Авторы Нашего Регнума ворвались в четверг с дерзким вопросом «Чем хуже, тем лучше?» и поэтическим текстом, словно бы отвечающим на него. Я вникла и поняла, что короткого комментария недостаточно. Мой писательский зуд вызван тем, что я искренне считаю тезисы Нашего Регнума вредными на данном историческом этапе, т.к. это классический пример того, как методологическая проблема подменяется метафизической конструкцией. Вместо анализа механики происходящего нам предлагают веру в «особую стать» и надежду на то, что враг «не понимает, с кем имеет дело».

Позволю себе оспорить. Враг знает более, чем достаточно. Есть основания полагать, что коллективный противник знает нынешних нас куда лучше, чем мы сами себя знаем. И дело не в мистической проницательности, а в банальной систематической работе. Запад не переставал изучать нас после развала СССР. Напротив, он интенсифицировал исследования. Социальная психология, антропология, поведенческая экономика, нейролингвистика, историческая социология – всё перечисленное было направлено на изучение постсоветского общества. Вдоль и поперёк. По-взрослому: с грантами, публикациями, защитами диссертаций, исследовательскими программами.

Они отлично знают наши болевые точки. Их аналитические выкладки ложатся на стол к правильным людям в правильное время.  Их представления о ткани российского общества не умозрительны, а конкретны, технологичны (так сказать, готовы к применению). Успешная практика вербовщиков и мошенников подтверждает это каждодневно: они знают, на какие кнопки жать, какие травмы эксплуатировать, какие комплексы использовать (утверждаю это, т.к. профессионально соприкасаюсь с данной тематикой). Тогда как наша теоретическая наука после развала СССР (за исключением крохотных островков) стала вторичной: без разбора и критики копируем западные методологии, пережёвываем советское наследие без развития, скатываемся в публицистику. Никого не обличаю, лишь констатирую: нас изучают современными методами, систематически, профессионально, а мы в это время апеллируем к Тютчеву.

Для нашего врага в текущей ситуации нет ничего сакрального. Да, они используют глумливую истеричную сущность украинского национализма, его историческую русофобию и комплексы. Но для коллективного Запада это банальная регулярная работа (task force, методология, бюджет, KPI, ротация специалистов). Они такое проделывали во время холодной войны, проделывают сейчас, и будут проделывать впредь. Такова индустрия, борьба за гегемонию, это не мистический поединок идей.

И вот тут критически важно осознать, что реально было бы лучше: мы должны решать проблему аналогично, то есть сугубо практически, без возгонки её до огненных эмпиреев, метафизических подпорок и упования на «особую стать». А это значить, что вместо иллюзии, что враг чего-то не понимает, нам нужно достоверно выяснить, как именно враг нас оценивает. Какие модели он использует? Какие паттерны видит? Какие уязвимости эксплуатирует?

Сейчас нам жизненно необходимо: системное и трезвое изучение самих себя в модусе современных общественных наук; профессионализация подхода к информационной войне и психологическим операциям на уровне системной государственной функции, а не эвристики отдельных энтузиастов.

Тезис авторов Verum Regnum про то, что вражеские удары – это якобы пропаганда, которая сработает наоборот, и поэтому «чем хуже, тем лучше» крайне опасен, потому что удары по НПЗ, промышленности, инфраструктуре – это в первую очередь реальный экономический и военный ущерб, который лавинообразно накапливается, подрывая целые регионы и отрасли. Ставка на то, что когда станет совсем каюк, народ очнётся, и враг взвоет – это ставка на стихийность вместо организованности, т.е. подмена методологии мифологией и метафизикой, о чём я говорила в начале.

Да, русское общество многократно показывало способность к мобилизации на экзистенциальном краю, но не по мановению. Что мы знаем о конкретных механизмах этого феномена? Выигранные войны прошлого не гарантируют будущих побед. Уже 4 года все об этом твердят. Так давайте и впредь не будем впадать в эту прелесть! Война – не мистерия.