Если вы читаете журналы с конца, Дилан был бы первым на кого вы наткнулись. И прочитали:

– Забавно, что музыкальный бизнес в ту пору был совсем небольшим, примитивным. Однако музыка, которую он дал, имела значение. Сейчас бизнес огромен, но, похоже, ни на что по-настоящему не влияет. Как вы думаете, что было потеряно по пути?

– Правда обо всем этом была скрыта, похоронена под натиском денег и этого волчьего отношения – эксплуатации. В расход идет абсолютно всё.

Или такое: «Во многих отношениях происходящее сейчас в музыке очень развращает. Нынешняя Америка далека от первых парней, таких как Литтл Ричард и Чак Берри. Все было так чисто, но что теперь? Теперь упадок».

– Не потому ли многое из того, что презиралось в ‘60-х, например, жизнь ради заработка, сейчас приемлемо?

– Именно. Ну, не то чтобы приемлемо. Может быть, в Америке так и есть, но именно поэтому Америка катится в пропасть. Это скоро кончится. Так просто не может долго продолжаться.

Перелистнув к началу, натыкались на Джаггера: «Больше всего я ненавижу то, во что превратился рок-н-ролл в глазах многих людей: в безопасное и эффективное средство для распространения поп-музыки. Наверное, это неизбежно, но мне не нравится такая музыка. Лучший рок-н-ролл всегда дерзкий».

Переходили к Дону Хенли из The Eagles, а там: «Мы думали, что сможем изменить ситуацию, протестуя, бросая бутылки с зажигательной смесью, отращивая длинные волосы и надевая забавную одежду. Но у нас ничего не вышло. После того, как все наши марши, крики и вопли не сработали, мы самоустранились, стали яппи и вступили в десятилетие эгоизма. Мы заложили наше будущее во имя наживы и жадности».

Или вот Боно: «Оглядываясь назад, нам придется признать, что в ‘80-х рок-музыканты служили корпорациям и вставали в 6:00 утра, чтобы выйти на пробежку. Причем не чтобы поддерживать себя в форме, а для продвижения вверх по лестнице: для улучшения перспектив корпораций».

Но злее всех выступил Кит Ричардс, дед просто разнес кэш-рок к херам: «Это смешно. Все так уютно устроились. Все стало настолько скучным и тошнотворным. Видите ли, сейчас все решают большие деньги. И чем больше денег вложено, тем меньше спонтанности, меньше веселья, меньше шансов на успех. Большие бюджеты усиливают давление со стороны финансистов, звукозаписывающих компаний, промоутеров. Двадцать с лишним лет назад рок-н-ролл был всего лишь мелочью для богатых людей, и поэтому можно было рисковать, потому что на самом деле им было наплевать. Но сейчас, учитывая цену на выпуск альбома, клипы и шоу, в это вложено так много средств, что про это можно забыть».

Если вы росли на музыке ‘60-х, скорее всего вы были согласны со всем сказанным. Если у вас был друг из Ленинграда, который пел «Я сижу в сортире и читаю Rolling Stone», вы не могли пропустить этот номер.

Зимой ‘87 года в Нью-Йорке оказался БГ.

Еще через полтора года «советский Дилан» рассказал о последствиях коммерциализации рока в вечернем шоу Леттермана.

«Поп-механика» и «АВИА» вытаскивали на столичные сцены самый дикий реквизит, особенно за рубежом. Но ведь был еще и «Антис», журнал «Мелодии» не даст соврать.

«От внешних небрито-нечесанных признаков панка “Антис” далек. Но фантасмагорическое действо, которое творится на сцене в окружении невероятного набора предметов (лежак, клетка с попугаем, связка “водобочковых инструментов”, набор разноцветных простыней и прочие детали), вызывает самые разнообразные ассоциации и в сочетании с текстом обретают дополнительный смысл. В принципе, назвать это можно было и как-то иначе, не только панком, ведь речь идет о настоящем искусстве, где используются всевозможные музыкально-выразительные средства»

Что общего у клипов Нене Черри, Элиса Купера, «Парка Горького», Тревора Рэбина, Katrina and the Waves, Living Colour и Saraya?

Все они залетели в ротацию MTV одной пачкой в августе ‘89-го.