Странно, конечно, но так репортер The Boston Globe описывал выступление "Группы Стаса Намина". Осень '86 года. #показалось

14 июня ‘89 года “Бригада С” кучеряво выступила в Западной Германии, городке Тройсдорф. Сукачев представился публике Юрием Гагариным, группа находилась на пике формы и запросто вставляла в сет неочевидные номера.

Вообще это был целый тур от Штутгарта до Гамбурга с заездом в Берлин. Гастроли проходили настолько успешно, что саксофонист Сергей Секретарев не захотел возвращаться домой. Ну, то есть вообще. Поставил перед фактом Сукачева, но тот таких приколов не понял:

“Когда он надумал свалить, я ему пытался объяснить, что придется на улице играть. Это сейчас мы шампанское пьем в восемь утра в пятизвездочной гостинице как рок-звезды из перестроечной России, а так-то кому в Европе он или я нужны?”.

Секретарев вернулся с группой в Москву, но через пару месяцев снова вырвался в Германию, где и живет до сих пор.

Слушать гиг в Тройсдорфе в ВК | Я.Музыке | Ютубе

Зачем выбирать между БГ и “Парком Горького”? Кто придумал противопоставлять русскую душу и советскую мощь, бога и коммунизм, молитву и бэнгер? Группа Ruscha двух американцев родом из Сибири показала, что возможно всё.

Расчищайте свои туду-листы, попросите вас не тревожить и возвращайтесь ближе к вечеру. Ruscha наденет лучшее!

Скрин дверного глазка.

Ruscha уже в подъезде, готовьте гостевые тапочки!

В начале ‘90-х некоммерческая организация International Development Enterprises (IDE), занимающаяся поддержкой социального предпринимательства, пришла на помощь бывшим республикам Советского Союза. Кроме денег и институтов, администрациям не хватало человеческого ресурса: грамотных управленцев и бизнесменов, понимающих в макроэкономике.

В совет директоров IDE входили конгрессмены, сенаторы, астронавты, послы и главы корпораций США. В ‘92 году старшим юрисконсультом и советником организации стал советский эмигрант Николай Панкрац – и, кажется, преуспел на посту. Например, организовал первый приезд в Америку Александра Лукашенко. Он же проводил встречи с чиновниками в Кремле и занимался долгами России западным банкам.

Без длинных волос и гитары он едва ли напоминал рок-музыканта, штурмующего американские чарты, хотя еще недавно именно им Панкрац и был. Лидером группы Ruscha (aka Russia), исполнявшей мелодичный хард-рок в духе Def Leppard.

За год до выхода в Америке альбомов БГ и “Парка Горького” Ruscha продали там 20 тысяч пластинок.

Более того, чтобы увидеть на своих выступлениях огромную толпу, Панкрацу не требовалось прилагать невероятные усилия – быть виртуозным музыкантом или крутым певцом. Честно говоря, он мог вапще не браться за инструмент даже на культовых площадках вроде Мэдисон-сквер-гарден в Нью-Йорке. Ему было достаточно просто говорить, дальше кассетные записи сами расходились по рукам.

Секрет был в том, что Панкрац не первый год выступал в качестве евангелиста по радио. И не только в Америке. Он знал четыре языка и уже к 25 годам успел пожить в нескольких странах. Для человека, родившегося в исправительно-трудовом лагере в Сибири, это был грандиозный вираж.

Однако речь шла не о гастролях, а об эмиграции. В ‘74 году семью Панкраца фактически выдавили из Союза за религиозные убеждения: родители открыто верили в бога, ездили за тридевять земель на молебны и учили шестерых детей песням на библейские темы. К концу школы братья Коля и Петя Панкрац освоили аккордеон, балалайку и флейту. Оказавшись в Германии, юноши собрали свою первую рок-группу и влились в ряды проповедников. Их стали приглашать на концерты, аудитория росла. В ‘79 году они перебрались в США по студенческой визе, где быстро нашли себя в кругу музыкантов-христиан.

Годы спустя, уже в Ruscha, 30-летние Николай и Петр, хоть и были лидерами группы, но мало что сочиняли и исполняли сами. Это чутка сбивало с толку критиков: у руля одни, на вокале – другие, в авторах – третьи. Зато Панкрацы добирали славы в интервью, где в красках рассказывали, через что им пришлось пройти ради веры в Христа, и приучали американцев ценить свободу. Только не смейтесь: в пресс-релизе для радио они называли себя “экспертами по реальной жизни в России”.

Это был гениальный ход. Общаясь со СМИ, Панкрацы переворачивали всё с ног на голову. Да, рок-н-ролл придумали в США, но кто здесь страдал за него, как русские? Да, в Америке миллионы следуют за Иисусом, но кто отдал во имя веры дом и родину, как мы? Да, на Западе знают толк в деньгах и умеют зарабатывать, но кто из вас начал не с нуля, а с адского минуса – в таежной ссылке? Черт возьми, у вас настолько все хорошо, что для того, чтобы понять смысл американской мечты, вам нужны русские.

Публика уверовала, и в ‘88 году Ruscha норм поднялись. Их сингл “Come Alive” достиг четвертой строчки чарта христианской музыки. Николай Панкрац запустил лейбл и небольшой продюсерский центр. Через год в его каталоге было уже с десяток американских рок-групп. В ‘92-м Ruscha, забив на всё, выпустили альбом на русском.

Братья и сестры, свидетельствую!

Панкрацы – первые святые мученики горби-рока.

Послушать альбом “Come Alive” можно в ВК | Spotify | Я.Музыке | Apple | ютубе

На сцене Ruscha были эффектным, но недоразумением. Если в одном предложении, то вспомните новости, как Зюганов прикладывался к Поясу Богородицы в храме Христа Спасителя. Вот примерно та же картинка. Добавьте только еще флаг Соединенных Штатов и статую Свободы.

Реально рябит в глазах. Белые звезды, красное знамя, купола-луковицы, серп и молот, синтезаторы, отчаянная мольба воскреснуть. “Come Alive!”, – взрывается вокалист Ruscha Энди Дентон. Но к кому он обращается? Кто должен воскреснуть из мертвых? С таким реквизитом кажется, что Ленин.

Если вас с самого начала смутил апокрифический хард-рок от пастырей в кожанке, то Панкрац, как ни странно, на вашей стороне. Секс, наркотики и рок-н-ролл с перерывом на Библию – ну, такое. Но иногда надо, настаивает музыкант, “заходить на территорию дьявола и действовать, спасать этот мир”.

Нет, серьезно, продвижение через самовиктимизацию – такого на канале еще не было

В недавно вышедшей по-русски книжке «Моральная слепота» Зигмунд Бауман и Леонидас Донскис пишут, среди прочего, про достоверный опыт виктимности как один из способов заработать очки в «безразличной» реальности, лишенной критериев хорошего и плохого. По Донскису, если я правильно запомнил, рассказ о своих страданиях становится путем к успеху и признанию не потому, что в этом мире торжествуют человечность и чувствительность, но потому, что страдание, мученичество и жертвенность содержат элемент состязательности – как и экономическая конкуренция или борьба за власть.

Жертвы и мученики соревнуются: кто более убедителен, чья сторона более аутентична? «Удавшееся» страдание и история, убеждающая большинство, открывают путь к символическому авторитету, власти и признанию или вот к месту в чартах.

Проще говоря, жертвы – это звезды, а звезды – это жертвы. В мире потребления страдание тоже потребляется. Потребляется все, что вызывает сильные эмоции и может остро переживаться либо на безопасном расстоянии, либо через щадящие соотношение сил. Панкрацы отлично понимали про расстояние и силы, выкручивая режим жертвы на максимум. Травмы и беды, если верить им на слово, буквально сыпались на несчастных братьев-евангелистов.

Вот тут они взахлеб рассказывают, как в СССР преследовали верующих и служителей общин. Работягу уволили за домашнюю молитву. Школьника избили за крестик. Молодоженам свернули свадьбу за православные песни. Что до самих братьев, то КГБ сгноил в лагере их деда. Но в Союзе тяжело не только христианам: за колбасой и туалетной бумагой стояли все.

Когда студенческая виза Панкрацев была уже ощутимо просрочена и им угрожала депортация, они с удвоенной силой заламывали руки и говорили, что так нельзя: они оказались в Америке по велению Бога.

В телеинтервью Петр Панкрац вспоминал, как учительница заставляла его отречься от Христа и превозносила Ленина. «Она говорила: “Я докажу тебе, что бога не существует. Закрой глаза и попроси у бога конфету”. Когда я открывал глаза, конфеты не было. Тогда она говорила: “А теперь закрой глаза и попроси конфету у Ленина”. Она быстро клала конфету на стол. “Видишь, коммунизм работает!».

Если подобные истории не впечатляли журналистов, основатели Ruscha начинали торговать страхами: аборты легализованы, гомосексуализм допускаем, молодежь опирается на секулярные ценности – куда катится Америка? Вы смогли защитить страну от красной чумы, но как насчет надвигающегося духовного коллапса? Слава Богу, у вас есть надежные защитники. Кстати, приходите на концерт.

«Что ж, здесь мы говорим не только о тщеславной конкуренции, – заключал Бауман в “Моральной слепоте”, – но и об обновленной верси средневекового рынка индульгенций, когда обеспеченные люди могли купить отпущение грехов еще до того, как их совершить. Валюта, обслуживающая современную версию такого рынка, – это свидетельство виктимизации и причиненных страданий, исходящих из предположения, что жертвы выходят из таких испытаний нравственно облагороженными и потому едва ли запятнаются последующими грехами, сколь бы грязны они ни были».

Если вы пропустили здешнюю эпопею про Курехина и "Чай вдвоем" или не знали, как подступиться к этой волнительной теме, то вот складный пересказ и щепотка новых подробностей специально для "Ножа". Присоединяюсь к поздравлениям Капитана!

И, чтобы закрыть тему, обложка диска Курехина с записью его выступления на Фестивале новой музыки во Флориде. Капитан был в ударе, причем уже во время репетиции.

Убедиться можно в ВК и ютубе, велком.

К '86 году основатель "Алисы" Святослав Задерий окончательно потерял позиции лидера, но при желании мог потягаться с Кинчевым за зрительское внимание. Например, как здесь.

Фрагмент съемок для промо "Алисы" на MTV.

'85 год. БГ уходит из гостиницы "Интурист" с джинсами, кроссовками и очками Стингрей.

'87 год. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР Кодекс об административной ответственности дополнен ст. 164 "Приставание к иностранным гражданам с целью приобретения вещей".

Так что же КГБ было нужно от Ирины Понд в Лондоне? Почему чекистов так волновала ее связь с Би-би-си? Что, кроме песен, могло быть на кассетах “Совет поп”?

«А вы у КБГ и спросите! – посоветовала мне редактор “Ровесника” Наталья Рудницкая. – Им все было интересно. Кроме того, таким знакомством [с Ириной] всех оставшихся здесь могли прижать. Это их обычные расклады. Перестали глушить [иностранные радиостанции], не перестали – суть от этого не меняется».

КГБ не спросишь, но с лета ‘85 года, через три месяца после того, как лейбл Криса Катлера издал в Англии сборник «Совет поп», спецслужбы и правда стояли на ушах. Когда стало ясно, как именно прошла спецоперация – всё вывезли в автомобильном багажнике – в это с трудом верилось.

Дело, впрочем, было не в кассете. В июле ‘85 года англичане тайно вывезли из СССР «самого высокопоставленного офицера КГБ» Олега Гордиевского, больше 11 лет работавшего на британскую разведку.

Маршрут был простым, особо не петляли. Гордиевский приехал из Москвы в Ленинград, потом добрался до границы с Финляндией, где его подобрали британские дипломаты и провезли через советские пограничные КПП в багажнике дипломатической машины. Случившееся вылилось в огромный скандал, были раскрыты десятки резидентов, началась охота на ведьм. Шпиона-предателя лишили звания полковника госбезопасности и заочно приговорили к смертной казни с конфискацией имущества.

Все подробности побега в багажнике с поминутной реконструкцией событий Гордиевский изложил в своей книге «Следующая остановка – расстрел». Из них легко собрать мануал для желающих повторить (вам понадобятся таблетки, фляга с водой, контейнер для мочи, алюминиевый экран-одеяло, чтобы не спалиться на инфракрасном детекторе тепла и т.д.).

Плюс один важный элемент. «Крышка багажника захлопнулась, и я очутился в душной темноте. Машина тотчас сорвалась с места, а из стереосистемы громко зазвучала поп-музыка. Вообще-то я терпеть ее не могу, но британцы точно рассчитали, что в экстраординарных обстоятельствах громкая музыка с четким ритмом меня успокоит», – писал Гордиевский.

По словам родственников, он был меломаном, знал толк в литературе, особенно в запрещенной. Больше всего ценил «Москву – Петушки» Ерофеева и, возможно, слышал ее аудиоверсию, ходившую в столице по рукам.

В «Следующей остановке» Гордиевский вспоминает, как летом ‘84 года, за ворота советского посольства в Лондоне был переброшен кейс. Рядом стоял мужчина средних лет и смотрел на охранника. «В его кейсе, заявил он, находится несколько магнитофонных кассет, где записано все, что он увидел или узнал, оказавшись в Англии», – пишет Гордиевский.

Однако задолго до выхода мемуаров, зимой ‘90 года, вчерашний разведчик и двойной агент дал большое интервью Русской службе Би-би-си. Кому? Севе Новгородцеву. А спустя три месяца – ещё одно. Гордиевский сидел на месте другого разговорчивого эмигранта из Москвы, однажды побывавшего в «Севаобороте», – Ирины Понд.

Волновало ли это советские спецслужбы? Судя по воспоминаниями Рудницкой и будням «Ровесника» в период «перед ‘91-м годом», определенно да.

99% советских групп, пришедших в горби-рок, двигались по течению и просто реагировали на открывшиеся возможности: можно попробовать выехать за границу, можно спеть на английском, можно выйти на влиятельных иностранцев.

Почти всегда вестернизация проходила медленно и поэтапно. Появился шанс – надо использовать.

Кто входил в оставшийся 1%? Тот, кто сразу писал так, будто живет в Сан-Франциско.

Например, Сергей “Чиж” Чиграков.

В своей первой группе ГПД, она же “Группа продленного дня”, Чиж поначалу лишь пел и играл на гитаре – тексты парням приносил знакомый барабанщик. Все изменилось во время коллективного сочинения хард-рок-сюиты ГПД “Завтрак в Сан-Растяпино”. Именно для нее Чиж написал свои первые тексты.

В заглавной песне из-за качества записи ничего толком не разобрать, но общий посыл понятен: пиво, друзья, лето, “здесь все окей”. Такие The Beach Boys, только не в Калифорнии, а в Дзержинске, и вместо диетического серфа тяжелый метал.

Строчки про каморку, что за актовым залом, появятся у Чижа только через несколько лет, когда он уже вернется из внутренней эмиграции.

Как и Дудь спустя 30 лет, американская пресса приняла “Московский музыкальный фестиваль мира” за “русский Вудсток”. Потом “русским Вудстоком” были “Монстры рока” в Тушино. А до этого – фестиваль “Гласность” в Таллине, где Джон Лайдон впервые увидел перед собой 130к человек.

На картинке выше перечислены советские рок-группы, игравшие на “Гласности” в ‘88 году. Там такая же путаница, что и с “русским Вудстоком”: не те, не там, не тогда, но это пост не про фактические ошибки и передергивания. Он про сочувствие западным репортерам и новостникам. Там реально обнять и плакать.

Вот смотрите, в самом конце списка идет группа “Зебра”. Вы такую знаете? Я тоже нет. Была московская группа “Зебры”, но и та к тому времени распалась. Наверное, речь шла об американских хард-рокерах Zebra. Выступали ли они на “Гласности”? Ну, пруфлинков нет. Может, это югославский ансамбль Zebra? Гугл выдал мне справку, что (дом твой сгорел) те тоже не дожили даже до 80-х, куда там до перестройки.

Но вовсю бездна ада раскрывалась, когда на советско-американские фестивали стягивали группы-тезки. Скажем, наш “Автограф” и их Autograph. Если ты не в курсе, ты простой репортер, а не диггер, то поди еще разберись, где там какой “Автограф” выступал и от какой страны. Еще какие-то Zebra. И не дай бог тебе узнать, что Autograph и Zebra выходили на одной пластинке.

Да ебись оно конем! Весь этот горби-рок, эти двойники, сиамские близнецы и доппельгангеры, решаете вы, простой репортер, и быстро сдаете текст редактору. Пусть дальше сам разбирается.

Андрей Кагадеев, один из отцов-основателей группы «НОМ», выпустил мемуары, а Борис @barabanov_fm Барабанов их прочитал. Пишет, что есть там и, например, такое:

Существенная часть книги Андрея Кагадеева посвящена многочисленным зарубежным гастролям группы НОМ. Вот, скажем, как описывает музыкант первые зарубежные гастроли группы, а именно выступление для римских студентов, «против чего-то протестовавших» и по этой причине захвативших университетские учебные корпуса: «Впервые в жизни мы выступали для иноязычной аудитории, и никто не посылал нас на …, а, напротив, встретили овациями! Наши розовые и красные трико, накладная борода, идиотские танцы и причудливая смесь рока с оперными штампами не вызывали глухого недовольства зрителей, как на родине, но провоцировали искренний интерес и неподдельный восторг».

Заинтригован, чего уж тут. Книжка на сайте издательства тут.

Если что красные трико, накладная борода и идиотские танцы «НОМ» выглядели тогда так.

Через неделю исполняется 35 лет “Red Wave”, поэтому буду понемногу расчехлять. Погнали.

В начале ‘90-х, когда миф о двойной пластинке еще не успел сложиться, участники проекта высказывались о нем куда спокойнее, нежели годы спустя в “Вечернем Урганте”. И уж точно без положенного теперь придыхания.

На видосе зима ‘91-го, февраль, Северодвинск.

Гребенщиков, полгода назад оставшийся без контракта на второй англоязычный альбом, откровенно язвит.

– Можно поподробнее о вашем сотрудничестве с Джоанной Стингрей?

БГ: Никакого сотрудничества. Приехала американка в Ленинград, заинтересовалась рок-н-роллом, сказала, что сама рок-н-рольщица. Все рок-н-рольщики быстро слетелись вокруг нее и начали ее доить – чтобы она им привозила гитары, магнитофоны, туда-сюда. Потом она, не обидевшись, взяла и выпустила на Западе пластинку этих самых ленинградских рок-н-рольщиков. И теперь добилась того, чего она хотела: гастролирует с московской рок-группой “Центр”, вернее, тем, что осталось от “Центра” (минус Вася Шумов). Гастролирует по Тюмени, по всяким таким далеким городам России и очень довольна.

Прекрасная история. Канал стоило заводить уже только ради того, чтобы на нее наткнуться.

Для начала почувствуйте разницу.

Стас Намин пробивался к вершинам рок-мейнстрима Америки и пихал продюсеру Bon Jovi Дону Макги демки “Парка Горького”. Борис Гребенщиков ходил по крупнейшим лейблам США и хотел понравиться Дэвиду Боуи, Майклу Джексону и Блонди. Мамонов худо-бедно взял себя в руки и работал с Брайаном Ино без адских алкогольных трипов. Шумов подсуетился в Париже и заново переписал старые песни.

Все для того чтобы добиться максимума, выйти на новый уровень и использовать исторический шанс. Заметьте, без какой-либо господдержки. Представляете, что бы было, возьмись за дело “Мелодия”? С ее связями, бюджетами и техникой.

Оказывается, такой проект был.

Осень ‘88 года. Первая совместная советско-американская запись в Москве на Всесоюзной студии грамзаписи. Практически “Союз – Аполлон”, только в музыке. Великая стыковка, дуэт сверхдержав.

И тут генеральный директор “Мелодии” Валерий Сухорадо проявил себя в высшей степени оригинально. Имея возможность сделать предложение примерно кому угодно в мире, он подписал – сорян, ущипните себя заранее – владельца ресторана в Нэшвилле, местную кантри-звезду третьего эшелона Бобби Джоя.

Хм, как бы вам его описать. Мужчина подбирался к полтиннику, носил красные рубашки с белой бахромой и просил называть себя Маленький кантри-бой.

Не смущайтесь, я тоже его не знал. Его до сих пор никто не знает. Его нет на стримингах, в каталогах и музыкальных энциклопедиях. Свои пластинки и кассеты он выпускал либо сам, либо в долг. Продавал у себя в ресторане. Если бы не жена, с которой он играл и пел, не осталось бы ничего, а так хоть что-то.

Зато в московской студии ему подпевала Лайма Вайкуле. Она настолько хорошо скрывала незнание английского языка, что получила приглашение от продюсера Бобби Джоя пригнать в Америку и записать там альбом. Певица согласилась. Газета Los Angeles Times назвала Вайкуле “советским ответом Мадонне”, в ее клипе должен был сниматься Барышников. А потом она вывихнула челюсть.