Перед выходом "Radio Silence" журнал Penthouse предложил Бобу Дилану взять у БГ интервью. И тот согласился.

Интервью не состоялось, потому что они "не успели встретиться": у каждого были свои дела.

Во всяком случае, такую версию предлагал сам Гребенщиков.

Лично я не очень верю.

Дилан вон за Нобелем отказывался ехать, а тут на интервью с не пойми кем. А главное, какие резоны у Дилана и Penthouse? БГ понятно, но им-то зачем?

В Новом Орлеане они должны были встретиться, ага.

Другое дело, что Дилан и правда приехал весной ‘89 года в Новый Орлеан писать альбом “Oh Mercy”. Rolling Stone потом не без ухмылки сообщал, что среди местных переполох: не знают, неужто настоящий Дилан пожаловал? Прическа вроде не та.

В мемуарах Дилан расплывчато вспоминает те сессии и сам город где-то сотню страниц кряду, там даже есть про интервью. С бывшем ку-клукс-клановцем, по телику шло; о советских рокерах ни слова. Зато было такое: “Здесь замечательно сходиться поближе или вообще ничего не делать. Сюда нужно приезжать и надеяться, что поумнеешь: кормить голубей и ждать подачек”.

Или даже так: “На обратном пути в студию я думал, что, если бы мне пришлось начать все заново, я бы кого-нибудь привез с собой в Новый Орлеан – такого человека, кто уходил бы в глубину, кто нравился бы мне как музыкант, у кого были бы идеи, и он мог бы их сыграть, кто прошел бы ту же музыкальную дорогу, что и я”.

Дилан мог знать о БГ от Дейва Стюарта, продюсера “Radio Silence”, на чьей домашней студии Дилан за год до этого записывал пластинку “Traveling Wilburys Vol. 1”. Мог и от главы CBS Уолтера Йетникоффа, лично подписавшего БГ на лейбл.

А вдруг этот русский и правда что-то такое знает и умеет? Дилан высоко ценил Чехова, был в Ясной Поляне, встречался с Вознесенским, а тот, как известно, котировал БГ.

Хорошо, но Penthouse?

На самом деле даже вероятнее, чем тот же RS. В середине ‘80-х Дилан выпустил свои худшие альбомы, крупные издания ставили им две звезды (из пяти) и смаковали последовавший коммерческий провал. Перед приездом в Новый Орлеан он выложил на прилавки “концертник”, чуть раньше – проходные кавер-версии. В Америке такое трактуют однозначно: не оправится. На этом фоне шансы заполучить легенду у эротического (к тому времени уже официально порнографического) Penthouse были выше любого музыкального издания.

Для самого же журнала это был отличный инфоповод. После сразу нескольких крупных скандалов (сначала из-за слитых в глянец фото своего титула лишилась “Мисс Америка”, потом оказалось, что в журнале снялась несовершеннолетняя) редакция нуждалась в несколько другом пиаре. Издателя, кстати, звали Боб Гуччионе. Ну да, БГ. Три Боба, три ренегата за одним столом – чем не идея.

Наконец, у Гуччионе был сын, основатель и издатель журнала Spin, главной национальной альтернативы все того же Rolling Stone. Spin не просто находил добрые слова для последних вещей Дилана, он поставил его пластинку “Blonde on Blonde” на третье место в топ-25 лучших альбомов всех времен. Spin был про независимых, гордых и готовых идти на риск. (Михаил Идов рассказывал мне, что находил в Spin заметки о БГ, но я их не нашел). Дилан такое уважал.

Хорошо, но БГ?

А он к тому времени уже появился на американском ТВ со словами об огромной машине секса в местной рекламе, клипах и кино. Объективация, говорит, сексплотейшн – фу такими быть. Он потом повторит это еще не раз, в том числе в газете Ленинградского рок-клуба. Угадайте, какой журнал огребал за такой же набор пунктов? Нет, не Playboy. Penthouse.

Раз БГ согласился на интервью, видимо, он тоже оценил изящность троллинга.

Больше Pitchfork в России уважают только The Wire, британский журнал об экспериментальной музыке во всех ее проявлениях.

В '80-х эти проявления сводились к авангарду и фри-джазу, так что до нового советского рока редакции не было никакого дела. За плюс-минус одним исключением, без которого и правда было сложновато.

В '89 году Курехин появился в трех (!) номерах The Wire подряд, а потом (фото выше) открывал рубрику рецензий Soundcheck.

Возвращайтесь после выходных, продолжим.

Та самая визитка Курехина в The Wire весной '89 года. Там масса прекрасных цитат, но мне больше всего запали две, вот они.

У Курехина спрашивают, как перестройка изменила музыкальную сцену Руси. Ответ: "Те, кто раньше были в подполье, получили возможность плохо играть перед огромной аудиторией".

И еще. Что нужно сделать, чтобы западная аудитория просекла "Поп-механику"? Ответ: "Она вся должна переехать в Советский Союз и остаться там на пятьдесят лет".

Почитайте, велком. #транслит

Год каналу.

Раз такое дело, не грех и попробовать (нет, я не про донаты).

Буду признателен за любое мнение о том, что вы тут читали и, надеюсь, время от времени читаете. Оценочность, глубина и тон не имеют значения – пишите что и как хотите. Голосовые, кружочки, стикеры и простыни в пдф тоже норм.

Все, что наболело или за что хочется похвалить, можно кидать абоненту @morsin.

Лучшие укоры, комплименты, предложения и подсказки останутся в сердечке навсегда. Насчет других ништяков подумаем уже вместе.

А пока вы собираетесь с мыслями, покажу фрагмент видоса, давшего название каналу. Год назад его видел примерно никто.

Теперь вы знаете всё.

Большой и важный питерский журнал Fuzz в начале ‘90-х был ч/б-газетой и назывался “Рок-Фуз”. Горби-рок тогда еще отдавался эхом, местных музыкантов теребили вопросами про Запад; поверить, что шанс упущен, как-то не получалось.

Одним из героев рубрики “Гости из-за бугра” (да, так и называлась) неожиданно стал культовый радиоведущий Джон Пил. “Британский рок-специалист, чей статус приближается к легенде”, так-то. В общем, представьте, что Саймон Рейнольдс дает интервью паблику в ВК.

Дальше куски по сабжу.

– Знакомы ли вам наши исполнители, которые выпускали диски на Западе - Гребенщиков, “Парк Горького”?

Нет, о них ничего не слышал. Мне известны такие команды, как “Авиа”, “Звуки Му”.

– Так ведь и “Звуки Му” записали альбом с Брайаном Ино!

Да-да, я хорошо знаю Брайана Ино... Но я хотел бы сказать – это все группы уже пробившиеся, достигшие успеха, а ведь их постоянно должны теснить молодые – более сердитые, шумные, голодные банды! Что же до ваших “звезд”, то они очень техничны, но мне кажется, исходят скорее от ума, но не от сердца, не от тела – их музыка как будто выведена искусственно в арт-лаборатории.

Конец цитаты.

Дальше не так интересно, хотя они добрались до вопроса: “Считаете ли вы, что русская рок-музыка имеет возможность пробиться на западном рынке?”.

Примечателен финал разговора.

Пил говорит: “Я не хочу становиться на националистическую позицию, но мне кажется – Россия может внести в мировую культуру, в том числе в рок-музыку, нечто большее, чем простое подражание! Было бы обидно, если бы вы были способны лишь на имитацию западных образцов!

Автор резюмирует жирным: “Вот это да! Верит в нас Запад, надеется и ждет… Что ж, спасибо ему (и Джону Пилу!) за это. Хочется думать, что ожидания эти не напрасны. Отечественные рокеры, слышите? Слово за вами!

Целиком и с фотокарточкой

Про женский дуэт “кис-кис” и клип “клетка” с дубинками, людьми в форме и демонстративным надругательством над законом.

Алина Олешева и Софья Сомусева несколько лет играли поп-панк, подключались к фем-повестке (домашнее насилие, гендерные стереотипы, домогательства) и через пару гражданских заявлений вышли на прямую политических песен.

Ну то есть как. В “клетке” речь идет о свидании, там много романтики и подросткового бунта, но с первых кадров с ментами, прокурорами и судьями все понятно: 1) за инакомыслие в России бьют и закрывают; 2) показной садизм силовиков санкционирован государством; 3) сопротивление бесполезно, но молодость победит.

Добавить к этому нечего, разве что вздохнуть.

С такого же вздоха бессилия в середине ‘80-х начался проект “Oh Moscow” двух девушек с похожими исходными. Линдсей Купер играла в английской Feminist Improvising Group на гобое и была своей в активистских кругах, Салли Поттер писала сценарии и снимала документальное кино. Обе не понаслышке знали о Советском Союзе, у Поттер даже была документалка о женщинах в советском кинематографе с говорящим названием “Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик” с Муратовой и Мордюковой.

В ‘87 году они представили песенный цикл “Oh Moscow”, посвященный послевоенной Европе и времени железного занавеса, двух сверхдержав и ожидания атомного апокалипсиса. Это была их “клетка” о жизни взаперти, полной преследований и жертв. Купер играла, Поттер пела.

За главную метафору и центральный образ, естественно, отвечала Берлинская стена, но между строк, а в паре мест открытым текстом, шло прямое обращение к Москве как месту силы и главной воронке. В самом конце – после фри-джазовых пируэтов и оперных воззваний – тот самый вздох и обреченное “Ooooh Moscow”. Натурально из последних сил, считай на смертном одре.

Три года опера-перформанс “Oh Moscow” каталась по Европе и Америке, пока не добралась в ‘91 до Москвы и даже Волгограда (бывшего Сталинграда). Хроника их перемещений от “Интуриста” до сцены сохранилась здесь. Местами ранняя “Поп-механика” с Пономаревой и Чекасиным, местами “Вежливый отказ” после “Ассы”.

Семь лет назад Поттер поняла, к чему все (опять) идет, и частично реанимировала проект. Купер умерла чуть раньше, но успела попасть в книгу о семплировании, патафизике и “Поп-механике” по соседству с главой о Курехине.

В стриминге “Oh Moscow”, естественно, нет. Залил в ВК и тупо архивом (320 kbps) в облако. Лирику можно глянуть здесь.

😑 "Оберманекен" фиксируют нынешний mood под строгим питерским оком.

"Автопилот – это мой стиль жить, работать и заниматься всем, чем мне приходится заниматься".

Око Питера Гэбриела не дремлет.

Этот день настал.

Мы в месте, и многие знают, в каком.

33 года назад, 30.04.1988, во “Взгляде” вышел клип “Алисы” на песню “Мы вместе”. В ней Кинчев говорит, что “начал петь на своем языке” и “уверен, что это не вдруг”.

Самый классный момент там – где “Алиса” как бы лупит металлолом. То есть показывает, что может не только в новую волну, но и в лайтовый индастриал. Не все же одним Depeche Mode вдохновляться Einstürzende Neubauten и DAF. Кинчев тоже мог.

Но это вы и так знали.

Предлагаю обратить внимание на настольные часы, сквозь которые в клипе прорывается Кинчев. Буквально раздирает циферблат и отменяет время.

Видно, что это часы Ruhla производства ГДР, там подписано. Знаете такие? На самом деле Ruhla видел примерно каждый из нас: с ними сверялся герой фильма “Гуд бай, Ленин!”, Кикабидзе отдавал их за три рубля в “Мимино”. Ваши прабабушки смотрели “Сверстниц", и там тоже был будильник Ruhla.

Но в клипе “Алисы” часы особенные, их надо поискать. Идем в самую большую коллекцию часов Ruhla и, хм, не находим их. Не выпускали таких, понимаете. То есть конкретно таких. Присмотритесь: там возле девятки зеленая бутылка, она же зеленый змий.

Естественно, бутылка нарисована. На обычной модели будильника Ruhla “Doppelglockenwecker” ничего такого не было, это уже наши постарались. Зачем? См. предыдущий пост. “Взгляд”, '88 год.

Ведущие самой резонансной и резонерской программы страны, привыкшие дразнить старых коммунистов, очевидно троллили идущую третий год антиалкогольную кампанию с ее девизом “Трезвость – норма жизни”. Из-за нее алкоголь продавали с 14 до 19 часов. Кое-где до 20:00, что бесило еще больше. Тем более что весь этот “комплекс мер по борьбе с пьянством” приносил самые минимальные результаты. Настолько убогие, что уже через полгода, в октябре ‘88 власти официально признали провал кампании как таковой.

Бутылка возле девятки – это фига в кармане и саботаж силами Центрального телевидения.

Если у вас еще не возник вопрос, зачем “битлам перестройки” понадобились именно эти часы, а не любые другие (какая разница где рисовать бутыль?), то теперь возник. Я не знаю. Но знаю, что просто так модные будильники Ruhla было не достать.

Они, представьте себе, входили в каталоги. Например, в популярный в застойные годы немецкий каталог Genex, его можно полистать здесь. Этакий Ozon времен железного занавеса – там продавали все от от одежды и бытовой техники до продуктов питания и автомобилей. В ГДР с товарами было туго, так что каталог ходил по рукам, как самиздат у диссидентов. В то время как по ту сторону Берлинской стены линейка Genex была нормой.

Так что бутылка на будильнике Ruhla – это уже не просто фига, это щелчок по носу. Это знак дефицита в квадрате. Символ дурацких мер в эпоху “минерального секретаря”. Разумеется, после сноса стены и развала Союза гиганты Ruhla и Genex, заточенные на торговлю в условиях холодной войны, быстро пришли в упадок, их хватило на пару лет.

В общем, гляньте клип. Когда Кинчев прорывается сквозь циферблат, он, не зная того, перебирается с “Алисой” через стену в другой – западный – мир.

А то, что “на своем языке”, так он предупредил.