Летом ‘89 года, в разгар тура «Звуков Му» по Америке, Мамонов исполнил давнюю мечту – познакомился с Капитаном Бифхартом, безусловным авторитетом и кумиром всей группы.

Это был обычный телефонный разговор, но все же: полубог на проводе.

До недавних пор о беседе двух титанов было известно только со слов членов «Звуков Му», в основном Липницкого. Якобы перед одним из последних концертов в захолустье Северной Калифорнии, в какой-то перде, куда на огонек заглянули красные алконавты, вдруг раздался звонок. Это был Бифхарт, и он хотел услышать Мамонова.

Представили? Отбитый на всю голову пустынный мизантроп, к концу ‘80-х предпочитавший людям ворон и картины, отъехавший и еще более упрямый, чем Мамонов, решает позвонить не пойми кому хрен разбери куда.

Кто свел двух икон красного и звездно-полосатого индепендента? Подробностей ноль. Гурьев ссылается на неведомых «местных альтруистов». Липницкий вспоминал о знакомых промоутера. Кто такие? Чего ради? Нигде никогда ни одной фамилии. Ни в статьях, ни в подкастах, ни в ютуб-эссе.

А теперь глубоко вдохните, вспомните добрым словом фронтмена «Звуков Му» и получите-распишитесь. Этот момент настал.

За переговоры на высшем телефонном уровне отвечал Джон Гумбольдт Гейтс, музыкант и путешественник из пригорода Сан-Франциско, изучавший в студенчестве русскую культуру. Это был итог его десятилетних исканий: откопав как-то в политехе Калифорнии дневники торговцев пушниной на Аляске, Гейтс увлекся «русской Америкой», потом историей России, затем Союзом. На фоне звездных войн и ядерного шантажа обычное дело.

Никто не удивился, когда он решил увидеть империю зла своими глазами, – врага надо знать в лицо. Но после двух лет на курсе русского языка Гейтс плыл к красным не за войной, а миром. Без путевок и приглашений, на корабле до Японии, оттуда на Дальний Восток, через весь Союз на поездах и попутках.

Семь недель сквозь Сибирь, Ленинград, Одессу и Сочи.

В Америке его группа играла фолк-рок, он любил народную культуру, регги и африканские ритмы, пел куплеты позапрошлого века. В Союзе сам бог велел продолжить полевые записи и попробовать сойтись с неофициальными музыкантами из провинции. Что он и делал: выхватывал в парках парней с гитарами, подходил к уличным музыкантам, разучивал со словарем песни и подыгрывал на чем придется.

В Киеве у него родилась идея: надо чтобы американцы играли русскую музыку, а русские – американскую. Так сама собой родится универсальная музыка – народная, корневая, но общечеловеческая.

Следующие пять лет Гейтс регулярно гонял в Союз и привозил в Штаты записанные на диктофон случайные джемы и домашние концерты, воспроизводил лучшие моменты в студии, сочинял сам и предлагал сыграть свои партии новым знакомым.

Лента за лентой у него скопился внушительный архив: тут баба Галя из ансамбля народных инструментов на Байкале, тут Толик и Игорь из рок-группы на Днепре, тут барабанщик из Душанбе – сотни метров демо.

Когда шарахнул Чернобыль, Гейтс не остановился, он даже ускорился. Собрал портастудию и привез ее в Союз, чтобы сразу писать и сводить на минималках. Не без проблем на таможне, с проволочками и разводкой пограничников, но процесс шел. Часть материала лежала в Москве, часть в Таллине и Хельсинки.

Весной ‘89 года директор Центра культуры в универе, где учился Гейтс, спросил, не знает ли тот советскую группу «Звуки Му»? Типа хайповая тема, красные рокеры, будут недалеко – стоит пригласить? Гейтс знал их по пластинке Ино «Zvuki Mu» и настоял на привозе. Так после Лондона и Нью-Йорка московичи оказались в округе Гумбольдт с населением 100к человек.

За день до концерта Гейтс встретился с Мамоновым и, узнав, что тот фанат Бифхарта, убил гостя одной фразой: «Он живет в двух милях от моего дома». Встречу Гейтс не обещал, но на домашний звонок сговорились. И Бифхарт реально позвонил.

По словам Гейтса, беседа вышла «долгой и содержательной». После такого подгона Мамонов был готов сделать для американского волшебника примерно что угодно. Особенно в Москве.

Осенью Мамонов и Гейтс пересеклись в столице. Липницкий и клавишник «Звуков Му» Павел Хотин накинули полезных контактов, но насчет студии было тухло – за Гейтсом не стояли большие лейблы и известные продюсеры. Писать нищеброда без контрактов – такое. Может, тогда не в Союзе?

Восточную Европу вовсю лихорадило: Венгрия и Австрия забили на границы, пала Берлинская стена, протесты в Румынии, Чехословакии и Болгарии. Забрезжил шанс бесплатно записаться в Киеве, но опять сорвалось. Timezone рассыпался на глазах: у Гейтса были сотни набросков и только пара готовых треков для потенциальных издателей.

Летом ‘90 года Гейтс вернулся в Москву с ощущением, что это его последняя попытка. Из-за неуверенности в успехе он никого не предупредил, его никто не ждал. С кем он будет играть? Кто будет записывать его следующий импрув-кейс? Все решилось на досмотре документов.

В Шереметьево оценили интенсивность перемещений американца и попросили пройти с товарищем майором. Тут же нашлись проблемы с визой. Гейтсу было предписано мгновенно покинуть Союз на том же самолете, на котором он прилетел. Не прошло и часа, как он снова сидел в кресле и смотрел в окно.

Это был крах. Надежды на дружбу и выручку хотя бы среди музыкантов рухнули. Восемь лет жизни, большая часть сбережений, тысячи потраченных часов – всё в трубу. Но советское посольство в Хельсинки и американские друзья не дали затее сгинуть: документы были экстренно пофиксены, новые билеты взяты.

Гейтс случайно встретил на вокзале знакомого музыканта из Москвы, гитариста Константина Баранова, недавно примкнувшего к «Альянсу». А те тогда глубоко погрузились в аутентичный русский фолк и славянское язычество, играли вместе с этно-подвижниками и собирателями старины Сергеем Старостиным и Инной Желанной. Это был идеальный шторм, костяк Timezone сложился за минуту. «Lost Nations» во многом их рук дело.

По наводке «Альянса» писались в Московском дворце молодежи, по проходкам Мамонова – у него самого, ручки на пульте двигал лично маэстро.

В августе ‘91-го Гейтс застал путч, защиту Белого дома, всеобщий хаос, беспорядки и сотни тысяч испуганных и отчаянных людей. Это были его последние полевые записи – в треке «Люди на баррикадах» звучат реальные голоса, настоящие прорывы заграждений. Песня-репортаж, вербатим в прямом эфире под скорбные напевы Желанной: самый пронзительный и не отпускающий трек на альбоме, готовьтесь к кому в горле.

Там же трек «К ответу!» с Журавлевым из «Альянса» на стихи Маяковского, где «Гремит и гремит войны барабан. / Зовет железо в живых втыкать. / Из каждой страны за рабом раба бросают на сталь штыка. За что?» и далее по тексту в переводе – и там в самом деле гремят барабаны и срываются на крик «За что?!». Так, будто это расстрел у стенки, только голосом. Самый страшный момент всего альбома.

В конце декабря, за несколько дней до официального распада Союза, проект был завершен. По итогам в водоворот Timezone затянуло больше 20 человек.

В начале ‘92 года Гейтс вернулся в Штаты через Сибирь и Аляску – буквально по следам торговцев пушниной, о которых он когда-то читал. Еще через полгода, выпустив альбом, Гейтс совершил невозможное: договорился с Центром культуры универа, с фондом Сороса, с дипломатами, авиакомпанией – и получил грант на привоз семи участников записи из России в Калифорнию. Месяц репетиций и работы над новым материалом, три больших шоу.

Кое-кто, впрочем, там уже был. Клавишник «Звуков Му» Павел Хотин. «Джон очень тепло нас встретил, это была удивительная поездка, – говорит мне Хотин. – Мы играли и не могли остановиться, я был счастлив».

Гейтс жив, выпустил не одну книгу про Сибирь и Союз – травелоги, мемуары, исследования. А еще он завел блог и рассылку, где обстоятельно, но очень живо и откровенно рассказывает о своих путешествиях. Есть там и цикл постов о Timezone, в том числе о знакомстве со «Звуками Му» и том самом звонке Бифхарта Мамонову.

Биллу Ласвеллу тем временем завтра 70 лет.

Великие дядьки.

Или просто зацените вот это. Кажется, Албарн, когда сидел за «El Mañana» для Gorillaz, опять взял чей-то фри пресет.

И на титры. В живой версии Timezone с Хотиным, Старостиным, Барановым, Калачевым, Джавад-Заде и многими другими было так. Большой получасовой фрагмент – в кладовой «Горби-рок Плюс».

Gorby Calling
Сбор монет на лопаты, мотыги, бур и культиватор

Эта группа из Ленинграда так же хороша, как западная. Экспорт будет масштабным!

Большая радость для всех, кто (как я) влюбился в песни Solus Rex, о которых было здесь.

Спустя 34 года не добравшиеся до релиза треки теперь доступны в стриминге. Тот самый неизданный альбом с сокровищами – издан. Называется «Неизданное»! Примерно в таком же режиме Шредингер-гейта эта музыка записывалась тогда и существует до сих пор. Мерцающая красота, так и должно быть.

Специально для релиза Добровлянская обнародовала два ранее неизвестных трека из тех же сессий в марте ‘91 года – «Can't Help Missing» и «Crazy».

Слушать с разрешения Артура Чаритона в ВК, Яндекс.Музыке, Spotify, Apple и на ютубе.

Респект лейблу «Дистанция» и лично @rvkstt, это всё они.