Гордиевский сидел на месте другого разговорчивого эмигранта из Москвы, однажды побывавшего в «Севаобороте», – Ирины Понд.

Волновало ли это советские спецслужбы? Судя по воспоминаниями Рудницкой и будням «Ровесника» в период «перед ‘91-м годом», определенно да.

99% советских групп, пришедших в горби-рок, двигались по течению и просто реагировали на открывшиеся возможности: можно попробовать выехать за границу, можно спеть на английском, можно выйти на влиятельных иностранцев.

Почти всегда вестернизация проходила медленно и поэтапно. Появился шанс – надо использовать.

Кто входил в оставшийся 1%? Тот, кто сразу писал так, будто живет в Сан-Франциско.

Например, Сергей “Чиж” Чиграков.

В своей первой группе ГПД, она же “Группа продленного дня”, Чиж поначалу лишь пел и играл на гитаре – тексты парням приносил знакомый барабанщик. Все изменилось во время коллективного сочинения хард-рок-сюиты ГПД “Завтрак в Сан-Растяпино”. Именно для нее Чиж написал свои первые тексты.

В заглавной песне из-за качества записи ничего толком не разобрать, но общий посыл понятен: пиво, друзья, лето, “здесь все окей”. Такие The Beach Boys, только не в Калифорнии, а в Дзержинске, и вместо диетического серфа тяжелый метал.

Строчки про каморку, что за актовым залом, появятся у Чижа только через несколько лет, когда он уже вернется из внутренней эмиграции.

Как и Дудь спустя 30 лет, американская пресса приняла “Московский музыкальный фестиваль мира” за “русский Вудсток”. Потом “русским Вудстоком” были “Монстры рока” в Тушино. А до этого – фестиваль “Гласность” в Таллине, где Джон Лайдон впервые увидел перед собой 130к человек.

На картинке выше перечислены советские рок-группы, игравшие на “Гласности” в ‘88 году. Там такая же путаница, что и с “русским Вудстоком”: не те, не там, не тогда, но это пост не про фактические ошибки и передергивания. Он про сочувствие западным репортерам и новостникам. Там реально обнять и плакать.

Вот смотрите, в самом конце списка идет группа “Зебра”. Вы такую знаете? Я тоже нет. Была московская группа “Зебры”, но и та к тому времени распалась. Наверное, речь шла об американских хард-рокерах Zebra. Выступали ли они на “Гласности”? Ну, пруфлинков нет. Может, это югославский ансамбль Zebra? Гугл выдал мне справку, что (дом твой сгорел) те тоже не дожили даже до 80-х, куда там до перестройки.

Но вовсю бездна ада раскрывалась, когда на советско-американские фестивали стягивали группы-тезки. Скажем, наш “Автограф” и их Autograph. Если ты не в курсе, ты простой репортер, а не диггер, то поди еще разберись, где там какой “Автограф” выступал и от какой страны. Еще какие-то Zebra. И не дай бог тебе узнать, что Autograph и Zebra выходили на одной пластинке.

Да ебись оно конем! Весь этот горби-рок, эти двойники, сиамские близнецы и доппельгангеры, решаете вы, простой репортер, и быстро сдаете текст редактору. Пусть дальше сам разбирается.

Андрей Кагадеев, один из отцов-основателей группы «НОМ», выпустил мемуары, а Борис @barabanov_fm Барабанов их прочитал. Пишет, что есть там и, например, такое:

Существенная часть книги Андрея Кагадеева посвящена многочисленным зарубежным гастролям группы НОМ. Вот, скажем, как описывает музыкант первые зарубежные гастроли группы, а именно выступление для римских студентов, «против чего-то протестовавших» и по этой причине захвативших университетские учебные корпуса: «Впервые в жизни мы выступали для иноязычной аудитории, и никто не посылал нас на …, а, напротив, встретили овациями! Наши розовые и красные трико, накладная борода, идиотские танцы и причудливая смесь рока с оперными штампами не вызывали глухого недовольства зрителей, как на родине, но провоцировали искренний интерес и неподдельный восторг».

Заинтригован, чего уж тут. Книжка на сайте издательства тут.

Если что красные трико, накладная борода и идиотские танцы «НОМ» выглядели тогда так.

Через неделю исполняется 35 лет “Red Wave”, поэтому буду понемногу расчехлять. Погнали.

В начале ‘90-х, когда миф о двойной пластинке еще не успел сложиться, участники проекта высказывались о нем куда спокойнее, нежели годы спустя в “Вечернем Урганте”. И уж точно без положенного теперь придыхания.

На видосе зима ‘91-го, февраль, Северодвинск.

Гребенщиков, полгода назад оставшийся без контракта на второй англоязычный альбом, откровенно язвит.

– Можно поподробнее о вашем сотрудничестве с Джоанной Стингрей?

БГ: Никакого сотрудничества. Приехала американка в Ленинград, заинтересовалась рок-н-роллом, сказала, что сама рок-н-рольщица. Все рок-н-рольщики быстро слетелись вокруг нее и начали ее доить – чтобы она им привозила гитары, магнитофоны, туда-сюда. Потом она, не обидевшись, взяла и выпустила на Западе пластинку этих самых ленинградских рок-н-рольщиков. И теперь добилась того, чего она хотела: гастролирует с московской рок-группой “Центр”, вернее, тем, что осталось от “Центра” (минус Вася Шумов). Гастролирует по Тюмени, по всяким таким далеким городам России и очень довольна.

Прекрасная история. Канал стоило заводить уже только ради того, чтобы на нее наткнуться.

Для начала почувствуйте разницу.

Стас Намин пробивался к вершинам рок-мейнстрима Америки и пихал продюсеру Bon Jovi Дону Макги демки “Парка Горького”. Борис Гребенщиков ходил по крупнейшим лейблам США и хотел понравиться Дэвиду Боуи, Майклу Джексону и Блонди. Мамонов худо-бедно взял себя в руки и работал с Брайаном Ино без адских алкогольных трипов. Шумов подсуетился в Париже и заново переписал старые песни.

Все для того чтобы добиться максимума, выйти на новый уровень и использовать исторический шанс. Заметьте, без какой-либо господдержки. Представляете, что бы было, возьмись за дело “Мелодия”? С ее связями, бюджетами и техникой.

Оказывается, такой проект был.

Осень ‘88 года. Первая совместная советско-американская запись в Москве на Всесоюзной студии грамзаписи. Практически “Союз – Аполлон”, только в музыке. Великая стыковка, дуэт сверхдержав.

И тут генеральный директор “Мелодии” Валерий Сухорадо проявил себя в высшей степени оригинально. Имея возможность сделать предложение примерно кому угодно в мире, он подписал – сорян, ущипните себя заранее – владельца ресторана в Нэшвилле, местную кантри-звезду третьего эшелона Бобби Джоя.

Хм, как бы вам его описать. Мужчина подбирался к полтиннику, носил красные рубашки с белой бахромой и просил называть себя Маленький кантри-бой.

Не смущайтесь, я тоже его не знал. Его до сих пор никто не знает. Его нет на стримингах, в каталогах и музыкальных энциклопедиях. Свои пластинки и кассеты он выпускал либо сам, либо в долг. Продавал у себя в ресторане. Если бы не жена, с которой он играл и пел, не осталось бы ничего, а так хоть что-то.

Зато в московской студии ему подпевала Лайма Вайкуле. Она настолько хорошо скрывала незнание английского языка, что получила приглашение от продюсера Бобби Джоя пригнать в Америку и записать там альбом. Певица согласилась. Газета Los Angeles Times назвала Вайкуле “советским ответом Мадонне”, в ее клипе должен был сниматься Барышников. А потом она вывихнула челюсть.

О записанном для “Мелодии” альбоме Бобби Джоя мало что известно. В ноосфере нет даже названия.

Возможно, это единственная из сохранившихся статья о приезде Джоя в Москву и его сотрудничестве с советскими музыкантами и Лаймой Вайкуле. Кстати, именно для этой пластинки самая стильная певица Союза впервые спела “Лаванду” на английском языке, что и стало ее пропуском на Запад несколько месяцев спустя.

Скорее всего, альбом тупо не вышел. Его нет ни в каталоге “Мелодии”, ни в минимальных сведениях о Бобби Джое. Почему? Официальных версий нет, но чего далеко ходить. Все на поверхности.

Учитывая тогдашний статус и коммерческий потенциал Вайкуле, “Мелодии” было выгоднее стартануть с успешного релиза советской певицы в Америке – и издать его совместно. Так, например, должен был выйти “Radio Silence” БГ: и здесь, и за океаном. Но студийный дебют Вайкуле в самом конце ‘80-х пришлось отложить на неизвестный срок: проблемы со здоровьем, смерть отца, депрессия – в какой-то момент “русская Мадонна” расторгла контракт и вышла из проекта. А седой ресторатор с бахромой остался не у дел.

Возможно, как раз этой легкостью, с которой американского гостя можно было отшить в случае форс-мажора, объясняется выбор Сухорадо. Ну серьезно: какие еще резоны были у гендира “Мелодии” отдавать право первой ночи карикатурной кантри-звезде в отставке? Отмену такого релиза никто бы не заметил. Что и случилось. Первой совместной советско-американской записью в Москве просто пренебрегли.

У Маленького кантри-боя не было никаких шансов хоть как-то надавить на огромную “Мелодию”, его удельный вес в индустрии был близок к нулю. Самая большая аудитория, которую он имел в России, – это вы, прочитавшие этот пост.

Тем печальнее, что когда Вайкуле наконец допилила свой англоязычный альбом “Tango”, СССР уже распался, и “Мелодии” было не до того.

Ладно, удачливый владелец забегаловки в Нэшвилле открыл дорогу на Запад певице из Латвии, но причем тут горби-рок? Мы же вроде за ним собрались.

Это самое интересное. И у меня на это пять причин.

1️⃣ Потому что в американском промо Вайкуле эксплуатировались те же клише и приемы, что и в случае с зарубежными проектами угнетенного советского рок-подполья. Взять хоты бы сюжеты на телике, у них общий нарратив. Неважно, идет ли речь о группе “Автограф” или блондинке Лайме, рамка одна: с приходом Горбачева все изменилось, комиссары культуры теряют власть, творцы обретают свободу и жаждут успеха, и теперь вы можете их увидеть – амбициозных, манящих и готовых предложить себя вместо здешних кумиров.

2️⃣ Потому что Вайкуле записывала мощный поп-роковый альбом. Продюсер Бобби Джоя Стэн Корнелиус дал ей в помощники гитариста Майкла Сембелло – штатного виртуоза Стиви Уандера, автора песни для “Thriller” Джексона и лауреата “Грэмми”.

3️⃣ Потому что Вайкуле тоже локализовали через двойника. “Русский Дилан” уже был, вот вам “русская Мадонна”. Более того, как и про БГ, о Вайкуле снимали док – кем была в Союзе, на кого похожа сейчас и какие песни записывает в США. Если вы видели “Long Way Home”, то вас не удивят обязательные кадры, как певица ест пиццу, плавает в бассейне, а Сембелло ей подпевает.

4️⃣ Потому что Вайкуле тоже подавали через протестный материал и показывали ее клип “Люди-мыши”, кусающий советских бюрократов-душнил и их привилегии.

5️⃣ Потому что “музыка – универсальный язык”. Вы же помните эти мантры, что язык совсем не важен, главное – чувства, которые передает музыка, и душа артиста. Они были в каждом интервью Стингрей для рекламы “Red Wave”. Тут тоже хватало.

Не говоря о том, что статью о готовящемся альбоме Вайкуле в Los Angeles Times озаглавили “Turning Russian Rock Into Gold”.

А все благодаря Маленькому кантри-бою, чье имя так и не прозвучало в “Судьбе человека” с Борисом Корчевниковым.

Помните же, как БГ жаловался Леттерману, что в Америке все поехали на деньгах, поэтому у них там не рок, а тоска?

То ли дело у нас! Зацените, как за полтора года до их разговора, советские граждане донимали Стингрей насчет барышей от продажи "Red Wave".

Там вот прямо так, да. Сколько. Ты. Зарабатываешь.

В '91 году московская группа "Белый камень" сняла два клипа "на английском телевидении" и рассказала об этом на советском. Когда клипы выйдут, солист не знает, "но дело такое было".

Более того, он их даже не видел. "Наверное, англичане увидят раньше, чем мы сами".

Вот он, горби-рок времен заката: клипы, снятые за рубежом, уже не вставляют и не особо волнуют даже самих музыкантов.

Ну сняли, ну клип, ну в Англии. Изи катка.

Название «Белый камень» московским металистам дала Алла Пугачева.

До этого они были «Атлантидой» и год тусили под крылом Центра Стаса Намина, выступая в одной программе с «Калиновым мостом». Естественно, у них были песни на английском, например, «Europe Want To Live», но как-то не пошло. А тут туры по стране с Театром Пугачевой, участие в «Рождественских встречах», песни про «Путану Нину», ух.

На волне успеха группа решила двигаться самостоятельно. Сняла те самые клипы в Англии и через год распалась. Вокалист Иван Юркойть угнал в родную Ригу.

Морали не будет, но 20 лет спустя Юркойть встретился с Пугачевой, а она его не узнала. «Не помните? – Нет. – Да ну. – Нет. – Не может быть. – Ну кто? – Я два года у вас проработал. – Ну кто??? – Иван Юркойть, “Белый Камень”».

Примадонна развела руками и, повернувшись к Максиму Галкину, сказала: «В честь вашей группы и в память об этом времени я попросила назвать [наш] дом Белый камень». Галкин подтвердил: «Она говорит переведи. Вот как звучит “белый камень” по-французски? Я сказал: “La Pierre Blanche”».

Да, речь о том самом замке в поселке Грязь, вот и название на стене.

Оказалось, что Юркойть уже давно завязал с музыкой. Теперь он занимается отделкой домов и квартир. «Вы же сами говорили, Алла Борисовна, что если человек талантлив, то он талантлив во всем».

Нет, мораль все же будет. Надо было петь на французском.