🪬 Иллюстрации чувашской художницы Алкании Туктаровой — и её комментарий для «Чернозёма» о женских образах и о том, как на них повлияли чувашские мифы и реальная история республики:

«Женские образы у меня часто сказочные, за каждой работой стоит какая-то интерпретация легенды, мифа или совсем иное — небольшой сценарий, рождённый как раз в процессе создания. Я не всегда следую канонам костюмов, часто с ними экспериментируя, беру немного от легенд о девушках-воинах. Изображаемый образ часто воинственный или надломленный — след от рассказов бабушки о жизни в Чувашии в раннесоветское время, о раскулачиваниях, войне, о ссылках, о судьбе близких членов семьи и месте женщины в этих событиях. Часто обращаюсь к истории Поволжья, но цель — не историческая достоверность, а рождение сказки. Ну, а в ней уже можно будет постараться поискать намёки».

⭐️ На первых трёх иллюстрациях изображены схожие образы сказочных воительниц времён осады и падения Волжской Булгарии. На пятой — интерпретация сказки о девушке на луне, сбежавшей от ведьм.

6. Легенда о трёх солнцах — это, наверное, один из главных символов чувашского народа. В верованиях небесные тела имели сакральный смысл и часто одушевлялись. Так и женский образ — неотъемлемая и самая узнаваемая часть нашей культуры. Работа имеет больше декоративный характер, чем смысловой.

7. Вуташ — водяные духи, чьё происхождение описывается по-разному. Я изобразила её в классическом понимании — как заблудшую душу. У девушки когда-то были две косы (как правило, их носили замужние женщины), но сейчас они распущены и на её голову надет девичий головной убор. Девушка вышла замуж не по своей воле, но назад ничего вернуть уже было нельзя.

8. Шыбр (шăпăр) — чувашский музыкальный инструмент, на котором традиционно играли только мужчины, инструмент использовался в том числе во время обрядов.

9. В чувашской свадьбе есть обряд — плач невесты. Считалось, что чем больше она проплачет до свадьбы, тем счастливее будет брак. Но для меня это более личная иллюстрация, немного даже отсылающая к стихам Николая Некрасова «Тройка» — она скорее о трагичной судьбе невесты, которая не станет счастлива в браке.

#чуваши

▶️ Трейлеры документального фильма «Там где наш дом. Северная Осетия», фестивальная премьера которого состоялась этой весной. Режиссёры проекта — Сослан Чехоев, Владимир Тарасов и Дмитрий Квашнин.

«Там где наш дом. Северная Осетия» — альманах из четырёх новелл, каждая из которых рассказывает об одном жителе республики. Герои подбирались таким образом, чтобы их личные истории показывали жизнь в Северной Осетии такой, какая она есть.

Первый герой серии — Заур Тедеев, стильный современный фотограф и художник. Второй — Алан Байсангуров, бывший лётчик, который сейчас занимается разведением и сохранением яков. Третий — Лейла Теблоева, актриса, режиссёр и руководительница театра ШКиТ. Четвёртый — арт-команда Mah Kond, чьи скульптуры можно встретить по всей Осетии (гигантская осетинская буква «æ» в перевале между Фиагдоном и Даргавсом как раз их работа).

🪩 Публичную премьеру создатели обещают этой осенью. Ждём!

#осетины #РеспубликаСевернаяОсетия #Алания

🌀 Узнаваемая черта внешности айнов в прошлом — женские татуировки на руках и вокруг рта, напоминающие усы. Они, по мнению исследователей, оказали значительное влияние на татуировки других северных и восточных народов.

Айны Сахалина наносили узоры немного не так, как это делали на Хоккайдо, но суть была примерно одинаковая. Небольшим ножиком по краям рта делались надрезы, а в них втиралась сажа, взятая с котла. На Хоккайдо айны вместо сажи использовали японскую тушь.

Пока татуировка вокруг рта заживала, женщина не могла есть, и её кормили через трубочку жидкой пищей. Процедуру проводили обычно в конце весны или осенью, когда климат был достаточно тёплым, но не влажным, и раны хорошо заживали.

🌺 Татуировки не были обрядом инициации, их наносили женщинам почти в любом возрасте и статусе. Сегодня учёные относят татуировки айнов скорее к украшениям, но с религиозным значением.

«Если женщина не татуирована, то после смерти она не может быть представлена перед божеством и будет брошена в подземное царство, где демоны начнут заострёнными концами бамбука делать ей по всему телу надрезы. Поэтому, если девушка умирает без татуировки, то собираются женщины поселения и рисуют на её теле узоры, намазав пальцы сажей», — писала доктор исторических наук Софья Лим.

❌ В 1891 году, проводя политику ассимиляции, японское правительство запретило татуирование законом «О защите айнов». Из-за территориальных споров с Российской империей власти стремились «японизировать» коренной народ и запрещали многие их обычаи. К 1930-м годам айнские татуировки и то, как правило, только на руках, можно было встретить лишь у женщин старше 50 лет.

#айны

📸 «Шурале — это травма. Шурале — это страх. Шурале — это моё прошлое»

Сегодня смотрим проект художницы Юлии Павловой «Шурале» (2019-2020), важную роль в котором играет образ духа леса из мифологии народов Урало-Поволжья. Работа состоит из книги, гипсовых скульптур и фотографий.

«Лес, в котором живёт Шурале, является метафорой экзистенциального одиночества, через которое было необходимо пройти, чтобы прийти к своей идентичности. А чудовище, которое живёт в лесу, была я сама. <…> В своей работе я переплетаю миф с реальностью, а современные образы с объектами из прошлого. Маски, ножи, шрамы и раны являются артефактами страшной сказки, в то время как тело — поле борьбы за самоидентификацию. Ритуальные похороны свадебного платья, погружение в воду и сжигание своей маски помогают мне в этом. Но возможно ли это — совсем убежать от себя? Пока я осциллирую между лесом и берегом реки, иногда заглядывая в темноту, а иногда оглядываясь на свет», — говорит художница в описании к проекту.

Первые 18 лет жизни Юлия прожила в Татарстане, где Шурале — персонаж национальной мифологии. По её словам, над проектом она работала около года и он стал для неё способом отрефлексировать боль, страх и одиночество, которые художница переживала из-за развода после 11 лет брака.

🖼️ — spb.artphotoschool.ru